🌿
31 мая 2025 г., 12:22
❗️Наркотики вредят вашему здоровью❗️
***
Минхо, потягиваясь смотрит на облака, плывущие по голубому небу. Погодка что надо. Легкий ветерок спасает от адского пекла и, вроде, воздух ощущается не таким душным. Денек самое то, чтобы поймать наконец уже крысеныша, который бегает от него бог знает сколько времени. Минхо наконец-таки вышел на след наркодилера. Выследил его. Он на сто процентов уверен, что этот чухан придурковатого вида, витавший в облаках, не просто так вьется в подозрительных местах. Сейчас он сидит в засаде в одном из таких темных подозрительных мест, куда барыга, которого Минхо про себя прозвал Белкой, шел расхлябанным, но уверенным шагом. Что ж, сегодня этот грызун попадется с поличным и не отвертится от закона. Немало нервов он потрепал Минхо и, видимо, сегодня наступит его судный день, он поймает этого засранца и посадит за решетку. Заброшка, которую Белка выбрал для своих грязных делишек, выглядела отвратно. Под стать тем делам, которые в ней проворачивали. Кривой оскал кирпичей, торчащие во все стороны балки, что кажется от дуновения ветра могут свалиться на голову случайному прохожему. Благо прохожих здесь не бывает, район заброшен и огорожен. Тусклые просветы из-под покосившихся дверей давали понять, что Минхо двигается в правильном направлении. Он ступал мягко, будто пантера, слыша лишь легкое похрустывание пыли. Белка же в отличие от него был довольно шумным, он шел ничуть не боясь быть обнаруженным. Пришлось остановиться, когда послышались голоса, Минхо встал за колонну, наблюдая из темноты, как тот, кого он преследовал напряженно остановился с полуподнятой ногой, когда услышал чьи-то неразборчивые голоса. Раз это напрягло Белку, значит, наверное, и Минхо стоит беспокоится? Что-то было не так, раз он остановился? Голосов больше, чем было запланировано? Жаль, что с расстояния, на котором Минхо был, ничерта не слышно. Но небеса его, судя по всему, услышали, хоть он и не обращался к ним, потому что хлипкая дверь разлетелась в клочья в ту же минуту от очереди выстрелов. Он от неожиданности открыл рот, собираясь вскрикнуть, но вовремя остановил себя. Прикрыв уши ладонями, от громких звуков, что вонзались в мозг сквозь черепную коробку, он резко присаживается на корточки за колонной, что служила ему укрытием. Вот черт. Перестрелка. Он такого не ожидал. Совсем. В его магазине всего-то два патрона. Краем глаза он увидел шевеление сбоку и его глаза столкнулись с напуганными округлившимися глазами Белки. Тот, прикрыв рот рукой, сидел и во всю сверлил дыры в Минхо. Занятно, как его спалили. Но Белка сейчас вообще не проблема. Тут, видимо, дела похуже происходят. Кое-как осмелившись он выглянул за колонну, голоса все еще шумели, но уже казались гораздо ближе. Еще один выстрел и Минхо слышит сдавленный крик. Ли выглянул из своего укрытия как раз в тот момент, когда в просвете дверного проема показался широкоплечий мужчина в плаще, дуло его пистолета дымилось, а на лице были капли крови. Не его крови. Минхо в ужасе отпрянул, переваривая увиденное, и думая, что наверное, от шока у него начались галлюцинации. Не может же такого быть? — Уберите здесь все, — бросает мужчина людям позади него, и Минхо впадает в оцепенение, когда слышит голос Чана. Чана, который был начальником его отдела. Тот самый Чан — улыбчивый и всегда помогающий, если к нему обратиться. Чан, который сверх меры работает и ночует в своем тесном кабинете без кондиционера. Этот Чан сейчас выстрелил в человека? Да нет. Быть такого не может. Минхо смотрит перед собой пустым взглядом, когда снова улавливает движение сбоку. Чертов Белка пытался ползти к выходу. Совсем дурак, видимо, раз думает, что может вот так, как гусеница скрыться? Минхо смотрит на его поползновения и не понимает, что испытывает. Он в ужасе от происходящего, потому что сейчас на его глазах было совершено преступление, а он, хоть и полицейский, ну, вообще к такому не был готов, он вообще сюда пришел ловить по виду обдолбанного барыгу. Или свидетелем чего он стал? Но так же ему и до истерики смешно с того, как этот придурок пытается слиться с полом. Его же сейчас заметят и пристрелят. Он смотрит на карабкающегося Белку и понимает, что, если заметят его, то заметят и Минхо. Свидетелей не оставляют в живых, и он это знает. А Чан … он уже не знает, кто такой Чан. Его мир перевернулся, и быть пристреленным, как крыса на ровне с наркоманом в этом, богом забытом месте, он точно не хочет. Он берет маленький камешек, коих под ногами навалом, и старается прицелиться, чтобы попасть по бестолковой макушке. Нужно же как-то привлечь внимание? Это работает и Белка смотрит вопросительно, поджав губы и нетерпеливо подергивая подбородком. Иш, какой занятой, отвлекли его, видите ли, от важного дела. Минхо закатывает глаза и показывает рукам знак «стоп», показывает жестами, чтобы он сел и не шевелился, иначе им крышка. Белка фыркает и хоть этого не слышно, но Минхо прекрасно видит это по его выражению лица. Минхо на это снова закатывает глаза и парень зеркалит его. А это злит… Шум за их спинами снова усиливается и Чан разговаривает с кем-то по телефону, его тон твердый и уверенный, будто сталь или еще какая прочная штука. Минхо в этом не разбирается. Но зато разбирается в том, что от голоса доброго, понимающего Чана, который сейчас звучит прямо противоположно, ему некомфортно и… жутко? В общем-то, недовольный Белка, который вопросительно смотрел на Минхо все это время, был прав — оставаться здесь нельзя, их в любую минуту могут заметить. Он смотрит по сторонам, прикидывая, успеют ли они скрыться прежде, чем пули догонят их? Он проверяет обстановку еще раз, пока Чан со своими людьми в другом помещении, но выбитая дверь создает отличный обзор на выход, так что им нужно действовать наверняка. Как говорится, одна ошибка и ты ошибся. Кивнув Белке, он показывает жестами, чтобы тот двигался медленно и аккуратно, а особенно смотрел под ноги и не создавал лишнего шума. Белка кивает, расслабленно показывая пальцами «ок» и, не глядя назад, просто идет к выходу. Минхо инстинктивно дергается в его сторону, но вовремя тормозит себя и зажимает рот ладонями. Какой же он отшибленный на всю голову! Никаких инстинктов самосохранения. В конце концов он оборачивается и кивает — мол, что стоишь, пошли. Минхо хватается за голову, снова проверяя, чем заняты люди позади. Те не смотрели на них, но в тот момент, когда Минхо делает шаг за колонну, под его ногой хрустит камешек и голоса затихают. Сердце пропускает удар или даже два прежде, чем он чувствует, как его руку хватают и куда-то тащат, пока за спиной раздается выстрел за выстрелом, а на их головы сыпется пыль и штукатурка.***
— Нас чуть из-за тебя не грохнули, — говорит Белка, его лицо расслабленно, будто он под чем-то. Скорее всего так и есть. Никаких признаков страха, тревоги или какого-либо еще отпечатка недавней погони. Он сидит на траве, слегка откинувшись и смотрит в небо, где ничерта не видно, кроме темноты. — Из-за меня? — Ли аж поперхнулся от возмущения. — Ну не из-за меня же, я бы, вон, вообще вышел бы спокойно, ты там растоптался. Вот же чертила. Что он себе позволяет? — Ну так и шел бы один, чего меня за собой потащил? — Ты красивый, жалко было бы, если б тебя убили, — говорит он буднично. — Что? — Какой же он простой. Как пять копеек. Вообще речь не фильтрует. — Да, только вот форма у тебя, — он морщится, — ты же коп? У тебя наверное и пушка есть, ты бы там всех положить мог бы. — Не мог бы, — Минхо опускается рядом, думая о том, что бы он мог сделать со своими двумя патронами против… против кого? — А зачем ты там был тогда? — Выслеживал одного барыгу, — говорит он, явно намекая на определенного человека. — Ты про Йени? — он озадаченно смотрит на Ли. — Чего? — Это мой друг, мы там должны были встретиться, — он вздыхает. Так, значит, барыга не Белка, а его, так называемый, друг. И как просто этот дурак говорит об этом, уму непостижимо. — А до тебя он там еще с кем-то встречался? — Не знаю, — он пожимает плечами. — Ты же понимаешь, что он, скорее всего, мертв? — осторожно начинает Ли. — Понимаю, хочу что-нибудь с этим сделать, но пока не знаю что. Минхо в шоке смотрит на него. Этот парень себе все мозги прокурил? У него друга убили вероятно, а он так спокойно об этом говорит. — О, ты же коп! — он валится на спину и хлопает в ладоши, улыбаясь такой широкой, казалось, абсолютно неуместной улыбкой, — давай найдем их. — Я и без тебя собирался это сделать. — Но мы теперь в связке, мы теперь все должны вместе делать. — С чего бы это? — Минхо скептически смотрит на него. — Ну как же, мы все видели и мы там были вдвоем, у тебя, что, горшочек не варит, братан? — он смотрит на Минхо, как на дурака и это его злит. — Я даже не знаю как тебя зовут, ты мне не братан. — Я, Хан Джисон, — он протягивает руку и Минхо принимает ее, обреченно вздыхая. — Ли Минхо. — Красивое имя, — Хан улыбается и подмигивает. Это еще что такое. — Мы будем раскрывать это дело, но тебе бы лучше переодеться, ты выглядишь подозрительно. — Я? Подозрительно? — Минхо смотрит на себя и ничего странного не замечает. — Ты в форме, чувак, тебя везде будут ссанными тряпками гнать, — и вот он снова смотрит на него, как на дурака. — С чего бы это? — он не может скрыть ноток обиды. В мире, где живет Ли Минхо, полицейский — это уважаемая профессия; в мире, где живет Хан Джисон, полицейский — это, видимо, презираемая профессия. Потому что он продолжает на него смотреть таким взглядом, мол, сам подумай. — Твоя работа отстой, братан. — Сам ты отстой, я людям помогаю. — Чем это? Мне бы ты помог? — Тебя бы я за решетку посадил. — Вот, видишь, — он растягивает губы в ленивой улыбке и снова откидывается. — Надо заехать ко мне домой, переодеть тебя, а то стыдно с тобой ходить так. Как я людям в глаза смотреть буду? Минхо фыркает. Уж кому тут должно быть стыдно…***
