Bird Brain

𓅛𓅛𓅛

      Крольчиха дёрнула носом, приподнявшись на задних лапках вдалеке — и заискивающе и застенчиво её блестящие черные глаза осматривали заснеженный задний двор. Не увидев видимой угрозы, она улеглась на землю, продолжая грызть редкую растительность, всё ещё сохранившуюся подо льдом.       Чонгук любил кроликов — в детстве у него даже был домашний кролик. Мех у неё был такой же белый, как у этого, глаза такие же широкие, тёмные и невинные. Он помнил её мягкость под пальцами, щекотание усиков о его щёку. Он не мог вспомнить её имя, как не мог вспомнить многое другое, но он знал, что любил её.       Но этот кролик давно умер.       Так же, как и этот кролик вскоре умрёт.       Широко взмахнув крыльями, Чонгук спрыгнул с ветки, на которой сидел, и взмыл в воздух, устремив взгляд на свою цель. В воздухе он слегка расправил крылья, корректируя траекторию полета, как научился делать в раннем детстве.       Он подлетал всё ближе.       Кролик по-прежнему не видел его — ему ещё предстояло постичь свою судьбу.       Он вытянул когти и взмахнул крыльями, чтобы немного замедлить свой полёт.       Уши крольчихи дёрнулись, она повернула голову, пока тёмные глаза не встретились с глазами Чонгука. Она приготовилась бежать.       Но было уже слишком поздно.       Когти Чонгука обхватили её тело и пронзили насквозь, когда он забрал свой приз и снова поднялся в воздух. Она сопротивлялась раз, два, вырываясь из его хватки, но борьба стремительно угасала в ней.       Пока она совсем не затихла.       Чонгук старался не думать об этом слишком много. В конце концов, либо она жила, либо он. И, возможно, бывали дни, когда Чонгук не возражал бы против прохладных, тёмных, приветливых объятий смерти. Но перед смертью он должен был свести счёты с жизнью.       Ведь он не всегда был таким.       Не всегда был птицей.       Когда-то он был человеком.       Пока он не разозлил ведьму, и она не превратила его в чёртового орла.       Он даже не мог вспомнить, что натворил. Да, он знал, что сделал что-то неправильное — он помнил хотя бы сожаление, которое сопровождало этот поступок — но его память медленно терялась, и подробности давно исчезли из его памяти.       То, что он помнил, злило его ещё больше.       У него была жизнь. У него было будущее. У него были друзья.       И всё это пропало из-за одной дряхлой суки и поступка, который он даже не мог вспомнить.       Хуже всего, как давно решил Чонгук, была депрессия. Тяжелее всего было в те дни, когда он не был занят охотой. В те дни, когда он, сидя на ветке дерева, смотрел на людей, гуляющих под ним хихикающими стаями, отправляющихся в походы или однодневные поездки со своими семьями и друзьями.       Его мысли уходили в тёмные дали, и он чувствовал себя вялым и бесполезным в эти моменты. Тело не могло и не хотело двигаться, поскольку он терялся в глубинах своего разума, а воспоминания и горькие мысли ещё больше тяготили его.       К счастью, сегодня день выдался более удачным — его мысли были заняты другим, а голод урчал в животе, заставляя искать пищу среди снега и льда.       Теперь, когда он нёс свой приз обратно в гнездо, его мысли были заполнены лишь незначительными горькими размышлениями.       Например, о том, что у него вообще есть гнездо.       В гнезде раздался воркующий призыв, когда он приблизился к нему и, махнув крыльями, притормозил, зависнув над соломенной подстилкой и сбросив туда мертвого кролика. Затем Чонгук приземлился на соседнюю ветку и, волоча крылья, аккуратно сложил их.       К нему подлетел ещё один орёл и радостно защебетал, оказавшись ещё ближе. Затем он принялся радостно ухаживать за ним, щебеча себе под нос, когда Чонгук почувствовал лёгкое потягивание за своё оперение. Он молча выдержал это внимание — он давно научился принимать внимание других орлов.       