Bound by Fate | Скованные судьбой

***

      Мягкий ветер колыхал тонкие шелковые занавеси, принося в комнату свежесть предрассветного часа и тихий шёпот пробуждающегося города. Лампы, заправленные ароматным маслом, горели низким, тёплым пламенем, отбрасывая танцующие тени на резные деревянные стены. Комната дышала уютом и теплом, с её мягкими коврами, разбросанными подушками и тяжёлыми гобеленами, повествующими о древних битвах и богах.       Джейс сидел у низкого стола, заваленного свитками и странными механизмами, его тёмные волосы были растрёпаны после ночи размышлений. В его янтарных глазах отражалось пламя ламп, когда он говорил, жестикулируя с характерной для него энергией, даже в этот ранний час.       — После всего, что произошло, храмы снова полны людей, — произнёс он, задумчиво вращая в пальцах небольшую бронзовую шестерёнку. — Но я смотрю в их глаза и вижу не благоговение, а страх. Они приносят жертвы не из любви к богам, а из боязни их гнева.       Мел, сидевшая напротив него на мягких подушках, слегка наклонила голову. В полумраке её тёмная кожа казалась почти золотой, а изысканные золотые украшения мягко поблёскивали при каждом движении. Её лицо, всегда сохранявшее спокойное достоинство, сейчас выражало мягкую задумчивость.       — Страх всегда был сильнее веры, — ответила она, её голос был низким и мелодичным, словно тёплое вино в холодный вечер. — Люди склоняют головы перед силой, которую не могут понять, и принимают это за почтение.       Джейс вздохнул, откладывая шестерёнку и потирая переносицу. Его плечи, обычно расправленные и сильные, казались сейчас чуть поникшими под весом размышлений.       — Но разве не должно быть больше? — спросил он, и в его голосе звучала искренняя страсть исследователя и мечтателя. — Боги создали нас, наделили разумом и способностью творить. Почему наши отношения с ними должны строиться на страхе, а не на… понимании? Сотрудничестве?       Мел улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, как первый луч солнца освещает горный пик. Она наклонилась ближе, и свет от лампы подчеркнул изящную линию её шеи, плавный изгиб плеч под тонкой тканью туники.       — Именно поэтому ты мне и нравишься, Джейс, — мягко произнесла она. — Ты никогда не принимаешь мир таким, каков он есть. Ты всегда видишь, каким он мог бы стать.       Она протянула руку через стол, её длинные пальцы с кольцами из золота и драгоценных камней легли на его мозолистую ладонь. Этот жест был простым, но в тишине предрассветного часа он казался почти священным ритуалом.       — Возможно, — продолжила Мел, — именно в этом и состоит наша миссия. Не просто управлять городом или создавать новые изобретения. А показать людям, что боги могут быть больше, чем просто силы, которых нужно бояться.       Джейс посмотрел на их соединённые руки, затем поднял взгляд к её лицу. В полумраке его черты смягчились, исчезла та маска уверенности и амбиций, которую он носил днём перед Советом и горожанами. Сейчас перед ней был просто человек — сомневающийся, ищущий, надеющийся.       — Как мы можем это сделать? — спросил он тихо. — Страх укоренился глубоко. Люди поклоняются по привычке, совершают ритуалы, не понимая их смысла.       Мел на мгновение задумалась, её тёмные глаза устремились в окно, туда, где небо начинало светлеть от первых лучей рассвета. В её взгляде скользнуло что-то далёкое, будто она пыталась заглянуть за горизонт того, что пока недоступно даже ей.       — Собственным примером, — наконец произнесла она, мягко, почти шёпотом. — Не словами. Не откровениями. Люди должны видеть не чудеса — а поступки. Решимость. Милосердие. Уверенность, что сила может идти рука об руку с добром.       Она посмотрела на Джейса, её взгляд стал теплее. Рука мягко скользнула по его щеке.       — Твои изобретения приближают людей к пониманию того, что невозможно потрогать. Моя дипломатия — это попытка показать, что власть может быть не холодной. Мы можем направлять, вдохновлять, но не навязывать. Пусть люди выберут веру сами — не из страха, не из долга… а потому что увидят в нас нечто, во что стоит верить.       Она замолчала на мгновение, а потом с чуть заметной улыбкой добавила:       — Нам не обязательно говорить, кем мы являемся. Иногда достаточно просто быть рядом.       Джейс прильнул к её прикосновению, его глаза полузакрылись. В этот момент он выглядел почти уязвимым — редкое зрелище для того, кто всегда стремился быть сильнейшим и умнейшим в любой комнате.       — Ты всегда видишь глубже, чем все остальные, — произнёс он с нежностью. — Даже глубже, чем я сам.       Мел улыбнулась, и эта улыбка была предназначена только для него — маленькая, личная тайна между ними. Она наклонилась ещё ближе, преодолевая разделяющее их пространство, и их губы встретились в поцелуе — мягком, неторопливом, наполненном не столько страстью, сколько глубоким, взаимным пониманием.       Когда они разделились, первый луч солнца пробился сквозь занавеси, прочертив золотую линию на полу комнаты. Мир за окном начал просыпаться: послышались голоса ранних торговцев, скрип телег, бряцание оружия утренней смены стражи.       Мел с лёгким вздохом отстранилась, её глаза, сейчас освещённые первым светом дня, смотрели на Джейса с теплотой и чем-то, что могло быть сожалением:       — Виктор, наверное, уже не спит. Тебя ждёт работа, — сказала она, хотя её пальцы всё ещё нежно касались его руки, словно не желая отпускать.       Джейс кивнул, и в его лице постепенно проступали черты того человека, которого знал весь город — решительного архонта, блестящего изобретателя. Но во взгляде, которым он одарил Мел, всё ещё оставалась та редкая мягкость, которую видела только она.       — Ты права, как всегда, — ответил он, поднимаясь. — Работа не ждёт. Но мы продолжим этот разговор.       Это было не просто обещание встречи — это было обещание продолжить путь, который они начали вместе, путь к миру, где люди и боги могли бы понимать друг друга лучше.

***

      Просторный тренировочный зал, наполнился утренним светом, проникающим через высокие узкие окна под потолком. Солнечные лучи играли на металлических поверхностях инструментов и странных механизмов, разбросанных по рабочим столам. Воздух был насыщен характерными запахами: разогретый металл, масло для механизмов и едва уловимый запах озона, который всегда сопровождал искровую магию.       Виктор стоял у центрального стола, его тонкие пальцы аккуратно подстраивали какой-то сложный механизм в обуви, которые лежали перед ним. Несмотря на раннее утро, он выглядел полностью сосредоточенным, его худое лицо с острыми чертами выражало ту особую одержимость, которая охватывала его во время работы.       — Сейчас, — произнёс он, выпрямляясь и отступая на шаг, — попробуй их, Джинкс. Я подстроил балансировку между эфиром и искрами. Теоретически, это должно дать тебе лучший контроль над ускорением.       Джинкс, сидевшая на краю соседнего стола, энергично болтавшая ногами, как нетерпеливый ребёнок, спрыгнула вниз. Её синие волосы, заплетённые в две длинные косы, подпрыгнули при движении, а глаза сверкнули тем особым блеском, который появлялся всякий раз, когда ей предстояло опробовать что-то потенциально опасное.       — О да! — воскликнула она, подскакивая к столу и хватая обувь. — Наконец-то! Я чувствую себя черепахой последние три дня, пока вы возились с настройками.       Её тонкие пальцы с необычной для такой хаотичной личности ловкостью быстро расстегнули ремешки её обычной обуви и принялись надевать новый комплект. Перед ней лежала новая пара — неприметная на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении легко было заметить, что эти ботинки не имели ничего общего с обычной греческой обувью.       Плотная, закрытая конструкция из мягкой, гибкой кожи, усиленной лёгким, но прочным металлическим каркасом, скрытым под внешним слоем, придавала им чуть более массивный вид, чем её прежние ботинки. Сквозь швы пробивались тонкие вкрапления металлических жил, напоминавших о нервной системе, по которым едва заметно пробегали крошечные искры, словно отражая её собственный внутренний темп.       От подошвы к голенищу протянулись тонкие эфирные трубки, вплетённые в узор, напоминающий переплетение корней или вен. При каждом её движении внутри них вспыхивали крошечные всполохи светло-жёлтого света, едва уловимые, но живые — словно артефакт дышал вместе с ней.       Обувь плотно обхватывала ногу, подгоняясь идеально, как будто была частью её тела. Внутри материал был удивительно лёгким и тёплым, а амортизирующий слой на пятке напоминал о том, что эти ботинки предназначены для скоростей, неведомых обычным людям.       Вайолет, прислонившаяся к дальней стене, наблюдала за сестрой с смесью веселья и лёгкого беспокойства. Её мускулистые руки были скрещены на груди, а на губах играла полуулыбка, словно она ожидала представления.       — Только не взорви мастерскую, пока меня нет рядом, чтобы вытащить тебя из обломков, — сказала она с наигранной строгостью, но в её глазах светилась тёплая привязанность.       Джинкс показала сестре язык, затягивая последний ремешок:       — Не занудствуй, Вай. Это будет… — она на мгновение замолчала, подбирая слово, — …контролируемое испытание!       Виктор слегка вздрогнул при этих словах:       — Пожалуйста, придерживайся протокола, который мы обсудили, — сказал он, делая шаг назад. — Начни с лёгкого ускорения, просто по периметру зала. Никаких резких поворотов или… Договорить он не успел. Джинкс, подпрыгнув на месте и активировав ботинки, внезапно сорвалась с места с невероятной скоростью. Её тело превратилось в размытую сине-жёлтую полосу, которая пронеслась вдоль стен лаборатории, оставляя за собой лёгкие искры и порывы ветра, сдувающие бумаги со столов.       — ВУХУУУУУ! — её восторженный крик эхом отразился от стен, сливаясь со звуком её шагов, которые больше напоминали частую барабанную дробь, чем обычные шаги.       — Джинкс! — воскликнул Виктор, хватаясь за голову. — Я же сказал: ЛЁГКОЕ ускорение!       Но было уже поздно. Джинкс, явно опьянённая новой скоростью, сделала именно то, о чём предупреждал Виктор: резкий поворот. Её ноги скользнули по полированному каменному полу, не находя сцепления, и она с визгом пронеслась прямо к столу с инструментами.       В последний момент Джинкс инстинктивно попыталась затормозить, результатом чего стало некоординированное кувыркание прямо в сторону Виктора. Он не успел отскочить и принял на себя всю силу столкновения. Они покатились по полу в клубке конечностей, сопровождаемые грохотом падающих инструментов и испуганным восклицанием Виктора.       Когда пыль осела, представшая сцена выглядела комично: Джинкс лежала поверх Виктора, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, а выражение ужаса на лице изобретателя контрастировало с широкой, немного смущённой улыбкой Джинкс.       — Эм… привет, сосед, — произнесла она с нервным смешком. — Кажется, тормоза нужно немного доработать?       Воздух в лаборатории на мгновение застыл в напряжённой тишине, а затем был разорван громким, раскатистым смехом Вайолет. Она согнулась пополам, держась за живот, слёзы веселья выступили на её глазах:       — О боги! — выдавила она между приступами хохота. — Ваши лица! Вы должны были видеть свои лица!       Её смех был заразительным. Джинкс начала хихикать, всё ещё лежа на Викторе, чьё лицо теперь приобрело оттенок спелого помидора. Через несколько секунд даже он не смог сдержать улыбку, хотя и попытался сохранить видимость неодобрения:       — Это не смешно, — произнёс он, стараясь звучать строго, но уголки его губ предательски подрагивали. — Мы могли повредить оборудование. Или, что гораздо важнее, себя.       — Но не повредили! — возразила Джинкс, наконец скатываясь с него и подпрыгивая на ноги с неестественной лёгкостью. — И я теперь знаю, что нужно доработать. Вот это, друзья мои, называется «практическим исследованием».       Она протянула руку Виктору, помогая ему подняться. Несмотря на свой обычно хрупкий вид, она легко выдернула его худое тело с пола. Виктор покачал головой, отряхивая свою тунику:       — Твоё понимание научного метода оставляет желать лучшего, — сказал он, но уже без настоящего раздражения. — Нам нужно перенастроить тормозящий механизм. И, возможно, добавить стабилизаторы на лодыжки.       Вайолет, наконец справившись со смехом, подошла ближе:       — А как насчёт моей очереди? — спросила она, поднимая наглядно ладони и демонстрируя новые перчатки, в которых металл и тёмная, идеально подогнанная кожа аккуратно обрамляли кисти и плавно тянулись до середины предплечий. Они не выглядели массивно или тяжело — наоборот, почти изящно, как будто перчатки были не оружием, а продолжением её собственных рук. По швам тонко вплетённые каналы искр Прометея мерцали приглушённым, едва уловимым светом, а вокруг костяшек искры собирались в крошечные, словно живые язычки пламени. Пока перчатки были в спокойствии, этот огонь лишь трепетал, вырисовывая огненную корону вдоль её кулаков.       — Я обещаю быть более… методичной.       Она произнесла последнее слово с лёгкой насмешкой и подмигнула Виктору, наклоняя голову.       — Думаю, мне нужно более стабильный объект для испытаний после… этого, — он махнул рукой в сторону всё ещё хихикающей Джинкс.       Вайолет отошла к центру зала, где был установлен тренировочный манекен. В отличие от обычных деревянных манекенов, этот был создан из специального материала, способного выдерживать значительные повреждения. Она встала перед ним, расставив ноги в устойчивой боевой позиции, и подняла руки на уровень глаз.       — Готовьтесь к шоу, детишки, — произнесла она с азартной улыбкой. — Сейчас вы увидите, как мои «поцелуи кулаками» станут ещё горячее.       Она сделала глубокий вдох, сконцентрировавшись, и перчатки начали светиться изнутри тёплым, красноватым светом. Мышцы на её руках напряглись, вены проступили под кожей, когда она направила энергию через артефакт. Затем, с молниеносной быстротой, она нанесла удар прямо в центр манекена.       Результат превзошёл все ожидания. В момент удара перчатка вспыхнула ярким пламенем, и от места контакта во все стороны разошлась ударная волна, сопровождаемая огненными искрами. Манекен не просто отлетел назад — он буквально взорвался, осыпая половину лаборатории обугленными фрагментами.       