🏮
7 июня 2025 г., 23:56
— Пошел к черту!
Вещи, кучей безобразного тряпья, летят на лестничную клетку, цепляясь за перила, улетая на нижние этажи. Нет, Джисон не пойдет их собирать. Он зол и взвинчен. Поэтому он оставляет матерящегося в истерике Хенджина в полуразгромленной квартире и уходит.
Король драмы, нет, даже бог драмы в лице Хван Хенджина не способен оказался воспринять слова Джисона должным образом. Его неспособность видеть дальше собственного носа или переставать слышать собеседника именно тогда, когда послушать было бы не лишним, доконали Джисона. Терпеть истеричку стало невыносимо и раз уж его обвиняют в хождении налево и бесконечных изменах, он оправдает все обвинения. Он заслужит этот статус и, когда возвращать назад будет уже нечего, оставит Хенджина. Он уверен, что оставит. Он уже оставил, просто приятнее совершить месть. Он скажет ему о своем решении после того, как наведается по определенному адресу.
И пусть он хоть застрелится в одиночестве. Это не заставит никого даже удивлено приподнять бровь. Все решат, что это лишь каприз в очередном приступе истерики.
***
Темные улицы пестрели неоновыми вывесками, освещая путь, поднимать глаза не хотелось совсем, движимый обидой и злостью, он целенаправленно вышагивал квартал за кварталом. Подними он взгляд, уверен, тут же встретился бы с вездесущим лицом Хенджина. Куда не пойди в этом городе, его лицо на вывесках и билбордах улыбается и что-то бесконечно рекламирует. Это злит еще сильнее. Он не такой милый и нежный, каким видят его все в этом городе. Он настоящие исчадие ада. Может, только с Джисоном. Но тем же и лучше. Он избавит их обоих от этого проклятого союза, державшегося черт знает на чем. Шум освещенной улицы бьет по ушам сильнее, чем он расчитывал. Люди снуют туда сюда без особого дела, лениво прогуливаясь, либо делая вид. Кто-то заинтересованно, кто-то смущенно смотрит на витрины, сквозь панорамные окна которых, видны чуть ли не модели. Живой товар, который может себе позволить любой, у кого есть достаточно денег и смелости. Девушки позируют, демонстрируя глубокое декольте и плоские животы, стройные ноги в кожаных лосинах, либо обнаженные ноги, прикрытые каким-то ремнем в районе пояса, что служил, судя по всему, подобием юбки. По правде эти вещи мало скрывали что-то, но правда в том, что скрывать нужды и не было. Они выбирают себе покупателя, обращая внимательные взоры на тех, кто выглядит побогаче, кто не боится задержать взгляд чуть дольше положенного. Продавать себя не так просто, особенно если основным критерием являются деньги. Джисон проходит мимо, едва не сталкиваясь с широкоплечим угрюмым парнем, из-под рукавов футболки выглядывают черные завитки рисунков, навечно вбитых в кожу. Он осматривает Джисона с ног до головы и идет дальше, неторопливо, будто никуда не спешит. Джисон знает — это специальный человек, контролирующий порядок, следит за тем, чтобы у работников Ванволь-дон не возникало проблем, этот парень следит за тем, чтобы здесь было безопасно. Неоновые вывески бьют своим светом по глазам, он смотрит по сторонам натыкаясь взглядом на кучу прохожих. Злость уже улеглась, хотя улыбающийся в счастливой улыбке Хенджин, рекламирующий какую-то лапшу на вывеске одной из забегаловок, все еще раздражает. Он ненавидит лапшу. Обида на несправедливость и на то, что его не выслушали горит огнем и гонит его дальше по улице, где народу существенно поменьше, а те, кто есть то и дело смотрят по сторонам, чтобы их, упаси боже, никто из знакомых не увидел. Джисону плевать. Пусть увидят. Пусть доложат Хенджину. Пусть знает, где его искать. Если он того захочет, конечно. Джисон уже не хочет. Подсвеченные витрины показывают уже не девушек на любой вкус и цвет. Здесь выбор товара не так обширен, особо и не разгуляешься, но Джисону и не надо. Он пришел не спутника жизни выбирать. Смазливой мордашки будет