Вскоре после того, как он перевоплотился, другой орёл, по видимому, принял его, прицепившись и следуя за ним повсюду, куда бы он ни пошёл. В конце концов Чонгук с неохотой принял эту компанию — особенно когда другой орёл приносил еду.       Когда его только превратили, он был совершенно бесполезен, не умел ни охотиться, ни даже летать. Другой орёл буквально спас ему жизнь. Он показал ему, как правильно расправлять крылья, как правильно ловить добычу и даже как свить гнездо.       И да, он не был глупцом, он знал, что другой орёл, вероятно, рассматривает его как пару. В школе ему рассказывали, что орлы образуют пару на всю жизнь, и, вероятно, так оно и было. Не то чтобы он собирался трахаться с птицей — так что это было безнадёжное дело — но было приятно иметь компанию.       Вот почему, когда другой орёл закончил его обхаживать, только чтобы демонстративно бросить взгляд на Чонгука, Чонгук, в свою очередь, принялся медленно ухаживать за другой птицей. Как он уже научился, Чонгук медленно выдёргивал выпавшие и сбившиеся перья из другой птицы, осторожно, стараясь не зацепить ни одного здорового и не рискуя получить клювом по морде.       Этому ему тоже пришлось учиться методом проб и ошибок.       Как только второй орёл был достаточно удовлетворён своим ухаживанием, он быстро потёр голову Чонгука своей, а затем подскочил к кролику и с ликованием разорвал его на части своим клювом и когтями.       Чонгук с отвращением смотрел на это зрелище, пока его крылья неловко подёргивались.       Может быть, он всё ещё не до конца оправился от истории с кроликом…       Но через некоторое время его урчание в животе побудило его подпрыгнуть и оттолкнуть другого орла с дороги — ведь на самом деле это была его добыча — и он укусил его в ответ, когда птица игриво запротестовала.       К тому времени, когда они оба насытились, сражаясь за остатки кролика, пока в гнезде ничего не осталось, над горизонтом опустилась темнота, усыпав небо множеством звёзд и полной луной.       Когда они оба улеглись спать, а второй орёл, как и каждую ночь, прижался к нему, Чонкук стал всматриваться в даль, — его зоркие глаза наблюдали, как волки рысью бежали по пояс в снегу в своих тесно сплочённых стаях.       Как раз в тот момент, когда он позволил сну одолеть себя, он почувствовал ещё одно притяжение в основании груди, которое тянуло его к самой душе.       Он повернулся в его сторону и услышал сонное клокотание своей пары по гнезду, которое тот проигнорировал, запрыгнув на ветку рядом с гнездом и вглядываясь в ночь.       Это была она. Ведьма, которая прокляла его.       Она была близко.       Не задумываясь, Чонкук расправил крылья и спрыгнул с ветки, не обращая внимания на недовольный крик другого орла, когда его перья подхватили ветер и подняли его в небо и подальше от дерева. Он слышал, как другой орел последовал за ним, но не обратил на это внимания, сосредоточившись на ощущении в груди, которое тянуло его вперёд.       Ночь была прекрасна, и они вдвоём летели под усыпанным звёздами небом, рассекая ледяной воздух, как два лезвия по воде. Они пролетели над горой к северу от их гнезда и спустились в небольшую долину, пока снег не стал мелким и окончательно не исчез.       Вскоре после этого они наткнулись на неё, и даже в ночной темноте было видно, как горит её платье.       Но она была не одна.       С ней был ещё один человек, который выкрикивал заклинания и швырялся оскорблениями, а между ними то и дело вспыхивали огненные шары и молнии. Чонгук приземлился на ветку над схваткой и наклонил голову, чтобы получше разглядеть происходящее. Он не заметил, как рядом с ним приземлился другой орел.       