gangsta

Приличный слой пыли успел скопиться на позолоченных колоннах и камине, а за стеклянным столом уже давно никто не ужинал. Три года томительного ожидания рассыпались на глазах Феликса, он устало вздохнул и осушил небольшой бокал вина. Дождь, холодный и нескончаемый, лил с самого утра, словно оплакивая три года, проведенные вдали друг от друга. В маленькой, но уютной квартире, залитой теплым светом настольной лампы, Ли Феликс сидел, зажав в руках потрепанную фотографию. "Te quiero, mi casa", что с испанского значит — люблю тебя, мой дом. На фото Хенджин такой... домашний, искренний. Мягко целует Феликса, пока на его лице красуется лёгкая улыбка. Не было смысла жить в их доме, ведь там не было Хенджина, а значит, не было ничего. Поэтому он сразу съехал в свою старую квартиру, которая порядком потрепалась, за время его отсутствия. Три года. Три года он ждал его возвращения, три года, наполненные надеждой, сомнениями, терзаниями и неустанной любовью. Обстоятельства их знакомства оставляли желать лучшего в плане романтики. Феликс работал кем-то по типу хостес в одном из крупнейших клубов Каннама, а Хенджин был владельцем этого клуба. Однако появлялся он там крайне редко, не в его духе посещение. подобных мест. Поэтому, когда он брезгливо шёл между толпой, зажав между зубами тонкую сигарету, то даже не смотрел на Ли, которого уже пичкали наркотой по неопытности. Всё изменилось через несколько часов, когда Феликс уже в агонии сидел и помирал в одной из кабинок туалета. — Блять, — очередной поток жидкости вырывается изо рта Ли, после чего он падает на пол. Пытается разбить собственную голову о кафельные стены, в попытках выбраться из эффекта наркотиков. Как не вовремя, но именно сейчас Хван заваливается в уборную, чтобы помыть руки, после того, как до него дотронулась какая-то девушка. — Безмозглые куски мяса... — шипит Хенджин, тщательно намыливая ладони. Его взгляд падает на пол, где сидит Феликс: в свисающей с худых плеч рубашке, массивных ботинках, которые наверняка весят больше его ног, светлые длинные волосы по-блядски растрёпаны, а пирсинг на губе искусан в кровь. Верхняя часть его одежды испачкана остатками рвоты, а посиневшие губы непроизвольно дрожат из-за количества наркотиков. — Че п-пялишься? — стуча зубами произносит Феликс. — Это ты мне? — Хван хмыкает и выключает воду. — А ты ещё кого-то здесь видишь, идиот? — Эй, малыш, — Хенджин наступает каблуком на ладонь парню, из-за чего тот корчится от боли. — Ты хоть думай, перед тем, как говорить. — Сука, с-слезь, — Феликс ёрзает, держа больную руку за. запястье. — Я и так откинусь с-скоро Хван хмыкает и убирает ногу от руки парня, засовывая ладони в карманы. И он явно проклинал себя в тот момент, когда какой-то чёрт его побрал вытащить этого сопляка на улицу. Он замечает темно-синий бейджик на круди парня и слегка прищуривается. — Феликс Ли, — он делает небольшую паузу. — И давно ты работаешь в моём клубе? — Т-три дня, — ресницы Феликса начинают дрожать, а глаза закрываться. — Мда... Ну, оно, и видно, — Хенджин трёт переносицу и делает телефонный звонок, после которого в комнату заходят двое парней. — В машину его. И поаккуратнее. Парни молча кивают, поднимая Феликса, который уже был в отключке. Хван садится за руль, рукой показывая, чтобы двое помощников садились сзади. Он давит на газ, разнося по улице проивный звук тормозов. Через пару минут раздаётся рингтон телефона в кармане Феликса, на экране мелькает чье-то имя с сердечком. Хван вскидывает бровь и