Мальчики у костра

май 2021      

      Это во всех отношениях самый обычный день, только язык слегка ноет и по коже то и дело пробегает тревога. Чонгук уже столько раз сказал себе, что совсем его не боится, но это, конечно, не правда. Они с Чони́ в шутку зовут его большим братом, и шуткой это является только номинально. Юнги им и правда брат, он старший, а ещё помешанный на контроле и неоправданно деспотичный. Правда, Чонгук даже не уверен, действительно ли хён имеет в семье тот вес, какой ему самому хотелось бы. Но проводить революцию в шестнадцать лет страшновато. Тем более, если в свои силы совсем не веришь, и даже в статусе залюбленного младшего ребёнка не видишь никаких преимуществ.       — Да не трясись ты! — пихает его в плечо Чони — сестрёнка с точно таким же лицом, но явно своими собственными настройками характера. Она громкая, бойкая, и главное — совсем не боится Юнги, хоть тот и опекает младшую больше всех. Ещё она старшего брата любит и, не смотрят на насмешки, уважает. Наверно, в этом и состоит разница.       Чонгук в ответ бессвязно мычит и продолжает оглядываться. В столовой в большой перерыв много людей, линия раздачи движется быстро, ученики всё приходят в огромное помещение. Окна в весеннее время распахнуты настежь, к запаху еды примешивается свежая листва.       Юнги и его друзей пока не видно, но за ближайшим столиком уже сидят одноклассники Чони и Чонгука. Там два свободных места, куда нужно успеть сесть, пока не нагрянул брат и не увёл их за свой стол. Чонгук вообще-то не против провести время с друзьями брата — компания неплохая, да и они все вместе уже давненько проводят время. Но сегодня этого делать точно не стоит.       — Ты лечил зуб, — уверенно повторяет легенду Чони, одновременно накладывая на поднос закуски, — из-за анестезии не можешь говорить. И есть тоже особо не можешь, — замечает сестра, кивая на сок и крем-суп. — А завтра отёк уже спадёт. Будешь нормально разговаривать, и он ничего не заметит. Ну-ка покажи.       Чонгук нехотя высовывает проколотый сегодня утром язык. Они пропустили первый урок из-за этого и умудрились даже не нарваться на неприятности в подпольном салоне, где согласились сделать пирсинг подростку. Было не так уж и больно. Точно не больнее причины, по которой Чонгук вообще на это пошёл. Если бы не энтузиазм Чони, он бы вообще на подобное никогда не решился, даже ради своей первой любви, в любом случае обречённой на провал. Там и надеяться, на самом деле, не на что, но сделать этот дурацкий пирсинг хотелось, чтобы приблизить себя к объекту воздыханий. Хотя бы по ощущениям.       — Идём, сядем сегодня с нашими, — Чони кивает на ближайших столик и сразу машет одноклассникам. Чонгук безрадостно семенит за сестрой. Не нравятся ему эти ребята, но всё лучше, чем сейчас попасться под горячую руку Юнги. Он, если выйдет из себя, может и врезать. А при виде прокола, он выйдет из себя с вероятностью выше ста процентов. Он свою позицию выразил ещё давно, когда Тэхён, его лучший друг, стал увлекаться тату и пирсингом. Юнги много по этому поводу бубнил, но разница в том, что Тэхёна он любит и уважает… Знакомые слова?       На самом деле их с Чони жизни не имеют абсолютной привязки к жизни Юнги, и чаще всего близняшки проводят время в своей компании. Юнги не деспот, как может показаться по рассказам, но сегодня так просто сошлись звёзды или навеял этот тёплый весенний ветерок, но стоит только Чони поставить поднос на стол одноклассников, как на её плечо приземляется крупная ладонь брата. Ему даже не нужно ничего говорить, смотреть в глаза или так же по-свойски прикасаться. Чонгук и без того весь сжимается и крепко стискивает поднос в руках.       — Ну не-ет, — тянет Чони, — не сегодня, — уверенно заявляет она. — Мы обсуждаем проект за обедом.       — А мы обсуждаем вечернюю поездку, — резонно замечает Юнги, кивая на стол, где уже собрались его друзья. — Пошлите. Вы и так с одноклассниками целый день проводите.       — Может, нам так больше нравится? — упрямится Чони.       — Представляю, — кивает Юнги, — многим, — он громче выделяет слово, испепеляя грозным взглядом одного конкретного человека за столом, — очень нравится ваша компания.       Юнги полностью закидывает руку сестрёнке на плечо, а та лишь раздражённо закатывает глаза. Один из парней за столом краснеет и старательно прячет взгляд. Ещё свежа в его памяти неудачная попытка подкатить к Чони, которая закончилась дракой с её неадекватным братом. Вообще-то он и правда планировал переспать с Чони, а та и правда была против, но всё это не отменяет факта сломанного носа. Шуму тогда было прилично, ещё и Чонгуку досталось за то, что не защитил сестру. Чони же закатила истерику и обвинила во всём гиперопеку Юнги, а не похотливого одноклассника. Отношение брата это, конечно, никак не изменило.       — Пошлите, — безапелляционно требует Юнги, уже подталкивая сестру к своему столу.       Чони бросает виноватый взгляд на Чонгука, а тот и сам уже понуро разворачивается и идёт в другую сторону. С грядущим скандалом он мирится уже сейчас.       За столиком их ждут Хосок и Тэхён. Оба более улыбчивые и дружелюбные, чем Юнги, но младших подкалывают так же.       — Ты чего такой хмурый сегодня? — беззаботно спрашивает Тэхён. Чонгук молчит и ненавидит себя за то, что вспыхивает. Он не смог бы ответить что-то остроумное, даже если бы мог сегодня разговаривать. Тэхён вопросительно вскидывает бровь и по привычке прикусывает кольцо на краю губы. Чонгук засматривается на доли секунды и смущённо отводит взгляд.       — Ему зуб дёрнули, — отвечает за брата Юнги, — сегодня он молчун больше, чем обычно.       Чонгук зло хмурится, садясь рядом с Юнги и напротив Тэхён. Сидеть бок о бок с братом нет никакого желания, но так хотя бы есть шанс оставить свой секрет незамеченным.       — Не больно хоть сделали? — строго бросает Юнги, притягивая к себе Чонгука за подбородок и что-то придирчиво осматривая. Может, щёки опухли или губу поранили. Как будто ему есть хоть какое-то дело. Чонгук недовольно вырывается.       — Пока что можешь на меня шипеть, — издевается старший, — ты это умеешь.       Чонгук на свой страх и риск пихает его плечом.       — Из-за тебя мы не успеем сделать доклад, — бросает Чони, садясь рядом с Чонгуком.       — Из-за меня тот мудак не залезет к тебе под юбку без разрешения, — парирует Юнги. — Спасибо? Пожалуйста!       — Какой же ты придурок, — фыркает Чони, принимаясь за свой обед без особого энтузиазма. Как бы она не храбрилась, переживания за Чонгука заполняют её целиком. Как будто это у неё самой ужасно натянутые отношения с Юнги.       — На такие вещи, значит, у тебя разрешение надо брать? — между делом усмехается Хосок. Чони незаметно тупит взгляд.       — А ты думал? — спокойно кивает Юнги, недолго выдерживая зрительный контакт с другом.       — По-езд-ка! — раздаётся отчётливо из динамика телефона. — Потом свои страсти обсудите!       Все вздрагивают, очевидно, забыв о вышедшем на видео-связь Сокджине, который, вообще-то, весь вечер им и обеспечивает. На самом деле странно было получить добро от его строгих родителей, но в этот раз, видимо, произошло чудо. Супруги Ким, уходя на большой суточный эксперимент в своей лаборатории, быстро согласились оставить дом сыну и его друзьям. Желания разбираться в их мотивах, конечно, не было, только Сокджин готовился к предстоящему бытовому рабству.       — Вы все сами доберётесь? — спрашивает Ким. — Юнги, машина будет?       — Да, — гордо отвечает он, только-только успевший починить доставшуюся ему по наследству развалину.       — Я раньше приеду и подготовлю всё, — продолжает Сокджин. — Намджун сам подъедет, но может опоздать. Что печально, потому что у него пиво.       — Как-нибудь переживём, — цокает языком излишне правильный Хосок. — Вся еда с нас. Заедем в супермаркет после школы.       — Ужас, я всё время забываю, что вы малышня! — в обязательном порядке вставляет Сокджин, который старше их всего на год и уже учится в университете, пока друзья заканчиваю выпускной класс.       — Ты про кого? — грозно бросает Юнги.       — Про нас с Чонгуком, конечно, — Чони саркастично закатывает глаза.       — Да-да, про них, — активно кивает Сокджин на экране. — Наша красотка и её молчаливая копия. Чонгук, ты язык проглотил? На вечеринке всем запрещаю молчать! Будем веселиться, общаться и так далее по списку!       Чонгук сконфуженно сглатывает. Тэхён присматривается к нему заинтересованно и незаметно хмыкает. Лечением зубов тут, конечно, не пахнет.       — На связи тогда! — тараторит Сокджин. — Давайте, не пропадайте там на своих у-ро-ках, — издевается он и сбрасывает. Юнги в шутку замахивается на телефон, Чони громко цокает языком, Чонгук молчит, Тэхён и Хосок смеются. Обед подходит к концу. Родители Сокджина, старшие научные сотруднкики института микробиологии и вирусологии, уже шесть часов ведут крупный эксперимент. Весеннее солнце прогревает воздух, возбуждённые приближением лета ученики вдыхают теплый цветочный аромат, доносящийся с улицы.