Вайолет застыла с вытянутой рукой, её глаза расширились от удивления. На её лице отразилось целое созвездие эмоций: шок, восторг, гордость и что-то почти благоговейное.       — Вот это да, — прошептала она, глядя на свою светящуюся перчатку. — Я чувствую… я чувствую его. Ареса. Как будто он здесь, внутри меня.       Джинкс присвистнула, подпрыгивая к сестре:       — Это было ЭПИЧНО! — воскликнула она, пританцовывая вокруг Вайолет. — Ты просто испепелила эту штуку! Ничего не осталось! Бум! Огонь! Взрыв!       Виктор подошёл к ним, его лицо выражало научный интерес, перемешанный с удовлетворением:       — Интересно, — произнёс он, рассматривая перчатку, которая всё ещё светилась. — Артефакт работает как усилитель твоего врождённого божественного наследия. Он не создаёт новую силу, а высвобождает то, что уже было в тебе. — Он поднял взгляд на лицо Вайолет: — Ты всегда обладала этой силой, просто не могла к ней обратиться напрямую.       Вайолет медленно кивнула, её глаза всё ещё были полны удивления:       — Все эти годы… — прошептала она. — Я думала, что я просто хорошо дерусь. А всё это время…       Джинкс неожиданно серьёзно положила руку на плечо сестры:       — Эй, ты всегда была особенной, Вай, — сказала она с редкой для неё искренностью. — С божественной взрывающейся магией или без неё.       Момент был настолько искренним, что даже Виктор, обычно неловкий в эмоциональных ситуациях, почувствовал тепло в груди. Смотря на сестёр — такие разные внешне, но связанные глубокой, сложной связью — он вдруг осознал, что несмотря на все опасности, которые представляют их силы, возможно, именно такие моменты и делают всю работу стоящей.       Его размышления прервал звук открывающейся двери. Один из младших ассистентов, молодой человек с взъерошенными волосами и выражением важности на лице, вошёл в лабораторию.       — Мастер Виктор, — произнёс посыльный, слегка склонив голову. — Испытания механизма готовы. Вас уже ждут.       Виктор оторвался от наблюдений и скользнул взглядом по солнечным лучам, которые заливали лабораторию, окрашивая металлические поверхности тёплым светом.       — Похоже, наше время для забав подошло к концу, — произнёс он с лёгким, едва слышным сожалением. — Работа не ждёт, а инженеры терпеть не могут опозданий.       Вай и Джинкс переглянулись, и на их лицах почти одновременно вспыхнула тень сожаления. Игривость последних минут не исчезла полностью, но как будто замерла, уступая место более серьёзному настрою. В воздухе вновь повисло напоминание: за пределами лаборатории их ждёт не просто мир развлечений и экспериментов, а реальность, в которой их силы могут стать последним щитом для тех, кто им дорог.

***

      Полуденное солнце безжалостно обрушивало свой жар на тренировочный плац, где строгими рядами выстроились миротворцы Афин. Их бронзовые доспехи сверкали на солнце, а тени падали короткими, чёткими линиями под их ногами. Воздух звенел от командных возгласов инструкторов, лязга копий о щиты и размеренного топота марширующих отрядов.       Кейтлин стояла на возвышении у края плаца, прямая как копьё, её лицо выражало сосредоточенное внимание. Полемархские доспехи сияли в полуденном свете, а тёмные волосы были стянуты в строгий хвост, подчёркивающий чистые, аристократические черты её лица. Она наблюдала за манёврами с профессиональной внимательностью, отмечая каждую деталь: как формируется строй, как щиты смыкаются, образуя непроницаемую стену, как копейщики задних рядов держат оружие под правильным углом.       Рядом с ней стояла Амбесса. В отличие от строгой, почти аскетичной красоты Кейтлин, Амбесса излучала животную мощь и харизму. Её тёмная кожа блестела в солнечном свете, мускулистое тело, покрытое шрамами, выражало годы жизни на поле боя. Её глаза, зоркие как у хищной птицы, следили за движениями воинов с оценивающим прищуром.       — Они неплохо сражаются, твои миротворцы, — произнесла Амбесса, её низкий голос с лёгким акцентом звучал как далёкий гром. — Дисциплинированы. Организованы. — Она сделала паузу, сощурив глаза. — Но им не хватает… жёсткости.       Кейтлин повернула голову, её голубые глаза встретились с взглядом спартанской воительницы:       — Жёсткости?       Амбесса кивнула, её массивные золотые серьги качнулись при движении:       — Они тренируются, как для парада. Чисто, аккуратно, правильно. — Её губы сложились в жёсткую улыбку. — Война не бывает чистой, полемарх. Она грязная, хаотичная, жестокая. В настоящем бою не важно, насколько ровно ты держишь строй. Важно, сможешь ли ты вонзить копьё в горло врага, когда твои руки скользкие от крови твоего товарища.       Кейтлин не отвела взгляда, хотя где-то глубоко внутри она чувствовала лёгкий холодок от слов спартанки. Она знала, что Амбесса права. Афинские миротворцы были обучены для поддержания порядка в городе, для защиты от бандитов и мелких угроз. Но то, что надвигалось на них, было войной — настоящей войной, какой Афины не видели поколения.       — Можно дать тебе совет, полемарх? — внезапно спросила Амбесса, её тон стал менее формальным, почти… дружеским?       Кейтлин слегка удивилась, но кивнула:       — Конечно.       Амбесса сделала шаг ближе, понизив голос, словно делясь секретом:       — Я наблюдала за тобой, с тех пор как прибыла в Афины. Ты хороший командир, умная, заботишься о своих людях. — Она сделала паузу. — Но в тебе есть щель в броне.       Кейтлин напряглась, её челюсть чуть сжалась:       — Какая же?       — Ты боишься своего страха, — просто ответила Амбесса. — Скрываешь его, подавляешь, делаешь вид, что его нет. Но страх — это инструмент, КираммАн. Как меч или щит. Он может спасти тебе жизнь, если ты научишься им пользоваться.       — Я также вижу, как ты смотришь на своих воинов, — продолжила Амбесса. — Беспокоишься, готова ли ты провести их через то, что грядёт. Позволь сказать тебе кое-что, чему меня научили мои годы на поле боя: солдаты следуют не за тем, кто никогда не боится. Они следуют за тем, кто чувствует тот же страх, что и они, но всё равно идёт вперёд.       Кейтлин наконец повернулась к Амбессе, и в её глазах было что-то новое — признание, понимание, возможно даже благодарность:       — Спасибо за совет, — сказала она искренне. — Я… постараюсь его запомнить.       Амбесса кивнула, и между ними возникло странное чувство взаимопонимания — двух воинов, объединённых общим знанием тяжести командования.       Однако где-то глубоко в сознании Кейтлин осталась настороженность. Амбесса была союзником, опытным воином, чьи советы были ценны. Но было что-то в её глазах, в том, как она изучала Афины и их защитников, что заставляло Кейтлин задуматься: не строит ли спартанская воительница план, выходящий за рамки простого союзничества?       Эти мысли были прерваны внезапным образом, всплывшим в памяти — её наставница Грейсон, суровая женщина с добрыми глазами, учившая её держать меч, когда Кейтлин была ещё ребёнком. «Доверяй своей интуиции, Кейти,» — говорила она. — «Но помни, что интуиция — это не страх. Страх говорит: 'здесь опасность'. Интуиция говорит: 'здесь что-то не так, разберись'.»       Её размышления прервал звук приближающихся шагов. Обернувшись, она увидела Мэдди, приближающуюся к возвышению. В полуденном свете её пшеничные волосы сияли как солнце, а веснушки отчётливо проступали на бледной коже. В её походке, энергичной и целеустремлённой, чувствовалась скрытая напряжённость.       — Полемарх, — произнесла она, подойдя ближе и слегка поклонившись. — Прошу прощения за вторжение. Совет запрашивает отчёт о готовности миротворцев. И… — она замялась, — я подумала, что тебе может захотеться подышать свежим воздухом. Ты здесь с рассвета.       Её глаза на мгновение встретились с глазами Амбессы, и между женщинами пробежала искра неприязни — быстрая, но заметная для Кейтлин, как вспышка молнии в тёмном небе.       Кейтлин кивнула, ощущая внезапную потребность в перерыве от напряжённой атмосферы плаца и острых наблюдений Амбессы:       — Хорошо, — сказала она, поворачиваясь к спартанке. — Командующая, благодарю за ваши советы. Я обдумаю их.       Амбесса кивнула, её лицо было нечитаемым, но глаза внимательно следили за взаимодействием между женщинами:       — Конечно, полемарх. До вечера.       Кейтлин и Мэдди спустились с возвышения и направились прочь от плаца, оставляя за собой звуки тренировки и пристальный взгляд Амбессы.       Парк на восточном краю города представлял собой оазис спокойствия посреди шумных Афин. Оливковые и кипарисовые деревья создавали приятную тень, защищая от полуденного зноя, а лёгкий ветерок с моря приносил прохладу и запах соли. Отсюда открывался вид на городскую стену — массивную конструкцию из белого камня, на которой периодически можно было заметить фигуры патрульных.       Кейтлин и Мэдди шли по усыпанной гравием дорожке, их шаги создавали лёгкий хруст, который смешивался с шелестом листвы и далёким гулом города. Кейтлин сняла свой тяжёлый нагрудник, оставшись в простой тунике, подпоясанной кожаным ремнём с символом полемарха.       — Спасибо, — произнесла она, глубоко вдыхая свежий воздух. — Я действительно нуждалась в перерыве.       Мэдди улыбнулась, и её лицо осветилось, как всегда, когда она могла помочь Кейтлин:       — Я заметила, как напряжённо ты выглядела там, с Амбессой, — ответила она. — Что она говорила?       Кейтлин кратко пересказала разговор, опуская личные рекомендации о страхе. Когда она закончила, Мэдди нахмурилась:       — Она права насчёт напряжения, — признала она. — Люди в городе чувствуют это. В тавернах только и разговоров, что о Мегаре и эфире.       Они подошли к каменной скамье, установленной так, чтобы с неё открывался вид на город и море за ним. Сев, Кейтлин позволила себе момент слабости — откинулась назад, прикрыв глаза и позволяя солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву, играть на её лице.       — Я видела тебя с ними, — внезапно сказала Мэдди, её голос стал немного тише. — С Вайолет и Джинкс. На тренировочной площадке.       Кейтлин открыла глаза, поворачиваясь к подруге:       — Да, я обучала Джинкс некоторым тактическим приёмам для её арбалета. А затем присоединилась Вай.       При упоминании имени розововолосой воительницы, Кейтлин неосознанно смягчила голос, а её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она вспоминала что-то приятное. Это не укрылось от внимательных глаз Мэдди.       — Вы, кажется, сблизились, — заметила она, стараясь сохранять нейтральный тон, но Кейтлин уловила в нём нотку… чего-то. Напряжения? Беспокойства? Ревности?       — Мы… нашли общий язык, — осторожно ответила Кейтлин. — Она хороший воин, и её помощь с тренировкой миротворцев неоценима.       Мэдди внимательно смотрела на подругу, замечая лёгкий румянец, появившийся на её обычно бледных щеках, то, как она избегала прямого взгляда, говоря о Вайолет.       — Кейт, — мягко сказала Мэдди, придвигаясь ближе на скамейке. — Я знаю тебя давно. Ты не умеешь лгать, особенно мне. — Она сделала паузу. — Она значит для тебя больше, чем просто «хороший воин», не так ли?       Кейтлин замерла, её тело слегка напряглось. Это был вопрос, который она избегала задавать даже самой себе. Что именно она чувствовала к Вайолет? Привязанность? Уважение? Или что-то большее, глубже, то, что заставляло её сердце биться быстрее, когда Вай входила в комнату?       — Я не знаю, — наконец честно ответила она, поворачиваясь к Мэдди. — Всё так запуталось сейчас. — Она замолчала, не находя слов.       Мэдди взяла её руку, её прикосновение было тёплым и знакомым — прикосновение друга, который был рядом в самые тёмные времена.       — Я беспокоюсь о тебе, Кейт, — сказала она тихо. — Ты доверяешь им слишком быстро. Вайолет, Джинкс… они не как мы. И Джинкс… — Её голос стал чуть жёстче. — Ты забыла, что она сделала? Зал Совета, взрывы на агоре?       Кейтлин медленно покачала головой:       — Я не забыла, Мэдди. Но я также вижу, как она меняется. Как они обе пытаются найти своё место здесь, среди нас.       — Или так они хотят, чтобы ты думала, — настойчиво продолжила Мэдди. — Кейт, пожалуйста, я прошу тебя быть осторожнее. Особенно с Вайолет. Я вижу, как ты смотришь на неё, как твоё лицо меняется, когда ты говоришь о ней. — Она сжала руку Кейтлин сильнее. — Я боюсь, что она разобьёт тебе сердце. Или хуже.       Ветер усилился, шевеля листву деревьев с шорохом, напоминающим шёпот множества голосов. Солнце начало клониться к западу, отбрасывая более длинные тени.       Кейтлин выдернула руку из хватки Мэдди, её лицо приобрело выражение, которое немногие видели — скрытую ярость, спрятанную за маской полемархского спокойствия:       — Ты не знаешь её так, как я, — сказала она, её голос стал холоднее. — Вайолет не такая, как ты думаешь. Она…       — Она тебя сломает, как и Джинкс, — перебила Мэдди, её собственная эмоциональная маска начала трескаться, обнажая глубокую тревогу и что-то ещё, что Кейтлин не могла точно определить. — Они обе тебя подведут. Я просто… не хочу, чтобы ты страдала.       Последние слова повисли между ними, тяжёлые и неуютные. Вокруг парка жизнь продолжалась: птицы пели в ветвях деревьев, вдалеке слышались голоса горожан, возвращающихся с агоры, но между двумя женщинами образовалась тишина, густая и давящая.       Кейтлин чувствовала, как внутри неё боролись разные эмоции: гнев на Мэдди за её слова, страх, что в них может быть доля правды, и глубокая, непризнанная боль от мысли, что Вайолет может действительно не испытывать к ней того же, что чувствовала она сама.       Прежде чем она успела ответить, раздались лёгкие, быстрые шаги. Из-за поворота появился посыльный, останавливаясь перед Кейтлин и склонив голову в почтительном поклоне.       — Полемарх КираммАн, — произнёс он ровно. — Совет архонтов собирается. Вас ждут в зале собраний.       Кейтлин едва заметно кивнула, мгновенно возвращаясь к привычной сдержанности и дисциплине, словно по команде сбрасывая с себя все личные эмоции.       — Понятно. Уже иду, — коротко ответила она.       Мэдди тоже выпрямилась, её лицо вновь приобрело строгое, сосредоточенное выражение.       — Я провожу тебя немного, мне в ту же сторону, — сказала она спокойно, будто их прежний разговор никогда и не случался.       Они двинулись прочь от парка, оставляя позади и недосказанные слова, и те тяжёлые чувства, которые ещё совсем недавно висели в воздухе между ними.