достаточно, еще бы он предпочел не болтливого паренька. Благо за деньги он может просить все, что захочет. Несколько витрин пустуют, и Джисон догадывается, что парни из них прямо сейчас заняты делом, отрабатывают каждую вону. Он изучающе смотрит по сторонам, отмечая, что возле одного парня крутится довольно много желающих, он мило улыбается так, что Джисон ежится от того, насколько это неуместно. Будто ангел спустившийся в Содом. Есть что-то греховное в том, что он стоит за этим толстым стеклом, подсвеченный красными неоновыми лампами, пожираемый голодными взглядами. От вида этого парня на душе стало еще паршивее. В полной мере ощутился привкус грязи, которой было пропитано это место. Он выбрал того, кто спокойно сидел на высоком стуле, закинув ногу на ногу. Никаких лишних движений и рекламирования себя, он просто сидел и смотрел чуть ли не скучающим взглядом на проходящих мимо людей. Возле него стоял лишь один мужчина в кожаной куртке, на его шее были черные узоры. Он стоял так же скучающе смотря по сторонам, чуть ли не зевая, время от времени что-то печатая в телефоне и улыбаясь экрану. Как только Джисон подошел ближе, охранник бросил на него тяжелый хмурый взгляд и Джисон понял, почему конкретно у этой витрины так немноголюдно. Этот черт, как цепной пес — отпугнет кого угодно. Хотя парень за стеклом хорош собой, даже слишком. Джисон не соврет, если скажет — он в его вкусе. Его лицо прекрасно бы смотрелось на билбордах, рекламируя какую-нибудь косметику или путевки на Чеджу, но его лицо красуется за витриной квартала Ванволь-дон. — Деньги есть? — гремит голос парня, что сверлит дыры в Джисоне. Он кивает, уверенно смотря в ответ и не отводя взгляда. Будь он в своем обычном состоянии наверняка бы стушевался, но сегодня ему прилично помотали нервы и боятся кого-то типа этого парня он не видит смыла. Он с вызовом смотрит в ответ и приподнимает бровь в немом вопросе. Охранник кивает парню за стеклом и тот скрывается за дверью, исчезая из поля зрения Джисона. — Заходи, — бросает охранник, пересчитывая купюры, которые мгновение назад были в руках Джисона.***
— Есть какие-то пожелания? — бархатным голосом спрашивает парень, его темные волосы отливают розовым и зеленым в свете комнаты. Комната, в которой он обитает, не сильно просторная, почти все место занимает кровать. Наверное, так и должно быть, учитывая, для чего эта комната служит. Парень смотрит на Джисона вопросительно, осматривая его с ног до головы любопытным взглядом. И Джисон не испытывает неловкости или смущения. Он смотрит на него в ответ, отмечая, что он действительно весьма привлекателен. У него могло бы быть светлое будущее, за пределами этого места. — Как твое имя? Может и глупо, но то, что было написано на витрине его не устроило. — Можешь называть меня Лино, — говорит он, присаживаясь на край кровати. Джисон слегка хмурится, его имя точно не Лино, такого имени вообще не существует. Но настаивать он не имеет права. У всех людей есть личные границы и кто знает, может, имя — это одна из таких границ. Они говорят немного, но из тех крох, что успел понять о Лино Джисон, он довольно не глуп, он с интересом отзывается на все, что предлагает Джисон, не против чего-то, что Джисону давно мозолило глаза во вкладках инкогнито. Он не видит от него того презрительного или осуждающего взгляда, что проскальзывал у Хенджина, когда Джисон с потными от волнения ладошками предлагал разнообразить их досуг, предлагал и тут же жалел, получая грубый отказ. Лино умеет все, что должен уметь человек его профессии. Его движения складные и правильные, касания легкие и нежные, при том слегка властные и жесткие, когда нужно. Он не задает лишних вопросов и не говорит ненужной информации. Он отдает свое тело Джисону и как приятно чувствовать власть над чужим телом, что так отзывчиво и горячо. Он усмехается не радостно и весело, скорее наоборот. Ему пришлось заплатить приличную сумму, чтобы почувствовать себя собой без масок и издержек. Наверное, это дно, когда ты чувствуешь себя человеком среди тех, кто продает себя словно товар.***
