The weekend must come

— Я люблю тебя, пиши мне обязательно. — Конечно, я люблю тебя сильнее. Дверь за Лань Чжанем закрывается. Вэй Ин смотрит несколько секунд в закрытую дверь, а затем бездумно идет в спальню, делает несколько затяжек на крепком режиме электронки, берет недопитый «Адреналин» и пытается допить его до дна. Обычно этот энергетик выпивает чуть ли не за пять минут, а сейчас не может выпить и половины. Он кашляет, потому что в горле першит. То ли болезнь, то ли усталость, то ли курение – он не знает, смахивает подступившие от кашля слезы и смотрит бездумно смотрит в телефон. Лань Чжань пишет, что он уже в поезде, и Вэй Ин приходит в себя. Он отвечает, что желает ему хорошего пути, шлет кучу сердечек, получает такие же сердечки в ответ и заходит в ленту «Тиктока», чтобы хоть как-то отвлечься от собственных мыслей. Как же он устал. В «Геншине» удается только выполнить одно-единственное поручение, после чего телефон летит на другую сторону кровати. Вэй Ин утыкается в подушку, на которой сегодня ночью спал Лань Чжань, и думает, что это похоже на проклятие. Он ненавидит отношения на расстоянии. Он тактильный человек, которому нужно постоянно трогать, видеть, чувствовать своего любимого человека, но судьба подкинула ему такую подлянку. Два года назад они вместе заканчивали университет, а теперь работают. Вместе. Примерно в одной структуре. Но в разных городах. Вэй Ин больше всех радовался, когда Лань Чжаня назначили на должность, говорил, что это замечательно, что всего два часа езды между городами – это мелочь, но он врал. Врал самому себе, что для него это мелочь. Убеждал других, что это замечательно, что могло быть и дальше. Он убедил в этом Лань Чжаня, поехал вместе с ним, когда необходимо было переезжать, помог перебраться, а на следующий день в поезде на обратном пути домой не убрал руки от своего лица ни на секунду, потому что не мог успокоить собственные слезы. Вэй Ин успокоил слезы Лань Чжаня. Но не смог успокоить свои. Он ненавидит это. Ему кажется, что прошло не два месяца с момента отъезда Лань Чжаня, а все два года. Все на работе шутят, спрашивая, когда он уже будет переезжать к любимому человеку, Вэй Ин отмахивается, широко улыбается и смеется, говоря, что это стимул Лань Чжаню лучше работать, чтобы перевестись обратно через полтора года. А потом по вечерам Вэй Ин жжет благовония, пьет пачками дешевые успокоительные из аптеки и прикладывает лед к саднящим – то ли от работы за компьютером, то ли от вечных слез – глазам. Для других – все замечательно. Все отлично. Вэй Ин всегда был и есть сильным. У него хорошо получается притворяться, что ему не хочется лечь и умереть прямо на этом месте. Не так представлял он свои лучшие годы. Он не думал, что останется де-факто сиротой при де-юре живых родителях. Он не думал, что единственной его радостью станет тяжелая работа, которая заставляет выкинуть из головы все мысли из-за груза ответственности за судьбы людей. Он не думал, что жить в двух часах езды от Лань Чжаня будет так невыносимо. Они в одном часовом поясе, всего в 160 километрах. Иллюзия близости раздражает. Как и раздражают люди, которые говорят: «Ничего, потерпи до выходных». Хочется ответить: «Сам потерпи». От выходных остается фактически один полный совместный день, если его не сожрет неожиданно нарисовавшаяся работа, обязывающая постоянно быть на телефоне. С учетом времени на дорогу, времени на сон, без которого, к сожалению, никак не получится – это все мизер. Плевок Вэй Ину в лицо. Он чувствует себя глупым котенком, бегающим за бантиком на ниточке в надежде поймать его. Вроде бы вот он, Лань Чжань, так близко, но вот – резкое движение бантика в противоположную сторону – и Лань Чжаня уже нет рядом. Остается только шлейф от его «Dior Savage» на подушке и горящие следы рук на теле. Вкупе – будто иллюзия того, что только что они были рядом. Вэй Ин приезжает в город к Лань Чжаню чаще, потому что у последнего больше работы, не позволяющей выехать за пределы. В