Шанс

      Картонный стакан с глухим стуком опускается на стол. Даже не нужно поднимать голову, чтобы увидеть, кто поставил очередную порцию кофе у него перед носом.       — Спасибо, Минхо.       Парень смущенно улыбается, кланяется и спешно выходит из кабинета.       Джисон откидывается на стуле, запрокидывая голову и пялясь в потрескавшийся бетонный потолок. Тяжелый вздох разносится по пустому кабинету. Легкие ноты миндального капучино достигают носа, пробуждая желание ощутить эту приторную сладость на языке. Он не любит капучино, от миндаля его вообще тошнит, сказывается его детская глупость, когда он с братом играл под сливовым деревом и они своими детскими мозгами не придумали ничего лучше, чем раскалывать косточки от слив и есть мягкое содержимое. Конечно, они отравились, Джисона тошнило так, что запах миндаля, так сильно похожий на запах тех самых косточек, даже спустя больше, чем двадцать лет, вызывает волну отвратительных мурашек. Он не пьет сладкий кофе, уже лет так десять. Минхо об этом не знает, заботливо таская своему учителю стаканчики из местного кофейного автомата. И Джисон пьет.       Над Минхо посмеиваются его же одноклассники, дразнят его же влюбленностью в учителя биологии.       Сначала Джисон не понимал этих смешков на уроках, списывая все на пубертатный период, который известен тем, что подростки впадают в истерику при виде картинки репродуктивной системы. Смешки не прекращались, и Джисон решил, что, может, они смеются над ним, кто знает, каким был их предыдущий учитель, может, он ввиду своей неопытности говорит неправильные вещи? Возможно, он ведет себя неправильно с ними? Может быть, так и есть, учитывая, что Джисон здесь всего лишь практикант, преподающий всего-то первый год.       Все стало понятно, когда Джисон вызвал к доске Минхо и тот, смущенный и красный, с глазами, сверлящими собственные кроссовки, стоял и слова сказать не мог, пока весь класс перешептывался, давя смешки и ухмылки. Хан сначала подумал, что Минхо просто не выучил урок или что-то в этом роде, но Ли не из тех, кто будет тупить у доски. Он довольно умный и находчивый парень, даже, если не знает ответ, что-нибудь наплетет, очаровывая каждого своей милой улыбкой. Признаться, обычно это работает, но сейчас произошел какой-то сбой в системе по имени Ли Минхо.       Шестеренки в голове Джисона крутятся со скрипом, но все-таки до него доходит причина такого затупа Минхо. Он удивленно приподнимает брови, осматривая парня с ног до головы, улавливая краем уха звуки гудящего класса.       Джисон слегка улыбается, кивает и просит Минхо сесть на место. Тот почти спотыкается, рискуя растянуться по полу на глазах у всех, особенно на глазах объекта своего воздыхания.       Джисон не думает об этом. Если честно, он не чувствует ничего. Это мило? Ему приятно? Он смущен? Он горд тем, что привлек чье-то внимание? Нет, ему правда все равно, он не воспринимает это как что-то серьезное, но время от времени взгляд пересекается с внимательными темными глазами, что моментально опускаются в тетрадь. Возможно, это немного мило. Джисону его немного жаль, ему бы влюбиться в кого-то из своих сверстников, и получать от своей молодости все возможное. А он, что? Мало того, что влюбился в учителя, что само по себе недостижимо и провально, так еще и в парня. Джисону и представлять не надо, какого это осознать, что ты не такой как все, что тебя не привлекает кто-то, кто должен. К счастью, он не замечает издевательств над Минхо, видимо, времена меняются, и подростки уже не так озлоблены на мир.       Джисон правда об этом не думает много, утопая в работе и собственных проблемах.       