Появляться в участке он не осмелился, ведь его полицейская машина осталась там, у дома, и Чан явно ее видел и сложил один плюс один. Так что жизнь Минхо сейчас в опасности. Он берет отгул за свой счет и выбрасывает телефон, движимый страхом и адреналином. Вычислить его по этому устройству — как два пальца об асфальт. Рисковать он так не может, потому, скрепя сердце, принимает помощь Белки. На «Белку» он, кстати, забавно обижается, надувая щеки сильнее и оттого выглядя еще забавнее. Квартира Джисона оказалась маленькой, и Минхо не мог промолчать, сравнивая ее с дуплом или мышиной норкой. Уж больно ему нравилось злить этого с виду невозмутимого парня. — Ты тут убирался когда-нибудь? — перешагивая через коробку с тряпками говорит Минхо, — тут бы еще проветрить, — морщится он. — Ну, вот, проветри, — парень пыхтит, пробираясь к шкафу и оценивающе оглядывая Минхо с головы до ног. — Что? — он вопросительно кивает на пронзительный взгляд. — Думаю, налезут тебе мои вещи, или нет. — Мы одинаковые, налезут, конечно. — Ну, может быть, — он пожимает плечами, останавливая взгляд на бедрах, отворачивается и выбрасывает на кровать несколько вещей, — выбери там что-нибудь. — Они чистые? — он брезгливо осматривает одежду. — Я стирал, — он пыхтит, и выбравшись из шкафа, смотрит на Ли, — переодевайся, короче, я пойду в душ схожу пока. Не дожидаясь, пока дойдет до душа, чтобы раздеться там, он начинает это делать еще в комнате, стягивая просторную толстовку и оголяя худощавое тело, он бросает ее на пол, в кучу тряпья в углу. Судя по всему, угол ему заменяет корзину для грязной одежды. Что ж, теперь Минхо хотя бы знает, что чистая одежда и грязная у него хранятся в разных местах. Это радует. Минхо считает большой удачей, что этот парень предпочитает оверсайз, иначе бы он не влез ни в одну из его вещей. То, что на Хане оверсайз, Минхо в самый раз, джинсы правда слишком обтягивают бедра, но это не страшно. Главное, что сидят хорошо и в них удобно двигаться. Спустя несколько минут из душа, в сопровождении облака пара, выходит Хан с полотенцем вокруг бедер. Он шлепает босыми ногами к кровати и бросив полотенце рядом, благо хотя бы трусы были на нем, натягивает джинсы, которые мгновенно скрывают его худые ноги. — На что уставился? Минхо отмирает резко, осознавая, что неприлично долго рассматривал парня. — Э-э-э, что за красные огни? — спрашивает он, глядя на широкую татуировку на груди. Слова были написаны в каком-то готическом стиле, смотрелось эффектно, но надпись совершенно глупая. Ну, правда, что еще за «Red Lights»? Он фанат квартала красных фонарей? — Не твое дело, — бурчит он, натягивая зеленую толстовку, — как на счет косяка? — Ты мне серьезно предлагаешь курить с тобой? — Да. — Я тебе поражаюсь, — Минхо откидывает голову назад, — просто безумие. — У тебя четкие ляхи, такие прям, — он показывает руками жесты, будто что-то мнет, — как свежеиспеченный хлеб. — Ч-что? Что ты, блять, несешь, боже, — Минхо впивается пальцами в волосы. Какой же абсурд. И зачем он согласился на его компанию? — Очень аппетитные, — невозмутимо продолжает он, — я все-таки предлагаю покурить, а то ты какой-то напряженный. — Ты серьезно, блять? — Вполне, потом я тебе кое-что расскажу, так что хорошо бы начать пораньше. — Что расскажешь? — Сначала затяжка, братан. Как этот говнюк смеет его дразнить. Ну, может, и стоит расслабиться ладно. Хрен с ним. — Это называется Тяжелый Ястреб, знаешь? — расслабленно говорит Хан, — самая лучшая дурь на свете. — Не знаю, — лениво качает головой Минхо. И Джисон повествует ему о том, что тот, кто выращивает эту траву, фанатеет по Илону Маску и как раз в тот момент, когда была запущена ракета , у него появился первый росток этого «чуда» — так говорит Джисон, и Минхо кивает, не сильно впечатляясь такой историей. Курить траву ему всегда было, как сыграть в русскую рулетку. Либо тебя расслабит так, что ты даже пальцем пошевелить не сможешь, чувствуя себя эфемерно и рассматривая звезды сквозь потолок, либо словишь такой кризис, забившись в углу, что в жизни не захочешь пробовать ничего подобного, чувствуя обреченность жизни на всех ее уровнях. Начиная от бессмысленности биологической — в чем смысл жизни? Продолжение рода. А для чего? Чтобы жизнь была на Земле. Так, а для чего? Да черт его знает. С какой-нибудь химической или физической — мы атомы, что решили соединится в вот это конкретное тело. А что потом? Потом они распадутся и решат соединится с другими атомами, чтобы сделать какое-нибудь другое тело или, может, вообще из этих атомов получится какая-нибудь коробка, в которой будут хранится чьи-нибудь грязные носки. Что там на уме у этих атомов? Да черт их знает. В общем, курить эту дрянь та еще лотерея. Сейчас ему хорошо, он физически ощутил, как из его тела утекло напряжение. Так восхитительно чувствовать легкость, если бы он знал, что так будет, может, не сопротивлялся бы так долго. Действительно, стоящая трава. — Так вот, чего я сказать хотел, — Джисон выдыхает облачко дыма и продолжает слегка хрипло, — нам надо отсюда валить. — Почему? — Я пока в душе был, подумал коего-чего, я должен был встретится со своим братаном там, помнишь? — Минхо кивает, — но какие-то люди пришли раньше меня и похоже они там были с Йени. — К чему клонишь? — Я должен был ему передать кое-чего, — говорит он тихо. — Дозу? Джисон морщится обиженно. — Ну, доза, это прям как про наркотики, блин. — А это что? — Минхо усмехается и показывает на скрученную трубочку, почти дотлевшую. — Это легкая трава, никакого зла от нее нет, братан, — он размахивает дымящейся самокруткой с таким выражением, будто говорит всем известную истину. — Ага, продолжай, что ты должен был ему передать? — Новый сорт. — А? — Тяжелый Ястреб. — Это же то, что мы сейчас курим. — Именно, крутая штука, да? Минхо неопределенно качает головой. Признавать, что эта дрянь действительно ничего так, он не станет. По крайне мере, Джисону об этом не скажет. — Вижу, что нравится, не говнись, — усмехается Хан, — ладно, речь вот о чем, — он делает еще одну затяжку, — такой золотой травы еще ни у кого нет. — И? — Только у меня. — И? — Мне думается, они хотели этой травы, — он поджимает губы, задумчиво потирая подбородок. — С чего бы? — Братан, это золотая жила, заполучи они ее — катались бы как сыр в мышеловке. — Ч-что? Так не говорят… ладно, проехали. Что ты хочешь этим сказать. — Ну, — он пожимает плечами, — Йени знает, где я живу… или знал. Минхо задумчиво мычит, пока туман в его голове складывается в какие-то мудреные фигуры. Ну, знал, где живет и что? Он же, скорее всего, мертв, значит, не придет, или ранен, но это тоже значит, что его появление маловероятно. — Что?! Джисон, какого хрена ты только сейчас про это говоришь, Белка ты обдолбанная, — он подрывается, его ноги будто из желе сделаны, стоять на месте практически нереально. — Ага, вот и я говорю, пора валить, — он спокойно поднимается, хватает свой рюкзак и идет к выходу, — пошли, че встал. — Я… идти не могу, — говорит он повержено, падая обратно на диван. — Ох, принцесса, — Хан подходит ближе, на удивление, не шатаясь, хватает Минхо под руки, усаживая его на кресло у входа, — посиди, я пока обуюсь. Минхо словно оглох и онемел. Он будто в замедленной съемке. Вот он стоит и вот Хан несет его на руках, сажает его. Все это делает так легко и естественно, будто для него это плевое дело. — Позвольте вашу ножку, — хихикает Джисон, обувая Минхо в кроссовки и шнуруя их. — Ну, я бы и сам мог, — говорит он, смущенный такой странной заботой. — Не, ты сейчас, как пюре, тебе повезло, что я не маньяк, а то ты такой размазанный весь, мне нравится. — Ты уверен что ты не маньяк? — Минхо с сомнением смотрит на него. — Пока что да, но если ты и дальше будешь таким сексуальным, то я могу передумать. — Эй, — Минхо бьет его по плечу, но выходит слабо и кулак съезжает с плеча. — Это шутка, братан, — он говорит так, будто пятилетнему объясняет элементарные вещи, по типу, нельзя прыгать в пруд — промокнешь. Вскоре их сборы завершаются, по ощущениям Минхо, они просидели у выхода два дня, Джисон же сказал, что всего пять минут. Он ему поверил. Вряд ли бы он смог просидеть два дня без воды.***