***

      Архонт Мел, сидящая во главе массивного стола, неторопливо перелистывала свитки с цифрами, время от времени поднимая взгляд на Джейса. Её смуглая кожа словно светилась в лучах послеобеденного солнца, а изящные пальцы с золотыми кольцами уверенно касались пергаментов. Унаследовавшая от матери безупречную осанку и проницательный ум, но обладающая собственной утончённостью, Мел излучала спокойную силу. Янтарные глаза Джейса светились энтузиазмом, когда его пальцы двигались в воздухе, рисуя невидимые схемы, пока он с увлечением объяснял преимущества новой системы порталов.       — Если мы разместим дополнительные узлы здесь и здесь, — Джейс указал на карту, разложенную перед ними, — товарооборот увеличится втрое, минуя опасные горные перевалы.       Виктор сидел по правую руку от Джейса, чуть подавшись вперёд. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб с едва заметной морщинкой концентрации между бровями. Глаза, чуть темнее янтарных глаз Джейса, были опущены к заметкам, которые он методично вёл в кожаном блокноте. При ярком свете можно было заметить, как в глубине его зрачков мерцали крошечные золотистые искры — следы «искр Прометея», тщательно скрываемые от посторонних глаз. Когда Джейс упомянул об усовершенствованной гидравлической системе, Виктор медленно кивнул, и уголки его губ едва заметно приподнялись в сдержанной улыбке.       Скрип тяжёлой дубовой двери привлёк внимание присутствующих. В зал вошла Кейтлин КираммАн. Голубые глаза, ясные и проницательные, быстро оценили обстановку. Лёгкий кивок — приветствие собравшимся. В её осанке чувствовалась привычная сдержанность и достоинство.       — Прошу прощения за опоздание. — произнесла она, занимая своё место за столом.       Мел жестом пригласила её присоединиться к обсуждению, и Кейтлин, расправив плечи, погрузилась в разговор. Её тонкие пальцы время от времени постукивали по столу, когда она выделяла особенно важные моменты, а взгляд становился острее при упоминании новых технологических разработок.       — Ваше предложение о модернизации водоснабжения восточного квартала, — обратилась она к Виктору, заметив, как тот машинально потирает левое запястье — жест, выдающий его волнение, — потребует дополнительных расчётов. Но идея заслуживает внимания.       Внезапно двери зала совета отворились и в помещение вошёл Лорис. Он остановился на положенном расстоянии от стола архонтов и почтительно склонил голову.       — Полемарх, Архонты, — ровно произнёс он. — Разведка вернулась с докладом о ситуации под Мегарой.       Кейтлин слегка выпрямилась, её взгляд стал сосредоточенным.       — Доложи, Лорис, — коротко отозвалась она, жестом приглушая разговор между Мел, Джейсом и Виктором.       — Согласно последним наблюдениям, активность в регионе Мегары уменьшилась, подражатели Джинкс, о которых ранее поступали регулярные жалобы, внезапно исчезли из поля зрения. Ни новых рисунков, ни следов активности в привычных районах не зафиксировано.       Кейтлин замерла, обдумывая услышанное. Её пальцы чуть заметно постучали по краю стола, прежде чем она ответила:       — Благодарю за доклад, Лорис. Доложи сразу, если что-то изменится.       Лорис прижал кулак к груди в знак понимания и отступил на шаг назад, но не покинул зал, словно чувствуя, что обсуждение этой темы не завершено.       Мел подняла руку, изящным жестом привлекая внимание собравшихся:       — Полагаю, на сегодня мы можем завершить обсуждение торговых вопросов. Безопасность Афин требует нашего первоочередного внимания.       Архонты начали собирать свои записи, готовясь покинуть зал, когда двери снова распахнулись. На этот раз в проёме показалась внушительная фигура женщины в полном спартанском доспехе. Амбесса, а за ней следовал юный посыльный.       Мел выпрямилась при виде матери, в её глазах промелькнула настороженность. Амбесса коротко кивнула дочери, но её взгляд сразу нашёл Кейтлин:       — Важные вести, — произнесла она без лишних приветствий, голосом, привыкшим отдавать приказы в грохоте битвы.       Посыльный, нервно облизнув пересохшие губы, подошёл к Кейтлин и протянул ей свиток, запечатанный тёмно-красным воском с оттиском, который все присутствующие узнали мгновенно — знак Севики.       В зале воцарилась напряжённая тишина. Кейтлин приняла свиток, её пальцы на мгновение задержались на печати, словно она готовила себя к дурным вестям. Затем одним решительным движением сломала печать. Тонкая бумага развернулась с едва слышным шелестом.       Пока Кейтлин читала, её лицо становилось всё более сосредоточенным. Тонкая вертикальная морщинка появилась между бровями, губы сжались. Закончив чтение, она медленно опустила свиток на стол и подняла взгляд — теперь в её голубых глазах читалась холодная решимость.       — Севика обнаружила укрытие алхимика, — произнесла она негромко, но в наступившей тишине каждое слово прозвучало отчётливо. — Он готовит нечто новое. Возможно, очередную партию усиленного эфира или что-то ещё более опасное. Действовать нужно немедленно.       Джейс и Виктор обменялись быстрыми взглядами. Янтарные глаза Джейса сузились, в то время как в глазах Виктора мелькнули и тут же погасли золотые искры — словно внутреннее пламя на мгновение прорвалось наружу.       Кейтлин поднялась со своего места одним плавным движением. Всё её существо излучало решимость и готовность действовать.       — Лорис, — она повернулась к всё ещё стоявшему у дверей офицеру, — немедленно передай Мэдди приказ: собрать мобильный отряд. Четверо лучших миротворцев, полная экипировка для ночной операции. Выдвигаемся через два часа.       Лорис кивнул и уже повернулся, чтобы выполнить приказ, когда Амбесса сделала шаг вперёд. Мел бросила на мать внимательный взгляд, в котором читалось предупреждение, но спартанка этого будто не заметила.       — Позволь предложить помощь, — произнесла Амбесса, скрестив руки на груди. Мышцы её предплечий напряглись, выдавая внутреннее напряжение. — Двое моих бойцов. Люди проверенные, прошли огонь и воду. Если алхимик так опасен, как говорит Севика, лишние клинки не помешают.       Кейтлин внимательно посмотрела на Амбессу, словно оценивая не столько предложение, сколько саму спартанку. Между ними повисло молчание, наполненное невысказанными словами и прошлыми разногласиями. Мел напряглась, готовая вмешаться, если разговор примет нежелательный оборот. Наконец Кейтлин едва заметно кивнула:       — Принимаю твоё предложение. Пусть твои люди будут готовы в казармах к назначенному времени.       Виктор, молчавший всё это время, поднялся со своего места. В его движениях появилась энергия, контрастирующая с прежней созерцательной позой.       — Мы с Джейсом тоже заглянем в казармы перед выдвижением, — произнёс он, и его обычно мягкий голос звучал твёрдо. — Я подготовил несколько новых устройств, которые могут пригодиться при захвате алхимика.       Джейс, стоявший рядом, положил руку на плечо друга:       — И проверим оборудование перед выходом. Если это тот самый алхимик, о котором мы думаем, подготовка должна быть безупречной.       Кейтлин выразила согласие коротким кивком и, подождав, пока Лорис покинет зал, подошла к молодому посыльному. Наклонившись к самому его уху, она произнесла негромко, но отчётливо:       — К закату пусть Вайолет и Джинкс будут в казармах. Это важно.       Глаза юноши расширились от удивления, но он быстро совладал с собой и кивнул, показывая, что понял приказ. Развернувшись на пятках, он направился к выходу быстрым, целеустремлённым шагом человека, осознающего важность своей миссии.       Кейтлин окинула взглядом зал: Мел, поднявшаяся со своего места и обменивающаяся тихими словами с Джейсом; Амбесса, стоявшая с прямой спиной и решительным выражением на суровом лице. В голубых глазах Кейтлин читалась холодная решимость.       Выпрямив плечи и высоко подняв подбородок, она направилась к выходу. Каждый её шаг был уверенным и чётким, как у человека, готовящегося к битве. В голове уже складывался план действий, просчитывались риски и возможности. Охота на алхимика началась.

