Вкуснее чизкейка

      — Омега.       Словно ушат дерьма вылили. Одним словом обрушили жизнь. Перевернули с ног на голову.       Нет, конечно, быть омегой это не приговор, да и не так уж и плохо, ну, омеги же те же самые люди, да. Только для большинства людей, как и для Минхо, омеги это те, кто нуждается в заботе, не может жить без альфы. Слабая, хрупкая омежка. Так обычно говорят. И Минхо всю свою сознательную жизнь был уверен, что будет альфой. Ну или на крайний случай бетой, без лишнего гемора, просто человек, не чувствующий всех этих феромонов и не ощущающий на себе гоны и течки.       Это не плохой вариант. Привычный даже. Просто бета, просто человек.       Но тест показал, что он никакой не альфа, даже не бета, он сраная омега.       Он не ненавидел омег, совсем нет, просто сам быть омегой не хотел. Не то чтобы он считал себя сильным и независимым или что-то в этом роде, скорее просто не любил просить о помощи или лучше сказать — не любил быть слабым в глазах других людей. С детства так повелось, вот такой он вырос. Неприятно показывать свою слабость.       А омеги самые слабые среди всех.       Особенно во время течки. Ох, сколько же он читал про это, люди превращаются в нечто, что больше похоже на жалкую лужу, молящую о том, чтобы их трахнули. Ужасно. Это просто ужасно. Быть настолько нуждающимся и зависимым от собственного тела.       Он допускает мысль, что утрирует, и все дела обстоят не так скверно, как он о них думает. Но прямо сейчас он расстроен, и мозг сам себе накручивает не самые приятные картины из его ожидаемого будущего. Его слегка передергивает от отвращения, благо это остается незаметным для врача, который заполнял какие-то бумажки, уткнувшись в них носом.       Он старается ничем не выдавать своих эмоций или истинных чувств, просто кивает, получает распечатанную инструкцию и спешно покидает кабинет.       В очереди сидят любопытные подростки, которые еще не знают результаты своих тестов. Они в предвкушении. Они с любопытством смотрят на Минхо, что сжимает в руках листочки и, не глядя ни на кого, уходит прочь.       Ему стыдно.       Ему стыдно за то, что он оказался омегой. Нет, омеги хорошие люди, они не плохие, совсем нет. Ему стыдно перед собой и за себя, что он чувствует себя так, он не может даже вообразить себе такое, что будет течь, как сука и желать, чтобы кто-нибудь засунул в него член.       Он морщится от собственных мыслей, представив себя не в самом приглядом виде.       Почему он омега?       Обида и злость точат глаза, и он думает о том, как можно скрыть свою суть от мира.

***

       — Я вчера тоже тест проходил, — довольно улыбается Джисон, — кто ты?        — Я… э-э-э… бета, — врет Минхо.        — Оу, нормально, — Джисон не выглядит удивленным, он удовлетворенно кивает.        — А ты?        — Альфа, — его самодовольная улыбка расплывается по пухлощекому миловидному лицу, и Минхо от возмущения задыхается.       Альфа? Он альфа? Джисон, у которого тоненькие ножки-спички? Джисон, у которого глаза, как у нерпы? Джисон, который лишний раз не рыпается, чтобы не вмешиваться в конфликты? Он альфа, а Минхо сраная омега? Что за прикол? Жизнь там ничего не перепутала?        — Ты чего? — приподнимает он брови.        — Неожиданно, — оправдывается Минхо, — тебе…э-э-э… повезло.        — Да, если честно, сам не ожидал, что так будет, думал, тоже бетой буду.       Если честно, то Минхо думал так же, никто бы не удивился, если бы Джисон был и омегой, он хоть и строит из себя порой дерзкого парня, но на деле-то он довольно ранимый и мягкий. Совсем не альфач в общепринятом стереотипном плане, который будет драться за свою территорию или просто свое.       Что ж, теперь Минхо думает о том, что ему еще усерднее нужно скрывать себя от мира, тем более, когда под боком альфа 24/7. Нельзя чтобы он что-то понял.