отвечает на звонок. — Феликс? Ебаная шлюха, где тебя носит, — злобный голос звучит на том конце провода. — Он со мной, а что? — непринуждённо отвечает Хенджин, паркуя машину. — Что? Ты кто вообще такой? Где Феликс? — удивлённо спрашивает парень. — Где был, там уже нет. Ээ, ну давай, пока. Не звони сюда больше, кстати. В трубке слышится шквал вопросов, но Хенджин просто завершает звонок, непринуждённо пожимая плечами. — Так, а теперь займёмся принцесской. Он берёт Ли на руки и удивляется его лёгкости, кажется, он весит не больше любой из его знакомых девушек. Он беспрепятственно проходит мимо регистратуры, сразу отправляясь в кабинет к знакомому врачу. — Что с ним? — Не знаю, передоз, наверное, — Хван поджигает сигарету и ловит на себе сердитый взгляд. — Пока мы будем его промывать, иди-ка ты нахуй со своей курилкой, Хенджин. — Спасибо тебе, Крис, — он ухмыляется и подмигивает, получая только фак в ответ. — Заеду за ним завтра. На следующий день Хенджин приехал к двум часам, в жутком перегаре и с раскалывающейся головой, но он всё-таки приехал к этому парню, имя которого уже и забыл. Да и вообще, он бы и не вспомнил, если бы Крис не позвонил ему и не сказал, что ему пора забирать свою зверюшку. — О как, — Крис усмехается, хлопая Хенджина по плечу. — Удивительно, что ты дополз до меня. — Завали ебало или я сейчас... — Да-да-да, — он передразнивает Хвана, кидая в него пачку обезболивающего. — Выпей уже. — Бля-ять, — низкий голос прерывает их диалог. — Надеюсь, я уже помер. Феликс с трудом открывает глаза, хватаясь за живот, который по ощущениям резали пилами всю ночь, а потом зашили без наркоза. Лучи солнца противно лезут в глаза, поэтому он прикрывает их рукой. — К сожалению нет, — выплёвывает Хенджин. — О, проснулся. Ну всё, я пошёл, — Крис машет рукой и уходит из палаты. Хенджин подходит в сторону кровати и скрещивает руки на груди, рассматривая парня. Кажется, что-то со вчерашнего вечера в нём поменялось или просто Хван был в хламину, поэтому ничего не помнил. Белая больничная одежда практически сливалась с кожей Феликса, разве что пухлые розовые губы с небольшим серебряным кольцом создавали контраст. Лицо было усыпано неяркими веснушками, а на щеке зрел небольшой синяк. — Думаю, тебе бы подошёл чёрный цвет волос, — задумчиво произносит Хенджин, касаясь рукой светлых прядей. — Думаю, тебе бы подошло свалить нахер. У Хенджин глаз сейчас задёргается... Он вытащил этого неблагодарного сопляка с того света, привёз в дорогую больницу, на которую ему бы не хватило денег, даже если бы он в его клубе наркотой торговал, а у него хватает наглости так с ним разговаривать? Ну уж нет. Широкая ладонь резко хватает Ли за воротник и притягивает почти вплотную к лицу Хенджина. — Эй, послушай сюда, принцесска. Тебе не кажется, что нужно быть хоть капельку повежливее с тем, кто спас твою жизнь, м? Я уже не говорю о банальном "спасибо", но лучше тебе держать себя в руках, иначе ты проблем не оберёшься, — медленно чеканит Хван, впиваясь взглядом в глаза напротив. — Да кто ты вообще такой, что я проблем не оберусь? — Хван Хенджин, — он вздергивает бровь, удивляясь глупости этого парня. — Ты что, даже не знаешь, на кого работаешь? — Знаю, но откуда я могу знать как ты выглядишь? — Феликс кладёт ладонь на руки, которые держали его воротник. — Извините, что не признал. Он виновато кивает головой, прикусывая губу. Хенджин медленно отпускает его, присаживаясь на стул рядом. — Сколько я те... вам должен? — Даже если я назову тебе цену, ты