Закинув одну руку на опущенное стекло, Джисон ехал по пустой дороге, куда они ехали, он не уточнял, зато активно подпевал песням, которые играли из динамиков его дребезжащей машины. Хотя песнями такое можно назвать с большой натяжкой. Такого отборного дерьма Минхо не слышал, кажется, никогда. Треск, который издавали динамики сложно было отнести к чему-то конкретному. То ли это его колымага уже не справлялась и выплевывала звуки, то ли запись самой песни была такой некачественной. И где только он нашел это? Но, судя по всему, ему дико нравилось, он довольно растягивал губы в улыбке и слегка жестикулировал рукой. Один черт разберет, что за слова произносятся в этих песнях, но Джисон, видимо, черт, потому что он исправно подпевал. Когда Минхо показалось, что его сейчас вырвет от какофонии звуков в совокупности с малоприятным текстом, или еще хуже — кровь из ушей пойдет, он таки не выдержал, выкрутив звук на минимум. — Эй, ты чего? — разочарованно протянул Хан, — там сейчас припев будет. — Не будет, — Ли закрыл ладонями панель, чтобы Белка не дотянулся, — я больше не могу это слушать, что это вообще за пыточные песни? Из какой преисподней ты их откапал? — Нормальные песни, я бы сказал даже отличные, — пожимает он плечами, вписываясь в очередной поворот. — Куда мы едем лучше скажи, — Минхо откинулся на спинке, облегченно вздыхая. Никогда не думал, что тишина может быть такой… прекрасной. Словно прохладная чистая водичка после похмелья. — В лес, — он снова пожимает плечами, будто очевидно и так. — Зачем? — Нам надо где-то скрыться, чтобы нас не нашли, — он снисходительно улыбается, — ты же коп, должен знать такие вещи, мы заляжем на дно. — Какое еще дно? Почему лес? — В лесу легко прятаться, — он снова пожимает плечами, — есть идеи получше? — Черт, — сквозь зубы выдыхает Ли, — никаких идей у меня нет. — Отстой, братан, включи музыку тогда что ли. — Если ты не хочешь, чтобы я прострелил тебе магнитолу, лучше не надо. — Ты такой нервный, братан, тебе бы косяк закрутить, — встретившись со злым взглядом он осекается, — ладно, свою музыку включи тогда. Свою? Что ж, идея неплохая, даже очень. Не то чтобы какая-то из станций радио полностью соответствовала его вкусам, но все-таки можно выбрать что-то сносное. Полистав разные каналы, он останавливается на мелодии тягучей и приятной, в отличие от случайного набора звуков, которым он «наслаждался» ранее. — Мои уши сейчас расцветут, — говорит он прикрывая глаза в блаженстве. — Дерьмо, — слышится тихое в ответ.***
Припарковаться Джисон решил в низине, где их никто не заметит, если они не включат фары, а делать они это естественно не собирались. Они стояли облокотившись на теплый капот полуразвалившейся машины Джисона и молча смотрели в небо полное звезд. — Ты же знаешь, что, когда это все закончится, я тебя посажу. — Знаю, братан, — говорит он спокойно. Минхо ухмыляется. За день, что они провели вместе, он успел понаблюдать за этим парнем, в пределах дома, за пределами дома. Он следил за ним несколько недель. Джисон дурак, это очевидно, укурок с отбитыми мозгами, но есть что-то в нем такое, что восхищает Минхо, какая-то черта, которой бы он и сам хотел обладать. Беззаботность? Возможно. Он улыбается всему — котенку на улице, собаке, виляющей хвостом, бездомному, улыбающемуся беззубым ртом. Ему вообще все равно, кто перед ним, он любого и каждого назовет «братаном» и будет с ним общаться так, будто знаком сотню лет. Зная, что Минхо приходил в ту заброшку за ним или за его другом, он все равно вытащил его оттуда, хотя мог бы убежать один. Несмотря на то, что он коп, он все равно ему помог и даже привел домой. То ли этот человек не боится ничего на свете, то ли он и правда дурак, каких поискать. — Холодно стало, я курточку не брал, — он обхватывает себя руками и ежится, — пойду в дом. Забавно, как быстро он приспосабливается. Машина уже стала называться домом, дерево, в десяти метрах от них, он уже назвал туалетом. Вздохнув холодным воздухом и выдохнув облачко пара, Минхо смотрит на сверкающие точки в небе. Завораживает, в детстве он взгляд не мог оторвать от неба, сейчас зрение подпортилось и уже не так четко видно, но все равно звезды для него остаются чем-то невероятным. Поежившись от пронизывающего ветра, не сильно холодного, но по ночному освежающего, он идет «домой». Они сидят в тишине. Даже Джисон молчит, что как-то по странному ощущается. — Давай, может, музыку включим? — говорит Ли. — Включай. — О, мне можно, правда? — он ерничает, но скорее для вида. — Ну, от моей у тебя кровь из ушей течет же. — Ты такой добрый, — Минхо улыбается. Нужная волна настраивается не сразу, приходиться повозиться. Сигнал в этом лесу дерьмовый и динамики по началу, кроме шума ничего не выдавали, но стоило Джисону чуть подкрутить разные штуки и все встало на свои места. Звук не чистый, но сносный и не так странно уже быть в таком месте и в такой компании. — Знаешь, я тут подумал, — Джисон задерживает дыхание и затем из его рта выплывает облачко дыма, — слышал когда-то, что все мы состоим из атомов, а еще то, что мы, да и не только мы, вообще все, что мы тут видим — это космическая пыль, которая миллионы лет существовала. Минхо кивает, такое он тоже слышал и время от времени об этом даже думает, воображая, кем или чем еще успели побыть его атомы до того, как соединились в тело по имени Ли Минхо. — То есть, получается, что я когда-то мог быть деревом или часть моих атомов могла быть деревом, а другая часть была камнем, например. И вот эти атомы, из разных частей, они соединились во мне, а может, я это часть других людей. Может, во мне атомы какого-нибудь Сократа или какого-нибудь апостола Петра, ну, кто знает, — он жмет плечами, вдыхая новую порцию и его глаза блестят под стать тем звездам. — Не льсти себе, — фыркает Минхо. — Я думаю, что это можно считать за реинкарнацию, ну, типа реальную. Получается, если в прошлом ты был не хорошим человеком, то в будущем переродишься в какое-нибудь варенье… яблочное, — он задумчиво поднимает глаза к потолку, и все, о чем думает Минхо, чем же ему так не угодило яблочное варенье? — А прикинь кто-то переродится, а из него резиновый дилдак сделали, вот это срань, — он посмеивается над тем, что, видимо, успел вообразить. — Ну, почему срань, смотря кто будет пользоваться, — Минхо подыгрывает, ему в целом заняться больше нечем, а это явно лучше, чем сидеть молча. — Ну, я, например. — Тогда срань, — Минхо с интересом смотрит на него, мысли этого парня удивительно совпадают с его. Не полностью, но направление точно, и от этого немного легче. — А прикинь, если мы с тобой встретились, потому что когда-то наши атомы были вместе, а потом это что-то рассыпалось от старости и мы разлетелись в разные стороны и теперь встретились в таком обличии, — он продолжает сбивчиво накидывать то, что одолевает его не трезвый разум. — Как романтично, — сухо говорит Минхо. — И я о чем, наши атомы стремятся друг к другу, сечешь о чем я, братан? — Даже знать не хочу. — Ладно тебе, не ломайся. — Чего? — он удивленно смотрит на Джисона, который как и раньше, расслабленно улыбается и смотрит прямо в глаза. — Ночь, тишина и мы одни, — он поигрывает бровями, — ты красивый, я еще краше, может, это? — Что это? — Минхо злиться, в отличие от полуумного Хана, он не курил, его немного развезло от дыма, которому нет выхода из машины, но мозги-то все еще на месте, — хватит болтать ерунду. — Как скажешь, братан, — он пожимает плечами, переводя взгляд в окно. — Ты всегда хотел копом быть? — неожиданно переводит тему он. — Нет, я хотел ветеринаром быть, потом вырос и передумал. — Почему интересно, животных разлюбил. — Нет, но быть полицейским мне хотелось больше, быть на стороне закона и справедливости. — Закон не всегда на стороне справедливости, братан, эта истина и младенцу известна. Минхо недовольно сжимает губы, но продолжать этот разговор не хочет. — Кем же ты хотел стать? — Не знаю, может, ведущим на ночном радио? Включать разное расслабляющее музло, релаксить по полной. — Пощади уши людей, если ты будешь включать то, что слушаешь сам, это будет пыткой. — У меня идеальный музыкальный вкус, братан, это ты дерьмо унылое слушаешь, под это хочется вены вскрыть, если ночью ехать под такое музло, то вырубишься и попадешь в аварию, думаешь это хорошо? — Не хорошо, ладно, логика есть, — сдается он, — не может быть, чтобы ты всегда хотел быть ведущим, ты это только что выдумал. Кем бы ты хотел быть на самом деле, может, есть мечта детства? — Может, копом, — задумчиво говорит он. — Что? Ты и коп? — Ну, да, буду как ты ловить всяких говнюков. — Да ты сам говнюк. — Именно поэтому, если хочешь поймать говнюка, думай, как говнюк. — Мудро, — действительно, и не поспоришь, — чтобы быть полицейским тебе надо бросить эту дрянь. — Пока не могу, нужна альтернатива. — Для чего? — Мне нужен какой-то свет, чтобы видеть хотя бы сны, — говорит он пафосно, — да, не смотри на меня так, это из песни твоей этой, — он кивает на радио, — но звучит хорошо. — Ты больной, безнадежно, — Минхо поражено качает головой. С каким же идиотом его свела судьба. — С чего это? — У тебя зависимость, очевидно же. — Я в любой момент могу слезть, — обижено говорит он. — Ага, все так говорят. — Так говорят те, кто на порошке сидит, — он упрямо поджимает губы и хмурится, что в общем-то непривычно видеть на его лице. — А ты не один из них? — Тяжелее травы ничего не пробовал. — Чего так? — Не хочу опускаться настолько, видел к чему это приводит. — И к чему же? — Минхо правда интересно, что может сказать Джисон. Он выглядит всегда таким расслабленным, будто нет забот, и не было никогда. — К тому, что мозги плывут, — он смотрит в глаза Ли. — Личный пример? — Я не откровенничаю с копами, — неожиданно серьезно говорит он, туша окурок и выбрасывая его в окно. — Ладно, так и почему ты в итоге стал барыгой, а не кем-то, кем мечтал стать в детстве? Джисон молчит какое-то время, задумчиво постукивая по обивке руля. — Как-то я проснулся посреди ночи, из-за того, что под окнами кто-то срался, и подумал, почему все так? Ну, на самом деле все в жизни так и складывалось, чтобы я оказался там, где я есть, и сам я все свои выборы делал, и никем не стал, потому что сам не захотел. — Не захотел? — Да, я просто подумал тогда, что скорее не захотел, чем никем не смог стать.***