***

      Время не щадит никого, — думает Минхо, когда встречает Джисона спустя месяц их разлуки и невольно смотрит на него не замыленным взглядом.       Может, он был и не прав, когда думал, что Джисон такой себе альфа?       Нет, он точно был не прав.       Он будто в замедленной съемке смотрит, как младший накидывает толстовку на плечи и его руки, что стали гораздо мощнее, благодаря Чанбину с его заскоком на качалке, каким-то странным образом врезаются в радужку глаз, отпечатываясь там и оставляя Минхо в замешательстве.       Джисон подходит ближе, широко улыбаясь Минхо, а тот просто виснет, как компьютер, подхвативший вирус. Он смотрит на его открытое лицо, темные волосы, спрятанные под кепкой, которые немного отросли, это видно по тому, как они слегка вьются на шее. Он опускает взгляд ниже, на безрукавку, которая вблизи, оказывается, довольно четко подчеркивает его мощную грудь. Вот они плюсы лета, он привык видеть Джисона в толстовках, а тут сразу такое.       О да, теперь он точно оправдывает свой статус.       — Эй, ты чего? — он слегка взволнованно смотрит на Минхо, что так и стоял, как вкопанный.        — А… давно не видел тебя, ты как будто изменился…? — он смущенно трет нос, улавливая довольно четкий, но не навязчивый запах асфальта после грозы.       — Правда? Вроде, нет, — он осматривает себя, пожимая плечами.        — Ну, может, и нет, я просто не видел тебя давно, — бурчит он, — пошли, я уже есть хочу.       Он идет в сторону их излюбленного кафе и пытается выгнать из головы непрошенные мысли о теле Джисона. Какого черта вообще он об этом думает? Он так злится на себя, пытается привести себя в порядок и придумать, какие вопросы задать Джисону, ведь того не было почти месяц и им явно есть о чем поговорить. Но эти мысли…. Не предвещают ничего хорошего.       Чертов Джисон со своими чертовыми альфьими феромонами.

***

       — У тебя проблемы? — Минхо спрашивает не первый раз.       Джисон в последние недели довольно странно себя ведет, задумчиво смотрит в пространство, да и в целом довольно загружен какими-то своими мыслями.        — Не знаю, — бурчит он, пиная желтые сухие листья.       — Расскажи, полегчает.        — Мне кажется… — он засовывает руки в карманы и весь как будто поджимается, — это тупо, я знаю, просто…мне кажется, что я какой-то неправильный альфа.        — Почему? — Минхо удивленно вскидывает брови.       Ему действительно интересно, почему Джисон задумался о таком именно тогда, когда больше всего стал походить на альфу, именно тогда, когда от него за версту несет этим сраным асфальтом, когда он как никогда выглядит уверенным в себе. Именно тогда, когда Минхо сквозь стыд и слезы пускает слюни на его вещи, забытые у себя дома.        — Ну, — он чешет затылок и пожимает плечами, — наверное, сбой какой-то, — отмахивается он, — схожу к врачу.        — Джисон, у тебя что-то болит или о чем речь? — как же раздражает недосказанность. Конечно, секреты у всех есть, вон, и у самого Минхо еще какой секрет. Целый скелет в шкафу. Но все же, это недоверие немного бьет по самооценке. Они же, ну, друзья…?        — Да там ерунда, я сейчас так подумал, — он натыкается на злой взгляд Ли. — Мне не нравятся омеги, — говорит он резко, затем вздыхает, — ну, не в том смысле что совсем, просто раньше мне нравилось, что вокруг столько запахов и они были в большинстве своем приятные, а сейчас… ну, как будто они раздражают… не знаю… как будто неприятна стала вся эта мешанина, все больше стало запахов, от которых воротит.        — Ну, это нормально, что обилие запахов раздражает? — неуверенно говорит Минхо.       — Ты не понимаешь, они не неприятные, наоборот, просто то, что они есть бесит, ну, тебе-то повезло, ты их вообще не чувствуешь, — бурчит он.        — Ага, — не чувствует, как же, — примерно понимаю, ну, могу себе это представить.        — Думаешь, это нормально?        — Думаю, да.       По правде Минхо этим вопросом давно задавался, ему по началу запахи альф были приятны, пока не появился один ненавязчивый, но все время рядом присутствующий запах. И он понял и принял себя со своими неправильными чувствами в тот момент, когда разбесился настолько, что готов был подраться с пьяным бомжом в парке, пока не почувствовал рядом запах мокрого асфальта. Его моментально отпустило. Он будто разом выпил литр успокоительного.       Его в тот момент это настолько поразило, что он думал об этом еще неделю, косясь на Джисона и мысленно давая себе по лбу столько раз, что делай он это в реальности, получил бы сотрясение.