таких денег в жизни не заработаешь, мальчик, — Хван поджигает сигарету, из-за чего Феликс морщится. — Но может всё-таки? — Два с половиной миллиона вонн, — спокойно произносит Хенджин, пока Ли удивлённо вздрагивает. — Сказал же, тебе не нужно их отдавать. — Ладно, спасибо, наверное. Вы теперь уволите меня, да? — Да. Мне и без тебя хватает случаев передоза. — Понятно, — Феликс теребит край одеяла в руках, поджимая губы. А ведь он еле как смог устроиться на эту работу. И что теперь делать? — Сходи со мной на свидание, — резко выдаёт Хенджин, смотрятна буйную реакцию парня. — Что? Я? Почему? — Почему нет? Не думай, что я буду душнить и настаивать на чем-то типа семьи и бла-бла... Но в итоге, так оно всё и случилось. После первого свидания Феликс был страстно оттрахан этим безумцем. Кажется, прямо сейчас он готов заскулить, как сильно он соскучился по Хенджину. Тот, кто всегда казался циничным и самовлюблённым богатеем, любящим только трахать всё живое и бухать, оказался самым тёплым человеком в жизни Феликса. Было трудно, безумно трудно. Начиная от того, что Феликс не переносил запах табака и заканчивая тем, что ревность Хенджина не знала границ. Через два месяца после их отношений, у Хвана будто крышу снесло. Он безумно ревновал, стараясь знать абсолютно всё о Феликсе: где он, с кем, когда, сколько времени. Однако младшему очень скоро надоел тотальный контроль со стороны Хенджина. Эта ревность была всепоглощающей, истязающей, высасывающей все соки из их отношений. Дни чередовались с ночами, наполненными ссорами, слезами, взаимными упреками и объяснениями. Последней каплей стало то, что Хенджин поставил какого-то парня следить за тем, где находится Феликс. Так что в один день он молча ушёл, оставив на столе небольшую записку с надписью: "Успокоишься — поговорим" Около двух недель Хенджин сходил с ума, борясь с собственными чувствами. Сначала ему хотелось привязать Феликса и никогда никуда не отпускать. Он рвал и метал, днями напролёт заливая свой гнев крепким алкоголем. На телефоне Феликса было около сотни пропущенных звонков и непрочитанных сообщений, но он знал, что так будет лучше для них. Он и сам хотел к Хенджину, но его ревность нужно истребить на корню, чтобы потом это не стало причиной конца их отношений. В канун Рождества Хенджин всё-таки смог приехать к Феликсу и извиниться. Искренне, стоя на коленях и целуя его руки. Под глазами Хвана были едва заметные синяки под глазами, а губы были иссохшими и искусанными. Мягкие ладони Ли с радостью окольцевали его лицо, целуя в губы. — Я люблю тебя, Феликс, — тихо шепчет Хенджин. — Прости меня, пожалуйста, я больше не... — Давно простил, — перебивает младший. — Иди ко мне. Тёплые объятия окутывают тело Хенджина, пока он облегчённо выдыхает, наслаждаясь ароматом Феликса, по которому он безумно соскучился. Хван учился доверять, учился справляться со своими страхами. Они встречались полтора года, после чего Хвана подставили и он угодил за решётку. И то, три года — это минимум, который смог выбить себе Хенджин благодаря своим связям. Ситуацию сильно осложнило то, что скандал вышел в медиа, а под взором простых граждан подкупать намного сложнее. "Хван Хенджин, владелец крупнейшей в Корее сети отелей и самого популярного клуба Каннама "Diamond", был задержан вчера по подозрению в коррупции, покровительстве, сбыте наркотиков и покушении на убийство." — Вы можете ответить на несколько вопросов? — раздражающие журналисты лезут микрофонами и камерами прямо в лицо, выводя Хенджина