***

      Казармы миротворцев представляли собой просторное каменное здание с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми массивными деревянными балками, почерневшими от времени и дыма факелов. Вечерний свет, просачивающийся через узкие окна под самым потолком, создавал длинные тени, которые плясали по стенам, увешанным оружием и щитами с эмблемами защитников Афин. В центре главного помещения располагался длинный стол для совещаний, а вдоль стен тянулись деревянные скамьи и стойки с доспехами различных типов.       Вайолет стояла у оружейной стойки, нетерпеливо постукивая пальцами по своим плечам. Её мускулистое тело, сейчас казалось напряжённой пружиной, готовой распрямиться в любой момент. Короткие, цвета спелой вишни волосы были влажными после недавнего омовения.       Неподалёку Джинкс сидела на краю стола, раскачивая ногами в потрёпанных кожаных сандалиях. Её тонкие пальцы быстро перебирали маленькие металлические детали, складывая и разбирая какой-то сложный механизм. Длинные косы были небрежно перекинуты через плечо, а глаза цвета морской глубины сверкали лихорадочным блеском, выдававшим её внутреннее возбуждение.       — Как думаешь, сестрёнка, мне удастся сегодня опробовать новые игрушки? — спросила Джинкс, и в её голосе прозвучало то же возбуждение, что светилось в глазах.       Вай только покачала головой, не отвечая.       Тяжёлая дверь казармы открылась, впуская Кейтлин. Она вошла с прямой спиной и высоко поднятой головой, но в каждом движении сквозила едва заметная усталость — результат напряжённого дня и тяжести принятых решений. Голубые глаза, казавшиеся ещё ярче на фоне бледной кожи, были сосредоточенными и решительными.       Вай выпрямилась, её взгляд на мгновение смягчился при виде Кейтлин, но тут же вернулась привычная маска профессиональной сдержанности. Джинкс спрыгнула со стола, засунув недособранный механизм в кармашек небольшой сумки, и изобразила шутливый поклон.       — Приветствую, полемарх, — протянула она с ноткой насмешки, но быстро умолкла, заметив выражение лица Кейтлин.       Без лишних приветствий и церемоний Кейтлин подошла к столу, положив на него свиток с сорванной печатью. Её голос звучал чётко и твёрдо, когда она заговорила:       — Севика передала координаты укрытия алхимика. Мы отправляемся сегодня. Время на подготовку — минимальное.       Эти слова, произнесённые с ледяным спокойствием, заставили воздух в казарме загустеть от напряжения. Вай и Джинкс обменялись быстрыми взглядами, и без единого слова направились к стойкам с доспехами.       Вай уверенно выбрала средние доспехи — набор из закалённой бронзы, усиленный кожаными вставками для лучшей подвижности. Она начала методично облачаться. Нагрудник идеально лёг на её широкие плечи. Бронзовые щитки защёлкнулись на мускулистых голенях. Каждая деталь доспеха, словно созданная специально для неё, подчёркивала атлетическое телосложение Вай, не скрывая гибкости и силы, которыми она обладала.       Джинкс, в свою очередь, выбрала лёгкую броню, больше похожую на кожаную одежду с тонкими металлическими пластинами, вшитыми в наиболее уязвимых местах. Её тонкие пальцы быстро затягивали ремни и застёжки, а губы беззвучно шевелились, словно она вела диалог с невидимым собеседником. Такая броня не давала серьёзной защиты от прямых ударов, но обеспечивала максимальную подвижность.       В тишине, нарушаемой только звоном металла и скрипом кожи, раздался стук в дверь. Кейтлин, стоявшая у стола и изучавшая карту местности, подняла голову и коротко произнесла:       — Войдите.       Двери открылись, впуская Виктора и Джейса. Они несли между собой тяжёлый деревянный ящик, окованный бронзой и украшенный странными символами, светящимися тусклым золотистым светом. Лицо Виктора, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас выражало напряжение, а в глазах мерцали золотистые искры. Джейс выглядел более собранным, хотя беспокойство читалось в сжатых губах и слегка нахмуренных бровях.       Поставив ящик на стол, Виктор осторожно открыл крышку. Внутри на бархатной подложке лежали различные предметы, источающие тот же тусклый золотистый свет, что и символы на ящике.       — Специально для сегодняшней операции, — произнёс Виктор, его голос, как всегда, был спокоен, но в нём проскальзывали нотки гордости изобретателя.       Он бережно достал пару перчаток, по костяшкам которых пробегали крошечные искры, напоминающие живое пламя, заключённое в металл.       — Для тебя, Вай, — сказал Виктор, протягивая перчатки. — Искры Прометея теперь полностью контролируемы, каналы для энергии расширены.       Вай подошла к столу, её глаза загорелись при виде перчаток. Она осторожно взяла их, взвешивая в руках, чувствуя их мощь ещё до того, как надела. Затем, с глубоким вдохом, она медленно натянула перчатки на руки. Раздался тихий металлический щелчок, и перчатки словно ожили, подстраиваясь под форму её рук, плотно обхватывая каждый палец. Искры на костяшках стали ярче, пульсируя в такт её дыханию.       Джейс тем временем извлёк из ящика пару искусных ботинок.       — Джинкс, это для тебя, — он протянул ботинки и небольшой кожаный мешочек. — А в мешке новые игрушки. Взрывные болты по твоим чертежам, теперь начинённые концентрированной пылью искр Прометея. И несколько мини-бомб, над которыми Виктор работал последние недели.       Лицо Джинкс озарилось восторженной улыбкой, глаза расширились, а пальцы нетерпеливо схватили мешок. Она заглянула внутрь и издала тихий, но полный удовлетворения возглас.       — Ты превзошёл себя, умник, — протянула она, обращаясь к Виктору. — Это даже лучше, чем я представляла.       Вай, полностью облачившись в доспехи, теперь надевала шлем — последний элемент своего боевого облачения. Металлический обод плотно обхватил её голову, защищая лоб и виски, но оставляя открытым лицо. В доспехах она выглядела внушительно и грозно — воплощение контролируемой силы и опасности.       Кейтлин, наблюдавшая за процессом экипировки, на мгновение позволила себе задержать взгляд на Вай. В голубых глазах промелькнула тень восхищения и более глубокого, личного чувства. Её взгляд скользнул по фигуре Вай, отмечая, как идеально доспехи облегают каждый изгиб тренированного тела, как естественно двигаются мышцы под бронёй, словно доспех стал второй кожей.       Вай перехватила этот взгляд и, поймав момент, когда Джинкс отвлеклась на свои новые приобретения, подмигнула Кейтлин с едва заметной, но многообещающей улыбкой. Щёки Кейтлин слегка порозовели, но она сохранила невозмутимое выражение лица, хотя в глазах мелькнула тень ответной улыбки — молчаливое признание того, что между ними существует нечто, выходящее за рамки дружеских отношений.       Джинкс, несмотря на свою кажущуюся рассеянность, не упустила этого безмолвного обмена. Она хмыкнула, и уголки её губ изогнулись в ехидной усмешке.       — Если вы двое закончили пожирать друг друга глазами, может, вернёмся к делу? Алхимик сам себя не поймает, — протянула она с наигранной скукой в голосе, но глаза блеснули озорством.       Кейтлин мгновенно вернулась к своей роли командира, бросив на Джинкс строгий взгляд, который, впрочем, не возымел никакого эффекта на девушку.       Джейс, заметив возникшее напряжение, мягко кашлянул и повернулся к Кейтлин:       — И для тебя кое-что есть, — сказал он с лёгким удовлетворением в голосе.       Он извлёк из ящика длинный лук, сделанный из странного материала, который не был ни деревом, ни металлом, но, казалось, сочетал в себе лучшие свойства обоих. Лук изящно изгибался, украшенный тонкой гравировкой и несколькими светящимися камнями, вставленными в ключевых точках.       — Твой Блюститель, — продолжил Джейс, передавая оружие Кейтлин. — Мы внесли несколько усовершенствований. Улучшили точность и стабильность натяжения.       Кейтлин приняла лук с почтительностью воина, получающего священное оружие. Её пальцы нежно скользнули по гравировке, чувствуя пульсацию силы, заключённой в древнем артефакте.       — Теперь он выдержит даже усиленные стрелы, — добавил Виктор, наблюдая за Кейтлин с тем же удовлетворением, что и Джейс. — И отдача будет меньше.       Кейтлин натянула тетиву, проверяя сопротивление. Лук отозвался еле слышным гудением, словно приветствуя свою хозяйку. Удовлетворённая, она опустила оружие и кивнула изобретателям в знак благодарности.       Когда все были полностью экипированы и готовы, Кейтлин собрала вокруг себя Вай и Джинкс. Её голос стал тише, предназначенный только для их ушей:       — Старайтесь держать свои силы при себе, пока не будет прямой угрозы. Остальной отряд займётся отвлечением. Вы — моя главная ставка для захвата алхимика. Доверяю только вам.       В её словах звучала не только команда, но и глубокое личное доверие. Вай кивнула, её взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Даже Джинкс, обычно неспособная долго сохранять серьёзность, выпрямилась и несколько раз коротко кивнула, понимая важность момента.       Дверь казармы снова открылась, впуская Мэдди. За ней следовали четверо отборных миротворцев в полной боевой экипировке и двое воинов-спартанцев — мощных, молчаливых мужчин с тёмными, как ночь, глазами и бородами, заплетёнными в косы. На их щитах красовался символ Спарты — лямбда, нанесённая красной краской.       Мэдди остановилась перед Кейтлин и отдала честь, прижав кулак к груди:       — Отряд готов, командир. Ждём ваших приказаний.       От её фигуры исходило спокойствие и уверенность — качества, которые делали её идеальным заместителем в отсутствие Кейтлин.       Виктор и Джейс, понимая, что их роль на этом этапе завершена, начали собирать опустевший ящик. Перед уходом Виктор ненадолго задержался рядом с Вай, тихо произнеся:       — Будьте осторожны. Иногда стоит отступить, чтобы потом нагнать.       В его глазах промелькнуло беспокойство, золотистые искры на мгновение стали ярче. Вай коротко кивнула, сжав его плечо в знак понимания.       Джейс подошёл к Кейтлин, их взгляды встретились — два лидера, понимающих тяжесть ответственности.       — Удачи, — просто сказал он, и в этом слове заключалось всё, что могло быть сказано.       Когда изобретатели покинули казарму, Кейтлин повернулась к собравшемуся отряду. Её голос, чёткий и командный, разнёсся по помещению:       — Первая цель — встреча с Севикой. Она даст нам точные координаты и подробности. После этого — быстрый захват и зачистка логова алхимика. Работать чисто и быстро. Не давать ему времени на побег.       Она повернулась к Мэдди, в её взгляде читалось полное доверие:       — В моё отсутствие ты исполняешь обязанности командира. Держи город под контролем и будь готова к любым неожиданностям.       Мэдди кивнула, её лицо выражало решимость и понимание:       — Город будет в безопасности, командир. Сосредоточьтесь на своей миссии.       Кейтлин в последний раз окинула взглядом казарму — место, которое столько раз служило отправной точкой для разных миссий. В её глазах читалась решимость, смешанная с тем особым чувством тревоги, которое испытывает каждый командир перед операцией. Затем, выпрямив спину и подняв подбородок, она направилась к выходу. Отряд, как единый организм, последовал за ней — начиналась охота за алхимиком, создателем оружия, способного изменить судьбу не только Афин, но и всего древнего мира.