***

      Уроки сегодня заканчиваются не так поздно, почему и была выбрана именно эта пятница. Уже в два часа дня Юнги с близнецами возвращаются домой, чтобы собрать вещи и получить не самые приятные наставления от отчима. Юнги не хочет этого признавать, но видя машину господина Чона во дворе, он напрягается. Собирает нужные вещи, пока младшие возятся только со своими шмотками, и невольно прислушивается. Из кабинета раздаётся скрип компьютерного кресла и клацанье по клавиатуре — то же самое было слышно, когда Юнги рассказывал матери о предстоящей поездке, да так уверенно, что у той даже не возникло вопросов о сохранности младших детей. Она знала друзей Юнги ещё с детства и доверяла им, насколько это было возможно. Чего нельзя сказать о её муже. Он под конец рассказа появился в дверном проёме и только молча кивнув, заставив Юнги переживать все последующие дни и ожидать строгого разговора. Известно, откуда это предчувствие в нём взялось. Господин Чон чаще улыбался детям и казался человеком спокойным и мягким, холодным к пасынку лишь потому, что тот уже был взрослым и в заботе не нуждался. Это разительно отличалось от взглядов родного отца Юнги, который раньше при любой возможности подкидывал сыну в голову собственные взгляды на жизни и искажённое восприятие окружающей всё и вся опасности. Друзья могут вести себя странно, сестра может оказаться вертихвосткой, сыграют инстинкты, и только ответственный Юнги сможет прекратить непоправимое. Если слышишь такое от нерушимого авторитета, сложно не поверить. Юнги давит себя этими мыслями и сейчас, пакуя вещи в пакет и рюкзак, и поднимая взгляд на звуки шагов.       — Ты за них отвечаешь, — спокойно констатирует отчим, подпирая плечом дверной косяк. На лице следы бессонной ночи, сутулая фигура, небольшой рост. Юнги, привыкший мерять всё силой, не ощущает в этом человеке авторитета, но по привычке вслушивается, безапелляционно веря в саму фигуру отца.       — Отвечаю, — бесцветно кивая он, не размениваясь на полушутливые «конечно» и «а ты как думал?».       — На Чони чтоб твои пацаны не засматривались, — спокойно требует Чон.       — Они не… — запинается Юнги, серьёзно хмуря лицо.       — Знаю-знаю, — кивает отчим, — вы все молодые. Просто присматривай за мелкими, как ты делаешь это всегда, — просит он, подходя и напоследок похлопывая Юнги по плечу. — Хорошо вам провести время.       Он уходит наверх, чтобы в более ласковой манере пожелать приятного отдыха своим родным детям. Юнги слишком громко выдыхает. Ничего плохого не произошло, но сердце бьётся как после двух кружек крепкого кофе. Шестнадцать лет. Шестнадцать лет они живут одной семьёй, но повзрослевший Юнги так и не смог справиться с предвкушением строгости, которая по его мнению обязана исходить от отца. Некоторые уроки так просто не выветриваются из сознания.       Юнги относит вещи в багажник и пишет в общий чат сообщение, что они выезжают из дома. Близнецы вскоре выходят, и господин Чон вездесущей фигурой замирает на пороге дома.       — Вы хоть доедете на этом? — усмехается он, кивая на коричневый внедорожник, начищенный до блеска, но никак не производящий впечатление надёжности.       Юнги резко вскидывает голову, но на колкую реплику никак не отвечает. Молча садится за руль и хлопает дверью, отгораживаясь так от отчима и возвращая себя в далёкие двенадцать, когда отец учил его водить машину. Он Мина-старшего перманентно пахло спиртом, а первые навыки вождения можно было получить и от отчима, в более безопасных и контролируемых условиях, но Юнги всё равно после школы брёл к дому, где они когда-то жили вместе, и садился за руль старого автомобиля. Теперь он сидит на водительском один и по-свойски настраивает зеркала и кресло, не забывая бросить недобрый взгляд на совсем равнодушного к этому отчима.       — Ты назад, — бросает он сестре, когда та пытается сесть спереди.       — Почему это?! — возмущается Чони, оглядываясь на папу и ищя защиты, но тот молча поднимает в воздух руки и с улыбкой уходит в дом. На территории Юнги он не властен.       — Потому что спереди сидит Хосок.       — И почему? — не унимается Чони, всё же усаживаясь назад и погромче хлопая дверью. — Потому что он старше? Потому что он твой любимый друг?!       — Нет, мой «любимый» друг вообще-то Намджун, — пожимает плечами Юнги, — а Хосока просто укачивает сзади.       — Уже изобрели таблетки, — бросает Чони.       — Только не от дурацких истерик…       — Да пошёл ты!..       Чонгук хмурится и отводит взгляд к окну, игнорируя глупую перепалку и прячась пока за креслом брата. А тот на него и не смотрит. И папа тоже не провожает взглядом. Пожелал только хорошей поездки и отвесил дежурное беспокойство о сохранности Чони в мужской компании. Чонгук, может, тоже имеет все шансы на внимание взрослых парней? По крайней мере ему этого очень хотелось бы.

***

      Когда они забирают Хосока и Тэхёна, день ещё длится, но Юнги уже поглядывает на время и начинает ворчать. У них вся ночь впереди, но он почему-то продолжает бубнить о времени и чьих-то опозданиях.       — Да не опаздывал никто! — осаждаёт его Тэхён, когда они впятером идут в супермаркет под ещё ярким солнцем.       — Не слушай его, и всё, — намеренно громко шепчет ему Чони, тут же заливаясь смехом вместе со старшим. Юнги только зло закатывает глаза.       Они шагают по пустой парковке, перебрасываются шутками и вдыхают тёплый воздух. Короткие вылазки за город встречались с компанией подростков и раньше, но сегодня всё как-то иначе. То ли повод говорит, то ли приближающийся выпуск, то ли ноющий прокол в языке. Это время стремительного взросления, которое, пусть и пролетает мгновенно, всё равно оставляет на ребёнке неизгладимое впечатление. И солнце сейчас ярче вовсе не из-за весны — оно такое по веянию юности. Хоть та и заключается в каждом мгновении и малейшей детали — в тепле последней школьной весны, в капоте первой машины, в голосах друзей, с которыми вскоре придётся расстаться. Юнги, заходя в магазин, переключает всё своё внимание на выбор продуктов, но тоска от этого никак не сокращается. Солнце, может быть, и правда ещё высоко, но когда им ещё удастся выкроить время на подобную встречу? Впереди экзамены, поступление и кардинальный переворот, никак не умещающийся в маленькое, ещё совсем детское сознание.       Получив распоряжения от Юнги, все разбредаются по супермаркету. По большей части каждый просто слоняется между стеллажами в надежде, что покупка продуктов разрешится как-нибудь сама. Юнги методично обходит полки с важным видом, Хосок шумно катит полупустую тележку за ним и вскоре сворачивает в сторону, решив покатать лучше Чони. Та со смехом соглашается. Чонгук осторожно исчезает из поля зрения, всё ещё оттягивая неизбежное. Ситуация начинает превращаться в какой-то дурацкий квест, который может и подогревает интерес, но по большей части заставляет переживать. Чонгук понуро плетётся вдоль полок с газировкой и, наткнувшись на Тэхёна, не знает радоваться ему или плакать. Он пытается неловко усмехнуться и пройти мимо, но хён быстро его тормозит.       — Ну, показывай, — усмехается он, преграждая младшему путь.       Чонгук, млея от страха, смешно вжимает голову в плечи и призывает все свои силы, чтобы максимально непосредственно вскинуть бровь.       — Да брось, — продолжает Тэхён, — знаю я, как выглядит «лечение зубов». Было, проходили, — негромко говорит он, в конце пробегаясь таким же проколотым языком по губам.       Чонгук всё не двигается, белея от ужаса, тревоги и, может быть, восторга. Ровно три секунды колеблется между тем, чтобы нелепо сбежать или доверить свой секрет Тэхёну, но так и не успевает принять решение.       — Вы чего встали тут? — раздаётся за спиной. Чонгук, нужно признать, в такие моменты ненавидит своего брата больше, чем следует.       — Газировку выбираем, — спокойно бросает Тэхён, пока Чонгук чуть ли не глаза закрывает от страха и предвкушения расправы. Тэхён догадался, а ещё он лучший друг Юнги и абсолютно всем с ним делится. Разве он не должен в первую же секунду настучать о поступке младшего? — Вы мимо проехали, — продолжает совершенно непосредственно Тэхён и сам ставит бутылки в подъехавшую телегу.       — Потому что Намджун привезёт пиво, — поясняет Юнги, — а мелкие пусть сами о себе заботятся. Да клади всё равно, не помешает.       К дому Сокджина они подъезжают, когда солнце всё-таки катится к линии горизонта.

