Весенний сборник разных историй

      Мидория потягивается, отъезжая на кресле от рабочего стола. Рабочее время вышло полчаса назад, но он слишком привык задерживаться. Привычки из юности остались с ним навсегда, путь уже и не в геройской работе.       Мысли о прошлом настигали Мидорию постоянно, особенно ближе к вечеру. Когда мозг уставал, а тело хотело только добраться до дома, поесть и лечь спать. Но сентиментальная сторона Мидории никуда не делась, поэтому, пока он шёл или ехал в их с Роди квартиру, часто вспоминал о своей бывшей карьере героя.       Возможно, это всё к лучшему. Всё-таки та сила разрывала его тело изнутри, разъедала мысли и заставляла рисковать больше, чем нужно. Мидория не жалеет, потому что спас не только целую Японию, но и весь мир. Кичиться нечем, но он до конца будет помнить подвиг первого «А» класса.       Бакуго всегда напоминал об этом, как о проделанной совместной работе. Мидория был рад слышать, что его друг не принижает вклад остальных. Но Бакуго изменился, это было заметно. А вот сам Мидория, кажется, абсолютно нет.       Точно такой же любитель всех спасать, не в силах пройти мимо котёнка на дереве, как и раньше. Да, теперь в нём нет Одного за всех, но желание помочь всем в мире осталось до сих пор.       Роди часто говорил, что Мидория слишком много на себя берёт. И если раньше вообще не получалось отнекиваться, то вот сейчас Мидория мог найти, что сказать. Роди, конечно же, никогда и ничего ему не запрещал. Просто просил быть осторожнее. Ещё в шестнадцать, когда они только познакомились и прошли через огромные трудности, Роди после всего этого сказал: «пожалуйста, будь осторожен». И Мидория, вытирая слёзы, кивал, а потом улетал с таким тяжёлым камнем на душе, что первое время было совсем невозможно.       Но поддержка Роди ощущалась даже на расстоянии. Они постоянно переписывались, периодически созванивались и понемногу связь между ними крепла. Мидория знал, что может положиться на Роди, довериться ему и в случае чего прилететь обратно в Отеон или вовсе позвать парня к себе. Они доверяли друг другу сильнее, чем кому-либо ещё.       Даже когда у Мидории был очень тяжёлый период перед финальной битвой с Шигараки и Все за одного, присутствие Роди всё равно ощущалось. Оно сидело глубоко внутри, не сильно царапало, но ощутимо скребло. Сам Роди почти не выходил на связь (не только потому что это было практически невозможно сделать), от чего Мидории едва ли не становилось хуже.       Но после всего этого ужаса, кошмара, который, казалось, длился вечность, Мидория смог наконец-то выдохнуть, прилететь к Роди, зацеловать его и забрать в Японию вместе с Роро и Лолой. О деньгах можно было не беспокоиться, потому что после спасения страны и всего мира весь первый «А» класс был на государственном обеспечении. Поэтому устроить младших в школу оказалось делом времени, а Роди, благодаря хорошему знанию английского языка, довольно быстро нашёл себе работу.       Ещё через год они съехали на съёмное жилье (не без помощи мамы Мидории), а потом и вовсе купили свою квартиру. Об отношениях никто не говорил, но они оба знали, что останутся вместе до конца жизни.       И теперь, спустя без малого восемь лет, Мидория каждый день спешил домой, чтобы упасть в объятия своего заботливого мужа и в полной мере расслабиться после рабочего дня.       — Ты какой-то сегодня слишком спокойный, — замечает Бакуго, смотря через зеркало, — так сильно устал?       — Просто соскучился по Роди, — Мидория пожимает плечами, — а что, так заметно?       — Да у тебя на лице всё написано, — Бакуго хмыкает, возвращая взгляд на дорогу, — мы с Шото на выходных идём в какой-то там музей, у него благотворительный вечер. Не хотите с нами?       — Я спрошу, но вряд ли. Если Роди не потащит меня в Китай «по работе», — Мидория смеётся, показывая кавычки в воздухе.       — Как хотите, — Бакуго кивает, — но если что — мы на связи. О, звонит. Слушаю, Шото. В порядке, но чувствую себя не очень, угу.       Мидория не скрывает добрую улыбку, но к разговору друга решает не прислушиваться. Всё-таки не его это дело.       Попрощавшись с Бакуго, Мидория на последних силах буквально летит к подъезду, доставая ключи. Лифт везёт его аж на пятнадцатый этаж. За это время Мидория успевает десять раз зевнуть. Но крепкие объятия прямо с порога заставляют позабыть об усталости.       — Опять задержался, — Роди ворчит, зарываясь носом в волосы на макушке Мидории, — я скучаю тут, между прочим!       — Прости, — тихий смех, Мидория жмётся ближе, — Каччан ехал медленнее обычного, плохо себя чувствовал.       — О, — Роди вздыхает, — надеюсь, что Шото за ним присмотрит. А я за тобой. Раздевайся, мой руки и топай на кухню. Сегодня на ужин мясо по-французски.       — А поцелуй? — Довольная улыбка до ушей на лице Мидории заставляет Роди засмеяться.       — Это уже на десерт.       Мидория смеётся в ответ, кивает и направляется в комнату, по пути развязывая галстук и снимая пиджак.       Вкусные ароматы с кухни действует лучше всяких приманок. Мидория подбивается к Роди под бок, и сейчас они больше похожи на двух мартовских котов, которые тискаются друг с другом.       — Пахнет невероятно, — тихо произносит Мидория, — я сейчас тебя съем.       — Обязательно, — Роди оставляет короткий поцелуй на его губах, — но я всё ещё твой десерт.       Мидория мычит, облизываясь, потом берёт в руки нож с вилкой и начинает есть. Усталость за день возвращается неприятным ощущением, но Роди напротив рассказывает обо всём на свете и Мидория снова отвлекается.       — Мелкие уже готовятся к экзаменам. Говорят постоянно о чём-то, чего я совсем не понимаю. Эх, молодёжь.       — Да ладно тебе, — Мидория улыбается, — они всё же захотели вернуться во Францию?       — Да, — Роди кивает, вздыхая, — не знаю, что я думаю об этом. Пока просто переживаю.       — Ну ещё пару лет они точно будут тут, — Мидория пожимает плечами, — а потом посмотрим и решим.       — В любом случае, держать насильно я их не буду. Семейство Соул любит свободу.       — Вот он, свободолюбивый мой, — Мидория смеётся, — почему не хочешь пойти учиться на лётное дело?       — Поздно уже, — Роди фыркает, — да и мне хватает моих навыков. Ты что, забыл?       — Да такое забудешь, ага.       После еды на Мидорию накатывает огромное желание спать, но он тянет за собой Роди и размещается на кровати поудобнее, чтобы лежать как можно ближе друг к другу.       Приглушённый свет, мягкая пижама и несколько тёплых Пледов создают такую домашнюю и уютную атмосферу, что Мидория полностью расслабляется, доверяя себя рукам Роди.       Они лениво и очень медленно целуются, почти не сбивая дыхание. Мидория подставляется под нежные поглаживания, тычется носом в шею Роди и оставляет на ключицах лёгкие поцелуи.       — Мне так с тобой хорошо, — Мидория говорит шёпотом, чтобы не случайно не нарушить эту атмосферу в комнате, — я так тебя люблю, Роди.       — М-м, я тебя тоже, Деку, — Роди улыбается, массируя кожу головы пальцами, — расслабься, я рядом.       Мидория довольно мычит и закрывает глаза, выдыхая. Роди действительно знает, что надо делать. Массирует плечи, разминает мышцы и позвоночник. Всё предельно аккуратно, хотя Мидорию уже очень давно ничего не беспокоит. Кроме каких-то совсем серьёзных травм, полученных в прошлом. Но это не так критично, если Роди рядом.       — Когда у тебя там отпуск?       — Ближе к зиме, — отзывается Мидория, — а что?       — Хотел, чтобы мы слетали куда-нибудь на отдых, — Роди пожимает плечами, прижимаясь ближе и делая так, чтобы их лица оказались на одном уровне, — и хочу видеть тебя нормально чаще двух раз в неделю.       — Ты посчитал только выходные, но забыл пятницу, как так? — Мидория тихо смеётся.              — Ага, напомнить, что по пятницам ты обычно с Бакуго сидишь в баре? Пока за вами не приедем мы с Шото.       — Так, ладно, не начинай. Я понял. Отдых, так отдых. Я же не против. Малых тоже с собой возьмём?       — Ну да, а куда ещё их девать-то.       — Хорошо, тогда завтра подумаем над тем, куда можно полететь, хорошо? А сегодня я хочу просто расслабиться.       — Договорились, — Роди снова целует Мидорию в губы, — засыпай. Я пока что-нибудь расскажу тебе на французском.       И под нежное мурчание Роди вместе с осторожным касаниями и ласковым поцелуями — Мидория медленно проваливается в прекрасный спокойный сон с самой счастливой улыбкой на умиротворённом лице.

[La voie de la vertu n'est pas toujours la plus sûre,

et il y a des circonstances dans le monde où la complicité

de crimes est préférable à la dénonciation]