***

      — Почти пришли, — произнесла Кейтлин, правый глаз на мгновение блеснул серебристо-серым. — Севика не любит излишнего внимания.       Возле входа маячили двое громил — широкоплечие, с изрубцованными лицами и недобрым взглядом. Один из них, увидев приближающийся отряд, оскалился, обнажая щербатые зубы.       — Куда направляетесь, голубки? — прорычал он, загораживая проход. — Севика не принимает сегодня.       Второй стражник хмыкнул, его рука непроизвольно потянулась к рукояти короткого меча.       Вай, шедшая позади Кейтлин, раздражённо выдохнула и в одно движение оказалась перед наглецами. Её голос прозвучал низко, с угрожающей твёрдостью, в которой чувствовалась сдерживаемая ярость.       — Убери свою паршивую руку с меча, если хочешь, чтобы она осталась при тебе, — прошипела она, схватив одного из охранников за грудки и приподняв над землёй. — И передай своей госпоже, что пришла Кейтлин из Пилтовера со спутниками.       Её мускулы напряглись, в глазах сверкнул опасный свет, будто сама ярость воплотилась в человеке. Даже закалённые в боях головорезы попятились, уловив нечто первобытное в её присутствии. Первый стражник, освободившись из хватки, поспешно скрылся за дверью, а второй отступил, вжавшись в стену.       — Ты бы видела своё лицо, — расхохоталась Джинкс. — Серьёзно, я обожаю, когда ты вот такая!       Кейтлин закатила глаза, но беззлобно, но уголки её губ невольно дрогнули.       — Да, только не забудь потом объяснить, почему нас не впустили с миром.       Через несколько мгновений дверь распахнулась, открывая проход в полутёмное помещение.       Внутри воздух был насыщен ароматами экзотических специй и дымом благовоний. Сквозь витражные окна под потолком пробивались лучи заходящего солнца, создавая причудливую игру света и тени. Севика восседала на низком диване, инкрустированном перламутром и слоновой костью. Её мощная фигура излучала силу и опасность, шрамы на смуглом лице рассказывали истории о бесчисленных сражениях. Она медленно отпила из кубка, внимательно разглядывая вошедших.       — Кейтлин КираммАн, полемарх, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Давно не виделись.       Её взгляд скользнул по спутникам Кейтлин и остановился на Джинкс. Брови Севики взметнулись вверх, а рука незаметно передвинулась ближе к кинжалу, спрятанному в складках одежды.       — Ты привела змею в мой дом? — с нарочитой небрежностью спросила она, но в голосе звенела сталь. — Неужели враги теперь работают вместе? Что дальше? Зевс поделится троном с Аидом?       Кейтлин подняла руку, призывая к спокойствию. Её правый глаз снова мерцнул серебром:       — Времена меняются, Севика. У нас общий враг, и сейчас не время для старых счетов.       Джинкс скривила губы в ухмылке, но в её глазах мелькнула тень неуверенности. Она нервно постукивала носком ботинок.       — Не всё так просто, как кажется, — проговорила Кейт, поправляя наручи. — Алхимик и его эфир — угроза для всех. Даже для тех, кто считает себя неуязвимыми.       Кейтлин незаметно бросила взгляд на Вай, стоявшую чуть поодаль. Перчатки излучали приглушённое, почти незаметное красное свечение, готовые в любой момент высвободить всю мощь войны.       Севика заметила этот взгляд, и её губы растянулись в понимающей улыбке. Она присвистнула:       — Вот оно что… Интересный союз, — она отставила кубок. — Но вы правы, есть вещи поважнее старых обид. Слушайте внимательно, и не заставляйте меня повторять дважды.       Севика поднялась и подошла к затянутой пергаментом карте на стене.       — Алхимика видели здесь, — она указала на точку в горах к северу от Мегары. — Древний храм, заброшенный ещё во времена Троянской войны. По слухам, он нашёл там подземные лаборатории.       Её палец скользнул по пергаменту.       — Но есть кое-что странное. Вокруг храма снуют какие-то культисты, — продолжила она, хмуря брови. — Не похожи ни на последователей Аполлона, ни на жрецов Диониса. Одеты в чёрные хитоны с пурпурной вышивкой, лица скрыты. Никогда о таких не слышала, что само по себе настораживает.       Севика повернулась к Кейтлин:       — Я в долгу перед тобой за освобождение Мегары от эфира. Ядовитая дрянь забрала слишком много душ, — её голос стал тише. — Удачи в последней битве. Если правда то, что говорят об алхимике… вам понадобится благословение всех богов Олимпа.       Дорога к заброшенному храму петляла по каменистым предгорьям. Вокруг раскинулись оливковые рощи, уступавшие место диким зарослям по мере подъёма. Кейтлин и Вай шли рядом, немного отстав от основной группы.       — Что ты думаешь об этих культистах? — спросила Кейтлин, перешагивая через поваленное дерево. Её правая рука непроизвольно поглаживала лук, черпая уверенность в прикосновении к оружию.       Вай нахмурилась, поправляя бронзовый шлем, надёжно скрывавший её розовые волосы. Её перчатки-артефакты тихо гудели, словно чувствуя приближающуюся битву.       — Не нравится мне это, — ответила она, понизив голос. — Секта, которую никто не знает? В Греции, где каждый камень имеет своё божество и историю? Невозможно.       — Если только они не появились недавно, — задумчиво произнесла Кейтлин, касаясь тетивы своего лука. — Алхимик мог найти последователей, предложив им силу через эфир.       — Или создать их, — мрачно добавила Вай. — Что-то подсказывает мне, что впереди ждёт серьёзная битва.       Солнце уже скрылось за горизонтом, когда отряд достиг развалин храма. Древние колонны, частично обрушенные, вздымались к темнеющему небу. Между ними бесшумно скользили тени — часовые в тёмных одеждах.       Кейтлин дала знак остановиться. Отряд растворился в тенях, наблюдая за движением стражей. Два воина патрулировали периметр — методично, безэмоционально, как заведённые механизмы.       Первым двинулся спартанец — крупный, закалённый в боях воин с выражением сосредоточенного спокойствия. Бесшумно подойдя к часовому со спины, он зажал тому рот и вогнал короткий меч в сердце. Тело воина обмякло, глаза застыли в удивлении.       Одновременно с этим миротворец — моложе, но не менее решителен — метко выстрелил из арбалета. Снаряд, усиленный искрами Прометея, пробил шею второго стража, пронзив его горло чисто и беззвучно. Поражённый рухнул, не успев подать сигнал тревоги.       Кейтлин внимательно наблюдала за их действиями, кратко кивнула — всё было сделано чисто. Вай, стоявшая рядом, лишь удовлетворённо хмыкнула.       Отряд бесшумно двинулся к входу в подземелье — тёмному проёму под обломками мраморного фронтона. Внутри их встретил затхлый воздух и слабое зеленоватое свечение, исходящее откуда-то из глубины.       Проход вскоре разделился на два ответвления — один поднимался наверх, другой уходил вниз, в недра горы.       — Разделимся, — решительно произнесла Кейтлин, её правый глаз сверкнул серебром в полумраке. — Вы, — она указала на основную часть отряда, — проверьте верхние этажи. Могут быть документы, карты, всё, что поможет нам понять планы алхимика.       Она посмотрела на каждого из воинов, её взгляд был твёрд:       — Через час встречаемся здесь, что бы ни случилось. Если кто-то не вернётся — не ждите, возвращайтесь в Афины и расскажите о том, что увидели.       Повернувшись к Вай и Джинкс, она кивнула на спускающийся проход:       — Мы пойдём вниз. Держитесь за мной.       Чем глубже они спускались по извилистому коридору, тем тяжелее становился воздух. Зеленоватый туман клубился у их ног, неся с собой сладковатый, тошнотворный запах эфира. Кейтлин прикрыла нос и рот куском ткани, но это мало помогало. Она закашлялась, и Вай рядом с ней тоже. Странно, но Джинкс, казалось, совершенно не замечала ядовитых испарений — возможно, эфир в её крови давал иммунитет.       — Вы как хотите, а я дышу полной грудью, — хихикнула она, ловко балансируя на узкой выступе, но в её глазах мелькнула тревога.       После очередного поворота коридор внезапно расширился, переходя в просторный подземный зал. Они замерли у входа, прижимаясь к стенам. Внутри горели масляные факелы, бросая зловещие тени на стены, покрытые странными символами. Но главное — повсюду стояли стеклянные колбы и сосуды, наполненные ярко-зелёной, пульсирующей жидкостью. Эфир. Его было здесь столько, что хватило бы отравить целый город.       Вай осторожно поправила шлем и шагнула вперёд, осматриваясь. То, что она увидела, заставило её желудок сжаться.       В центре зала стояли каменные столы, сплошь покрытые запёкшейся кровью. Вокруг — жуткое собрание алхимических и хирургических инструментов: ножи с изогнутыми лезвиями, пилы, щипцы, иглы размером с палец взрослого человека. В огромных чанах булькала тёмно-зелёная слизистая масса, испускающая ядовитые пары. А в углу… в углу громоздились части человеческих тел: конечности, искажённые мутацией, торсы с несколькими головами, головы с глазами, расположенными по всему лицу. Некоторые фрагменты ещё подёргивались, словно сохраняя остатки жизни.       Джинкс побледнела, но быстро взяла себя в руки. Ботинки слабо мерцали, словно предупреждая об опасности:       — Напомните мне, зачем я согласилась на это? — прошептала она, но её голос потонул в тишине зала.       Кейтлин жестом указала рассредоточиться. Они начали осторожно перемещаться по лаборатории, изучая записи, разбросанные по столам. Странные формулы, диаграммы человеческих тел с пометками на неизвестном языке, списки имён с отметками «успех» и «неудача».       — Здесь что-то про соединение крови с эфиром, — тихо проговорила Кейтлин, разглядывая пергамент. Её аналитический ум, быстро обрабатывал информацию.       — А тут схема какого-то существа… похоже на химеру, — отозвалась Вай, перчатки которой тихо вибрировали, реагируя на приближающуюся угрозу.       Внезапно Джинкс замерла, её чуткое ухо, уловило скрип открывающейся двери.       — Гости! — едва слышно выдохнула она и нырнула за массивный котёл, ботинки позволили ей переместиться с невероятной лёгкостью.       Кейтлин и Вай последовали её примеру, скрываясь в тенях.       В зал вошёл высокий человек в длинном одеянии, покрытом странными символами. Его лицо было наполовину скрыто маской, но даже видимая часть вызывала отвращение — кожа, покрытая язвами и шрамами, глаза, светящиеся зеленоватым светом. Синджед. За ним, волоча ноги, следовали три существа, которые когда-то были людьми.       Первое — массивное, с непропорционально огромными руками, покрытыми наростами. Его череп был вскрыт и частично заменён металлическими пластинами, сквозь которые пульсировала зелёная жидкость. Второе — тощее, с кожей настолько прозрачной, что сквозь неё проступали внутренние органы, изменённые эфиром до неузнаваемости. Третье — самое жуткое: на месте лица — сплошной рот с рядами острых зубов, из-под рваной одежды выступали дополнительные конечности, извивающиеся как змеи.       Эти чудовища двигались синхронно, как марионетки на невидимых нитях, их глаза были пусты и безжизненны.       Синджед подошёл к одному из столов, перебирая инструменты. Внезапно он замер, принюхался и произнёс низким, скрипучим голосом:       — У нас гости… как неожиданно.       Кейтлин, понимая, что скрываться дальше бессмысленно, вышла из укрытия. Правый глаз полностью посерел, отражая напряженность внутри девушки. Она натянула тетиву лука, который засиял ярче, искры заплясали по древку, наделяя стрелу божественной силой.       — Ни с места! Ты арестован за преступления против человечности.       Чудовища мгновенно приняли боевые стойки, готовые броситься на защиту своего создателя.       Синджед даже не повернулся к Кейтлин. Вместо этого он медленно обвёл взглядом зал, остановившись на вышедших из укрытия Вай и Джинкс.       — Интересно, — протянул он, словно натуралист, обнаруживший новый вид насекомого. — Модификации разного характера. Одна — грубая сила, другая — хаос и скорость. Какие разные подходы к божественному наследию…       Джинкс дёрнулась, как от удара. Воспоминания нахлынули на неё безжалостной волной: острая боль, разрывающая каждую клетку тела, зелёное пламя, текущее по венам, её собственный крик, эхом отражающийся от стен. А потом она вспомнила его — Силко, её наставник, лежащий в луже крови. Её рука на оружии. Её вина. Ботинки вспыхнули голубым светом, отражая её душевную бурю.       Синджед всё ещё не смотрел на Кейтлин, продолжая изучать Вай и Джинкс, словно они были экспонатами в его коллекции.       — Опусти лук, дитя, — произнёс он с неожиданной мягкостью. — Ты не сможешь мне помешать. То, что я создаю, выше человеческого понимания. Даже выше понимания ваших божественных родителей.       Ответом на его слова стал свист рассекающей воздух стрелы. Кейтлин выстрелила не в Синджеда, а в одно из чудовищ — то, с прозрачной кожей. Стрела, окружённая жёлтым пламенем, вошла точно в середину груди, но существо лишь покачнулось и с утробным рычанием бросилось вперёд.       Комната взорвалась движением. Вай ринулась навстречу первому чудовищу, её перчатки-артефакты вспыхнули ярко-красным, высвобождая часть силы. Удар пришёлся на массивную челюсть твари, заставив её отшатнуться, но не более того. Существо взревело и обрушило свои огромные руки на Вай, которая едва успела уклониться, перчатки наполняли её тело божественной мощью, позволяя двигаться быстрее обычного человека. Каменный пол треснул от силы удара чудовища.       Джинкс, чьи ботинки теперь сияли ярко-синим светом, схватила со стола какой-то металлический предмет и метнула его во второе чудовище с невероятной скоростью. Затем выхватила свои самодельные взрывные снаряды — маленькие шарики, которые при ударе испускали ослепляющий свет. Один за другим они полетели в монстра, взрываясь фонтанами искр. Ботинки Гермеса позволяли ей двигаться так быстро, что она казалась размытым пятном. Существо замерло, дезориентированное, и Джинкс воспользовалась моментом, чтобы нырнуть ему за спину.       Кейтлин тем временем вела смертельный танец с третьим чудищем. Она отступала, выпуская стрелу за стрелой из своего божественного лука. Каждая стрела несла в себе искру первородного огня, но они, казалось, лишь раздражали существо, не причиняя серьёзного вреда. Многорукая тварь двигалась с нечеловеческой скоростью, каждая из её конечностей стремилась схватить, разорвать, уничтожить.       Синджед наблюдал за сражением с холодным интересом, делая мысленные заметки, словно проводил очередной эксперимент.       Вай и первое чудовище сошлись в жестоком поединке силы. Каждый удар Вай, усиленный перчатками, сотрясал воздух, но мутант лишь поглощал их, становясь будто сильнее с каждым попаданием. Его огромные кулаки мелькали с неожиданной скоростью, заставляя Вай постоянно двигаться, уклоняться, но она постепенно начинала понимать ритм противника.       — Джинкс! — крикнула она, перчатки пылали, как раскалённая сталь. — Отвлеки его!       