из себя. — Хван Хенджин, это правда? Если да, как вы планируете действовать дальше? Снова подкупите кого-нибудь? — Господин Хван, мои источники утверждают, что у вас есть связи в Голубом Доме, это правда? Ответьте, господин Хван. Хенджин старается протиснуться через давящую толпу, пока его охрана распихивает надоедливых журналистов и любителей сплетен с видеокамерами. — Приношу извинения, — сухо говорит он, перед тем, как зайти в машину. Парень устало падает на кресло, снимая солнцезащитные очки и капюшон толстовки. Набирает номер Феликса и нервно ждёт ответа, ведь его парень сейчас наверняка сидит в шоке от новостей по телевизору. — Феликс, ты как? — спрашивает Хенджин, делая глоток вина прямо из бутылки. — Всё хорошо, правда наш дом скоро снесут журналисты, — Ли усмехается. — Заебали. Я разберусь, зайчик, только на улицу пока не выходи. — Это правда? Ты... кого-то хотел уби... — Феликс Ли, — прерывает его Хенджин. — Это не телефонный разговор. — Извини, — тихо отвечает парень. — Я буду через двадцать минут, закажи сашими, пожалуйста. Стоит всё-таки прояснить, что Хван Хенджин, помимо того, что безумно богат, ещё и безумно жесток. Феликс знал, что эти руки, нежно обнимающие его, способны на пытки и убийства. Такая уж была сфера деятельности у Хенджина, ведь все эти отели и клубы были отмыванием денег от наркобизнеса. Если у него возникали малейшие подозрения в предательстве — он тут же избавлялся от этого человека, а уж если он самолично поймает кого-то на крысятничестве, то простым выдворением не обойдётся. Человек явно пожалеет о том, что вообще сунулся в этот гадюшник, потому что Хенджин выбивает дурь безжалостно, сполна наслаждаясь мучениями предателя. Раздаётся звук уведомления о сообщении и на экране высвечивается "my gangsta 🫦", Феликс вскакивает, не веря своим глазам. "Почему тебя нет в нашем дома, Феликс? Решил сбежать?)" В уголках глаз неприятно начинают щипать слёзы и Феликс буквально вылетает из квартиры, вызывая такси к дому Хенджина. Руки дрожали, пока он пытался набрать без ошибок ключ-код от двери в дом, пока в итоге перед ним не появился Хван, который сам открыл её. На секунду Феликс застыл, не веря, что сейчас перед ним стоит Хенджин. Его Хенджин. Прямо сейчас стоял и молчал, пока внутри Феликса взрывался вулкан чувств и эмоций. Его волосы, прежде мягкие, длинные, ярко-красные были короче, стрижены под машинку, лицо слегка потемнело, взгляд стал жестче, в нем читалась усталость, и что-то еще – что-то, что пугало Феликса. Тюремная жизнь оставила на нем свой след, сделав его суровее, старше. Но глаза… глаза всё ещё были теми же – полными глубины, тепла и той невероятной любви, которую Феликс так отчаянно ждал. Ли кинулся к нему, обнимая так сильно, как только мог, впиваясь в его плечи, пытаясь утолить жажду прикосновений, которая мучила его все эти годы. Он чувствовал жесткость Хенджина, его напряжение, его скованность. Хенджин молчал, его руки лежали на спине Феликса тяжелыми, словно каменными глыбами. — Хенджин, — наконец смог выдавить из себя парень, шепча сдавленным от слёз голосом. — Я... так соскучился, так сильно, Хенджин. — До меня дошли слухи, что ты зря времени не терял... Или тогда откуда все знают, как ты ходишь без белья у меня в доме, м? — бархатный голос раздаётся рядом с ухом. В этих словах определённо был подтекст. Мерзкий и лживый. Феликс снова заглянул в глаза напротив и расплакался. Неужели это единственное, что хочет сказать ему парень? Он ждал его три года, которые казались