***

      Суета к этому моменту охватывает уже всех. Невозможно не поддаться магии ночёвки с друзьями, когда ты подросток. Кому-то здесь только-только исполнилось восемнадцать и мама впервые отпустила отдохнуть с друзьями «по-взрослому», кто-то оканчивает первый курс университета и горит желанием поделиться впечатлениями и вместе с тем вернуться в горячо любимую компанию, а кто-то угодил в этот дом по причине родства и в силу совсем юного возраста чувствует самый настоящий трепет. Пусть ни Чони, ни Чонгук не демонстрируют этого открыто, они оба взбудоражены всем происходящим и, пожалуй, с удовольствием теряются во всей странной суете. Сначала в дом никто не заходит — решено было обосноваться на заднем дворике у небольшого бассейна. Рюкзаки и пакеты с едой брошены на крыльце, широкий деревянный стол быстро заполняется вредными, но такими вкусными закусками, шипит газировка и «да где Намджун?» под всеобщий гомон. Тэхён и Сокджин уже вовсю дурачатся, и последний даже прекращает переживать по поводу имущества. Хосок успевает забрызгать Чони газировкой, а та, не сильно расстроившись, снимает с себя грязную футболку под осуждающим взглядом Юнги.       — Слитный, — не дожидаясь упрёков, озвучивает Чони, демонстрируя всем купальник, дальновидно надетый ещё дома. Юнги только глаза закатывает, Хосок смущённо засматривается, а Тэхён кричит, что пора купаться. Они начинают раздеваться, шумят шины, двор заливает светом фар, улыбается даже угрюмый Юнги. Намджун появляется с долгожданным ящиком, а ещё вызывает всеобщие возгласы своим внешним видом. Он, в отличие от Сокджина, уехал учиться в Японию, так что с друзьями не виделся как минимум с Чусока и теперь вполне мог удивить всех своими раскачанными плечами. И это ведь так здорово, когда искренне и без зависти — и это, конечно, не только о шикарных бицепсах. Юнги украдкой улыбается другу и хлопает по плечу, может быть, немного расстраиваясь, что тот бросается вместе со всеми в бассейн, а не остаётся ради душевных разговоров рядом. Впрочем, они ещё успеют. Всеобщий галдёж за приятным расслаблением слышится приглушённо, ласкает даже и заставляет смотреть счастливо, умиротворённо. Юнги медленно скользит взглядом по небольшому двору. В бассейне пенится от движений вода, по контуру забора постепенно зажигаются мелкие жёлтые фонарики, Сокджин их сопровождает, возясь с каждым отдельным выключателем, рядом мнётся ещё одна фигура.       Чонгук уже почти разделся, но всё ещё не решил, хочется ли ему в воду. Так и стоит в одних шортах и косится по сторонам. Юнги вопросительно вскидывает бровь, но вслух ничего не спрашивает. Рассудительный Намджун обязательно сказал бы, что младший осторожно тянется к Юнги и повторяет за ним эту кошачью неприязнь к воде, но Намджун сейчас в бассейне, так что Юнги делает ещё два больших глотка пива и расслабленно растягивается в раскладном кресле. Очень скоро к ним ожидаемо подлетает Тэхён и, бесцеремонно подхватывая младшего на руки, мчится с ним обратно к воде. Юнги усмехается. Чонгук цепенеет в руках друга, только кричит что-то в знак протеста, но на грани со смехом. Зажигаются последние гирлянды, и в их свете блестит что-то едва уловимое, благополучно оставленное для осмысления на потом. Юнги наблюдает за балаганом в бассейне. Всех забрызгало водой, Тэхён улыбается, довольный донельзя, а Чонгук только вынырнул. Отряхивается и со смехом бросается на старшего, брызгает водой в отместку, кричит что-то, смеётся и… что это у него? Юнги щурится, даже вперёд подаётся, хоть зрения ему, к несчастью, не занимать. Как и скорости, как и ярости, как и безумной заботы на грани. Он срывается с места и уже через секунду оказывается в бассейне прямо в одежде. Так резко, что все думают сначала, друга пробило на радость, вот только выглядит он яростно и молниеносно бросается на опешившего Чонгука.       — Ах ты мелкий, противный!.. — он успевает дёрнуть младшего за голое плечо, поскользнуться на дне бассейна, толкнуть под водой Тэхёна и посеять безумный переполох. Юнги хлебает воды, встаёт на ноги ещё более злым и мокрым, получает недовольные возгласы от Тэхёна, которой перед глазами хуже красной тряпки с этими своими тату и пирсингами. Ярость Юнги заполоняет сейчас так, что он без разбору шагает и в сторону друга, чем выигрывает время для Чони.       — Отвали от него! — вскрикивает она, закрывая собой Чонгука и бесстрашно глядя старшему прямо в глаза. За её крошечной, но воинственной фигурой, успевает спрятаться даже высокий Тэхён, что уж говорить о сжавшемся и вконец онемевшем Чонгуке.       — Эй, спокойно, — вклинивается Намджун. — Что такое?       — Всё ещё не хочешь сказать?! — рявкает Юнги, снова кидаясь к Чонгуку и успевая даже схватить младшего за челюсть. — Или «зуб» ещё болит?!       — Да отвали ты! — Чони резко пихает старшего в грудь.       — Сколько ещё будешь за ней прятаться? — не унимается Юнги, вводя в лёгкий шок сразу всех своих друзей, хоть те и видели подобные семейные стычки уже сотню раз. Сейчас же никому не понятно, что именно разъярило Юнги. Хосок вопросительно смотрит на Чони, Намджун на Тэхёна, а Сокджин тихонько принюхивается к банке пива, оставленной на столе.       — Эй, выдохни, — встревоженно просит Хосок, подбираясь ближе, но оставаясь неуслышанным.       — А ты что?! — Юнги переключает внимание на Чони, смело смотрящую ему прямо в лицо, в то время, как её брат не смеет поднять голову, даже не оборачивается к Юнги. — Это ты его надоумила, да?! Самой смелости не хватило или издеваешься над придурком?       Чони замирает с открытым ртом и оскорблённо собирает слова для ответа.       — Ты думаешь, тебе от родителей влетит за нас? — срывающимся от злости и обиды голосом произносит она. — Думаешь, им есть до тебя дело?       Хриплый смех Юнги в сложившейся тишине кажется признанием своего поражения.       — Вы друг друга стоите, — бросает он, награждая особенно презрительным взглядом дрожащего брата и в такой же тишине выбираясь из бассейна. Чонгук машинально облизывает пересохшие губы и все наконец видят крошечную причину очередной ссоры. Тэхён, раздосадованно цокая языком, спешит за Юнги, но Намджун ловит его за руку.       — Ты лучше не лезь к нему сейчас, — советует он, окидывая многозначительным взглядом злополучные тату, которые теперь точно закрепятся для Юнги символом дурного внимания.       Тэхён согласно кивает и поворачивается к замершему Чонгуку.       — Я с ним поговорю, — вызывается взамен Хосок. — Не воспринимайте его всерьёз, — тихо советует он младшим, сочувствующе потрепав Чони по плечу.       — Ненавижу его, — со слезами на глазах шепчет Чони. Намджун ей только грустно улыбается, не предпринимая попыток вразумить двоих подростков в типичной детской ссоре. Громкие слова в такие моменты — это нормально. Они все обязательно остынут и вернуться к своим более добрым подколам. Хотя что-то и обязано будет засесть в памяти навсегда.       Чони расстаётся с гневом, как только оборачивается к Чонгуку, на которому очень больно теперь смотреть. Она обнимает брата за шею, а тот сразу же стискивает её в руках в ответ, крупно дрожа то ли от волнения, то ли от холода.       — Ты когда успел-то? — Намджун снисходительно улыбается. Наверно, только в их возрасте такая глупости может довести до душераздирающих сцен.       — Ты дрожишь весь, — осторожно замечает Тэхён, заглядывая Чони за плечо, чтобы посмотреть младшему в лицо.       — Всем пора греться, — констатирует Намджун. — Пошлите за стол. Чонгук, не бойся, мы тебя если что защитим, — по-доброму усмехается он. Чонгук нехотя отлипает от сестры и плетётся вместе со всеми к столу, не особо веря, что хоть что-нибудь теперь может сложиться нормально. Его жизнь словно схлопнулась две минуты назад, не оставив никаких надежд на мало-мальски приличные отношения со старшим братом. И что ещё хуже — это произошло не сейчас, это Чонгук сам же устроил ещё сегодня утром. Ещё и Чони участвовала, а теперь вынуждена его защищать, скрывая при этом секреты похуже безобидного пирсинга. И ради чего всё? Так мерзко на душе и подбадривания Тэхёна совсем не помогают.       — Напомню, что мы не подняли бокалы за этот чудесный вечер! — выбивает всех из размышлений Сокджин, поднимая в воздух свой «бокал», который на самом деле — жестяная банка. — Мы ведь все друг друга очень любим! — он оглядывает всех собравшихся вокруг стола, так или иначе провоцируя улыбки.       — Ура! — первым восклицает Юнги, то ли саркастично, то ли уже совсем пьяно.       Они глухо чокаются, жмутся друг к другу, потом садятся за стол. Тэхён и Намджун пытаются разговаривать, Сокджин вообще не замолкает, Хосок по немой просьбе Чони незаметно льёт ей своё пиво в бумажный стакан.       — А ты что молчишь до сих пор? — бросает Юнги, тормоша безумно сконфуженного Чонгука. — Теперь можно!       — Фтобы тебя пожлить! — не подумав выдаёт Чонгук и тут же краснеет, потому что все смеются.       — У тебя получается, — заверяет его Юнги.       — Да пофол ты!.. — огрызается Чонгук.       — «Да пофол ты», — передразнивает его Юнги, и на этом их вселенский конфликт как будто исчерпывается, только оставаясь неприятным осадком на душе. Юнги изредка ещё думает о том, что скажут родители, но это притупляется хорошей компанией и алкоголем. Так вечер возвращается на круги своя, хоть потасовка между братьями тоже всегда была частью программы. Вся шумная компания снова беззаботно общается. Свет теперь создают только гирлянды, в воздух поднимается назойливые насекомые, холодает. Юнги заставляет Чони накинуть свою рубашку, стол пустеет, Хосок и Тэхён о чём-то оживлённо спорят, Намджун задумчиво молчит и, никто не успевает заметить, резко хмурится.       — Что такое? — спрашивает Сокджин, оборачиваясь и даже в полумраке видя смятение на лице друга.       Намджун рассеянно оглядывается и ощупывает карманы. Этого словно хватает Сокджину, чтобы догадаться о причине такого поведения. Он незаметно для всех округляет глаза, и лицо всё кривится в какой-то необъяснимой гримасе.       — Таблетки забыл… — хмурится Намджун. Его грудь вздымается всё чаще, натягивая ткань облегающей футболки, на лбу выступает испарина.       «Что ещё за таблетки?», — проносится в головах у большинства. «Как ты мог их забыть?» — думает Юнги.       — Я съезжу в город, — Намджун резко вскакивает с места и неуклюже выбирается из-за стола.       — В какой?.. — Сокджин захлёбывается словами, тут же вставая следом. — В город? — бестолково переспрашивает, догоняя устремляющегося к машине друга. — Ты же выпил…       — Вот именно, выпил, — безапелляционно кивает Намджун, открывая дверь.       — Я… — запинается Сокджин, замирая на месте, а потом оборачиваясь и долю секунды глядя на друзей взглядом, который им всем придётся запомнить ещё надолго. Взглядом, который они потом годами будут пытаться трактовать, но так толком и не сойдутся во мнении — что именно могло значить это встревоженное надломленное выражение. — Я поведу, — заключает Сокджин, несмело махая друзьям и обещая вскоре вернуться.       В тот момент им обоим придётся исчезнуть.