Провал. Вот что чувствует Джисон, когда на протяжении нескольких дней думает о том, кого не то чтобы забыть надо, его не стоило бы даже запоминать. Но он запомнил и теперь думает о нем каждую свободную минуту. Несвободную минуту тоже. Работа идет отвратительно, невозможно сосредоточиться ни на одной задаче и коллеги сочувствуеше вздыхают, перешептываясь и поддерживая его, наивно пологая, что Джисон мается от разрыва с Хенджином. Логичное предположение. Но все гораздо хуже. Вся его голова забита воспоминаниями о тех двух часах, за которые, как ему кажется, он недоплатил. Если на Земле и есть рай, то он там, в комнате с розово-зеленой подсветкой, на той огромной кровати, рядом с тем парнем, в чьих глазах полыхал пожар, но как только их время закончилось в тех же самых глазах сверкнул ледяной блеск, от которого по спине Джисона пробежали морозные мурашки. Между ними не было искры, для Лино это работа и очередной кошелек, для Джисона это способ быть собой. Неправильно идти туда снова. Но покуда у него есть деньги, он будет использовать шанс узнать себя лучше, хотя, кого он обманывает. Он хочет узнать лучше Лино. Ему нравится то, как он чувствовал себя в его компании. И это, как первая доза наркотика. Пока еще есть шанс не ступать на эту дорожку, но Джисон хочет. И он идет по уже знакомому кварталу, целенаправленно шагая к определеной витрине, игнорируя всю яркость и пестрость окружающего его многообразия. Они не смогут дать то, чего он хочет.***
Витрина пустует. Парень в черной кожанке стоит подперев стену, улыбается в экран телефона и не обращает внимания на Джисона, который мнется уже несколько минут, пытаясь высмотреть Лино, с досадой и какой-то ревностной обидой понимая, что тот занят работой. — Скоро он освободится? — спрашивает он. Парень удивлено поднимает на него взгляд и, видимо, узнает. Весело усмехается. — Минут через двадцать. — Я подожду, — говорит он, досадливо поджимая губы и уходя в тень, откуда отличный обзор на витрину. Все время ожидания он нервно кусает губы, ковыряя ногти, думая о том, чем сейчас занят Лино. Становится противно от самого себя. Какое право он имеет чувствовать ревность? Проходит полчаса и он начинает беспокоится о том, что могло произойти что-то нехорошее. Он нервно смотрит на охранника, но того как будто ничего не беспокоит, он по-прежнему смотрит в телефон, время от времени отрываясь и смотря по сторонам. Джисон злится на него, на себя, на Лино за то, что он там с кем-то превышает лимит времени. И когда он уже собирается выйти из тени, чтобы намекнуть охраннику, что неплохо было бы свою работу выполнять, он замечает как кто-то торопливо бежит в сторону витрины. Обычный парень в спортивных штанах и серой толстовке, лицо скрыто тенью от кепки. Он останавливается возле охранника, тяжело дыша и тот недовольно качает головой, по доброму усмехаясь. — Чан, никого не было? — глухо говорит он, и Джисон узнает его голос. Он удивлено таращится на парня. Охранник кивает в сторону угла, где сидит Джисон и Лино с прищуром смотрит на него, удивленно приподнимая брови и одергивает толстовку. Он смотрит вниз, поправляя кепку, затем кивает Джисону в знак приветствия и спешно скрывается за дверью. Чан с интересом смотрит на Джисона, в его взгляде нет того жесткого огня и предостережения, с которыми он смотрел в первую их встречу. — Минут десять еще подожди, он там прихорашивается, — ухмыляется он. Джисон кивает, с облегчением понимая, что его предыдущее волнение было всего лишь необоснованным накручиванием. Хотя, вообще-то, в любой другой день это могло быть правдой, учитывая то, кем конкретно работает этот парень. В этот раз Джисон пришел за тем, чтобы