недострой

С трудом, с огромным усилием пробираясь к высоким, массивным заборам, окружающим недострой, Юра наконец увидел пустое, бескрайнее четырёхэтажное здание, окружённое таинственным лунным светом и густой тьмой, словно впитавшей в себя все мрачные тайны этого места. До полуночи здесь весело светили яркие фонари, освещая тёмные уголки, и бродили последние безмятежные пионеры старших отрядов, которые, забыв о времени, наслаждались последними днями. А сейчас, в это труднообъяснимое время, ни единый лучик света не падал на разбросанные по земле рваные куски арматуры и тяжёлые бетонные плиты. Сомневаясь, правильно ли он понял Володю, Юра с решимостью открыл большие скрипучие ворота, которые, покорно поддавшись не слишком сильному толчку, скрипнули, словно стараясь нарушить тишину вокруг. К его огромному сожалению, в этом запущенном здании не стало теплее, наоборот, в лицо хлынула мощная волна холодного воздуха, которая лишь усилила ощущение безысходности. В конце длинного коридора была приоткрыта дверь, из которой тонким лучом лился лунный свет, создавая атмосферу загадки и ожидания. Там, на жуткой скрипучей кровати, сидел Володя. Со стеклянным, полным грусти взглядом, который, казалось, смотрел сквозь бетонные стены, но как только послышались тяжёлые, спешные шаги Юры, губы Володи расплылись в грустной, но такой знакомой улыбке. Пионер не успел ни слова сказать, ни даже улыбнуться в ответ, как его обняли, так трогательно и грустно. Тепло чужого тела, внезапно разлившееся по холодным ногам и красным от холода щекам, давало ощущение домашнего уюта и спокойствия. Но Юра знал, чьё это тепло, такое родное и любимое, которое было для него опорой в трудные моменты. — Я скучал… — процедил в шею Володя, его голос был полон нежности и тоски. — Я тоже, Володя, я тоже… — грустно пробормотал Юра, полон нахлынувших эмоций. Несколько минут они стояли в проходе, обнимая друг друга, не говоря больше ни одного слова, наслаждаясь моментом тишины и близости. Через время они осторожно сели на скрипучую старую кровать, Володя смотрел в окно, иногда поворачиваясь, но ничего не говоря. — Зачем ты меня сюда позвал? — аккуратно спросил Юра, боясь, что любая его фраза может оттолкнуть или расстроить Володю. — Я нашёл врача, который вылечит мою болезнь и поможет мне, понимаешь? — произнёс Володя с надеждой в голосе. Услышав это, Юра вздохнул и не без труда отодвинулся от Володи, подогнув ноги на кровать, пытаясь согреть руками свои ноги, которые всё ещё не могли прийти в себя после пронизывающего холода. — Володя, это не болезнь… понятно… — тихо произнёс он, как будто это должно было что-то изменить. Худрук резко перебил и немного повысил голос, его слова звучали отчаянно и непримиримо: — Ты не понимаешь… там всё так просто, врач будет показывать фотки парней… кхе… ну ты понимаешь, какие… и будет вкалывать рвотное, со временем вырабатывается рефлекс, а потом и любовь к девушкам… Юра не понимал, ради чего сейчас это всё говорит Володя, ради чего он позвал Юру посреди ночи, чтобы сделать больнее? Чтобы сломить его ещё сильнее? Все эти мысли начали выплывать в голове, закрывая всё хорошее, что вспоминал в этот момент Юра. Но как только Юра вернулся в реальность, он понял, что Володя хочет избавиться от воспоминаний с ним, хочет забыть их объятия и поцелуи, которые были когда-то полны счастья. — Ты хочешь забыть меня, так? — дрожащим, полным эмоций голосом спросил Юра, внимательно посмотрев на сидящего рядом худрука. — Нет… не говори так… Это не так… Ну… — в шоке начал оправдываться Володя, его глаза метались по лицу Юры, как будто искали спасения от собственных слов. — Ответь на вопрос, Вова, — строго и решительно, наигранным будничным тоном спросил Юра, посмотрев стеклянными глазами на испуганного Володю. — Да… но нет… — метался Володя, и тут же, из последних сил, вздохнул, пытаясь успокоить себя, и единственное, что он смог сказать, глядя на лицо и глаза любимого человека: — Так будет лучше, Юрочка… — с горечью в голосе произнёс он, опуская голову в пол, как будто пытался скрыть свои чувства от Юры. Руки Юры затряслись от внутреннего напряжения, глаза забегали по темной комнате, и его охватило смятение после услышанных слов, от понимания того, что Володя хочет избавиться от воспоминаний с Юрой. Он начал думать, что делать, куда идти, как правильно поступить в этой ситуации. Володя считал его ребёнком, пытался защитить, но делал только больнее, будто ножом по сердцу водил каждый раз, когда говорил, что хочет забыть и чувствовать лишь отвращение, вспоминая все самые лучшие моменты их юности. — Володя, если ты хочешь всё… — не успев договорить, его попытался перебить Володя, но Юра не дал и с сильным раздражением в голосе прикрикнул на худрука: — Не перебивай! Если ты хочешь всё закончить, если хочешь забыть и чувствовать лишь отвращение, вспоминая меня и свои чувства ко мне, то я не хочу делать хуже, не хочу создавать лишь больше "плохих" воспоминаний. Ты меня считаешь ребёнком. Но я могу сам принимать решения и думать головой! Но раз ты меня не хочешь слушать, не хочешь пытаться бороться, то, думаю, делаю всё правильно, — Юра тяжело вздохнул, боясь сказать то, что на самом деле думал, но понимал, что придётся это сделать рано или поздно. — Если ты хочешь всё закончить и забыть, то не стоит всё начинать, — сказал Юра, будто сам себя ударил по сердцу ещё сильнее, воткнув нож глубже, чем когда-либо прежде. — Чего… — лишь смог сказать Володя, его глаза наполнились смятением и страхом, будто он не мог осознать всю силу сказанного. Юра лишь тяжело вздохнул, как сильно бы он ни хотел уходить, сейчас ими управляли лишь гнев, обида и боль, но даже сейчас это решение казалось самым адекватным и "взрослым" по мнению Юры. Он встал со скрипучей кровати и, остановившись на пороге, обернулся и посмотрел полными любви, но боли глазами. — Прощай… — трясущимся, полным эмоций голосом процедил Юра, кинув последний взгляд на Володю, и, с трудом покидая это место, ушёл. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом кровати под весом Володи. Он сидел, опустив голову, не в силах поднять взгляд. В его душе бушевал ураган противоречивых чувств. Страх, отчаяние, вина – все смешалось в один ком, сдавливающий горло и мешающий дышать. Он хотел остановить Юру, сказать, что все это – ошибка, что он не может без него жить. Но слова застряли в горле, не находя выхода. Юра шел по ночной дороге, не чувствуя холода. Его мысли были в полном беспорядке. Он понимал, что Володя, возможно, действует из лучших побуждений, пытаясь защитить его от жестокого мира. Но его методы были неприемлемы, его выбор – предательством. Дойдя до дома, Юра молча прошел в свою комнату и рухнул на кровать. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Он плакал от боли, от обиды, от потери. Плакал от осознания того, что их любовь, такая яркая и сильная, разбилась о жестокую реальность. Утро встретило его бледным рассветом. Юра встал, умылся и, посмотрев в зеркало, увидел в отражении незнакомого человека. В его глазах больше не было прежней наивности и доверчивости. Там поселилась грусть и взрослая, осознанная печаль. Он понимал, что жизнь продолжается, но что-то в нем сломалось навсегда.