Джинкс, отскочив от своего оппонента, понимающе кивнула. Её ботинки вспыхнули, и она метнулась к чудовищу, с которым сражалась Вай, двигаясь со сверхъестественной скоростью, дарованной артефактом. Она выстрелила прямо в лицо существа из своего самострела. Существо взревело от боли и развернулось к новой угрозе. Этого мгновения хватило Вай — она подпрыгнула, используя опрокинутый стол как трамплин, перчатки наполнили её мышцы сверхчеловеческой силой, и она обрушилась на затылок монстра всей своей мощью. Раздался отвратительный хруст, и чудище рухнуло на пол с раздробленным черепом.       Сверкающие брызги зелёной жидкости разлетелись по полу.       Синджед впервые проявил эмоции — его глаза расширились от удивления, а затем сузились в гневе. Он быстрым движением достал нож и полоснул по собственному пальцу. Кейтлин, на мгновение отвлёкшись от своего противника, увидела, как капля тёмной крови алхимика падает на пол.       Там, где она коснулась камня, начало распространяться зеленоватое свечение, медленно расползаясь по полу, как живая субстанция.       Битва не утихала. Джинкс, используя невероятную скорость своих ботинок, кружила вокруг второго чудовища, уклоняясь от его атак и нанося удары в уязвимые точки. Её лицо исказилось в маниакальной ухмылке.       Вай, оправившись после убийства первого монстра, бросилась на помощь Кейтлин. Вместе они начали теснить третье чудище, загоняя его в угол. Кейтлин стреляла из лука, каждая стрела несла в себе мощь, целясь в глаза существа, а Вай наносила жёсткие удары по корпусу, перчатки усиливали каждый её удар до силы тарана.       Но тварь оказалась хитрее, чем они предполагали. Внезапно одна из её дополнительных рук выстрелила вперёд, как змея, и нанесла сокрушительный удар Вай в грудь. Сила была такой, что бронзовый шлем слетел с её головы, обнажив ярко-розовые волосы. Шлем с глухим звоном покатился по полу.       И именно в этот момент весь зал содрогнулся от приближающегося массивного топота. Все замерли, обернувшись в сторону звука. Даже чудовища на мгновение прекратили атаки.       Из тёмного прохода в дальнем конце зала появилась фигура, которую невозможно было спутать ни с чем. Огромное существо, возвышающееся над всеми присутствующими — получеловек-полулев. Его короткая грива обрамляла массивную голову, мускулистое тело покрывали пульсирующие зелёные вены, по которым, казалось, текла сама сущность эфира. Но самым ужасающим было лицо — кошмарная смесь человеческих черт и львиной морды. С длинных когтей капала зелёная слизь, оставляя дымящиеся следы на каменном полу.       Джинкс, отбрасывая второе чудовище мощным ударом, усиленным скоростью ботинок, язвительно выкрикнула:       — Ты что, немейского льва из Тартара достал?       Синджед тихо усмехнулся:       — Почти. Но моё создание… совершеннее.       Лев-человек взревел, сотрясая стены лаборатории, и бросился вперёд. Его движения были плавными, как у настоящего хищника, но с неестественной скоростью и силой, дарованной эфиром.       Битва вспыхнула с новой силой. Джинкс, понимая, что силы стали совсем не равными, сосредоточилась на быстром уничтожении мелких чудищ. Она метнулась к тому, с которым сражалась ранее, под её ногами оставалась тонкая полоска голубого света, которая размывала её образ, будто он был написан акварелью. Она достала два заряда для своего арбалета и выстрелила прямо в центр прозрачного тела монстра.       Болты, созданные Виктором по чертежам Джинкс, взорвались внутри монстра, разрывая его изнутри фонтаном зелёной жидкости. Чудовище пошатнулось и рухнуло, растекаясь по полу тающей массой.       Кейтлин, видя, что Джинкс справляется со своим противником, обратила всё внимание на последнее из малых чудовищ. Её правый глаз полностью стал серебряным. Когда тварь открылась для удара, она выпустила три стрелы одновременно. Стрелы, окружённые жёлтым светом, устремились к цели с неумолимой точностью, целясь в то место, где у нормального человека находилось бы сердце. Они нашли свою цель, и существо забилось в агонии, прежде чем замереть навсегда.       Теперь оставался только человеко-лев, приближающийся к ним широкими, уверенными шагами. Синджед отступил к дальней стене, наблюдая за развитием событий.       Вай, Кейтлин и Джинкс встали плечом к плечу, готовясь к самому трудному испытанию. Их артефакты сияли во всю мощь: перчатки окутывали руки Вай кроваво-красным светом, лук Блюститель в руках Кейтлин пульсировал золотым пламенем, а ботинки окружали ноги Джинкс мерцающим синим ореолом.       Лев атаковал молниеносно — одним прыжком он преодолел расстояние между ними и замахнулся когтистой лапой. Девушки рассыпались в стороны, но удар всё же зацепил Вай, оставив глубокие царапины на её предплечье. Раны мгновенно начали гореть, словно их облили кипящим маслом.       — Ядовитые когти! — крикнула Кейтлин, заметив, как Вай скривилась от боли.       Джинкс, увидев раненую Вай, замерла на долю секунды. Её лицо исказилось — глаза расширились, губы дрогнули, будто она вот-вот закричит, но вместо этого стиснула зубы. От переполняющих её эмоций ботинки засияли ярче, вспыхнув синим светом, словно откликаясь на пульс её гнева и паники. В следующее мгновение она сорвалась с места. Они засияли так ярко, что на мгновение залили весь зал синим светом, и она бросилась на чудовище, став почти невидимой от скорости.       — Эй, кошка-переросток! — она выстрелила разрывным болтом прямо в морду зверя. — Попробуй поймать мышку!       Лев зарычал и развернулся к Джинкс, которая тут же начала кружить вокруг него, используя божественную скорость своего артефакта. Она метала в чудовище ослепляющие бомбы, стреляла из арбалета, не давая твари сосредоточиться.       Но даже её ловкость не могла защитить её вечно. Один из ударов льва достиг цели, отбросив Джинкс к стене. Она упала, но тут же вскочила, хотя на её боку расцветал кровавый цветок от раны.       Кейтлин тем временем подбежала к Вай:       — Ты как? — её глаза, один из которых всё ещё светился серебром, были полны тревоги.       Вай стиснула зубы, перчатки горели, тело покрывалось испаринами пота:       — Бывало и хуже… помоги мне встать.       Их руки соприкоснулись — короткое, почти случайное движение — и в ту же секунду между ними пробежала искра, не физическая, но ощутимая до глубины костей. Будто мудрость Афины и ярость Ареса слились в едином импульсе, наполняя их силами, которых они и сами не ожидали. Они взглянули друг другу в глаза — в молчании, полном понимания — и в следующую секунду снова рванули в бой, как будто усталость мгновенно исчезла. Второе дыхание накрыло их, как волна: мышцы налились новой силой, движения стали резче, удары — точнее, а пламя решимости в сердцах разгорелось пуще прежнего.       Вай атаковала снизу, перчатки направляли её удары в суставы задних лап чудовища, в то время как Кейтлин, отступив на безопасное расстояние, начала методично обстреливать глаза и уши льва, будто зная, что это самые чувствительные места.       Джинкс, заметив их стратегию, присоединилась, нападая с третьей стороны, её ботинки оставляли за ней синие следы в воздухе. Они двигались как единый организм, предугадывая действия друг друга, не нуждаясь в словах. Три дочери богов, объединившие свои силы против общего врага.       Лев-человек начал замедляться, его атаки становились менее точными. Но даже раненый, он оставался смертельно опасным.       В какой-то момент Джинкс заметила движение у дальней стены. Острое зрение, позволило ей разглядеть то, что другие пропустили бы:       — Он уходит! Синджед убегает! — крикнула Джинкс, указывая на открывающуюся потайную дверь, где на мгновение мелькнула измождённая фигура алхимика.       Кейтлин замерла, ошеломлённая.       Синджед? Она знала его имя. Джинкс знала его имя.       Мысль ударила, как молния — слишком резкая, чтобы тут же осмыслить. Её пальцы чуть дрогнули на тетиве, сердце пропустило удар. Вай обернулась на крик сестры, и это стоило ей доли секунды.       Этой секунды хватило.       Один из когтей чудовища — уродливого, исковерканного эфиром, будто самого гнева в плотском обличье — пронёсся по воздуху и с силой вонзился Вайолет в бок. Рёв зверя заглушил всё. Её отбросило, как тряпичную куклу, через всю комнату. Она ударилась о стену и тяжело сползла вниз. Не двигаясь.       Перчатки Вай мерцали слабо — дрожащим, затухающим светом. Их сила уходила, словно след задыхающегося пламени. Вместе с ней угасало и сознание Вай. Кейтлин сделала шаг вперёд, но не сразу — как будто скованная чем-то большим, чем страх. В её глазах отражалась не только боль за Вай, но и глубокое, потрясённое непонимание.       — ВАЙ! — крик Кейтлин разорвал воздух. Её правый глаз полностью засиял серебром, отражая божественный гнев Афины.       Она бросилась к упавшей воительнице, забыв о собственной безопасности. В её голове билась единственная мысль: «Только не она, пожалуйста, только не она». Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Время замедлилось, и каждый шаг к Вай был как в кошмарном сне — бесконечным, невыносимым.       — Джинкс! Задержи его! — Кейтлин не оборачивалась, Блюститель сам направлял её к цели, зная её истинное желание.       Джинкс, увидев, как её сестра лежит без движения, почувствовала, как внутри разгорается пламя ярости. Её глаза загорелись диким огнём, а ботинки Гермеса вспыхнули с такой силой, что на мгновение она показалась окружённой синим пламенем. Она закричала, привлекая внимание твари:       — Иди сюда, мерзость! Это между нами!       Лев развернулся к ней, его массивное тело преграждало путь к выходу. Джинкс начала двигаться быстрее, чем когда-либо, её тело словно растворялось в воздухе от скорости, дарованной артефактом. Она стреляла, бросала взрывные снаряды, выкрикивала оскорбления — всё, чтобы чудовище не добралось до раненой сестры и Кейтлин.       Кейтлин опустилась на колени рядом с Вай, её руки дрожали так сильно, что она едва могла коснуться раны. Страх сковывал её движения, но она заставила себя сосредоточиться.       — Вай, Вай, очнись, прошу тебя, — шептала она, проверяя пульс.       К её невыразимому облегчению, Вай открыла глаза. Они были мутными от боли, но в них всё ещё теплился огонь жизни, унаследованный от бога войны.       — Я пока здесь, красивые глазки. — прошептала Вай, пытаясь улыбнуться.       Слёзы облегчения потекли по щекам Кейтлин. Она спешно осмотрела рану и замерла от ужаса — глубокая рваная рана на боку Вай сочилась кровью, смешанной с зеленоватой слизью. Края раны уже начинали чернеть — яд эфира распространялся по телу, даже наследие бога войны не могло полностью противостоять ему.       Трясущимися руками Кейтлин достала из поясной сумки маленькую таблетку — создание Джейса и Виктора для миротворцев.       — Раскуси её, быстро, — она поднесла таблетку к губам Вай. — Это должно ослабить эффект яда.       Вай слабо кивнула и раздавила таблетку зубами. Горький вкус наполнил её рот, и почти сразу жжение вокруг раны начало утихать. Перчатки Ареса снова начали светиться ярче, помогая своей носительнице бороться с ядом.       Кейтлин кричала Джинкс, которая всё ещё сражалась с чудовищем:       — Нужно отступать! Вай серьёзно ранена!       Услышав это, Джинкс бросила быстрый взгляд на сестру. В её глазах мелькнул первобытный страх, сменившийся решимостью. И она метнулась к ним, на ходу доставая из-за пояса последний, самый мощный взрывной снаряд.       — Отойдите от стены! — крикнула она, активируя устройство и швыряя его в каменную кладку позади них.       Снаряд взорвался с оглушительным грохотом, разрушая стену и открывая проход в соседнее помещение. Чудовище-лев бросилось к ним, но его атака пришлась на осыпающиеся камни.       — Сюда! — Джинкс подхватила Вай с одной стороны, Кейтлин с другой, и вместе они проскользнули в образовавшийся проём.       Они бежали по узким коридорам, слыша за спиной рёв разъярённого чудовища. Вай стискивала зубы, стараясь держаться на ногах, перчатки Ареса пульсировали, как сердцебиение, придавая ей сил, но с каждым шагом это становилось всё труднее. Кейтлин заметила каменную лестницу, ведущую наверх, Лук Блюститель в её руках указывал правильный путь, свечение его усиливалось в нужном направлении.       — Туда! Мы сможем встретиться с остальными!       Они начали подниматься, каждая ступень давалась с трудом. Позади грохот становился всё тише — похоже, лев-человек был слишком массивным для узких проходов, и это давало им преимущество.       Наконец, задыхаясь и спотыкаясь, они вышли в знакомый коридор — тот самый, где они расстались с основной группой. К их облегчению, отряд был уже там, тоже потрёпанный, но живой.       — Боги, что с вами случилось? — воскликнул один из воинов, бросаясь на помощь.       — Позже, — отрезала Кейтлин, её правый глаз всё ещё светился серебром Афины. — Нужно выбираться отсюда. Синджед ушёл, но его тварь всё ещё где-то рядом.       Они быстро оказали первую помощь Вай и другим пострадавшим. Раны перевязали, кровотечение остановили, но всем было ясно — необходима серьёзная медицинская помощь, особенно для Вай, чьё дыхание становилось всё более прерывистым, несмотря на помощь таблетки.       — Держись, сестрёнка, — шептала Джинкс, поддерживая Вай. Её ботинки продолжали слабо светиться, готовые по первому требованию придать ей скорость, необходимую для спасения сестры. — Мы почти выбрались.       Отряд двинулся к выходу, каждый момент ожидая нападения, но, к счастью, оно не последовало. Видимо, чудовище потеряло их след в лабиринте подземных ходов.       Выбравшись на поверхность под звёздное небо Греции, они не стали терять ни секунды. Без лишних слов и церемоний, сжав зубы от боли и усталости, каждый занял своё место. Раненую Вай, едва державшуюся в седле, Кейтлин поддерживала, сидя позади на её коне, обхватив крепко, но бережно. Джинкс молча взлетела на своего скакуна, лицо её было непроницаемым. Остальные вскочили в седла, и отряд умчался по извилистым тропам, ведущим к Афинам — туда, где ждали лучшие целители, и, возможно, последняя надежда спасти Вай от яда эфира, медленно разъедающего её изнутри.       Ветер бил в лицо, сухие травы хлестали по ногам, но Кейтлин смотрела только вперёд, лишь иногда опуская взгляд на бледное лицо Вай, склонённое к её груди. Рука Кейтлин не отпускала ладонь девушки, крепко сжимая её, словно могла передать ей частицу своей силы.       Страх разрывал изнутри. Не за миссию, не за отряд — за неё. За Вайолет. За ту, что всегда была скалой, огнём, гневом и светом одновременно. А теперь — тиха, беспомощна и хрупка, как стекло. Каждое движение коня отдавалось в теле Вай судорогой, и Кейтлин сдерживала дыхание, ловя каждый её вздох.       Но хуже всего был не страх. Хуже было сомнение.       «Синджед. Джинкс назвала его по имени.»       Это не было случайностью. Не ошибкой. Не догадкой. Она знала его. И, возможно, не только его.       «Что ещё она скрывала?»       Сколько ещё тайн хранились за этой яркой, хаотичной маской, и скольким из них ещё суждено вырваться наружу?       Словно в ответ, Блюститель за спиной Кейтлин вспыхнул мягким голубым светом.       Осколки искр будто пытались напомнить: ещё не всё потеряно. Они должны добраться до Афин. Должны выжить. Все они.       Пусть даже в этой темноте уже зреют семена будущей бури.