почувствовать еще больше, среди всей грязи, что липла к любому, кто походит мимо этих витрин, он нашел казалось бы чистое место, где он без страха может открыть свою душу. Лино встретил его с легкой улыбкой и задумчивым взглядом. За те десять минут он действительно преобразился, нанеся легкий макияж и переодевшись в шелковую рубашку, на которую хотелось смотреть, как на произведение искусства, но еще больше ее хотелось снять. Он выглядел восхитительно, тяжело было бы от него отвести взгляд, но даже без всего этого прихорашивания он был великолепен. Джисон успел рассмотреть, и пусть у него есть темные круги под глазами, которые тот успел замазать, пусть есть неровности и следы от прыщей на щеках, это бы никогда не смогло бы испортить его. Он выглядел, как обычный парень и Джисону жаль, что он больше не видит того, кто прибежал неизвестно откуда запыхавшийся на работу несколько минут назад. Может, это профессионализм, так быстро менять свой облик, а может, способ оградить себя от того, чем приходится заниматься. Поставить грань между тем, кто ты на работе и тем, кто ты вне ее. — Почему ты здесь? — спрашивает он, понимая, что вопрос неуместен и он не должен был его задавать. — Это мое рабочее место, — он удивленно смотрит на Джисона. — Я не об этом, почему ты здесь работаешь? Здесь не такие уж и большие деньги крутятся, а ты со своими данными мог бы быть моделью, актером, айдолом в конце концов, и получать в разы больше. — Мог бы? — он удивленно смотрит на него, в глазах что-то плещется, но непонятно пока — что именно. — Мне кажется, — неуверенно говорит Джисон. Имеет ли он право вообще вести с ним такие разговоры. — Тебе кажется, — бросает он, — давай-ка приступим к делу, не теряй зря времени, за которое заплатил.***
После второго похода к Лино становится только хуже. Он личность загадочная и его хочется узнать. Но лезть в душу к человеку он не имеет право, а если попробует — получит отпор. Как в прошлый раз. Лино с ним почти не говорил, пресекая попытки извиниться и наладить контакт, всячески затыкал ему рот и делал все возможное, чтобы Джисон не мог говорить. Не то чтобы он страдал от этого, скорее наоборот, но спустя несколько дней он все еще думает, что не должен был лезть не в свое дело. Чан встречает его приветливой улыбкой, протягивая руку для приветствия. Джисон в ответ пожимает ее. Минхо еще не на работе, он снова пришел рано, но оно и к лучшему. — Слушай, а давно Лино здесь работает? — Я не интересовался, когда я пришел, он уже был тут, — он с прищуром смотрит на Джисона, — а что? — Да просто, — он пожимает плечами, — интересно, что могло такого как он привести в такое место. — Какого — такого? — Ну, такого… с такой внешностью? — он неуверенно чешет затылок. — Слушай, ты не похож на говнюка или что-то в этом роде, но эту тему не поднимай, если он захочет — расскажет. — Кто я такой, чтобы мне рассказывать, — бурчит Джисон под нос, пиная камешек носком кроссовка, — он здесь не по своей воле? — Это не мое дело, — сухо говорит Чан, — и не твое. — Но почему? — Не лезь в это, у всех свои причины быть здесь, кто-то из-за денег, кто-то действительно любит свою работу, кто-то просто не видит больше выхода. — И что за категория у него? — он снова пытается. Чан точно что-то знает. — Та, в которую тебе лучше не совать свой нос, если он тебе понравился — плати деньги и бери то, за чем пришел. Разговор не клеился. Чан снова уткнулся в телефон, показывая всем видом, что не желает больше говорить. Вскоре показался Лино, запыхавшийся и раскрасневшийся, с еще более темными кругами под глазами, чем Джисон видел ранее. Он устало кивнул ему, обменявшись рукопожатиями с Чаном и, спотыкаясь на пороге, чуть было не падая, закрыл за собой дверь. Никакого желания не было пользоваться им, даже за деньги. Им вообще пользоваться не хотелось. Прошло несколько минут и Чан впустил