Другая ведьма была молода и явно не так опытна, как ведьма Чонгука. Его заклинания замедлялись.       Он проигрывал.       Не успел он подумать, как Чонгук спикировал с ветки, подняв когти. Ведьма, похоже, почувствовала его приближение ещё до того, как он появился, но когда она повернулась, Чонгук уже был на ней и с яростным визгом впивался когтями в её лицо.       Другая ведьма воспользовалась своим шансом и выкрикнула последнее, оглушительное проклятие: из кончиков его бледных пальцев вырвался чёрный свет, пронзивший ночь и попавший красной ведьме прямо в грудь. Она отшатнулась назад, словно от сильного удара, и замертво упала на землю.       — Клянусь луной…       Чонгук повернулся к другой ведьме. Он был молод, ему было не больше тридцати, но его волосы были серебристыми, а грудь вздымалась под толстым плащом. Он смотрел на Чонгука широкими любопытными глазами.       — Ты ведь не птица, верно? — сказал он, откинув капюшон плаща. — Ты проклят. И, несомненно, ею.       Чонгук отпрыгнул от тела и наклонил голову к молодой ведьме.       — Спасибо, что помогли мне, — сказал он, глубоко поклонившись. — Меня зовут Намджун. В обмен на твою помощь я сниму с тебя проклятие.       Колдун закрыл глаза и поднял бледную руку.       Чонгук почти сразу почувствовал, как магия, связывающая его перья с кожей, начинает медленно подниматься, и вскоре он уже вырывается из пернатой формы и оказывается на двух шатких ногах. Сначала он немного спотыкался, не понимая, что за чужие конечности его держат, но вскоре смог сориентироваться. Пальцы его ног впились в прохладную траву под ним, и он задохнулся, рассматривая свои пальцы. Он почувствовал, что улыбается, губы подёргиваются от удовольствия. Его человеческие пальцы.       …Его холодные человеческие пальцы.       — Тебе обязательно было делать это здесь! — вскричал Чонгук, потирая руки от холода.       — А, — сказал Намджун, покусывая ноготь большого пальца. — Возможно, ты прав…       В этот момент сзади раздался ещё один вопль, а затем послышался звук ломающейся ветки.             Повернув голову, Чонгук увидел, как с соседнего дерева падает ещё один мужчина — тоже голый — и падает кучей на землю. Ему удалось быстро подняться на ноги, но он снова упал на землю, широко раскрыв глаза и дрожа. Подняв руки к глазам, он в ужасе уставился на них.       — Где мои перья?! — закричал он. Его пальцы потянулись к лицу. — Где мой клюв?!       — О боже, — сказал Намджун. — Ты должен был сказать мне, что у тебя есть пара.       — А почему это должно иметь значение? — спросил Чонгук и повернулся к своему бывшему птенцу. Тот сидел на земле, дрожа от холода и выглядя потерянным и напуганным.       — Магия природы гораздо сильнее любой ведьмы, — терпеливо объяснил Намджун. — Если это твоя пара, то, конечно, магия, связывающая вас двоих, поможет вам остаться вместе.       Чонгук, закатив глаза, вздохнул в холодный ночной воздух, выпустив шлейф дыма, и направился к мужчине.       — Давай, — сказал он, протягивая руку. — Поднимайся с земли.       Бывший орлёнок посмотрел на Чонгука широко раскрытыми глазами. — Ты… ты моя пара! Подожди… ты…       Чонгук закатил глаза. — Да, я человек. Можем ли мы, пожалуйста…       — Ты мужчина?!       — Что.       — Так вот почему у нас никогда не было птенцов?! Но ты был таким большим…       — А при чём тут это?       — Самки орлов обычно крупнее самцов, — услужливо подсказал Намджун.       Чонгук повернулся и бросил взгляд на ведьму, а затем снова обратился к другому пте… человеку. — Слушай, я знаю, что ты, должно быть, очень растерян, но…       — Пять сезонов размножения! Впустую! Я думал, это я, я винил себя, потому что сколько бы раз мы ни спаривались…       — Прости, что? Мы никогда… — Чонгук повернулся к ведьме, которая приподняла брови и переводила взгляд с одного на другого. — Мы никогда не спаривались.       