***

       — Почему ты в маске, заболел? — Джисон приближается непозволительно близко, заглядывая Минхо в глаза, из-за чего ему приходится отшатнуться.        — Аллергия, — говорит он.       Правда в том, что от Джисона несет так, будто он купается в этих проклятых феромонах. Но никто ему ничего не говорит, а Минхо настолько дуреет, что не находит ничего лучше, чем заткнуть себе ноздри ватой и перекрыть это все маской.        — Оу, сочувствую, кстати, давно хотел спросить, что это за духи такие, — он утыкается носом в грудь Минхо, нюхая толстовку, — ты давно ими пользуешься, приятные, похожи на запах какого-то… сена что ли, — он делает еще один глубокий вдох и Минхо в ужасе отпрыгивает.        — А… спасибо, — в горле пересыхает, никакими духами он, разумеется, не пользовался.       То, что Джисон учуял его запах, ой, какой плохой знак.        — Да покупал давно, стойкие очень, — говорит он, усиленно шевеля извилинами, чтобы вспомнить, пил ли он блокаторы сегодня или нет.       Нет, он точно не мог забыть, у него будильник стоит и он каждое утро их пьет, то, что Джисон его учуял это странно. Это очень странно. Такого быть не должно. Особенно ему не понравилось фраза, что Джисон давно заприметил этот запах. Какого черта?       Сегодня же пойдет и купит себе самые сильные блокаторы.        — Эй, ты чего, — Джисон удивленно смотрит на него, склонив голову вбок.       — Ничего, — хочется ударить себя за резкую реакцию, — пойдем, Чанбин ждет.

***

      Он понимает, что произошло то, чего он так боялся и стыдился.       Он все-таки стал омежкой, мечтающей, чтобы о нем заботились, да и не кто-нибудь, а друг родной.       Все происходит, как в кошмаре. Течка настигает его неожиданно, внезапно и сильно. Так, как никогда не бывало. Он благодарит всех богов, что это произошло пока он был дома. Была куча предпосылок, он думает об этом запоздало, но ранее он всячески отнекивался, мол, как это течка, блокаторы же, ну, они должны блокировать всю срань. Но, видимо, не должны. Или все-таки произошло то, о чем его предупреждали. Привыкание к препаратам. Что собственно и вызвало просачивающиеся ноты его омежьего запаха, который чувствовал Джисон и вот эту внезапную течку, которую он не знал, как пережить.       Его накрыло, будто серфера волной. Боль в животе волнами растекалась по всему телу, температура ощутимо скакала то вверх, то вниз, от чего он покрылся испариной и боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не вызывать новых неприятных ощущений.       До кровати все-таки пришлось доползти, потому что лежать на холодном твердом полу ему совсем не улыбалось.       Он перевернулся на бок, чувствуя липкую сырость в шортах и неуместное на его взгляд возбуждение.       Он начинал злиться на ситуацию и на себя. На то, что он всей душой и телом жаждет, чтобы его касались, обнимали, целовали, наполняли.       Воображаемая картина перед глазами, совсем не улучшает ситуацию. Подлый мозг издевается, как только может.       Он открывает глаза и смаргивает злые слезы.       Сильные руки конкретного альфы, его эта сраная безрукавка и крепкая грудь. Хотелось выть так сильно, как только возможно. Он тек, как кран на кухне, представляя, как Джисон вжимает его в эту кровать мощными толчками, как он смотрит на него хищным взглядом и кусает шею. Он дрожит от волны мурашек и затянувшийся узел внизу живота ныл и требовал, чтобы его развязали. Он думает о Джисоне, о том, как он мог бы звать его по имени, пока с присущей ему нежностью и мягкостью, но все же разрушительно для Минхо, толкается в него. Он думает о нем, когда опускает ладонь на бугорок в шортах, толкаясь бедрами вверх, навстречу давлению.       Так тяжело.       В голове проносится мысль, что где-то в шкафу, в пакете лежит толстовка Джисона, которую он давно забыл и которую Минхо пару раз уже доставал в непростые периоды своей жизни.       Он в безумье бросается к шкафу, трясущимися руками раскапывая вещи, чтобы найти пакет и молясь, чтобы запах не выветрился.       Нашел. Он почти разрывает пакет, когда в нос ударяет еле уловимый запах мокрого асфальта.       Что чувствуют наркоманы, когда получают долгожданную дозу после ломки? Минхо думает, что то же самое, что и он в данный момент. Он зарывается лицом в ткань, пахнущую его другом, и на удивление чувствует себя чуть лучше. Совсем немного. Ему не так скручивает живот от боли, не так скачет температура.       Теперь он лишь чувствует дикое желание ощутить внутри себя недостающую деталь.