Джисона внутрь. Лино выглядел посвежевше, с замазанными синяками под глазами и ровным тоном кожи, он улыбался, но взгляд был потухшим и уставшим. Глаза блестели и совсем не от радости или веселья. Он устал и по нему это было прекрасно видно. Он подошел к Джисону, что продолжал стоять у входа истуканом, боясь сделать хоть шаг навстречу. Лино взял его за руку, толкая на кровать и усаживаясь на бедра. Джисон смотрел на него и не мог разглядеть чего-то, кроме усталой обреченности. От этого становилось в разы хуже, чем было раньше. Он не хотел принуждать Лино, если раньше он мог не замечать этого выражения или игнорировать в угоду себе, то сейчас многое поменялось для него самого. Он шел сюда не за сексом и не за удовлетворением своих желаний. — Тебе не нужно все это делать, мы можем просто посидеть или полежать? — не отрывая внимательно взгляда от Лино, прошептал Джисон. — Ты можешь отдохнуть. — Отдохнуть я и там могу, — он кивает в сторону витрины. — Ты же знаешь, что нет, — Джисон поджимает губы. О каком отдыхе может идти речь, когда на тебя смотрят, как на куклу? — Это неправильно, ты заплатил не за то, чтобы быть здесь, пока я лежу смотря в потолок, — усмехается он. — Я не против такого расклада. — Весьма благородно, сударь, — он кланяется ему с легкой усмешкой, — спасибо, правда. Но мне нужно снять стресс и я пока не нашел лучшего способа, чем секс. Поможешь мне? — он по лисьему смотрит на Джисона и тот вздыхает. Конечно поможет, какой у него выбор. Только вот цель он себе ставит не ту, что была бы логична для клиента подобного заведения. Он резким, но бережным движением меняет их местами, нависая сверху и смотря в его широко открытые в удивлении глаза. Стараясь касаться его максимально нежно, поглаживая живот и бедра, чувствуя мурашки под своими ладонями, он мажет губами по коже на груди, поднимаясь выше к шее, опускаясь к плечам. Он действует неторопливо, но, как ему кажется, эффективно, судя по звукам, что доносятся до его слуха. Он ловит каждый вдох, сорвавшийся с приоткрытых влажных губ Лино. Он хочет попробовать их на вкус, но он знает, что нельзя. Это запрещено, если не обговорить таких деталей заранее. Они не обговорили. В комнате становился горячо и душно, не так как в первые разы, по другому. Он сам сейчас себя чувствует по другому, всеми силами стараясь доставить удовольствие не себе, а тому, кому действительно нужно почувствовать себя нужным и услышанным. Почувствовать себя собой. Может, Джисон много думает о себе, но он надеется, что Лино действительно расслабится, отпустив себя, не думая о том, кто здесь клиент, а кто товар. Он надеется, что он вообще об этом думать не будет. У них осталось не сильно-то и много времени, прежде чем Чан постучит в дверь, напоминая о лимите. — Минхо, — говорит он тихо, вычерчивая на ладони Джисона одному ему известные узоры. — А? — Мое имя, — говорит он. Джисон удивленно смотрит на него, затаив дыхание. — Красивое имя, оно тебе подходит. Минхо одобрительно мычит, продолжая щекотать ладонь Джисона лёгкими касаниями. — Можно вопрос? — нерешительно спрашивает он, получая утвердительный кивок. — Чем ты занят, когда не здесь? Минхо, если и удивился вопросу, то вида не подал. — Работаю, — негромко отвечает он. — Ещё? — Джисон удивленно приподнимает голову, чтобы лучше видеть его лицо. — Жить-то на что-то надо, — говорит он, потягиваясь. — А денег отсюда не хватает? — Я этих денег не получаю, — недовольно фыркает он. Джисон молчит, думая может ли задавать вопросы, пользуясь его откровенностью. — Я здесь потому что отрабатываю долг, одним из условий было, чтобы я работал именно здесь. Деньги, заработанные в другом месте, они бы не приняли и тогда на мне висели бы еще и проценты. — За что они так с тобой? — он поглаживает мягкую кожу кисти, свободно лежащую в его ладони. — За то, что я дурак, связался не с теми людьми, — он