***

      Сознание возвращалось медленно, словно рассвет после долгой зимней ночи. Сначала пришли звуки — приглушенные голоса, шорох ткани, звон стеклянных флаконов. Затем появились ощущения — жесткая постель под спиной, прохладный воздух на коже, тупая пульсирующая боль в висках. Вайолет с трудом разлепила веки, которые казались тяжелыми, будто налитыми свинцом. Мир вокруг плыл размытым пятном, постепенно обретая четкость.       Белый потолок с трещинами, похожими на речные притоки, деревянные балки, покрытые паутиной времени. Вай медленно повернула голову и поморщилась от вспышки боли. Комната была небольшой, заставленной узкими койками, лишь некоторые из которых были заняты. Воздух пропитался запахом трав, спирта и чего-то горького — характерный аромат лазарета, который невозможно спутать ни с чем другим.       — Наконец-то вы очнулись, — раздался мягкий женский голос справа.       Вайолет сфокусировала взгляд на молодой девушке в белом пеплосе, испачканном бурыми пятнами. Её каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а на бледном лице застыло выражение профессиональной заботы.       — Где я? — прохрипела Вай, удивившись тому, насколько сухим и надломленным был её голос.       — В главном лазарете Афин, — ответила лекарь, поднося к губам Вайолет деревянную чашу с водой. — Вас принесли сюда без сознания. Вы пробыли в таком состоянии почти четыре дня.       Вода была прохладной и чуть горьковатой от добавленных трав, но Вай пила жадно, чувствуя, как жидкость возвращает её к жизни. Воспоминания начали возвращаться фрагментами — лаборатория Синджеда, бой с чудовищами, ядовитые когти льва-человека, пронзившие её бок, Кейтлин, бегущая к ней с искаженным от ужаса лицом...       Вайолет резко села на кровати, игнорируя вспышку боли в рёбрах и головокружение, нахлынувшее мутной волной. Перчатки лежали рядом на столике, их красное свечение было тусклым, но ровным — они восстанавливали свою силу, как и их хозяйка.       — Моя сестра! Джинкс! Где она? — её голос дрожал от тревоги, а пальцы судорожно сжали край шерстяного одеяла.       Лекарь нахмурилась, отступая на шаг.       — Простите, я не знаю никакой Джинкс. Вас принесли одну, — она покачала головой, и морщинка между её бровями углубилась. — Стражники у входа могут знать больше. Их приставила сама полемарх КираммАн.       Вайолет кивнула, осторожно спуская ноги с кровати. Её тело словно принадлежало кому-то другому — каждое движение отдавалось тупой болью, а мышцы казались ватными. Она была одета в простую тунику, доходившую до колен. Её собственная одежда, вероятно, была слишком повреждена в бою с эфирными чудовищами.       — Вам бы еще отдохнуть, — с сомнением произнесла лекарь, но в её глазах читалось понимание. Она знала, что не сможет удержать её.       — Не могу, — просто ответила Вай, медленно поднимаясь на ноги. Комната на мгновение закружилась, но она упрямо выпрямилась. — Спасибо за заботу.       Вай забрала перчатки-артефакт со столика, но не надела их.       У входа в лазарет стояли двое стражников с суровыми лицами. Их доспехи были натёрты до блеска, а на нагрудниках выделялся чеканный символ Афин — сова с раскинутыми крыльями. Солнце играло на металле, отбрасывая золотистые отблески на каменные плиты пола. Один из стражников, плотный, с короткой тёмной бородой и цепким взглядом из-под нахмуренных бровей, вдруг прищурился, заметив приближающуюся фигуру.       — Вай? — выдохнул он с удивлением и радостью, шагнув вперёд. — Ну надо же, ты действительно очнулась! — Его суровое лицо расплылось в облегчённой улыбке. — Не ожидал, что первым тебя увижу я.       Вай моргнула, вглядываясь в его лицо, и на её губах появилась лёгкая, усталая, но искренняя улыбка.       — Лорис? — Она сделала шаг ближе и слабо ударила его кулаком в плечо. — Ты всё такой же большой и страшный.       Лорис хмыкнул, приподняв бровь.       — А ты всё такая же язва, — усмехнулся он, и в голосе его зазвучала неподдельная теплота. — Нам всем не хватало твоего ворчания. Особенно одной девушке.       Старший стражник, мужчина с серебром в бороде и морщинами, будто вырезанными временем, стоял молча, но в его глазах читалось уважение. Он просто кивнул.       — Подожди… — нахмурилась Вайолет, оглядывая доспехи Лориса и его пояс, на котором красовалась серебряная пряжка командующего городской стражей. — Что ты вообще тут делаешь? Ты же теперь начальство. Почему ты лично стоял у двери?       Лорис ухмыльнулся, почесал щёку и с притворной небрежностью ответил:       — Таков был приказ. — Он скосил глаза в сторону и добавил тише: — Личная просьба полемарха. Очень личная. Она чуть не вышвырнула всех целителей, когда ты не открыла глаза к третьему дню. Я едва убедил её, что кто-то должен остаться на посту, чтобы следить за тобой.       Вай замерла, ощущая, как её сердце дрогнуло. Слова Лориса запали в душу неожиданной теплотой. Она представила Кейтлин — в её роскошных доспехах, тенью под глазами, тихо сидящую у её ложа. Не сдержавшись, Вай слегка опустила взгляд, пряча эмоции под насмешливой гримасой:       — Типичная она… Прячется за формальностями. А как только отвернёшься — тащит на себе мир. Лорис кивнул, понимающе. Его лицо стало серьёзнее.       — Она приходила каждый день, — произнёс он. — Не просто приходила — жила здесь. Отгоняла всех, кто пытался говорить об отчётах, стратегиях. Иногда просто сидела рядом. Иногда брала твои перчатки в руки и, клянусь, будто слушала тебя через них. — Он прищурился. — Ни один час не проходил, чтобы она не спросила, проснулась ли ты.       Вай сжала зубы. В груди нарастало чувство, сложное и горькое — смесь благодарности, вины и тревоги.       — И Джинкс? — спросила она вдруг, словно выныривая из размышлений. — Что с ней?       Лорис отвёл взгляд, провёл рукой по затылку и замялся. Затем, вздохнув, сказал:       — Джинкс... — Он переглянулся со старшим стражником, затем снова посмотрел на Вай. — После того, как вы все вернулись её не видели. Но перед этим… — Он понизил голос. — У них с Кейтлин вышел спор. Серьёзный. Кейтлин узнала, что Джинкс знала о Синджеде. И что скрывала это от неё.       — Скрывала? — Вай нахмурилась. — Может, у моей сестры были причины...       Лорис вздохнул.       — Потому что она боялась, что правда заденет её. Или тебя. А может, и Кейтлин. Я знаю лишь крупицы. — Он покачал головой. — После этого мы её и не видели. Полемарх молчит, но я уверен — она знает больше, чем говорит.       Вай стиснула кулаки, но через миг Лорис сделал шаг ближе и, наклонившись, тихо прошептал ей на ухо:       — Ещё кое-что. Только между нами. — Его губы едва двигались. — Амбесса... она набирает силу в Афинах. Начала продвигать своих людей. Полемарх по уши в делах. Кто-то думает, что это просто политика. Но я вижу — Кейтлин это гнетёт. Ей приходится лавировать, и часто — в одиночку.       Вайолет нахмурилась. От неё будто отступил весь лазарет, остались лишь слова Лориса, гулом отдающиеся в ушах. Всё обострилось: тревога за сестру, тяжесть в груди из-за Кейтлин.       — Я сама поговорю с Кейтлин, — сказала она твёрдо и спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Скажи мне, где она.       Лорис выпрямился, уважительно посмотрел ей в глаза:       — В это время она должна быть у себя в доме. Но...       — Я знаю. — Вай повернулась к двери. — Она сказала, чтобы к ней не входили. Но для меня она сделает исключение.       Она не обернулась, но почувствовала, как оба стражника проводили её взглядом.       Путь до дома КираммАнов оказался длиннее, чем Вайолет рассчитывала. Главный лазарет находился в сердце города, у подножия холма, тогда как фамильное поместье возвышалось над Афинами, утопая в зелени сада и каменной тишине. Его кровля, украшенная бронзовыми гербами и изваяниями сов, поблёскивала на фоне вечернего неба, словно напоминание: там, на вершине, её ждёт не просто воительница, а Кейтлин — полемарх, наследница рода и... та, о ком Вай снова и снова думала в последние дни.       Дорога вела вверх по извилистым улочкам. Каменные мостовые были ещё теплы от дневного солнца, воздух — наполнен ароматом лавра, вина и печёного хлеба. Город жил, как и прежде, но не совсем так, как прежде.       Энергия искр пронизывала город, оживляя его мягким, почти неземным светом. Вечером улицы Афин озарялись фонарями, наполненными золотым сиянием, которое не мерцало, как огонь, но пульсировало, словно живое солнце. Торговые вывески светились аккуратными линиями, каждая — в своей цветовой гамме, создавая ощущение праздника даже среди будней.       Благодаря порталам Джейса и Виктора, на городских рынках появились диковинные ткани из Эпира, амфоры с благовониями из Родоса, инструменты из мастерских Спарты, украшения из серебра, добытого в Тасосе. Афины превратились в перекрёсток Эллады, в сердце, через которое текли ремёсла, знания и богатства.       Люди жили здесь так, будто и вправду находились в раю. Им не приходилось сражаться за выживание, как в других городах, охваченных страхом или эфирной чумой. Искры не искажали их плоть, не ломали разум — наоборот, они становились незаметной опорой в повседневной жизни, будто сама богиня Афина положила ладонь на плечо каждому гражданину. Это был контраст. Мягкий, светлый. И в то же время неотделимый от того, что Вай видела совсем недавно: как эфир, искажённый Синджедом, превращал людей в чудовищ — дрожащих, искажённых, потерянных. Она невольно сжала кулаки в перчатках-артефактах, которые тихо зазвенели изнутри.       «Мы творим чудеса... и порождения ужаса. Искры дают силу, но и требуют её. Как и боги. Как и мы.»       Она остановилась на перекрёстке, глядя вверх, на массивные ворота дома КираммАнов. Они были из чёрного дерева, украшенные золотыми гвоздями и чеканкой.       Её сердце сжалось. Не от усталости, хотя каждая ступень отзывалась болью в рёбрах, а от ожидания. От воспоминаний. От недосказанности. Она не говорила Кейтлин, что чувствует. И Кейтлин тоже молчала. Но Вай знала: в каждом взгляде, в каждом прикосновении было нечто большее. То, что не прячется за титулами и ролями.       Когда она подошла к воротам, двое стражников, в строгих сине-серых доспехах, скрестили копья у входа.       — Проход закрыт, — коротко бросил один из них, высокий и хмурый. — Полемарх не принимает.       — Передай ей, что Вайолет здесь, — ответила Вай, сдержанно, но твёрдо.       — Ты — та самая заключённая? — насмешливо бросил второй, моложе и с язвительной ухмылкой. — Та, что теперь вдруг в почёте? Надо же, как всё меняется…       У Вай мгновенно напряглись плечи. Сжимая в одной руке свои перчатки, девушка будто начала закипать. Её рука дернулась — кулак уже был на полпути к лицу стражника, когда позади раздался хрипловатый, но уверенный голос:       — Этого не будет, дитя.       