Проснулись они оттого, что солнце пекло беспощадно, будто стараясь выжечь их с белого света. — Ох, черт, братан, думаю, нам надо что-то сделать. — Что? — сонно тянет Минхо, потягиваясь в тесной машине. — Я хочу ссать. — Вот, зачем мне это знать, иди, — он недовольно фыркает, — я после тебя. Пока Джисон отсутствовал, Минхо успел сделать легкую разминку — не полноценную зарядку, конечно, но всяко лучше, чем совсем ничего, а так хоть похрустел затекшими суставами. Джисон еле плетется, сонно потирая глаза и спотыкаясь на неровной земле. Выглядит совершенно неуклюже. Он садится в машину и Минхо тащится к «туалету», все-таки мочевой пузырь не резиновый. — Поехали к Сынмину, — запрыгивая в машину говорит Минхо, когда вспоминает вчерашние разговоры и упоминание некого «Сынмо», который был близок с Йени и даже какое-то время жил с ним. — Не заводится, — раздается глухой ответ. — Что значит — не заводится? — Аккумулятор сдох. Спокойствию Хан Джисона можно только позавидовать. — Что значит сдох? — Минхо чувствует, как успокоившийся пару месяцев назад нервный тик, снова дает о себе знать. — Ну, вот так, перестал работать, наверное, мы забыли что-то выключить. — Радио, — обреченно вздыхает Минхо, откидываясь на спинку. — Черт, машина наслушалась этого дерьма и покончила с собой, — Джисон обреченно ноет, — ну, в общем-то, я тебя понимаю, крошка, такое не каждый выдержит, — он любовно проводит ладонью по панели и выходит на улицу, чтобы проверить багажник на наличие того, что могло бы им помочь. Он копается там некоторое время, шурша пакетами и гремя железками. — Нашел! — радостно кричит он, с трудом доставая запасной аккумулятор. — Какого черта у тебя есть это? — Минхо указывает на блок, который уже присоединялся к нужному месту. — Этот частенько подводит, — он кивает в сторону уже бесполезного аккумулятора, — новый пришлось покупать, вот, пригодилось, как видишь.***
Квартира Сынмина находилась в обычном районе, ничем не выделяющимся среди остальных. Сам же Сынмин был точно таким же, как и его район — непримечательным, обычным парнем. Только вот Минхо он не понравился. Встреть он такого на улице, подумал бы: «задрот какой-то», «прилежный студент», «из хорошей семьи»; но на деле этот парень оказался тем, кому палец в рот не клади, ну, и ничего другого тоже — отгрызет и тебе же скормит. Джисон же, казалось, ничего такого не замечал, ему нравился Сынмин и он всем видом это показывал, Сынмин же в ответ смотрел на него, как на умственно отсталого, с неким презрением и брезгливостью. И это еще больше раздражало Минхо, потому что никто не смеет так смотреть на людей. Даже на Джисона. Особо сильно Минхо смутило то, что Ким прихрамывал на одну ногу и его рассеченная бровь кричала о том, что кто-то успел удачно помахать кулаками. Сам же Сынмин оправдал свое состояние так: ночью в дверной проем не вписался. В общем, эта нелепая отговорка добавила еще один балл в копилочку к другим наблюдениям Минхо. — Ох, братан, ты такой смешной, как так можно расшибиться, вот умора, — Джисон заливается смехом, из уголков его глаз потекли слезы. Затем он резко серьезнеет и похлопывает Сынмина по плечу, — ты не обижайся, братан, я не со зла. Сынмин выдыхает сквозь зубы и натянуто улыбается. — Чего пришли-то? — он все так же с подозрением смотрит на Минхо, оно и понятно, новый человек, да и по виду не придурок укуренный. — Йени ищем, не видел? — Джисон грустнеет, это не так заметно, потому что его лицо все так же расслабленно, но Минхо замечает, как уголки его губ опустились ниже. — Не слышал ничего. — Вот, отстой, — он с досадой ударяет по спинке дивана. — Вы же с ним зависали постоянно, он ничего не сказал тебе, куда пропал или что-то в этом роде? — Нет. — Хреново, — он сосредоточенно смотрит на Хана, но, когда чувствует прожигающий взгляд со стороны, смягчается, — хреново выглядите, — меняет он тему. — В лесу ночевали, — грустно кивает Джисон, смотря себе под ноги. — Почему? — На пикник выбрались, — перебивает Минхо Джисона, который уже открыл рот, чтобы что-то сказать. — Пикник — это здорово, — кивает он, — ну, вы располагайтесь, я пока нарою из запасов какой-нибудь элитной травы. — Элитной? — Джисон заинтересовано водит носом, — это что-то лучше, чем Ястреб? — Ну, не лучше, куда уж нам до этого шедевра ботаники. — Братан, давай-ка лучше спрячь свою эту штуку, — он указывает рукой на пакет в руках Кима, — я припас золото, как ты говоришь, ботаники. — Да ладно, это то самое? — Сынмин заинтересованно поглядывает на пакетик в руках Хана, который улыбался чуть ли не во все тридцать два. Как же он бесит своей наивностью, дурень. — Оно, братан, ты слаще этой травы в жизни не попробуешь, расчехляй свои прибамбасы, — он активно начал смахивать со стола несуществующую пыль, пока Сынмин загремел чем-то на кухне. — Ты вообще без мозгов, — Минхо шипит сквозь зубы, хватая парня за рукав, — ты не видишь, что он подозрительный? — Сынмо? Да он братан мой, — Джисон удивленно пялит глаза на Ли. — Какой же ты… — он не успевает договорить — на пороге появляется Сынмин, держа в руках бонг, и бросая на Минхо настороженный взгляд. — Где взял? — Ким кивает на пакет в руках Джисона. — Йени дал. Так, стоп. Минхо точно помнит, что Джисон шел на встречу с Йени, чтобы дать ему Ястреб, а никак не наоборот. Неужели, он ему наврал и сейчас так же беззаботно врет Сынмину? Или ему он говорит правду? Минхо качает головой. Он запутался. Понятное дело, что верить Джисону — это последнее дело, но он… не выглядит тем, кто может говорить неправду. Он же… ну, он же простой, как пять копеек, никаких секретов, на первой встрече вываливает все подряд. Или это тактика такая? Минхо думает. — И где же это Эльдорадо , откуда он это все берет? — Эх, братан, если бы я знал, Йени скрытный, знаешь ли, — печально говорит Джисон, щелкая зажигалкой. — Знаю, — кивает Сынмин, — а ты так и будешь стоять или присоединишься? Вопрос был обращен к Минхо, который уже осмотрел всю квартиру. Квартира выглядела обычно, как ему и показалось сначала. Так и не скажешь, что здесь живет еще один укурок. Грамоты на стене, медальки какие-то. Этот Сынмин явно не глупый парень. — Я сегодня уже курил, — врет он, — много мне нельзя, а то тревожка повышается. — А-а, — тянут одновременно и Хан, и Ким. — Ну, нам больше достанется, — Джисон трет ладони в нетерпении. Минхо закатывает глаза и старается сделать максимально расслабленный вид, откидываясь на кресле, но нервно дергающаяся коленка не дает покоя. Он сначала и не заметил, что так нервничает, пока на колено не опустилась теплая ладонь, успокаивающе сжимающая и поглаживавшая его. Он удивлено таращит глаза на Джисона, который все так же продолжает болтать с Сынмином. Становится чуть спокойнее, но, ох, уж этот умник. Не нравится он Минхо. — Ладно, братан, было приятно с тобой увидеться, надеюсь, зависнем вот так еще, — Хан поднимается, слегка шатаясь, — вот это меня разморило, вставай, братан, спать пора, — он обращается уже к Минхо, взъерошивая его волосы и Минхо хочет скинуть его руку и возмутиться, — мол, какого черта он себе позволяет. Но почему-то не хочет это делать при Сынмине, потому молча встает и становится рядом с Ханом. — Может, чаю? — спрашивает Ким, сверля взглядом Джисона, — как раз туман в голове осядет. — Да не, я когда накурюсь у меня это… — он мнется застенчиво. — Что? — Минхо тоже смотрит на него, ожидая ответа. — Стоит так, что ничего не помогает, пока не потрахаюсь, так что извини, братан, но чай я не буду, — он смотрит на Сынмина так же дурашливо, лениво улыбаясь, — а то ты в зоне риска. Пошли, крошка, — обращается он к Минхо и тянет его за рукав на выход, нервно елозя и шатаясь. — Ох, блять, так это твой… — Сынмин удивленно таращит глаза на Минхо. — Да-да, моя крошка, — перебивает его Хан и решительно движется к двери. Так решительно, что Минхо, как безвольная овца следует за ним, переваривая услышанное. Мозги закоротило и он все еще прокручивал в голове то, что слышал минутой ранее. Почему он так туго соображает? Неужели, дым от их посиделок на него все-таки подействовал? — Эй, братан, отомри, — он приходит в себя, когда Джисон напротив него смотрит прямо в глаза, и слегка похлопывает по щекам, — ты походу прав был, подозрительный он. — Ты, блять, меня трахнуть собрался? — выдает Минхо истерично, отбрасывая руку Хана от себя. — А? — Убери руки от меня! — он отскакивает примерно на метр от ошарашенного Джисона. — Эй, ты чего? — Ты сказал, что… — Я помню что я сказал, идиот, это был предлог чтобы свалить, — Джисон поджимает губы, и Минхо кажется сначала, что он злится или что-то в этом роде, но присмотревшись он понимает, что Белка просто-напросто сдерживает смех. — Свалить? — Курил, вроде, я, а тупишь — ты. Сынмо реально странный, вопросы задавал стремные, в телефоне что-то печатал, пока я отвлекался, короче, лучше бы нам это… — Что? — устало выдыхает Ли. — Ну, залечь на дно. — Опять? — Ну, хочешь не ложись, — он обиженно всплескивает руками и идет по дороге вниз. Минхо смотрит ему вслед. С каких это пор, этот укурыш стал таким… адекватным? Это получается, он проверял Сынмина все это время? Пока сам Минхо тупил и тревожно сотрясал воздух? — Эй, ты куда? — он догоняет Джисона. — К своей тачке иду. — Я с тобой. Джисон удовлетворенно мычит и продолжает идти, пока в стороне не слышится рев от нескольких машин и стук захлопывающихся дверей. Они не сговариваясь приседают, но получается криво, потому спустя несколько секунд оба оказываются в живой изгороди. Иголки впиваются в кожу. Неприятно. — Они там к дому Сынмо подкатили? — слышит он шепот у самого уха. — Похоже на то, — шепчет в ответ Минхо, прислушиваясь к звукам. Может, они стали слишком мнительными? Но лучше ведь подстраховаться, чем словить пулю в лоб или еще чего похуже. — Не хочу тебя огорчать, мы славно лежим, я бы так еще полежал, честно, но нам надо валить, до моей малышки рукой подать, мы может добежать до нее и быстро свалить, пока они не начали нас искать, например. — Это ты свое корыто так называешь? — усмехается Ли, но в целом идея Джисона ему приходится по вкусу. — Эй, эта старушка мне дорога, как мать, не смей ее оскорблять, — он слегка шлепает Минхо по плечу. — Ладно, — сдается он, все-таки эта развалюха должна их увезти из опасного места, — некогда тут рассиживаться, погнали.***