Это привлекло внимание бывшего орла. — Нет, спаривались. Я ухаживал за тобой! Ты согласился!       — Послушай, я уверен, что мы сможем это выяснить…       Другой мужчина уставился на него. — Я хотел птенцов!       — Ради всего святого, найди тогда себе кого-нибудь другого!       На лице второго мужчины появился шокированный ужас. — Мы были вместе пять сезонов размножения! И ты собираешься всё это бросить?!       Намджун подошёл к Чонгуку и накинул ему на плечи запасной плащ, а затем всучил в руки ещё один. — Почему бы тебе не помочь своей паре подняться. У меня тут неподалеку есть хижина, где вы двое сможете переночевать.       Чонгук вздохнул, но сделал то, что ему было сказано: он плотнее закутался в плащ и подошёл к обнажённому мужчине.       — Так вот почему ты был таким странным? Почему не мог нормально летать? Почему постоянно натыкался на вещи? Мне даже пришлось учить тебя охотиться!       Бывший пернатый продолжал говорить, пока Чонгук заворачивал его в плащ, послушно поднимая подбородок, чтобы Чонгук мог застегнуть застёжку на его шее.       — Я думал, ты просто поздно расцвёл? — сказал он, запутавшись пальцами в плаще Чонгука, когда тот хотел отодвинуться. — Неужели всё это было ложью?       Чонгук проигнорировал непрекращающийся писк и снова повернулся к Намджуну. Почти сразу же из-за его спины показались пальцы, которые по-хозяйски обхватили его руку.       — Ты говорил о хижине? — спросил он, не пытаясь скрыть усталость в голосе.       Намджун моргнул, с любопытством переводя взгляд с Чонгука на человека-птицу позади него. — Да, конечно. Следуйте за мной.       Чонгук двинулся следом, с каждым шагом босые ноги хрустели по покрытой инеем траве. Потянув за руку, он потащил за собой и человека-птицу, который, хоть и с некоторой неохотой, последовал за ним.       — Как тебя зовут? — спросил Намджун, оглядываясь через плечо, пока они шли через лес. — Ты так и не сказал.       — Чонгук.       — Как долго ты был проклят?       — Думаю, около пяти лет, — ответил Чонгук. — В птичьем обличии трудно следить за временем.       — Пять лет? — воскликнул Намджун, широко раскрыв глаза. — Удивительно, что ты вообще помнишь своё имя.       — А как меня зовут? — вмешался человек-птица.       Чонгук обернулся и посмотрел на человека, который всё ещё яростно цеплялся за него. — Что?       — Мне нужно имя. Перестань оставлять меня без внимания.       — …Какое имя ты хочешь?       — Чимин.       Оба мужчины повернулись к Намджуну. На их недоуменные взгляды ведьма просто пожала плечами. — Это имя моего лягушонка.       Чонгук бросил на него недоверчивый взгляд. — Мы же не назовём его в честь лягушки…       — Мне нравится. Зови меня Чимин.       Чонгук вздохнул, ущипнул себя за переносицу и покачал головой. — Ладно. Пусть будет Чимин.       Прошло несколько минут в тишине, нарушаемой лишь тихим хрустом шагов и шелестом листьев, подхваченных ветром.       Затем…       — У меня замерзли ноги. Чонгук, понеси меня.       Вздох.       — Хорошо.       — Отлично.       Чимин, не теряя времени, забрался к нему на спину и обхватил его талию голыми стройными ногами. Обхватив Чонгука руками, он уткнулся холодным носом в кожу у основания его шеи и удовлетворённо вздохнул.       Намджун наблюдал за происходящим с забавным выражением лица.       — Ты довольно покладист с ним.       — Я делаю хорошие гнёзда, — простодушно ответил Чимин, поднимая голову и слегка вздёргивая подбородок.       Намджун приподнял бровь и бросил вопросительный взгляд на Чонгука.       Чонгук пожал плечами. — Он делает хорошие гнёзда.