тремя жизнями и теперь он подозревает его... в измене? — Хван Хенджин! — вскрикивает Феликс, приводя его в чувства пощёчиной. — Да что ты такое несёшь? Хенджин дотрагивается до краснеющей щеки и чувствует, как в венах вскипает кровь. Он хватает Феликса за щёки, грубо целуя, языком толкаясь в чужой рот и покусывая его губы. Хенджин соскучился. Нет, изголодался. Безумно сильно. Феликс успокаивает. Одно прикосновение к нему — и Хенджин уже был спокойнее удава. Его хватка медленно слабеет, позволяя младшему коснуться острых скул Хвана. Через пару минут Ли разрывает поцелуй, смотря в глаза напротив. — Ты же знаешь, что я люблю только тебя, Хенджин. К тому же... — он встаёт на носочки, чтобы достать до уха парня. — Знаешь, как было тяжело без тебя... Довольствоваться одной дрочкой мне не по нраву, — хрипит Феликс, наигранно дуя губы. — Ты чёртов искуситель, — Хенджин прикусывает губу, закидывая тело младшего на своё плечо. — Надеюсь, ты выебешь меня, как в наш первый раз. — Не надейся, — рычит Хенджин. — В этот раз тебе повезёт намного меньше. Живот приятно скрутило от нарастающего возбуждения, пальцы на ногах поджимались в ожидании того, что ждёт Феликса. Хван горячий, просто пиздец какой горячий. Феликсу сносит крышу от его пухлых губ, подкачанных рук и широких плеч, в совокупности с некогда длинными красными волосами. Даже сейчас, когда его кожа стала чуть грубее, а волосы короче, он всё ещё не против проехаться ему по лицу. Хенджин скидывает младшего на кровать, падая сверху. Он подминает под себя парня, устраиваясь между стройных ног. Хван с помощью пульта закрывает шторы и включает красную подсветку. Феликс любил её, потому что это значило, что из этой комнаты он уйдёт чертовски довольным. Ли проводит ладонями по коротким волосам парня и тихо хихикает. — Тебе идёт, выглядишь ещё сексуальнее. — Я отращу обратно, — бубнит Хван, снимая с себя футболку. Глядя на подтянутый торс парня Феликс скулит, непроизвольно пытаясь свести ноги, но крепкие ладони Хенджина не дают ему это сделать. Он усмехается, касаясь пальцами уже твёрдого члена Ли. Тот в ответ тихо стонет, выгибаясь в спине. Феликс тоже соскучился. По тому, как Хенджин нежно его целует и ласкает, и по тому, как грубо дерёт его всю ночь. Его руки всегда горячие, как и прикосновения от них. Губы Хенджина припадают к шее младшего, трепетно целуя каждый её сантиметр. — Хени... — парня трясёт от забытых ощущений. Хенджин спускается к ключацам, параллельно избавляя парня от футболки. Губы смыкаются сначала на аккуратно выпирающих косточках, а затем спускаются к соскам. Кончиком языка Хван выбивает из Феликса стон, накрывая ртом розовые соски. Он издевается, играюче полизывая и посасывая чувствительное бугорки, пока младший сжимает его плечи. Руки Феликса скользят к рельефному прессу, царапая его ногтями, на что Хенджин тихо шипит. Младший уже не стесняясь трётся пахом о бедро парня, желая получить больше внимания. — Потерпи, принцесска, — хрипит и шлёпает по бедру парня, призывая его подождать. — Ну Хенджин, — Феликс протестует. — Я хочу тебя, очень хочу. Хван прикусывает соски парня, а затем отрывается от его груди. Он расстёгивает тёмные джинсы и швыряет их в сторону, руками поглаживая бёдра младшего. Кажется, он готов кончить прямо сейчас, только прикоснувшись к ним. Хенджин губами проводит дорожку поцелуев от самых бёдер, мокро и рвано сминая мягкую кожу на внутренней стороне, из-за чего Феликс протяжно стонет, выгибаясь в спине. Затем старший покрывает поцелуями