***

      Сейчас Минхо в выпускном классе, и Джисон соврет, если скажет, что ему не льстит внимание ученика уже на протяжении нескольких лет. Он видит осуждающие взгляды со стороны коллег каждый раз, когда на столе видит какую-нибудь сладость или стакан с кофе, которые Минхо по традиции носит ему, пока самого Джисона нет на месте. В особенные дни, когда на улице противно и холодно, на столе стоит горячий шоколад. Джисон чувствует благодарность за это.       Он не пользуется чувствами младшего, ни в коем случае, он говорил с ним об этом, просил прекратить и переключить внимание на кого-то, кто это оценит, но тот упрямо поджимал губы и хмуро смотрел в пол, кивал, как будто соглашаясь, но все равно продолжал таскать угощения для своего учителя. Джисон давно уже сдался, если ему так нравится подкармливать его — пусть, если ему от этого легче — пусть делает.       Выпускные отгремели по всей стране, оповещая о том, что кучка вчерашних школьников стоит на пороге взрослой самостоятельной жизни.       Джисон теряется в толпе высоких учеников, его одергивают и пихают, просят не путаться под ногами, называя шпаной. Он, конечно, знает, что молод и его легко спутать со старшеклассником, но все-таки возмущается внутренне за такое неуважение и бьет себя мысленно по лбу за то, что вырядился, как выпускник в белую рубашку и черные брюки.       Он растерянно смотрит на кучку преподавателей, которые стоят там, где им положено, а он потерялся и теперь никак не добраться до них сквозь толпу возбужденных учеников. Они галдят и пихаются, от чего Джисон чувствует себя микробом, он кое-как выбирается к краю этой толпы, чтобы сделать вдох и не упасть в обморок от духоты и давящей обстановки.       Выпускники стоят линейкой, говоря прощальные слова, последние слова в стенах своей школы, в месте, куда они больше не вернутся. Джисон видит, как кто-то улыбается, кто-то еле сдерживает слезы, а кто-то и вовсе рыдает. Минхо растерянно смотрит в толпу, будто выискивая кого-то, Джисон знает, кого он ищет. Он уже поднимает руку, чтобы помахать, но вовремя себя одергивает. Не надо.       Минхо расстроен. Он говорит свои слова и продолжает сосредоточенно смотреть в толпу.       Джисону жаль, он видит, как девочка, стоящая рядом с Минхо пихает его в бок и кивает в его сторону. В сторону Джисона. Минхо хмурит брови, его выражение лица нечитаемо, он кивает девушке, видимо, благодарит ее и снова смотрит вперед, но уже более расслабленно. Нашел.       Время летит быстро, что не может не радовать, чем быстрее это все закончится, тем быстрее наступит вечер, тем быстрее он встретится с Чаном и Чанбином, отпустит себя, наконец, и выпьет не меньше чем пол бара.       Выпускники берут со стола букеты, заготовленные для учителей, все идут к той части зала, где расположился весь преподавательский состав. Все, кроме Джисона, потому что он не успел вовремя протиснуться через толпу. Все идут вручать цветы. И только один из них идет в противоположную сторону, он идет уверенно, неся в руках пушистый букет гортензий{? }[На языке цветов гортензия означает «Вспомни обо мне» и является символом скромности, искренности, надежды. То есть, Минхо как бы просит помнить о нем и выказывает таким образом надежду на то, что Джисон даст ему шанс.]. Когда остается несколько шагов, он замедляется, слегка спотыкаясь, Джисон смотрит в его глаза и лучше бы он этого не делал. В них печаль, тоска и вопрос, ответ на который он и сам не знает.

***

      — Ты так накидываешься каждый раз, когда приходишь с выпускного, — подмечает Чан.       — Сегодня есть причина весомая, мой класс выпустился, — выпивая залпом прозрачную желтоватую жидкость, хрипит Джисон.       — Радуйся, перестанут тебе мозги иметь.       — Ага, дадут новых, которые будут его иметь уже по новому, — он хватает черешню и закидывает ее в рот. Кто вообще взял черешню на закусь? — К тем я привык.       — И к этим привыкнешь, — вздыхает Чанбин, — они вон тебе нервы потрепали, похудел-то как, щеки куда-то подевались, — он хватает Джисона за лицо, слегка оттягивая кожу на щеках, от чего Джисон беспомощно мычит.       — Так, теперь ты в отпуске, расслабься, сгоняй куда-нибудь, к родителям давно ездил? — Чан наливает новую порцию лимонной водки.       — Давно, но пока не хочу куда-то ехать, надо здесь все дела разобрать, я толком-то и не бываю дома.       — Тоже правильно, надо в себя прийти, — кивает Чанбин.       Какое-то время за столом воцаряется молчание, пока Чанбин не склоняется над столом, таинственно шепча.       — Там в центре парень танцует, такой секси, — он поигрывает бровями.       — Давно ты парней оцениваешь? — Хан усмехается, переводя туманный взгляд в зал, выискивая того самого танцора, привлекшего внимание Самого Чанбина.       — Я не для себя, — он посмеивается, — но смотреть на него приятно, правда.       