Весна между нами

Знаете, весна — чудесное время года. Для Тэхёна она вообще всегда была самой любимой, самой наиболее долгожданной. Её вечно не терпелось прочувствовать, ощутить сполна. Просто весна — это время, когда воздух наполняется сладкими ароматами распускающихся цветков, а теплый ветерок приносит запах свежей листвы и влажной земли после дождя. Деревья покрываются нежно-зеленой пеленой молодых листьев, и самые разные сады взрываются спектром ярких цветов. Вишневые, яблоневые... Ветви тянутся вниз, переливаясь в бело-розовые облака. В утреннем воздухе чувствуется прохлада, но уже к полудню солнце согревает все вокруг, заставляя мир... ожить? По крайней мере, Тэхёна, уж точно. Где-то вдалеке всегда чирикают птицы, и запах медовой акации витает рядышком, бросаясь в нос. Тэхён воспринимает весну как время, когда он... Как сформулировать? Обновляется, что ли? Ему просто хочется дышать глубже и мечтать смелее. И вот теперь он наслаждается первым, по-настоящему теплым, днем весны. Вы просто не понимаете, наверное! Он так его ждал! Всю зиму напролет только и делал, что ныл, всем надоесть уже успел по десятому кругу. Ну, а сегодня понедельник. Надо бы побыстрее в универ, а то он опоздает. Потому что так и знайте, он не собирается этот замечательный день себе так испортить. Но пока у него ещё есть время. И он намеревается использовать его сегодня по полной. Поэтому он спокойненько себе сейчас гуляет по парку, что как раз очень удачно находится по дороге к его универу, и рассматривает наконец цветущие деревья. И всё бы ничего. Но он не знал, что его течка начнется именно сегодня. Сначала Тэхён чуть туповато моргает, чувствуя, как теплый ветерок пробегает по коже, оставляя после себя легкую дрожь. Солнце пригревает как-то уж слишком сильно... Или это только ему так кажется? Он проводит рукой по лбу, пытаясь стереть воображаемую испарину, но пальцы оказываются сухими. Странно. Очень-очень странно. Проходит минута. Одна. Две. Три?... Он даже не знает. Шаги сами по себе становятся тяжелее, дыхание — глубже. Грудь неприятно, жгуче сдавливает, как будто воздух вдруг стал гуще, плотнее. До этого излюбленные нежные запахи весны вокруг теперь тоже почему-то изменились — ароматы свежей травы, ландышей, сирени... теперь ощущаются слишком ярко, почти удушающе. В горле пересохло, тело начинало реагировать само. Тэхён останавливается, ведь сердце мгновенно забилось быстрее. Нет. Не сейчас. Не здесь. Он крепче сжимает пальцы на ремне сумки, стараясь удержать остатки ясности. Но жар уже расползается по венам, поднимается к шее, разливается под кожей сладким, тягучим предчувствием. Чёрт, вашу ж мать. Течка. Раньше, чем нужно. Намного раньше. Паника тут же болезненно колет под ребрами. Он сует руку в карман, но блокаторов нет. Конечно. Ожидаемо. Они лежат в тумбочке у кровати, ведь он думал, что они ему понадобятся через пару недель. Господи, он же... он же...! Он один! Голова кружится, мир вокруг плывет, а ноги едва не подкашиваются, когда горячая волна проходит по телу, выбивая из него последний контроль. Тэхён прижимается к дереву, вцепившись пальцами в шершавую кору, в попытке хоть за что-то зацепиться. Аромат, его собственный запах нежного жасмина, становится таким сильным, что, казалось, воздух вокруг напитывается им, зовя кого-то, блять, кого-то, кто бы мог сорвать это напряжение. Тэхён сглатывает, ощутимо прикусывая зубами губу, пытаясь остановить себя, но уже знает — слишком поздно. Надо больше думать! Думать — это хорошо. Просто прекрасно. Вот бы он подумал! Этот день же обещал быть таким классным... Вот облом, блин. Стоп! Надо не просто думать. Надо думать позитивно. Кто-нибудь знал, что фиалка расцветает задолго до того, как на деревьях появляются первые листья, поэтому многие ее воспринимают в качестве первого вестника весны? Нет? Теперь будете знать.