— Итак, что мы имеем? Они снова на подъезде к лесу, снова вечер и снова вокруг только деревья и шумящий вдалеке водоем. — Какие-то мафиозники с пушками схватили Йени и, возможно, прострелили ему что-нибудь, — говорит Хан, — если они убили братана, я сам их убью. — Успокойся, как ты это сделаешь? — Не знаю, приду к ним и… не знаю, позову твоих друзей — копов. Вы же должны такие дела решать? Действительно, такие дела должны решать полицейские. Только вот, хоть Минхо и сам из тех рядов, но обращаться к своим «друзьям» он не спешит. Если он придет, это может стать последним, что он сделает в своей жизни, Чан был довольно грозен в своем мафиозном обличии. — Нельзя звонить в полицию, — выдыхает он обреченно. — Тогда я подожгу их штаб-квартиру или как это называется. — Мы не знаем, где они, мы же даже их выследить не сможем, а вот они нас запросто. — Да с чего ты взял, что нас так легко выследить? Ну, меня понятно, Йени мог сдать, а ты? Тебя-то кто там знает. — Я бы не был так категоричен, — Минхо поджимает губы, недовольный сложившимся положением дел. — Чего скрываешь от меня? Ты тоже на эту сделку шел, да? Они тебя знают, потому что ты с ними? — он неожиданно ощетинился. — Что? Нет, угомонись, — Минхо прикрывает глаза и выдыхает, — мне показалось, но я все еще не уверен на сто процентов, что видел там кое-кого знакомого, есть вероятность, что и он меня узнал. — Твою ж мать, братан, ты в жопе. — Я думал это и так очевидно. — Давай, может, это… Ястреба? — он смотрит на Минхо просяще, — а то я все один да один, да и тебе бы расслабиться. Минхо смотрит на него и думает, — несмотря на все, что происходит, что знает он о Джисоне катастрофически мало, все же ему он может доверять, по крайней мере, он так чувствует. А вот может ли он доверять тем, с кем работал бок о бок несколько лет? Тут уже вопрос на подумать. — Хрен с тобой, давай. Джисон радостно пищит, шурша пакетом и нетерпеливо возбужденно притопывая ногами. — Не понимаю, как ты держался все это время, ты только попробуй. — Я тебе не ценитель, знаешь ли, — он делает затяжку и горло дерет так сильно, что хочется выкашлять все подряд, вместе с горящими легкими. — Эй, поаккуратнее, — Джисон забирает у него самокрутку и стирает выступившие слезы со щек. Минхо замирает на месте, — что еще за жест? Голову немного кружит оттого, как сильно он вдохнул горьковатый дым. А Джисон тем временем, как ни в чем не бывало стряхивал пепел в окно. — У тебя есть друзья? — неожиданно говорит он. Минхо удивленно смотрит на него. — Ну, пара друзей есть. — Часто с ними зависаете? — Знаешь, когда ты становишься взрослым, начинаешь ходить на работу, то это немного отличается от студенческой жизни, типа, у тебя становится не так много времени, хотя тут дело даже не во времени, а во внутреннем ресурсе, вы уже не можете встречаться так же часто, как раньше. На это нет сил, и иногда желания, но дело не в том, что ты не любишь или не хочешь видеть их, а в том что… — Ты устал, — заканчивает за него Джисон и понимающе кивает, — это отстой, братан, взрослая жизнь отстой. — По-другому никак. — Думаешь? — Ну, мне кажется, да. — Тогда это даблотстой. — А у тебя-то есть друзья? — Йени мой друг, еще Хенджин, и Сынмин, — он задумчиво смотрит под ноги, загибая пальцы, — может быть, и ты. — Я? Мы знакомы то пару дней от силы. — Ну и что, помнишь, я говорил про атомы? Я думаю, мы не просто так встретились. — У тебя низкий порог вхождения в друзья? — цокает Минхо. — Не знаю, — он пожимает плечами, — ты не считаешь меня другом? — Прости, но нет, — Минхо ехидничает. Это и так очевидно, что никакие они не друзья, но совесть быстро бьет его по заднице, когда он видит, как нижняя губа Джисона выпячивается, он так делает, когда обижен. — Говорят, мухи отдельно, котлеты отдельно, — говорит он, наконец, — и я безумно рад есть котлеты с мухами. — Ты о чем? — Минхо сдержанно вздыхает. Что опять ему в голову пришло? О чем он, черт возьми, говорит? — Я о том, что говорят не мешать работу и друзей или работу и личную жизнь, в общем, фильтровать категории жизни и не смешивать их. Вот ты смешался с другой моей категорией, и я не жалею об этом. — Ты меня типа мухой назвал? — Я сказал, что рад с тобой тусить, — он поджимает губы и передает Минхо полуистлевшее подобие сигареты. — Ладно, — машет он рукой, — я тоже не против тут быть с тобой, хотя дома и было бы в сто раз лучше. Полная луна, успевшая вылезти из-за горизонта, успела сделать круг и спрятаться с другого края земли, когда они докуривали половину от того, что оставалось у Джисона, и обсыхали после незапланированного похода к водоему. Минхо чувствовал себя как желе, смеясь над глупыми шутками Хана, и даже говоря в ответ тоже что-то нелепое, от чего Джисон заливался смехом и выглядел таким счастливым, что Минхо не мог оторвать от него взгляд. А он довольно хорош собой. Круглые глаза щурились в полумесяцы, когда он улыбался, улыбку, кстати, Минхо отмечает для себя отдельно, думая, что она похожа на приплюснутое сверху и снизу сердечко. Сердечко было у него и там, где должен быть кадык, четкая ямочка в виде сердца. Весь Джисон был как плюшевая игрушка, которую хотелось потискать и он осознает себя в тот момент, когда понимает, что смотрит в глаза Джисона и тот смотрит в ответ, его лицо гораздо ближе, чем было несколько минут назад. Оно приближалось медленно, но неотвратимо, будто так и должно быть, будто их противоположно заряженные частицы с самого начала тянулись друг к другу. Как и говорил Джисон. Может, он чувствовал все это с самого начала? Заднее сиденье, куда они перелезли еле-еле, не отличалось удобством. Но там было больше места, нежели спереди. Руки Минхо блуждали под футболкой Джисона, гладили его теплую кожу, пока сам Джисон во все глаза смотрел на Минхо и загнанно дышал. — Что-то не так? — Все так, — быстро говорит он и тянется к губам Минхо. Мягко и влажно, так что удержаться, чтобы не укусить эти губы, просто невозможно. И Минхо кусает несильно, но ощутимо, он слышит жалобный скулеж под собой и спешит зализать возможные неприятные ощущения. Джисон цепляется за его плечи, притягивая ближе к себе, и упирается в бедро Минхо ощутимой выпуклостью. Удивлен ли он? Нисколько, потому что и сам чувствовал тесноту в джинсах. — Братан, ты такая горячая штучка, мне надо срочно льда в глаза, иначе они сгорят, — сжимая бедра Минхо в ладонях, говорит Джисон, блестящими глазами смотря на него. — Блять, ты можешь не называть меня «братаном» хотя бы, когда трогаешь мою задницу? — А что не так? — Что не так? — Минхо аж давится от возмущения. — Ну, ты не думай, что я твой братан да и все. — Конечно, у этого человека все в жизни просто, а Минхо-то и забыл. — Ой, ты, может, еще любитель вот этих прозвищ типа «папочка»? — Нет, — он резко меняется в лице, — это уже слишком. — А что так? Тоже семья же. — Братан это не всегда семья, ну, не в том смысле. — А в каком? — Типа родственная душа. — Ты всех так называешь, тебе все родственные души? — Я пока в поиске, — говорит он, поджав губы. — Ладно, не буду тебя так называть, а как ты хочешь? — смягчается он. — Мне все равно, лишь бы не братан, — Минхо закатывает глаза. Кажется, в последнее время он стал чаще это делать. — Ладно, крошка, — он довольно тянет губы в улыбке и Минхо обреченно выдыхает. Ладно уж, этот его фетиш на хлебе лучше, чем то, что было. Минхо облизывается, когда видит распластанного под ним Джисона. То что должно произойти — очевидно, учитывая в каком положении они сейчас находятся. Минхо верхом на бедрах Джисона, их стояки сквозь штаны касаются друг друга, пока руки Джисона бессовестно мнут задницу Минхо. В машине жарко и душно, сквозь запотевшие стекла ни черта не видно, но им и не надо. То, что происходит здесь и сейчас, прямо в этой самой машине, гораздо важнее и нужнее. Минхо падает на Джисона, проводя языком по шее и зажимая тонкую кожу между зубами. Он удовлетворенно мычит, когда замечает появившиеся мурашки, затем скользит коленом между ног Джисона и чувствует, как тот слегка напрягается, сводя колени вместе. — Ты чего? — он смотрит на Джисона, а тот смотрит на него глазами олененка, попавшего под свет фар. — Ты хочешь трахнуть меня? — спрашивает он, и Минхо смотрит на него непонимающе. То есть? А на что это все было похоже? — А на что