эти моменты ему хочется жить, но в обратной дороге домой хочется умереть. Есть ощущение, что это медленно сводит его с ума. В один день – все хорошо, Вэй Ину комфортно, он настолько погружен в собственную работу, что думать о чем-то ином нет времени, он валится с ног, варит себе какой-то ужин на скорую руку и включает на фон первое попавшееся аниме, чтобы на фоне не было пусто, иначе голова с вечными мигренями норовит сойти с ума, он дожидается звонка Лань Чжаня по видеосвязи, рассказывает о каких-то мелочах, интересуется о том, что происходит у него, с приятной радостью ложится спать. В другой день – при условии того, что все эти действия происходят идентично – Вэй Ину хочется закрыть глаза и никогда их больше не открывать. Кто-то сказал, что это из-за недостатка солнца, спорить тут, наверное, смысла нет, потому что в целом Вэй Ин согласен. Ему не хватает его собственного солнца – с ним по выходным он оживает и в снег, и в туман, и в остальных погодно плохих условиях видимости. Периодически у Вэй Ина в голове крутятся слова матери, без труда вычеркнувшей его из своей жизни. Он думает, что стоит поучиться у нее эгоистичности и начать думать только о себе. Вот только он так, к сожалению, не умеет. Он до сих пор помнит взгляд Лань Чжаня, когда тот узнал, что Вэй Ину дал пощечину и облил водой собственный водитель. Он помнит, как нервно курил Лань Чжань, он видит, что после этого момента ее так никто и не простил из его близких. Вэй Ин это видит и радуется, потому что он сам лично на это не обижался, хотя и был в той ситуации на сто процентов прав, а в ответ получил необоснованную агрессию. Периодически Вэй Ину кажется, что ее слова, сказанные ему лет в пятнадцать, о том, что он никогда не будет счастлив и останется где-то под мостом, могут оказаться правдой, потому что сил взбираться на этот мост иногда не остается. В такие дни Вэй Ин сидит по вечерам перед счетчбуком и ноутбуком, надеясь хоть что-то выдавить из себя перед сном, чтобы стало легче, но в итоге просто убирает их на место, ложится на кровать и позволяет подушке постепенно становиться мокрой, а потом вырубается без сил. Что самое ироничное – Вэй Ину нечего менять, кроме собственного отношения к своей жизни. Все пути ему открыты, но ему не хочется делать ни шага, несмотря на свободу действий. Он ничем не скован, но вместе с этим скован самим собой. От мыслей отвлекает сообщение от Лань Чжаня – он уже приехал в свой город. Вэй Ин приходит в себя и понимает, что прошло уже три часа его меланхолии. Он делает несколько затяжек, отвечает на смс от Лань Чжаня и думает, что все не так уж и плохо. Возможно, ему стоит начать меньше думать. Или начать больше думать о себе. Вэй Ин допивает свой энергетик и понимает, что самое сложное позади. Убеждение самого себя в том, что то, что он делает, того стоит, позади. — Я люблю тебя безумно, — звучит голосовое сообщение от Лань Чжаня. Вэй Ин улыбается. Он не любит себя, его раздражает собственное поведение и собственные мысли, но это не самое важное. Потому что у него есть человек, который любит его за весь остальной мир. Наверное, это стоит того, чтобы бороться с самим с собой и с обстоятельствами. — И я тебя люблю. Скоро снова настанут выходные, и мы будем рядом, — отвечает Вэй Ин. И это означает, что все нормально. Что у него есть силы двигаться дальше, несмотря на то, что все идет не так уж идеально, как обычно пишут в историях о влюбленных. Но каждая история индивидуальна, и он готов прожить свою так, как придется, чтобы в один день вновь просыпаться с Лань Чжанем каждый день, а не только по удачным выходным. А пока – Вэй Ин пьет таблетки от головной боли и от настигнувшей простуды, пересматривается снятое сегодня с Лань Чжанем видео и с чувством легкости заходит в «Геншин», чтобы все же покромсать перед сном парочку хиличурл. Если представить, что они – жизненные обстоятельства, мешающие жить сказочной жизнью, но не способные остановить его светлое будущее, то становится немного легче.