***

      — Мне холодно, — заявляет Чони, прерывая вялый разговор. За временем никто толком не следит и это замечание словно выдёргивает всех на поверхность. Сколько прошло, если воздух уже так ощутимо остыл?       — Мне вообще-то тоже, — ехидничает Юнги, оставшийся в одной футболке. Чони хмурится, тут же принимаясь стаскивать его рубашку с себя. — Оставь, — безапелляционно требует старший, переставая всем своим видом показываеть, что замёрз.       — Сколько их уже нет? — хмуро бросает Тэхён.       — Тебя уже отпустило? — хмыкает Хосок, намекая на бурное веселье друга, которое ожидаемо быстро сменилось оттенками алкогольной грусти. — Они часа два назад уехали, точно. Может, в дом зайдём?       — Это невевливо, — подаёт голос не менее замёрзший Чонгук.       — «Невевливо» бросать нас на улице, — передразнивает его Юнги. — Куда они вообще могли так надолго деться?       — Аптека возле супермаркета была, — замечает Чони.       — Может, к Намджуну домой поехали?       — Да, даже если так…       На столе пустые упаковки и банки, пепельница и разбросанная колода карт. Никого уже не тянет шутить о партии на раздевание. Все устали, заметно погрустнели. Всех тянет разлечься где-нибудь на диванах и, засыпая, продолжать бесконечные разговоры. Всех тянет в тепло.       — Давайте зайдём, — всё же решается Юнги, вставая из-за стола и показывая пример остальным. Они быстро сгребают остатки еды и мусор в пакеты, послушно идут за Юнги к дому.       Нехорошее предчувствие накрывает сразу, зародившись ещё тогда, как только прозвучал первый очевидный вопрос. Куда можно было уехать на два часа, если участок от силы за тридцать километров от дома Намджуна? Звучат некоторые предположения, большинство из которых упираются в робкий вопрос — может быть, что-то случилось? Впрочем, это быстро сменяется раздражением.       — Закрыто, — констатирует Юнги, для верности дёргая ручку двери ещё и ещё.       Его быстро отталкивают и пробуют тоже, потом крутятся рядом и ищут оставленный на крыльце ключ. Но его нет.       — Да какого… — ругается Хосок, доставая телефон и пытаясь дозвониться. — Не берут. Оба.       — У кого ещё телефон с собой? — спрашивает Юнги. Чонгук робко достаёт свой. — Попробуй написать им.       Чонгук снимает блокировку, но совсем не торопится печатать. Вместо этого он вчитывается в странное, абсолютно инородное сообщение от службы безопасности. Обычно это предупреждение об ураганном ветре или метели. Такое просто смахиваешь и забываешь, но в этот раз текст какой-то… неровный. Словно набирали его впопыхах, совсем не подготовившись к такого рода чрезвычайной ситуации.       — Чего там у тебя? — раздражённо бросает Юнги, когда младший молча показывает ему всё то же абсурдное сообщение. — «Просьба оставаться дома. Угроза биологической атаки». Чего?..       — Что там? — встрепенулись синхронно Хосок и Тэхён, оба заглянули в чужой телефон и тут же взялись проверять свои.       — Это что ещё значит? — бросает Ким. — Газ какой-нибудь?       — Биологическая… — тихо повторяет Чонгук. — Это мовет быть, насекомые, змеи или… вирус?..       — Да какой ещё… — запинается Юнги, нервно оглядываясь на пустую дорогу за домом. Давно уже никто не проезжал, и огней отсюда совсем никаких не видно. Но тут всегда так. Сейчас вовсе не время себя накручивать. — Спокойно, — грубовато бросает он, как только слышит первый встревоженный всхлип Чони.       Он притягивает к себе сестру, приобнимая за плечо, растирая ладонью замёрзшую кожу. Монотонная тишина и немые вопросы в глазах, все почему-то посматривают именно на Юнги, и воздух вдруг рассекает незнакомый сигнал. Они никогда ещё такого не слышали, и потому вздрагивают одним общим оргазнимом, испуганно оглядываются, пытаясь найти ответы в темноте. В воздухе воет городская сирена, оповещая оставшихся о том, что наступают самые тёмные времени.