Из-за ворот появился Герон — пожилой мужчина с прямой спиной, серебристыми волосами, зачёсанными назад, и глазами, в которых, несмотря на возраст, сиял ясный ум. Он был одет в скромную, но безупречно чистую тунику с вышитым на вороте знаком дома КираммАнов.       — Достаточно. — Он посмотрел на стражника так, что тот тут же отвёл глаза и шагнул назад. — Госпожа Вайолет здесь по делу, и ей будет оказан должный приём.       Вай отступила на шаг, сдерживая разливающуюся ярость. Герон же поклонился слегка, с достоинством, и добавил:       — Пойдёмте со мной. Госпожа будет рада вас видеть, хоть она этого ещё и не осознаёт.       Вайолет прищурилась и с усмешкой склонила голову набок, будто оценивая стражника, а затем медленно, демонстративно, вскинула руку направив на стражника, растопырив пальцы.       — Вот тебе, — произнесла она тихо, но в этом тоне звучала явная насмешка.       Стражник побагровел, будто ему на глазах опалили щеку. Его рука сжалась на рукояти копья, губы дрогнули, но он не посмел двинуться с места под взглядом Герона.       Они вошли. Коридоры были тёмными и прохладными, украшенные фресками с мифами. Герон шёл неспешно, не отставая, но и не торопя её. Его шаги звучали мягко, почти незаметно.       — Вы поправились. — Его голос был ровным, но в нём слышалась тёплая забота. — Я рад. Кейтлин... простите, полемарх, беспокоилась. Часто забывала есть, когда уходила к вам.       Вай молчала. Эти слова, как камешки, падали в воду внутри неё, создавая всё более широкие круги.       — Я знал её с младенчества, — продолжал Герон. — Видел, как она росла. Видел, как стала той, кем является сейчас. Стальной, умной, одинокой...       Он остановился у лестницы, обернулся и посмотрел на Вай.       — Простите за вольность, но... — Он чуть улыбнулся, и в его голосе появилась едва уловимая теплота. — Есть вещи, которые даже я, старый слуга, вижу яснее, чем она сама. Иногда, госпожа Вайолет, человек не говорит о том, что чувствует... Но он показывает это всеми другими способами.       Он кивнул на последнюю лестницу.       — Я думаю, вы помните, где её покои.       Вай посмотрела на него, и впервые за долгое время не знала, что сказать. Только кивнула. И пошла.       Девушка немного замялась перед входом, собираясь с мыслями. Она почувствовала, как её сердце учащённо забилось. Сделав глубокий вдох, она решила не тянуть время. Вайолет подняла руку, чтобы постучать, но затем решила войти сразу, мягко толкнув дверь. Она выдохнула и медленно открыла дверь, переступая порог.       Первое, что увидела Вайолет — это беспорядок. Комната, обычно безупречно организованная, сейчас напоминала поле битвы: свитки и пергаменты покрывали каждую поверхность, карты были разложены на полу, а деревянные таблички с донесениями громоздились шаткими башнями. Воздух был тяжелым от запаха чернил, воска и усталости.       В центре этого хаоса, склонившись над столом, сидела Кейтлин КираммАн. Её обычно безупречная осанка сейчас выдавала крайнюю степень утомления — плечи были опущены, спина сгорблена. Длинные синеватые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были небрежно собраны в растрепанный узел, из которого выбивались пряди. Тени под глазами полемарха казались почти черными на бледном лице, а пальцы, державшие перо, были испачканы чернилами. Рядом с ней лежал Блюститель, его жёлто-голубоватое свечение искр было приглушенным, но постоянным.       Вайолет облокотилась о дверной проем, позволив себе несколько секунд просто смотреть. Сердце сжалось от нежности и боли — Кейтлин выглядела так, словно не спала с момента их расставания. Её лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас отражало внутреннюю борьбу. Морщинка между бровей, сжатые губы, напряженная линия челюсти — Кейтлин была на пределе. Правый глаз дочери Афины временами вспыхивал серебром, когда она напряженно всматривалась в карты.       — Пирожочек? — тихо произнесла Вайолет, и её голос, мягкий и чуть насмешливый, разрезал тишину комнаты.       Кейтлин вздрогнула и подняла голову. Её взгляд был расфокусированным, словно она возвращалась из далёких мыслей. Секунда непонимания сменилась узнаванием, а затем — чистым, неприкрытым потрясением. Раскосые глаза расширились, правый мгновенно засеребрился, перо выпало из внезапно ослабевших пальцев, оставляя на пергаменте бесформенную кляксу.       — Вай? — прошептала Кейтлин, и в этом единственном слове было столько неверия, надежды и облегчения, что у Вайолет перехватило дыхание.       А затем Кейтлин двигалась — стремительно, как никогда раньше. Стул с грохотом опрокинулся, бумаги разлетелись, но полемарх уже не обращала на это внимания. Она пересекла комнату в несколько широких шагов и остановилась лишь на мгновение перед Вайолет, словно не веря своим глазам, боясь, что видение исчезнет.       — Ты очнулась, — выдохнула она, и её голос дрогнул.       А затем Кейтлин обняла Вайолет с такой силой, что та почувствовала, как трещат рёбра. Руки полемарха обвились вокруг её талии, прижимая к себе так крепко, словно Кейт боялась, что Вай может исчезнуть. Вайолет почувствовала, как дрожит тело Кейтлин, как неровно бьётся её сердце — быстро, почти лихорадочно.       — Кейт, ты меня сейчас раздавишь, — прошептала Вай, но в её голосе не было настоящего протеста, только нежность.       Кейтлин немного ослабила хватку, но не отпустила — лишь отстранилась достаточно, чтобы заглянуть в лицо Вайолет. Её руки переместились, одна легла на поясницу, другая нежно коснулась щеки Вай. Большой палец мягко провёл по скуле, случайно касаясь татуировки, оставляя тёмный след, будто зачеркивая болезненное клеймо.       Их взгляды встретились, и время словно замерло. Глаза Вайолет — серо-голубые в тусклом свете свечей, похожие на предрассветное небо — отражали пламя. Кейтлин смотрела в них, не отрываясь, словно в этих глазах было всё, что имело значение. Её взгляд скользил по лицу Вай, отмечая каждую черту, каждую мелочь, словно заново изучая любимое лицо.       А затем Кейтлин наклонилась и поцеловала её.       Это был не просто поцелуй — это было возвращение в точку отсчёта, будто бы всё в мире наконец встало на свои места. Это было прикосновение, в котором соединились всё: признание, обещание, молитва, страх, и то невыразимое чувство, которое могло быть только любовью.       Губы Кейтлин были мягкими, как лепестки цветов на рассвете, но в их движении ощущалась скрытая сила — настойчивая, решительная, будто она боялась, что если сейчас не отдаст себя до конца, то потеряет Вайолет навсегда. Каждое движение её губ было выверенным, но трепетным, наполненным неистовой нежностью.       У Вай закружилась голова. Сначала от близости, потом от вкуса — солёного, словно слёзы, неясно чьи, их было слишком много, чтобы различить. Затем пришла другая нота — лёгкий, едва уловимый привкус чернил, знакомый, родной, и капля мёда — её Кейтлин. Всё в этом поцелуе было её.       Вайолет в ту же секунду разжала руку, выпуская перчатки в свободное падение, и потянулась навстречу — всем телом, всей душой. Её руки скользнули по тонкой спине Кейтлин, ощутив, как та дрожит от переполняющих эмоций. Одна ладонь заскользила вверх, в волосы, разжав неровный узел, который и так почти рассыпался. Она сжала его, словно якорь, как если бы в этом прикосновении можно было закрепить момент и не отпускать.       Сердце Вай било мощно и быстро, но в какой-то момент она поняла: оно бьётся в такт с сердцем Кейтлин. Два тела — два огня, два ритма, два чувства, слившиеся в один пульс. Тепло поднималось от пальцев вверх, в грудь, заполняя всё пространство внутри, вытесняя боль, страх, усталость последних дней.       А внутри самой Кейтлин бушевал целый шторм. Её колени подкашивались от облегчения — такого сильного, что хотелось упасть, расплакаться, раствориться в этих объятиях. В груди горела благодарность, чистая, как весенний воздух. Но вместе с ней жила тревога — первобытный страх снова потерять Вай. И, больше всего, — любовь. Безусловная. Мощная. Такая, которую нельзя ни спрятать, ни уменьшить.       Кейтлин целовала её так, будто хотела вылить все эти чувства через каждое прикосновение губ. Словно каждое движение — это письмо без слов, рассказ о боли, о надежде, о том, как долго она молчала. Руки Кейтлин прижимали Вай к себе, словно боялись, что та исчезнет, если хоть на мгновение ослабить хватку.       Для Вайолет этот поцелуй был как спасательный круг, выброшенный в шторм. После всех кошмаров, неизвестности, потерь и боя за Джинкс, после бессонных ночей и ломоты в теле — это было единственное место, где она чувствовала себя живой. Здесь, в объятиях Кейтлин, она существовала по-настоящему.       Каждое касание губ Кейтлин исцеляло — как бальзам на рану, как глоток воздуха после глубины. В каждом вдохе они делили друг с другом не просто кислород — они делили память, боль, веру, чувства, которые уже не нуждались в словах.       Когда поцелуй стал мягче и, наконец, ослаб, когда они немного отстранились, чтобы вдохнуть — их лица всё ещё оставались так близко, что Вай ощущала дыхание Кейтлин на своих губах.       Глаза Кейтлин блестели от слёз. Один из них, правый, искрился серебром — отблеском её божественного начала. Но в этом взгляде было куда больше — то, что невозможно выучить или унаследовать. Там было всё: желание, страх, нежность, боль, безмерная любовь.       И когда Вайолет посмотрела в эти глаза, она ощутила, как внутри что-то хрупкое дрогнуло — щелчок, после которого стало ясно: они обе, наконец, пришли домой.       — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала Кейтлин, и её голос, обычно твёрдый и уверенный, сейчас дрожал от сдерживаемых эмоций. — Когда мы с Виктором и Джейсом пытались остановить эфир в твоей крови...       Она не закончила, но и не нужно было — Вайолет видела всё в её глазах, чувствовала в дрожи её рук, всё ещё обнимающих её.       — Я здесь, — мягко ответила Вай, поднимая руку, чтобы убрать прядь волос с лица Кейтлин. — Я вернулась к тебе.       Кейтлин прикрыла глаза, прижимаясь щекой к ладони Вайолет, словно впитывая тепло её прикосновения.       — Больше никогда не пугай меня так, — произнесла она, и в её голосе слышалась улыбка, несмотря на серьёзность слов.       Вайолет улыбнулась в ответ, но затем её лицо стало серьёзным.       — Кейт, мне нужно найти Джинкс. Лорис сказал, что после того, как меня доставили в лабораторию Джейса и Виктора, а потом в лазарет, её нигде не было видно. Ты знаешь что-нибудь?       Тень пробежала по лицу Кейтлин, и она на мгновение отвела взгляд, прежде чем снова посмотреть на Вай. Её глаза снова стали глазами полемарха — сосредоточенными и решительными, серебро мудрости ярко светилось в правом глазу.       — Нам нужно поговорить.