плоский живот, отодвигая кромку боксёров. Ноги Ли покрываются мурашками, а член болезненно ноет, требуя внимания. — Хенджин-а, не мучай меня, пожалуйста. — Феликс, ты слишком охуенно скулишь моё имя, для того, чтобы я остановился, — мурлычет Хван, покусывая кожу на животе парня. Собственное возбуждение уже через несколько минут становится помехой для Хенджина. Он снимает с младшего боксёры, приподнимая бёдра ближе к себе. Затем приспускает свои штаны и водит членом между упругих ягодиц. Скорее всего, Феликса нужно бы растянуть, потому что он и так всегда был узким, а после трёх лет без секса... У Хенджина чёртики перед глазами от одной мысли о том, как ему сейчас будет хорошо. Он сплёвывает себе на ладонь, размазывая слюну по члену и медленно входит, останавливаясь на половине. Феликс болезненно стонет, впиваясь руками в плечи старшего. Хнычет и пытается слезть с члена, вопреки собственному желанию. Он трепещет, жалуясь Хвану на тупую боль, которая контрастирует с удовольствием. — Знаю, знаю, потерпи, Ликси, — мягко целует за ухом. Через несколько минут Хван входит до конца и делает несколько неспешных толчков, параллельно целуя мягкие губы, которые мелко дрожат от удовольствия. Сердце Феликса пропускает удары, когда Хенджин делает новые толчки, заполняя его собой. — Пиздец, какой же ты узкий, — рычит Хенджин, ускоряя темп. Комната заполняется шлепками бёдер друг о друга и низкими стонами Феликса, вперемешку с хриплыми Хенджина. Ли обвивает ногами талию парня, поглаживая широкую спинку ладонями. — Хенджин, твои плечи стали ещё шире? — Наверное, да. Нравится? — Очень. Мне придётся давать тебе каждый день, потому что это охуеть как возбуждает. Хван хмыкает и чмокает покрасневшие щёки парня. Затем переворачивает его на живот и устраивается сзади, довольно похлопывая округлённые ягодицы. — С этого ракурса ещё лучше, крошка. Снова входит. Резко и глубоко, задевая простату, из-за чего Феликс теряет равновесие и падает на мягкие подушки, блаженно закатывая глаза. Руки Хенджина так правильно смотрятся на его тонкой талии. Глубокие движения выбивают из Феликса громкие стоны, больше похожие на крики. Ли не замечает, как оргазм накрывает его, когда он кончает, потому что Хенджин не останавливался, продолжая безжалостно втрахивать младшего в кровать. Болезненные укусы расцветают на шее Феликса, пока он скулит и сжимает простыни в руках, сильнее выгибаясь навстречу движениям Хвана. — Только мой, — шепчет Хенджин, оставляя очередной засос на белоснежной шее. А Феликс и не сопротивляется, хлопая дрожащими ресницами. Через несколько минут Хенджин делает несколько грубых толчков, с низким стоном кончая на бёдра парня. Он падает рядом с блондином, подминая его поближе к себе. — Куда поедем отдыхать, Ликси, м? Хочешь в Японию? — резво спрашивает Хенджин, делая несколько глотков воды. — А разве тебе... — Эй, Ли Феликс, — он прищуривается. — Неужели ты думаешь, что я не решил вопрос с моей судимостью? Скоро тот, из-за кого я три года не ебался, будет очень сильно жалеть о своём поступке. — М... может, пока побудем дома? Я соскучился по нему и по тебе. Хочу каждый день спать в нашей кровати в обнимку с тобой, — мягко говорит Феликс, прижимаясь к груди Хвана. — Как скажешь, милый. Хенджин зарывается носом в растрёпанные волосы младшего, вдыхая любимый запах кокосовой стружки. Хван соскучился по этому спокойствию, так сильно, что готов не отлипать от Феликса ближайшую жизнь. "Te quiero, mi casa", что с испанского значит — люблю тебя, мой дом.