это похоже? Ты не хочешь? Я думал ты… — он быстро отстраняется. Вдруг он что-то не так понял? Хотя, что тут можно было понять не так? — Не-не, я имею ввиду, ты сверху хочешь быть? — А, ну, — он мнется. Не то чтобы была принципиальная разница, просто доверять свою задницу чуваку после двух дней знакомства как-то не комильфо, — а ты хочешь наоборот? — Да, — он кивает незамедлительно, будто ждал этого вопроса. — Да, в общем-то… ладно, — сдается он, чувствуя тесноту и дискомфорт на уровне пояса. Не имеет значения кто, чем будет занят, пока они возбуждены и хотят друг друга. Цель у них одна, а способы достижения… что ж, можно и отойти от своих принципов. Джисон расслабленно выдыхает и улыбается Минхо, пока тот залезает обратно. Пальцы словно ватные — неуклюже расстегивают пуговицы на джинсах Хана. — Эй, крошка, не спеши, — он гладит его по волосам и Минхо ворчливо отдергивает голову. — Да сука! — он не выдерживает, чертова пуговица будто намертво замуровала член Джисона в джинсах. — Давай я, — он поднимается, и довольно ловко расправляется с одеждой, под удивленный возглас Ли. И как у него так получается контролировать свое тело? — Все, ложись, — говорит он, толкая Джисона в грудь, и тот падает обратно. — Такой нетерпеливый, какая прелесть, я и не думал, что ты так сильно хочешь меня? — Заткнись, у тебя есть что-нибудь…? — он явно намекает на атрибуты защищенного и комфортного секса. — Хм, посмотри в бардачке, — говорит он, не сводя блестящих глаз с Минхо. В бардачке было много чего, там были разбросанные семечки, попкорн, какие-то таблетки, похожие на обезболы, краска для волос (?), одноразовый пакетик со смазкой и пара квадратиков с презервативами. Повезло, что среди всего хлама он все-таки нашел то, что искал. Минхо нетерпеливо возвращается обратно, недолго думая опускает ладонь на чужой член, и до его ушей доносится рваный вздох Джисона, который все так же лежал, но теперь постукивал пальцами по сиденью. — В чем дело? — Минхо кивает в сторону того, что выдает его нервозность. — Ни в чем? — он закусывает губу и отводит взгляд в сторону, когда Минхо специально проводит по чувствительному месту. — А почему тогда стучишь пальцами? — Раздражает, да? Прости, я не знал, куда руки деть, — он смущенно отводит взгляд. Не знает? Ну… ладно? Минхо и сам справится, чего ему, привыкать что ли? Член свободно ложится в руку, и он слегка проводит вверх-вниз, чувствуя, как тот сильнее твердеет, пока Джисон по-прежнему лежит и смотрит на Минхо во все глаза, но только когда сам Минхо на него не смотрит. Чем дальше заходил Минхо, тем краснее и тише становился Джисон. И до Минхо наконец дошло, что тот попросту… стесняется. Осознание такого, казалось бы, нехарактерного поведения Джисона немного сбило с него слепое желание получить удовольствие. Теперь стало больше интересно наблюдать за смущенным парнем. Минхо касается пылающей кожи Джисона мягко, медленно ведет ладони вверх от живота к груди, замечая краем глаза, что Хан смотрит на него не отрывая взгляда, завороженно, будто на какое-то чудо света. Минхо ехидно ухмыляется и делает маленькую подлость — он задевает пальцем торчащий сосок, одновременно толкаясь бедрами и создавая долгожданное трение. Его губы расплываются в самодовольной улыбке, когда до его ушей доносится несдержанный довольно громкий стон — музыка для ушей. Он опускается ниже, проводя языком от ключицы к кадыку и прикусывает тонкую кожу, продолжая слегка тереться пахом об эрекцию Джисона. Тот же, наконец, отмирает, несмело кладет руки на спину Минхо, скользя ладонями вверх, он вплетает пальцы в волосы, оттягивая голову Ли от шеи и заглядывает в глаза, прежде чем прикоснуться к его губам, так нежно и осторожно, будто боится спугнуть то ли самого Минхо, то ли это мгновение. Минхо обхватывает его лицо ладонями, стараясь показать этим жестом, что он останется здесь с ним и никуда не уйдет. Радио на фоне слегка шипело и сбоило, передавая некачественный звук песни, Минхо слышал ее ранее. Голос пел о своем одиночестве среди людей. В голове проносится мысль, что Джисон наверняка думает, что это унылое дерьмо во вкусе Минхо. Он усмехается этой мысли и разрывает поцелуй, снова опускаясь ниже, и впиваясь губами в шею — он оставляет красные отметины, понимает, что делать этого нельзя, но остановить себя не может, движимый непонятно какими чувствами и удивляясь самому себе. Откуда такое собственничество вылезало только? Руки Джисона все так же покоились то на плечах Минхо, то легонько массировали его голову короткими ноготками. Это все очень здорово, — думает Минхо, — но двигаться куда-то надо. Потому он вскрывает пакетик со смазкой, обливая ей пальцы и приступает к растяжке. Джисон наблюдает за ним. Такой интерес в глазах, Минхо видел только у своего племянника, когда тот распаковывал подарки на день рождения. Он усмехается этой мысли. Интересно, а как будет выглядеть лицо Джисона, если Минхо сделает что-нибудь еще? Он подмигивает ему и, не отводя глаз, слегка запрокидывает голову, проводит языком по пальцам свободной руки и стонет так громко, что звук, кажется, отскакивает от стенок и стекол этой дряхлой машины. Становится даже слегка неловко, но это ощущение уходит на второй план, когда Минхо видит, как глаза Джисона открываются еще шире и зрачки расширяются так же, как у кота, увидевшего добычу. — Хочешь, я помогу? — хрипло спрашивает он, опуская взгляд вниз, туда, где пальцы Минхо то исчезают, то снова появляются. — Было бы славно, — он тяжело дышит, потому что возбужден, кажется, до предела. Он ложится, подгибая ноги и в упор смотрит на Джисона, который тяжело сглатывает и медленно, по миллиметру приближается к Минхо, по прежнему не сводя взгляда с его задницы. Его медлительность немного изводит Ли, потому он нетерпеливо тормошит ногами и двигает бедрами. — В начале ты был смелее, — замечает он. — Я не думал, что все приведет к этому, — кончики его ушей вспыхивают. — Первый раз повезло? — усмехается он. — Эй, я не трахаюсь направо и налево, если ты так думаешь, — он кажется даже немного оскорбляется. — Именно поэтому в бардачке у тебя завалялось пару презервативов, — задумчиво говорит Минхо, пока холодные пальцы Джисона исследуют его внутренний мир. — Они там со дня сотворения мира валяются. Он сосредоточенно шевелит пальцами, под разным углом касаясь стенок, и когда его поиски приводят к успеху, Минхо выгибается, неожиданно для себя, слишком шумно скуля. Джисон слегка теряется и останавливается, пока не понимает, в чем дело. Одно дело, когда сам себя трогаешь, как-будто подсознательно знаешь, чего ждать, другое дело, когда кто-то другой воздействует на чувствительные зоны твоего тела. Ощущения и ожидания совсем другие, как и реакция. — Все, я готов, — говорит Минхо, но в глазах Джисона читается нерешительность. Он удивленно охает, когда Минхо нетерпеливо толкает его и Джисон падает, снова оказываясь в лежачем положении. Он во все глаза таращиться на раскрасневшегося Ли, который торопливо раскатывал презерватив по влажному члену Джисона и, когда подготовка была целиком проведена, уселся на бедра. — Ты боишься? — он видит слегка застенчивый, но в то же время восхищенный взгляд Хана. — Нет, точнее немного, — с запинками тараторит он, — я боюсь что-нибудь не так сделать. — Не бойся, ты ничего не сделаешь неправильно. Минхо целует его сначала невесомо, но когда Джисон в ответ приоткрывает губы, цепляясь за его плечи, он впивается жадно, поочередно всасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Джисон тяжело дышал, отвечая на его поглощающие движения и подстраиваясь под темп Минхо. Ли чувствовал жар, распирающий его изнутри, когда чужая ладонь коснулась ноющего и страдающего без внимания органа. Он несдержанно заскулил, толкаясь вперед в погоне за тем давлением, о котором мечтал. Даже легкое касание чувствовалось гораздо сильнее, чем в обычный день. Касания были сдержанные и неуверенные, но ощущались они так, будто вся его кожа покрыта оголенными нервами и, если Джисон прикоснется к нему еще раз, то он скоропостижно скончается. Продолжать в таком темпе было нельзя, нужно было что-то делать. И Минхо сделал. Оседлав, наконец, Джисона, он стал двигаться. Поверхностные, осторожные движения сменились на глубокие и уверенные. Джисон крепко держал его, обхватив руками талию, он тяжело дышал, запрокинув голову назад, стараясь сдержать рвущиеся из себя звуки, за счет прикушенной губы, но они все равно вырывались, звеня в воздухе. Минхо же себя отпустил, давая ту свободу, о которой мечтал, чувствуя легкость и эйфорию, не ощущая груза ответственности и отягощающих его мыслей. Он мог бы подумать, что умер и попал в рай, если бы не саднящее от криков горло и не резкая неприятная боль от редких случайных ударов о потолок машины. Джисон крепче цепляется побелевшими пальцами в кожу Минхо и напрягается. — Ты скоро? — хрипло спрашивает его Минхо. — Прости, — он едва различимо хнычет и кивает. Минхо не понимает, почему он извиняется, он гладит его по щеке, оставляя влажный поцелуй на скуле и сжимает внутри себя. Джисон резко вскидывает бедра, протяжно выстанывая имя Минхо. — Потерпи еще минуту, — Ли обхватывает себя, быстро двигает рукой, продолжая слегка подпрыгивать, но уже не так интенсивно, как минутами ранее, и в считанные секунды догоняет Джисона.***