Джисон смотрит в зал, в голове звенит так сильно, будто его ударили чем-то тупым по голове. Ага, годами, что прошли с выпускного одного парня, который мелькал перед глазами каждый день, который больше не появлялся в его жизни после того, как вручил ему те цветы.       Он сглатывает, понимая, что его взгляд поймали и теперь они смотрят друг на друга.       — О, он смотрит сюда, — Чанбин веселится, — эй, Джисон, не хочешь сходить потанцевать? — парням весело, они, очевидно, не видят в каком смятении находится их друг.       — Я… — он не знает, не знает, как поступить, нужно ли это, но затем Минхо улыбается и кивает, — да, я пойду, — говорит он, слыша удивленные вздохи друзей.       — Если честно, не думал, что ты согласишься, — где-то на краю сознания слышит он голос Чанбина.       Да, он и сам не думал.       Пробираться сквозь толпу не сильно приятно, но когда есть цель, становится чуть полегче, правда энтузиазм падает, когда он понимает, к кому он так старательно пытается пробраться. Минхо выходит ему навстречу, неловко остановившись в метре, он во все глаза смотрит на Джисона. Джисон же смотрит на него, понимая, что тот возмужал, он стал выше и крупнее, черты его лица стали острее, и если в школьные годы он был довольно красив, то сейчас его запросто можно спутать с моделью. Хан открывает рот, чтобы что-то сказать, но не знает что, он закрывает его, понимает, что выглядит, скорее всего, как рыба, выброшенная на берег.       — Здравствуйте, — говорит Минхо, он трет ладонью заднюю часть шеи.       — Здравствуй, — говорит наконец Джисон, — ты изменился.       — Это плохо? — Минхо застенчиво усмехается. И, боже, его улыбка стала еще очаровательнее.       — О нет, ты стал…взрослым, — Джисон сам себе кивает, — наверное, отбоя от поклонников нет.       Ли неопределенно качает головой, мол, «да, есть такое».       — Как вы? — говорит он, обводя взглядом лицо Хана, так жадно, будто пьет воду после марафона.       — Я, как и раньше, а ты…я не слышал о тебе после выпускного, как ты жил все это время? Почему так резко обрубил связь со всеми?       — Эй, если хотите поболтать, то валите за столики, — Джисона пихают в спину и Минхо успевает поймать его за локоть, прежде, чем тот успеют навернуться.       — Может…потанцуем, все равно тут медляк, — быстро оправдывается он, будто Джисон собирался его отчитывать за внезапную тактильность, а не поблагодарить за то, что тот спас его от падения.       — О, да, давай, — Джисон кивает, ошарашенный резким толчком в спину.       — После школы, я сразу в армию пошел, — тихо говорит он, опуская руку на талию Джисона, аккуратно, будто спрашивая можно или нет.       — О, — Джисон удивлено вскидывает брови, — так вот почему никто о тебе ничего не знал, — он кивает сам себе. Это было логично.       — А вы узнавали? — Минхо широко улыбается, по-кошачьему щурясь.       Джисон понимает, что это не неловко, хотя щеки и краснеют.       — Ваш классный руководитель рассказывал о вас, хвастался, кто куда поступил, про тебя ничего, — отчасти это правда.       — Я долго думал, стоит ли мне сразу идти или поступить в университет, но были некоторые события, которые помогли мне принять то решение.       Джисон не решается спрашивать о личных причинах, если Минхо посчитает нужным, расскажет. Хотя, кто такой Джисон, чтобы делиться чем-то личным? Что было несколько лет назад, уже не важно.       — А сейчас чем занят?       — В университет поступил, — он закатывает глаза, — работаю, в общем-то, веду обычную жизнь.       — Звучит неплохо, — Джисон усмехается, — расслабляясь в руках Минхо.       Они медленно покачиваются в такт легкой музыки, и алкоголь превращает Джисона в совершенно разнеженное нечто. Ему так комфортно рядом с Минхо, он не чувствует абсолютно той неловкости, которую обычно ощущает с незнакомцами. Хотя, наверное, грубо было бы даже подумать, что Минхо незнакомец.       — Неплохо, — повторяет он, придвигаясь ближе, — Вы здесь с друзьями? Они пялятся сюда.       — Не обращай внимания, — фыркает он, проворачиваясь в сторону столика, улавливая в дребезжащем свете улыбающиеся лица парней и поднятые кверху большие пальцы.       Минхо тихо смеется, видимо, тоже увидел.       — Вы же знаете, что я был в вас влюблен, да?       Джисон замирает, будто водой ледяной окатили.       — Знаю, — подбородок упирается в плечо Ли.       — Не переживайте, я понимал, что мое положение безнадежно, — он усмехается, но совсем не весело.       Джисон поднимает на него глаза, встречаясь со смирением.       — Вы помните свою первую любовь? — он переводит тему, не сильно далеко, но все-таки немного в сторону.       — Да, это было… неприятно.       — Расскажите? — его голос звучит тихо, у самого уха. Джисон будто забывает, что находится среди толпы незнакомцев, спокойствие так легко растекается по коже, будто он дома под тяжелым теплым одеялом, а не посреди танцпола в клубе.       — Может, в другой раз, — он увиливает, не хотелось бы вспоминать о том, как безответно он был влюблен в местного задиру, который прознал про Джисона и — нет, он не вел себя, как говнюк, не издевался, просто перестал быть таким открытым именно с Джисоном, будто избегал его, — расскажи о своей первой влюбленности.       Минхо ухмыляется, задумчиво жует губу, затем все же начинает говорить.       — Моя влюбленность случилась со мной внезапно, тогда я о себе кое-что узнал, — он аккуратно смыкает руки на спине Хана, прижимаясь щекой к виску, — точнее, я это не сразу заметил, понял, когда меня все стебать начали, тогда я провел несложные расчеты в голове и понял.       — Что понял? — Джисон заинтересованно вздергивает подбородок.       — Что влюбился в, возможно, не самый удачный вариант среди всех, но я не жалею, — в его голосе слышна улыбка, — все-таки таких глаз и улыбки я больше ни у кого не видел.       Джисон щекой, прижатой к шее Ли чувствует учащенный пульс.       — Это же не я? — одними губами спрашивает он, но Минхо все равно его слышит.       — Ты, — Джисон пропускает мимо ушей, что Минхо перешел на «ты». Это сейчас не важно.       — Это ведь прошло? Первая влюбленность запоминается на всю жизнь, но в том ее и прелесть, это что-то светлое и несбыточное.       — Думаешь? — Минхо задумчиво ухмыляется.       — Что?       — Ей не суждено вырасти во что-то большее? — он поджимает губы, хмуро сведя брови, и Джисон словно назад откатывается, все тот же Минхо, только вот перед ним не застенчивый подросток, а взрослый уверенный мужчина, вероятно, даже более уверенный, чем сам Джисон.       Он ничего не говорит. Не знает, что сказать. О чем спрашивает или просит Минхо? Все как в тот последний день выпускного, когда Ли молчаливо спрашивал «что дальше?», а Джисон так же молчаливо ответил «не знаю».       Песня закончилась и они переместились к краю толпы, останавливаясь у барной стойки с напитками. Джисон смотрит на него, и младший мнется еще какое-то время, прежде, чем начать говорить.       — Я был влюблен в тебя с самого начала, как только ты пришел к нам, ты прямо мне дал понять, что тебе это не нужно, и я принял это, потому что понимал, это против педагогической этики, это неправильно. На выпускной я хотел все сказать, но мне было страшно, и я ничего не придумал лучше, чем сбежать, — он усмехается, сжимая в руках стакан, — очевидно, мне это не помогло. Я жил обычной жизнью и даже радовался, что все, наконец-то, все закончилось, и я могу дышать свободно, но что ты думаешь? Я прихожу в клуб, каких сотни, и кого я вижу?       — Меня, — хрипит Хан.       — Да, и знаешь, что я понял?       Джисон молча смотрит на него.       — Что нихрена не прошло, — обреченно выдыхает он, — ты мне все еще нравишься.       Оу.       — Не думаешь, что, когда получишь желаемое, то тебя отпустит? — Джисон смотрит на него. Он думает.       — Не знаю.       — Хочешь узнать? — Джисон с весельем смотрит, как хмурое выражение лица резко становится озадаченным, затем удивленным.       — Не понял, — едва слышно произносит он, — ты даешь мне шанс?       — Ну-у, шанс, так звучит, будто заинтересована здесь только одна сторона, скорее, я даю шанс нам обоим. И это не значит, что с этого дня мы побежим целоваться и обниматься, и будем жить долго и счастливо, — по мере того, как он это говорил, лицо Минхо вытягивалось в удивлении, — мы можем попробовать общаться на равных, а там уже как пойдет. Ты можешь во мне разочароваться в любой момент.       — Я…нет, то есть да! Да, спасибо! — он крепко стискивает Джисона дрожащими руками, и тот ощущает собственной грудью чужое быстрое, словно у кролика, сердцебиение.       — Я же говорил, что обниматься не обязательно, — он посмеивается, чувствуя, что голова немного кружиться от выпитого алкоголя и перекрытого от интенсивных обниманий кислорода. Он легонько поглаживает спину Минхо, дабы немного успокоить его и привести в чувства.       — Прости, — он отодвигается, его глаза блестят так ярко, будто отражают свет каждой звезды в небе, — что завтра делаешь?       — Планировал весь день смотреть сериал, но могу сдвинуть свои срочные дела, если есть какие-то предложения, — он подмигивает, отмечая изменившийся оттенок ушей у младшего.       Может, этот вечер для Джисона закончится не так, как обычно. Может, он придет домой только под утро, вспоминая, как бродил всю ночь напролет в компании до невозможности красивого парня, и, когда на горизонте показалось зарево восходящего солнца, скрывая звезды, они сонно улыбающиеся друг другу, наконец, расцепят руки, чтобы встретиться позже. Может, этот вечер, начавшийся в шумном клубе, закончится для Джисона в собственной квартире, с прижатыми пальцами к щеке, где все еще фантомно чувствуется касание чужих губ. Может, в этот раз Джисон уснет с улыбкой на лице и с огромным желанием о новой встрече.