хмурится. — И… какой у тебя долг? — Осталось не так много, еще пол года и я свалю отсюда. Джисон протяжно вздыхает. Пол года срок не малый, но это явно меньше, чем он уже здесь пробыл. — Я мог бы помочь тебе, — говорит он тихо, боясь реакции. — Предложишь сбежать? Это не поможет, я пробовал, — его голос звучит слишком буднично, для того, у кого нет выхода, как он считает. — У тебя ведь долг в вонах, а не в количестве клиентов, верно? — Верно, — он настороженно смотрит на Джисона. — У меня есть скопления, я могу уменьшить твой долг, будем делать вид, что я твой вип клиент и плачу тебе втридорога, — говорит он, — если ты хочешь, конечно. Может, я тебе неприятен и ты предпочтешь заработать с кем-то еще. В плечо прилетает несильно, но довольно ощутимо. Минхо хмурится. Джисон не понимает на что именно, но смеет предположить. — Ты дурак, — бурчит он, затем его взгляд смягчается, — а ты богатый типа? — Я бы так не сказал, — он тушуется. Богатым он себя точно не считает, возможно обеспеченным, но не богатым. — Все богатеи так говорят, — смеется Минхо, — нет, я серьезно, если это тебя не разорит, я был бы тебе до смерти благодарен, может, даже был бы у тебя в долгу, признаться, быть в долгу у кого угодно лучше, чем здесь. — Эй, я не даю тебе в долг, тебе не нужно быть мне благодарным или чувствовать себя обязанным, — он проводит ладонью по его щеке, встречаясь с внимательным взглядом, — это будет моя плата за время проведенное с тобой. Стук в дверь напоминает о том, что пора бы и закругляться. Поэтому они неторопливо соскребают себя с кровати, пытаясь привести в порядок. — Ты правду мне сказал? — тихо спрашивает Минхо и Джисон смотрит на него непонимающе, сталкиваясь с неуверенным уязвимым взглядом. — Правду.***
Джисон неторопливо идет по кварталу, где за витринами люди красуются, показывая себя с лучших сторон, он вздыхает поворачивая за угол. За стеклом одной из таких витрин сидит Минхо, широко зевает, не прикрывая рта, его всклокоченные волосы торчат во все стороны. Он лениво наблюдает как Чан кому-то очень настоятельно и жестко внушает то, что Лино сегодня забронирован, как и завтра и послезавтра и даже через месяц. Джисон с улыбкой смотрит на то, как мужчина лет сорока недовольно цокает языком и возмущается, но скорее для вида. Понятное дело, что никто его не подпустит и близко к тому, кто имеет бронь. Джисон морщится от этих мыслей. Бронь. Слово абсолютно точно не должно быть в одном предложении с именем Минхо. Радует одно, эта бронь — его защита. Чан выпроваживает возмущающегося мужчину и приветливо кивает Джисону. Минхо показательно красуется, при виде него, меняет модельные позы, которыми грешат девушки за витринами, но от Минхо это выглядит уморительно, учитывая, что он решил не париться со сменой одежды, одна из штанин его спортивок задралась, показывая жёлтые носки, а огромная футболка свисала чуть ли не до колен, скрывая всю его фигуру. И как тот мужчина клюнул на него? Какие-то странные у него вкусы, учитывая тот выбор, который у него есть. Джисон усмехается, проходя внутрь. — Я тут подумал, наше свидание сорвалось и я бы хотел это компенсировать, — Джисон достает из пакета небольшой букет с ромашками, который слегка помялся, но все же выглядел прилично. — Оу, спасибо, — Минхо выглядит слегка ошарашено, краснея кончиками ушей, он опускает лицо в цветы шумно вдыхая, — ты такой романтик, просто ужас. — Тебе не нравится? — Нравится, просто я… не романтик совсем, — он закусывает губу, сдерживая смешок, — я купил нам пива и чипсов. Он кивает в сторону кровати, где в центре, рядом с ноутбуком, валялась гора пачек и несколько банок пива. — А говоришь — не романтик, — Джисон обнимает его, чмокая в нос, — на какой серии Клиники мы остановились? — На четырнадцатой третьего сезона, — говорит он, заваливаясь на кровать и постукивая ладонью рядом с собой в приглашающем жесте.