***

А Чонгук? А что Чонгук? Он ничего. Просто прогуливает пары. А так, не, вообще ничего. Совсем. Но знаете, что? Вот-вот...! Эх, давайте сначала. Он одинокий альфач. И не ищет свою пару. А, особенно, прошу заметить, истинную! Оно ему сейчас, в данный момент, просто вообще не сдалось. Вот и живет он один-одинешенька. Но ему нормально, вообще без проблем. Но! Кто он, чтобы противостоять судьбе? Правильно, альфач-отшельник. Собственно...на этом все, расходимся. Только та самая судьба решила иначе. И он ведь не планирует ей перечить, так что... Но а пока он просто-напросто гуляет по парку после тренировки, наслаждаясь запахами весны. В легких приятно пощипывает от свежего воздуха, мышцы тоже приятно ноют, а солнце лениво, но, опять же, приятно пригревает кожу. Он сегодня точно никуда не спешит, хотя...вообще-то ему сегодня на лекцию, но, если быть честным, он не особо и собирался на нее идти. И вроде бы все было нормально, пока он не почувствовал это. Запах. Резкий, сладкий, невероятно насыщенный. Он ударяет в нос, пробирается под кожу, вспыхивает жаром где-то под ребрами, оседая в лёгких. Жасмин. Сладкий, тягучий, едва уловимый оттенок меда. Чонгук резко останавливается, вцепившись пальцами в лямку рюкзака, будто это поможет ему удержать себя. Он даже не сразу осознает, что уже делает шаг вперед. Еще один. Еще. Что с ним происходит...?! Остановись! Не смей! Не смей идти дальше! Но, разумеется, его собственные ноги его не слушаются и он как упертый баран ступает ближе к... а к чему, собственно? Альфа внутри него поднимает голову, пробуждается слишком быстро. Слишком резко. Его дыхание перехватывает, в груди закипает что-то первобытное, опасное, жаждущее. Он не собирался идти на этот запах. Он не хотел. Честное слово! Черт. Но вот он уже движется к нему, напрочь забыв о том, что хотел спокойно прогуляться. Чонгук чувствует, что его тянет туда, как будто на невидимой нити, и он не может... просто не в состоянии, сопротивляться. Он не должен этого делать. Но это уже не имеет значения. Чонгук сворачивает за угол, и вот — он видит его. Омега. Тот стоит, с трудом прижимаясь к дереву, вцепившись пальцами в кору так, будто это единственное, что еще удерживает его на ногах. Дыхание у него сбито, губы чуть приоткрыты, а на шее уже проступает легкая испарина. Но Чонгук не видит всего этого. Он чувствует. Кажется, он все же нашел своего истинного. Запах омеги — его омеги — накрывает его с головой, заполняя легкие, обжигая инстинкты. Все внутри него взрывается огнем. Зрачки расширяются. Пульс срывается с ритма. В нем просыпается зверь. Его омега. А этот конкретный омежка сейчас стоит, нет, дрожит, и не находит себе места. Ему, мягко говоря, не по себе. А если точнее, он сейчас себе в штаны наделает, потому что ему пиздец как страшно. Почему? Перед ним возвышается крупный, незнакомый альфа, который смотрит на него, как на добычу. Буквально пожирает взглядом. Раздевает. Без сомнений. И Чонгук правда пытается держать себя в руках. Но, черт с ним, с этим воздержанием. Гори оно все синем пламенем, он хочет этого омегу! Себе! Как можно скорее! Инстинкты требуют, велят, приказывают метить омегу, защищать, забрать с собой. А он не станет спорить. Он представляет, как вонзает зубы в эту нежную, покрытую дрожью, кожу. Как Тэхён выгибается в его руках, теряя контроль, как его голос срывается на стон, когда он чувствует, как его метят. Как его пальцы вцепляются в Чонгука, оставляя тонкие царапины, потому что он хочет этого так же сильно, как и Чонгук сам. Как их запахи смешиваются, окончательно связывая их друг с другом. Как Тэхён становится его. Полностью. Безоговорочно. Жар поднимается в груди, в животе, опускается ниже, сдавливая, заставляя кулаки сжаться. Блять! А Тэхён наблюдает за всеми этими ярко выраженными эмоциами на лице альфы, и, несмотря на животный страх, наконец, неожиданно даже для самого себя, подает слабенький голосок первым. — Извините... — Тэхён сам пугается того, как жалко звучит его голос. Он вам не омежка во время течки! Блять, что он только что сморозил в собственных мыслях? Он как раз-таки течный омежка. Он чувствует, как тяжело и шумно дышит, грудь судорожно вздымается, а язык будто прилип к нёбу. У него дрожат колени. Аж подкашиваются уже, бесспорно. Он почти теряет контроль, но он не может. Не может просто взять и стоять... вот так вот... посреди парка в таком состоянии. — Пожалуйста… помогите, — он смотрит на альфу снизу вверх, расширенными, блестящими, чуть ли не слезными глазами. Чонгук вздрагивает. Словно кто-то резко выливает на него ведро ледяной воды, инстинкты на секунду глушатся. Омега просит его о помощи. Его омега. Чувтвует он одним местом, что часто теперь будет об этом думать. И не только думать. Говорить вслух. Но Чонгук не хочет помогать. Он хочет... черт, он хочет его. — Черт, — Чонгук сквозь зубы выдыхает ругательство, хватая Тэхёна за запястье, — Идем. Они идут. Скорее даже не идут — Чонгук тащит его за собой, обходя редких прохожих, пока не находит место, куда никто не сунется. Небольшой деревянный павильон, скрытый в глубине парка, окруженный ветвями цветущих вишен. Как только Чонгук отпускает его руку, Тэхён отшатывается, хватаясь за ближайшую опору. — Блин… — Он тихо всхлипывает, чувствуя, как дрожь разносится по телу, а живот сжимается от острого желания. Плохо. Так невероятно плохо. Чонгук стоит, тяжело дыша. Борется с собой. С этими, чтоб их, гребаными инстинктами. Он не должен. — Я… не… должен… — его пальцы сжимаются в кулаки, он даже делает полшага назад, отталкивая от себя то, что неизбежно. Но тут Тэхён поднимает голову, смотрит на него из-под длинных ресниц. Губы у него приоткрыты, глаза все так же поблескивают, щеки яро пылают. И он тянется к нему сам. А кто Чонгук, чтобы отказывать? Он тоже ломается.