Утро следующего дня встретило их неловким молчанием и новостями из радио. В новостях к слову ничего интересного не было. Минхо вышел к реке, чтобы проветриться и охладиться. Если он этого не сделает, голова взорвется. Какой же он был… отчаянный. Так неловко, он чувствует, как щеки горят огнем. Проснуться в объятьях Джисона было не самым страшным и странным. Хуже было увидеть его ленивую улыбку и вспомнить, почему они голые. Он не был не в себе, хотя определенно что-то было не от него. Но списывать все на то, что он просто выкурил лишнего глупо, трезвость он сохранял какую-никакую, да, туманную, но все-таки никаких искажений реальности не было. Он сделал то, что хотел сделать. И как же это было неловко, почему всегда так стыдно за то, что вырывается наружу изнутри? Почему вообще люди стесняются своих желаний? Потому что эти желания ненормальные. — Говорит внутренний голос. Но для кого они таковыми являются? — Минхо сердито пинает камешек, и тот отлетает, с бульканьем исчезая под водой. Если два человека сделали то, чего хотели сделать, от этого хуже никому не стало, стало только лучше. Ну, в тот момент лучше. Сейчас от осознания, конечно, не очень. Но суть не в том. Они переспали, потому что оба хотели. Так почему он себя сейчас так чувствует? — Братан, не хочу тебя отвлекать от попыток утопиться, но нам бы план придумать и уже двигать отсюда пора. У нас ни еды, ни воды. Минхо смотрит на Джисона, который, засунув руки в карманы джинсов, не отводит ответного сосредоточенного взгляда. — Сейчас приду, — говорит он наконец, еще раз ныряя в холодную бодрящую воду и вылезая на берег. Воздух не сильно холодный, но он все-таки неприятно обдает мокрую кожу и Минхо морщится, покрываясь мурашками. Нужно немного обсохнуть, чтобы не ходить в мокрой одежде. — Ты теперь меня избегать будешь? — слышит он голос из-за спины. — С чего бы мне? — Стоишь тут, хотя я позвал тебя. — Я сохну, сейчас приду, правда, — он оборачивается, чтобы встретится с немного грустным взглядом и становится как-то стыдно за свое поведение. Он ведь не один во всем этом был, хотя Джисон, судя по его расслабленному как всегда виду, не загоняется, так почему Минхо должен? — Итак, какой план? — Ты у меня спрашиваешь? — Ты коп, у тебя всегда должен быть план. — Да нет никакого плана, я вообще не знаю, что делать, — говорит он обреченно, — особенно, когда голодный. — Понял, — кивает Джисон и заводит двигатель, — поехали в мак, видел по пути, там же и заправка есть.***
Они сидят в машине, жадно кусая бургеры и запивая колой. Не сильно полезно, зато как вкусно. Парковка пустая, единственная машина, это транспорт персонала. Мимо раз в десять минут проезжает какая-нибудь калымага. Тишь да гладь. — Придумал план? — Да не думал я, — бурчит Минхо, — ну, для начала неплохо было бы сходить на то место, где мы все это видели. — Ага, преступники всегда возвращаются на место преступления, — со знанием дела кивает Джисон, пережевывая внушительный кусок. Не зря Минхо в начале назвал его Белкой, его щеки надувались до таких размеров, что, кажется, несвойственно ни одному человеку. — Чего? — он вопросительно смотрит на Минхо, застывая с трубочкой у губ. — Ты и правда на Белку похож, — улыбается Минхо, — тебе кто-нибудь это говорил? — Пф, меня, как только не называли, — он закатывает глаза, — ну что там по плану, идем в ту заброшку? — Да, — Минхо кивает, серпая последними каплями колы, — только нам нужно оружие, мы не можем с пустыми руками идти.***
Идея Минхо была в том, чтобы взять с собой какие-нибудь колюще-режущие инструменты, но Джисон похлопал его по плечу и повез куда-то за черту города, где, казалось, уже никто не живет. Они подъехали к огороженному дому. Выглядел он обычно, как дачный домик с высоким забором. Лающие собаки выполняли роль то ли сирены, то ли охраны. Пока было непонятно. — Здесь живет мой братан, у него мы можем взять оружие, только не говори ему, что ты коп, — он выходит из машины, — ну, и потом сюда не приходи, когда вернешься на работу, — говорит он, чуть потупив взгляд. Минхо усмехается. Насколько же наивен этот парень? Он привел полицейского в дом, где нелегальное оружие? Уму непостижимо. Их встречает невысокий, но довольно широкий в плечах парень. Он обвел их мрачным взглядом, остановившись на Минхо и осмотрев его с ног до головы, вернулся к Джисону. — Это кто? — Мой братан, — говорит он, как обычно, — все в порядке, он хороший. — У тебя все хорошие, — бурчит парень и проходит внутрь, — зачем приехали? — Нужно пару пистолетов, ну, и пульки, — радостно говорит Хан. — Зачем? — Для защиты, братан, мы никого не собираемся убивать и грабить, — обиженно говорит Джисон. — Ладно, деньги есть? — Ну, как сказать, — он чешет затылок, — я тебе кое-чего получше принес, — слышал что-нибудь про Тяжелого Ястреба? Парень закатывает глаза. — Слышал, показывай. И сделка состоялась. Минхо смотрел на это все завороженно. Удивительно, как у такого простака, как Джисон все легко выходит. Чанбин, как оказалось звали этого парня, вынес им чемодан, предоставив самим делать выбор, пока он занимался более важным делом — любовался пачкой травы, обнюхивая ее со всех сторон и довольно урча. На глаза Джисона попадается маленький пистолет типа двухствольного дерринджера. — У меня был такой миленький, — умильно улыбается он, — такая кроха. — Был? — Ага, Хенджин дал, — он трет нос, мечтательно смотря на оружие в своей руке. — Это кто, дружок барыга? — Не, сутенер, — говорит он спокойно. — Ты что, еще и проституткой был? — больше в шутку говорит Минхо. — Фу, как грубо, — бурчит он. — Так был? — Отвали, мое прошлое такое, какое есть. Джисон не подтвердил, но и не отрицал. Что это за парень? Что у него в прошлом было? Почему он такой? Сколько вообще тайн у этого, на первый взгляд, простака? — Ты продавался за деньги, реально? — Братан, не суди людей за их жизнь и за то, в каком дерьме они могут оказаться. — Я не сужу, — Минхо хмурится, он же и не судил никого, ради шутки спросил. — Знаешь, как говорят — если бы не было жриц любви, давно бы пошел бы по пизде институт семьи! — Это опять твои песни? — Минхо с сомнением смотрит на него. — Они жизненные, — пожимает он плечами. — Ладно. — Выбрали? — интересуется Чанбин и Минхо отвлекается на него. — Да, я вот это возьму, — говорит Минхо, держа в руках обычный глок. — А я вот эти два беру, — Джисон подкидывает в руке тот самый карманный пистолет и пистолет типа беретта. — Нормально, можете валить, — бросает он, уходя в другую комнату. — Спасибо, братан, ты лучший! — кричит Джисон и тянет Минхо прочь из дома.***
— Откуда у тебя в друзьях торговец оружием? — Хенджин познакомил, — меланхолично говорит он, — это давно было, я уже и не помню, как мы начали общаться. Минхо смотрит на него украдкой. Джисон всегда много болтает, но сейчас он молчит. Интересно, он вспоминает сейчас свое прошлое или думает о свойственной ему ерунде? И что такого было в его прошлом? — Я оставлю машину подальше, чтобы не шуметь, а то вдруг там кто-то есть. — Да, так будет лучше.***
План нужно было продумать лучше. Вот о чем думает Минхо, пока его руки связаны с руками Джисона, а сами они сидят спинами друг к другу. — Вы кто, блять, такие? — говорит парень в маске и с автоматом наперевес. Этот вопрос он задает не в первый раз и каждый раз его не удовлетворяют ответы. Ну, а что Минхо и Джисон могут с этим сделать? Минхо не знает, о чем думает Джисон, наверняка, о какой-нибудь бессмыслице, как обычно, что-то типа почему одна стенка этого дома сделана из белого кирпича, а вторая из красного. Хотя, об этом сейчас думает Минхо, приписывая эти мысли парню за спиной. И кто из них еще глупее? Минхо думает о том, что хреновый из него полицейский, раз так легко они попались. — Я тебе сейчас колено прострелю, если не перестанешь дрыгаться, — он тычет дулом в грудь Джисону и тот перестает копошиться. Чего нельзя сказать о его руках, которыми он пытался выбраться из их общих с Минхо пут. — Мы же уже сказали, пришли сюда, потому что тут нет людей, а нам нужно было уединиться, если ты понимаешь, о чем я, — пыхтит Джисон и, если бы у Минхо не были заняты руки, он бы ударил себя по лбу от той белиберды, которую тот несет. Но сам лучше он ничего не успел сообразить, потому сидит и молча кивает, мол, да, так и есть. — А пистолеты вам за каким хреном, педики сраные? — он пинает ногой грот и беретту. Если бы они были предусмотрительнее, то не попали бы в западню. Они были осторожны до поры до времени, но, видимо, за ним начали следить еще с улицы, иначе объяснить такую собранность этого амбала Минхо не мог. — Да тут же опасно в районе нашем, мы их скорее для вида носим, чтобы отпугивать хулиганье, даже не стреляли ни разу, — Джисон по-прежнему расслаблен, но не так, как обычно, сейчас он скорее напряжен, но усердно делает вид, что все под контролем. Если бы Минхо его совсем не знал, не заметил бы его изменившегося настроения. — Мы тут хотели уединиться, кто ж знал, что ты тут. Мы твое место занимать не хотели, братан, мы можем свалить, только отпусти нас. — Говнюки, будете делать, что я скажу, либо я вытащу вас наружу и трахну на улице, вы же сюда за этим пришли! — дуло смотрело на них, поочередно переходя то на Минхо, то на Хана. — Нет! — кричит Ли, когда слышит, как в автомате щелкнуло что-то. — Нет! Только не на улице, — жалобно причитал Хан, дергаясь на месте. Человек в маске уставился на Джисона, затем рассмеялся. — Ладно, ждите босса, он сам с вами разберется. Вот срань. Босс это