***

      Джисон нервно стучит пальцами по предплечью, поглядывая на часы. Минхо безбожно опаздывал и даже не предупредил. На звонки не отвечает и вообще ведет себя подозрительно. А Джисон вообще-то волнуется.       Ну, может, и правда что-то случилось? Может кран сорвало? Минхо вроде упоминал, что он у него капает.       Он думает еще несколько минут и решает все-таки, что с Минхо, скорее всего, случилась какая-то непредвиденная неприятность, из-за чего он и не смог его предупредить.       Всю дорогу он нервничал, надумывая самые разные ситуации, которые могли произойти. От того, что Минхо действительно затопил соседей, до того, что на его дом упал самолет.       На лестничной клетке становится душно и как-то не по себе. Будто что-то витает в воздухе, что-то знакомое, но непонятное, от чего он чувствует себя странно, чувствует, как по спине пробегает табун мурашек.       Он звонит в дверь, но никто не открывает, звонит еще раз, нервно тыкая в звонок, не понимая своего возбужденно-тревожного состояния. От чего-то он уверен в том, что Минхо дома.       Как оказалось, дверь не была закрыта вовсе. И как только он ее открывает, в нос тут же бьет концентрированный запах.       Запах свежего сена с кисло-сладкими нотами подсушенных ягод…запах, который он знает.       Какого хрена?       Рот заполняется слюной, и он тяжело сглатывает.       Какого хрена?       Двигаясь на запах, чувствуя закручивающийся узел внизу живота, он осторожно зовет Минхо, но тот не отзывается. Может, он не один? Может он прямо сейчас с кем-то?       Как-то запоздало приходит такая вполне разумная мысль. Ну а как по-другому объяснить, что в квартире так сильно пахнет тем самым запахом, который он улавливал рядом с Минхо. Может, он завел себе какую-то омегу, и не сказал об этом Джисону.       А он-то все думал, что это с ним происходит какая-то ерунда.       Любопытство и желание узнать-таки правду управляют им, и он оказывается перед дверью в комнату Минхо раньше, чем успевает что-то понять и осознать.        Минхо, свернувшись калачиком, лежал на кровати в куче одежды с какой-то желтой тряпкой в обнимку, подозрительно напоминающей старую толстовку Джисона.       Он был один. Не было никакой чужой омеги. Был только Минхо. Минхо, у которого была течка.       — Минхо… Ох, черт, черт, — он закрывает нос ладонью, и его глаза расширяются, он в шоке смотрит на Минхо, тот смотрит на него в ответ затуманенным взглядом из-под влажных от пота волос.