отстой. Видимо, и Джисон так думает, потому что его пальцы сжимают ладонь Минхо и он воспринимает это, как жест поддержки или что-то в этом духе. Босс появился спустя почти двадцать минут, уверенной походкой зайдя в комнату, он сначала посмотрел на своего подчиненного, который кивнул на пленников и, наконец, босс перевел на них взгляд. — Крис, они несут чушь всякую, может, им отстрелить что-нибудь, чтобы они заговорили? — предлагает тот, кто еще недавно наставлял на них дуло. — Не надо. Он подходит ближе и недовольно щурится, поджимая губы, когда встречается взглядом с Минхо. — Какого хрена вы здесь забыли? — спрашивает он, обращаясь, кажется, непосредственно к Минхо. — Мы тут по своим делам, не по вашим! — кричит из-за спины Хан. — Заткнись, не с тобой говорю, — он снова смотрит на Минхо, — повторяю вопрос, какого хрена? Минхо недовольно жмет губы и смотрит с вызовом, но молчит, что он скажет ему? Своему хену и наставнику. — Джун, выйди-ка, — говорит он, — и забери с собой вот этого, — он кивает на Джисона, который возмущенно вскрикивает, — заткнись, ради бога, — шипит он уже Джисону. Джун развязывает веревку, и уводит путающегося в ногах, возмущающегося Джисона в другое помещение. — Минхо, я еще раз спрашиваю, ты какого хрена тут забыл? — он присаживается на корточки, смотря прямо в глаза. — Это я у тебя хотел бы спросить, Чан, с каких пор ты, вдруг, стал боссом тех, кто убивает людей, тех, против кого мы боремся? — Мы не убиваем людей, — говорит он. — Ага, как же, при мне вы расстреляли друга этого придурка! — он кивает в сторону двери, куда увели Джисона. — Так, стоп, — Чан прикрывает глаза и трет переносицу, — я понял, что тогда здесь был ты, но давай-ка я тебе все объясню. — Да, объясни! И развяжи мне руки! Когда руки были развязаны, Чан поведал историю о работе под прикрытием, куда он вписался и заработал статус босса одной группировки, он занят тем, что капает компромат на того, кто стоит выше него по рангу. Того, кто управляет несколькими такими группировками. В тот день, когда Минхо увидел Чана и стал свидетелем, казалось бы, убийства, было все не так. Банда Чана договорилась о встрече в этом месте с другой бандой, дабы получить информацию, один крысеныш хотел сбежать, но его припугнули, прострелив руку, чтобы он не рыпался и не думал их сдавать. Когда они заметили, что за ним наблюдают, пришлось устроить погоню, но, как известно, Хан и Минхо успели скрыться. О том, что именно Минхо был свидетелем Чан понял почти сразу, стоило увидеть в окрестности служебную машину, все совпало, когда он узнал, что тот взял отгул, на телефонные звонки не отвечал и дома отсутствовал. — Ну, а друг Хана где? — Откуда я знаю, здесь были только наши, никого постороннего кроме вас. — Твою ж, ты мог намекнуть хотя бы, я уже думал из страны валить пора. — Не паникуй, сейчас вы уйдете, и мы сделаем вид, что вас здесь не было, понял? Возвращайся к работе, ну, или отдохни раз уж в отпуске. Минхо не успел ничего ответить, так как послышался выстрел и отборный мат по ту сторону двери. — Братан, бежим! — вбегая в комнату и размахивая своим микроскопическим пистолетом, кричал Джисон, — уйди от него, — он направляет миниатюрное дуло в Чана, решительно сдвинув брови у переносицы. — Стой! — Минхо прикрывает Чана и встречает удивленный взгляд Белки, — хватит орать, дурак. — Почему? — Ты идиот дурацкий, — шипит Минхо, ну почему он и сейчас не мог спокойно посидеть? — Он мне ногу прострелил, — выползает Джун. — Валите отсюда, — Чан сжимает челюсти и идет в сторону подопечного. — Нас что, отпустили? — Джисон удивленно смотрит на то, что на него никто не нападает и не стреляет в ответ. — Пошли, блять, я все объясню, просто пошли. — Прости, братан! — кричит он Джуну и они покидают этот проклятый дом.***
— То есть Йени там не было? — Получается, не было, или он как и мы пришел и ушел. — Вот, черт, надо ему позвонить, хотя я лучше сам к нему поеду. — Сначала позвони. Телефонная будка это что-то непривычное в том мире, где они привыкли жить. Насобирав по карманам мелочи, они все-таки дозвонились до друга Джисона и выяснили то, что могли бы узнать еще несколько дней назад — он в полном порядке, и никак не мог дозвониться до Хана. Минхо хочет прибить Джисона на месте. Но все же облегчение от того, как все разрешилось, опускается на него усталостью. Все-таки постоянное напряжение и сон в неудобных местах давали о себе знать.***
Джисон вез его домой, но неожиданно свернул раньше времени, объясняя это тем, что хочет еще раз побыть на природе в приятной компании своего братана. Минхо не сопротивлялся. Ему бы тоже хотелось еще раз побыть на природе. Кто знает, когда ему еще удастся выбраться? Да и с Джисоном тоже приятно провести время, когда нет ощущения, что вот-вот случится что-то страшное. — Помнишь, я говорил, что тяжелее травы ничего не юзаю? — голос Джисона тихий, но Минхо все равно его слышит. — Помню. — Однажды, я поклялся себе, что никогда в жизни к этому дерьму даже близко не подойду. Он молчит недолго, видимо, обдумывая. В тишине ночи слышны только стрекот кузнечиков и пение ночных птиц. Он делает затяжку и в этой тишине слышно, как сгорает обертка самокрутки, казалось, даже если пылинка упадет на панель, это будет слышно. — Я мелкий был, мало чего понимал. Не догонял, когда лучше из дома свалить, и когда лучше под кровать спрятаться, чтобы не слышно и не видно было, — еще один вдох, который он задерживает на несколько секунд, прежде чем выдохнуть серый дым. — Я с дядей жил и его женой, помню в детстве он был такой сильный и добрый мужик, потом, когда тетя Чеен умерла, он как-то с катушек съехал. — В смысле? — Закидываться стал часто, иногда с дружками со своими сидели по несколько дней на кухне, после них потом ложки от копоти отмывал. Мрак такой. Минхо смотрит на него, глядящего в небо и задумчивого как никогда. Такой серьезный, удивительно. — У него мозги сплавились, в конце концов, — он усмехается, но не беззаботно, как обычно, — завалился как-то угашенный ко мне в комнату, звал ее именем, — он резко замолкает и Минхо видит, как напряжена его челюсть. Он подозревал, что жизнь Джисона не такая беззаботная, как выглядит, но и не подозревал, что все так жестко. Парень храбрится, играет роль клоуна и гасит в себе боль вот так. Минхо находит его холодную ладонь и сжимает в своей, что была на несколько градусов теплее. Джисон благодарно улыбается. — В своем трипе он думал, что я это она, а я ничего не мог сделать, мелкий был и страшно было, — он морщится и Минхо сильнее сжимает в руке его дрожащую кисть, — мне нужно было что-то сделать, а я всего-то и мог трусливо терпеть. — Ты не виноват, не смей себя в этом винить, — он чувствует поднимающийся горящий ком в груди. Как он смеет себя в этом винить? Разве жертва может быть виновата в том, что с ней делают? Ответ очевиден. — Ты был ребенком, ты ничего не мог сделать. Даже если и мог, этого лучше не говорить. От мыслей, что повлиять на ситуацию было можно, становиться только хуже. — Спасибо, — Джисон переводит на него взгляд своих темных кофейных глаз и улыбается не широко, как всегда, а слегка, но это ощущается гораздо теплее и искреннее. — Почему ты решил мне это рассказать? — Хотел, чтобы ты знал, — он сжимает ладонь Минхо и с нежностью смотрит на него, — ты был первым, кто позаботился обо мне. Спасибо.***
Джисон, как и обещал, отвез сонного Минхо домой, довел до самой двери и, когда убедился, что тот попал внутрь, ушел. Просто исчез. А у Минхо не осталось ничего, кроме адреса его квартиры, откуда Джисон благополучно съехал.***
В этот раз Минхо выехал на дело с напарником — Феликсом. Хороший парень, смышленый, шутит иногда глупо, но это больше радует, чем наоборот. Следить за подозреваемым ночью, это как-то… есть в этом какая-то своя романтика. Ночь, твой напарник тихо постукивает по колену, напряженно всматриваясь вперед, тихо жужжит радио и в приоткрытое окно слегка задувает весенний ветерок. — Боже, ну что за дерьмо, — Феликс морщится и тянет руки, чтобы переключить песню, — кто вообще этого ведущего нанял, на этой волне всегда какой-то шлак играет. — Не ной, — Минхо легко отбивает его руку, не давая притронуться к переключателю. — Тебе нравится? — Нет, — улыбается он, чувствуя, как в груди будто сад распускается, когда в его уши льется шутливый реп, с глупыми словами — какая-то песня крепостного, получившего свободу от своего барина , — ну, зато не уныло, да? Феликс с сомнением смотрит на него, но все же откидывается на спинку, прекращая какие-либо попытки сменить станцию. — Ну, да, забавно даже. Песня заканчивается и из динамика раздается спокойный голос ведущего, с неким весельем вещающий: — А с вами по прежнему я, ведущий лучшей ночной радиостанции, Хан Джисон, только что мы прослушали лиричную грустную мелодию с непревзайденным текстом, в котором говорится, про что? Конечно, конечно же, про свободу и, наверное, про любовь. Знаю-знаю, такой формат песен не всем по духу, ну, ничего, мы с вами еще над этим поработаем, — он смеется чисто и открыто. — А сейчас вашему вниманию заунывная песня, но оттого она не становится хуже, признаюсь, я не в фанат подобного, но эта песня для меня много значит, — продолжает он бодро, — я уверен, среди вас есть хоть один человек, которому это понравится — Day6 — l need somebody! Ведущий отключает микрофон и в салоне служебного авто раздается уже знакомая мелодия.