***

      — Джисон, — выходит жалобно и жалко и Минхо хочется плакать от того, как он нуждался все это время в нем. Как сильно он хочет член Джисона и Джисона всего. Пробовать его губы и чувствовать их на своей коже, он хочет ощутить вкус его кожи, слизать с него этот проклятый запах, который прямо сейчас сильно бьет по всем его рецепторам, он хочет утонуть в его сильных руках, хочет, чтобы эти руки касались его всего. — Джисон.       Он, кажется, вынюхал все, что только можно было из толстовки, теперь же, когда ее обладатель самолично появился на пороге его дома, он готов был богу душу отдать. Рваное прерывистое дыхание слегка успокоилось после нескольких глубоких вдохов. Хотелось прижаться к Джисону, облепить его, как коала и дышать, дышать им пока мозг не отключится. Но тот стоял на месте, а сил встать самому не осталось. Его бил озноб и несколько быстрых дрочек, которые он себе устроил, порядком истощили его силы. Потому он хнычет жалобно и тянется руками в сторону Хана, который застыл в проходе, словно статуя.       Его отрезвляет хлопок двери. Громкий и нервный. Сквозь влажные мысли о друге пробивается здравая и пугающая мысль.       Его обман раскрылся, он сдал себя с потрохами вот так и справедливо, что Джисон ушел. Он даже не может себе представить, что чувствует он прямо сейчас, увидев своего друга «бету» во время вполне омежьей течки. Столько лет он успешно скрывал свою сущность и что теперь?       Боже, он такой жалкий.       Минхо бы тоже так поступил, ушел бы, обиделся бы и, вероятно, оборвал бы все связи с обманщиком.       Он стонет в его толстовку, от отчаяния и стыда, но когда вдыхает, чувствует, что запах мокрого асфальта усилился, от чего мозг плавится, будто мороженое под палящим солнцем.       Дверь едва слышно скрипит, впуская густой запах озона и прибитой дождем к горячему асфальту пыли. Запах теплой свежести.        — Тебе так плохо, — Джисон мнется у двери, его взгляд расфокусированный и он нервно жует собственную губу, — чем я могу помочь? — спрашивает он и сразу же осекается, — ну, я имею в виду, может, принести что-то нужно…        Минхо кивает, облегченно выдыхая, слегка успокаиваясь от витающих в воздухе феромонов.       — Что… что ты хочешь, что-то принести? Воды? — он оживляется, но все равно избегает смотреть прямо на Минхо, отдавая предпочтение полу.        — Тебя, — хрипит он пересохшими губами, плотоядно смотря на того, о ком мечтал последние несколько часов.        — Минхо… я не могу, ты не понимаешь что происходит, у тебя…течка…я знаю, что ты не соображаешь, — он теребит край футболки.        — Я все понимаю, — стонет он, втягивая воздух, — помоги мне, пожалуйста, — шумный выдох, — твой запах, я с ума сойду, если ты ничего не сделаешь.       Джисон, поперхнувшись воздухом, откашливается, что-то невнятно бурча в ответ. Что-то о том, что Минхо над ним явно издевается и совсем не жалеет.       Минхо теряет какое-либо чувство стыда, о чем жалеть он будет потом, сейчас у него есть куда более важные дела и проблемы. Новая порция смазки обильно вытекает, пачкая и без того заляпанные шорты и выделяя в воздух новую волну сильного вездесущего запаха.        — Я…хорошо, — Джисон хмурится, — я помогу, но не так как ты хочешь, — он поджимает губы, оттягивая футболку ниже чуть ли не до колен. И Минхо давится слюной, когда понимает, что он пытается скрыть.       Руки Джисона слегка подрагивают, когда он взбирается на кровать, задерживая дыхание и стараясь мыслить настолько адекватно, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации.       Минхо ластится и смотрит с такой жаждой и желанием, что хочется откинуть свой первоначальный план и наброситься на него, срывая бесполезную одежду, облизать с ног до головы, оставить свои метки во всех возможных местах. Но нет, нельзя, из них двоих способен здраво мыслить только один. И пусть к Минхо у него масса вопросов и претензий, плюс зарождающаяся обида, но он не может оставить его так, в таком состоянии, не может проигнорировать его просьбу о помощи. Природа диктует свои правила на этот счет, и если омега страдает — альфа помочь обязан.       Хотя, кому он врет.       Не только потому, что он альфа, который должен инстинктивно заботиться об омеге, тем более в таком состоянии. Не только потому, что он его самый близкий друг. Но и потому, что он был все это время причиной, по которой Джисон считал себя неправильным альфой.       Считал, что у него сбоит организм, раз его тянет к обычной бете. А оказалось все намного проще.       Хотя, сейчас ему это простым не казалось. Может, стоило все-таки сбежать и не открывать эту дверь снова?       К чему эти мысли, когда он уже выбрал тот вариант, в котором ему нужно действовать?       Минхо тянется к нему, хватаясь за футболку слабыми пальцами, и припадает носом к шее. Он дышит глубоко и жадно, будто пьет воду после скитаний в пустыне. Он дрожит и Джисон обнимает его, успокаивающе поглаживая по спине. До его ушей доносится хныканье и он ойкает от неожиданности, когда чувствует, как по шее, у самой железы, мажет чем-то теплым и влажным.        — Ох, Минхо, стой, — он отстраняет его от себя, чувствуя, как у самого еще чуть-чуть и потекут слюни от близости к такому Минхо, от его аромата. Держать себя в руках становится все сложнее, когда напирают вот так.       Он не против, он даже за, просто то, что Минхо скрывал столько лет то, кем является, не может быть просто так. Может быть огромное множество причин, и Джисон не хочет, чтобы Минхо сильно жалел о содеянном, тем более он не хочет быть виноватым перед ним. Приняв волевое решение помочь быстро и успокоить его страдания своими феромонами, он решил остаться. Не то чтобы он часто так делал, совсем нет, но слышал, что такое существует. Стоит ли попробовать? Почему бы и нет.       Главное самому не сдаться и не упасть в эту пропасть, откуда возврата не будет.       — Все хорошо, — он мягко опускает Минхо на кровать, разводя его ноги в стороны, и тот без сопротивления поддается, не сводя темных глаз с Джисона, приоткрыв рот и тяжело дыша от предвкушения.       Почти насквозь мокрые шорты вместе с бельем летят на пол, и взору Джисона открывается истекающий член Минхо и перемазанные прозрачной смазкой бедра, запах сена и ягод становится настолько сильным, что он почти готов затопить всю квартиру собственной слюной. Дышать так тяжело, тяжело собрать мысли в кучу, он рычит, мотая головой, будто стряхивая наваждение, и думает о том, что если все пойдет так, как он запланировал ранее, то он вправе будет считать себя самым сильным человеком на свете, даже сильнее Ванпанчмена.        — Джисон, — Ли умоляюще смотрит на него, прилипшая ко лбу челка лезет в глаза и Джисон аккуратно смахивает ее и поглаживает Минхо по щеке, от чего тот ластится и жмется к нему ближе. Это совсем не помогает собраться с мыслями, лишь туманит разум и путает мысли.       Приходится сильно прикусить губу, чтобы отвлечься на боль.       Выудив все же свою цель среди потока непрошенных мыслей, он спускается ниже, касаясь губами головки, сначала невесомо, затем широко проводит языком, обхватывая длину ладонью. На языке тут же оседает этот дурманящий голову запах. Он опускается ниже, погружая Минхо чуть глубже.       Громкий стон доносится до ушей, и он чувствует, что близок к провалу, когда чужие пальцы вплетаются в волосы, а собственный член предательски течет и пульсирует.        — Джисон, — сквозь мычание хрипит Минхо, — блять, — он выгибается, закидывает ноги на плечи Джисона, и тот чуть умеряет темп, параллельно поглаживая бархатную кожу, слыша в ответ тяжелое сиплое дыхание.       Он усерднее опускает голову вниз, проталкивая член Минхо глубже, от чего хватка в волосах усиливается. Грудь Минхо вздымается, он то и дело издает звуки, от которых Джисон готов кончить так и не коснувшись себя.       Он обводит кончиком языка выпирающие венки. Посасывает головку, касаясь уретры, что, по всей видимости, приводит Ли в состояние восторга или чего-то похожего, он безмолвно запрокидывает голову назад, широко открыв рот, пытаясь не задохнуться от ярких ощущений. Минхо хаотично толкается бедрами вверх, совсем не думая ни о чем, гонясь за ощущениями и пытаясь привести себя к разрядке.       Джисон ползет руками к его животу, успокаивающе поглаживая, он перестает двигать головой, принимая беспорядочные толчки Минхо, понимая, что тот, судя по всему, уже близко.       Волосы ощутимо тянут вверх, и чтобы зафиксировать себя в одном положении, он упирается ладонями в дрожащие бедра Минхо, пока у того с губ слетают нечленораздельные звуки, напоминающие отрывки имени Хана. Это настолько слишком для Джисона, что он невольно стонет, создавая вибрацию по всей длине Ли, от чего он вскидывает бедра сильнее, проталкивая член в горло. Это было настолько неожиданно для Джисона, что он невольно сглатывает, насколько это возможно с членом в горле. Видимо, это действие становится для Минхо последней каплей, он вскрикивает, когда головку сжимает со всех сторон и кончает, дрожа всем телом так сильно, будто он один из этих серебристых осиновых листьев.       Джисон стирает выступившие слезы на глазах, и устало кладет голову на вздымающийся живот Ли, выводя пальцами успокаивающие круги на коже. Он сам тяжело дышит, чувствуя, как саднит горло.        — Ты вкуснее чизкейка, — усмехается он, облизываясь.       Минхо вяло улыбается, его уши розовеют. О, это высшая похвала, учитывая одержимость младшего этим десертом.        — Я думаю нам нужно поговорить, — говорит он, спустя минуту тишины.        — Поговорим обязательно, но сначала поспи, ты устал.       Минхо сонно кивает, слыша, что Джисон поднимается с кровати.        — Ты куда?        — Я… эм… в туалет, — говорит он, одергивая футболку и выскальзывая за дверь.       И прежде чем Минхо провалился в сон, он слышит возню Джисона из другой комнаты и думает, что, может, не так страшно быть омегой, когда рядом правильный альфа.       Но на сложные вопросы он поотвечает себе завтра, когда сможет думать.