𓅜𓅜𓅜

      Подведя Чонгука и Чимина к старому, небольшому домику рядом с близлежащей деревней, Намджун вежливо откланялся, сказав, что у него есть дела и что они: наверняка хотят побыть наедине после такого тяжелого испытания. Затем он быстро удалился, оставив их наедине.       — Не понимаю, почему мы не можем просто вернуться в гнездо, — ворчал Чимин, следуя за Чонгуком к входу в хижину.       — Хочешь замерзнуть? — пробормотал в ответ Чонгук, поворачивая ручку и открывая скрипучую дверь дома. Сначала внутри было темно, лишь слабый отблеск луны пробивался сквозь заляпанные окна, но стоило Чонгуку ступить внутрь, как в разных углах зажглись огоньки, переливаясь магической энергией и освещая пространство.       Здесь было тепло и уютно, но в то же время грязно. Пыль и давно заброшенные паутины заполонили весь дом, на полу валялась одежда, подушки были отброшены далеко от дивана, у кухонного стола отсутствовала ножка, несколько стульев были перевернуты, а многочисленные фото-рамки на стенах либо перекосились, либо упали на пол.       Чонгук нерешительно сделал второй шаг внутрь, но тут же чихнул от количества пыли, скопившейся в помещении.       — Не уверен, что здесь намного лучше, Чонгук, — сказал Чимин. Он всё ещё держал руку Чонгука, но теперь вжался лицом в плечо Чонгука, как бы стараясь избежать шлейфа пыли, поднявшегося в воздух от их входа.       — Ну, это всё, что у нас есть, — ответил Чонгук, прикрывая рукой нос и рот. — Пойдём, поищем одежду.       Порывшись в небольшом сундуке в углу, оба нашли одежду — свободную и удобную, хотя и немного пыльную. Они поспешили натянуть её — ну, Чонгук поспешил натянуть. Чимин с переменным успехом просовывал голову в разные дырки, пока Чонгук не подоспел на помощь.       После того как они оба успешно оделись, Чонгук направился в спальню, но его локоть быстро поймал Чимин.       — Куда это ты собрался? — сурово спросил Чимин.       Чонгук растерянно посмотрел на него. — В постель?       — О нет, ты же знаешь правило.       Чонгук растерянно посмотрел на него, а затем его глаза расширились от ужаса. — Ты не можешь иметь в виду…       — Не спать, пока в гнезде не будет чисто!       — Чимин, здесь просто катастрофа! На уборку уйдут часы.       — Ну тогда нам лучше начать.       Чонгук потёр лицо. — Чимин, мы можем сделать это завтра.       — Сейчас, Чонгук.       — Почему ты такой?       — Почему я такой? Ты так говоришь, как будто это я сумасшедший в этих отношениях.       — Ты птица!       — И я всё ещё гораздо более нормальный, чем ты.       — Возьми свои слова обратно.       — О, прости, — сказал Чимин, складывая руки и поднимая одну бровь. — Напомни мне ещё раз, кто именно упал в самое быстрое течение реки, пытаясь поймать лосося? А потом повторил попытку сразу после того, как я тебя вытащил?       Чонгук сузил глаза. — Это было один раз.       — А то, что ты залетел не в то гнездо, оставив меня в одиночку сражаться с нашими соседями, потому что ты чуть не разнес их яйца, тоже было только один раз?       — Это было… три раза. Не больше.       — Мм. Конечно, было.       Чонгук вздохнул, проведя рукой по волосам. — Ладно, хорошо. Мне всё равно. Ты выиграл. Я страннее. Но не можем ли мы, пожалуйста, подождать с уборкой до утра? Я устал.       Чимин оскалился. — Нет.       — Но…       — Нет, Чонгук. Пошли, нам обоим станет лучше, когда всё закончится.       И вот, не имея другого выхода, не желая, чтобы человек-птица ворчал ему в ухо, пока он пытается заснуть, Чонгук нехотя принялся помогать Чимину убирать в домике.       Как только они приступили к работе, оказалось, что сделать это не так уж и сложно. Чимин занимался тем, что расставлял столы, поправлял подушки и стулья, а также протирал поверхности. Чонгук же занялся подметанием и мытьем полов, а также уничтожением старой паутины в тёмных углах комнаты. Чонгук радовался, что не нужно было мыть грязную посуду с древней плесенью и годовалыми пищевыми отходами.       Если верить старым тикающим часам в центре комнаты, на уборку всего домика ушло около трёх часов, включая замену постельного белья на то, что они нашли в шкафу в спальне.       Закончив уборку, они молча рухнули на кровать, в кои-то веки слишком уставшие, чтобы спорить.       Чимин придвинулся к Чонгуку, прижался носом к его шее и обхватил руками за талию.       Рука Чонгука легла на руку Чимина и слегка сжала её.       А потом его настиг сон, и он больше ничего не знал.

𓅘𓅘𓅘

      На следующее утро Чонгук проснулся с трудом, открыв глаза и медленно приходя в себя. Сначала он удивился, почему его гнездо так изменилось, почему он лежал, а не сидел прямо рядом с…       Ох, — подумал он, медленно вспоминая весь прошедший день.       Точно.       Он снова стал человеком.       Протерев глаза, Чонгук осторожно отстранился от Чимина и стряхнул с себя одеяло. Босыми ногами он зашагал по ледяному полу в сторону маленькой кухни Намджуна. С запозданием, когда желудок громко заурчал, он задумался о том, как обстоят дела с едой. Придётся ли им охотиться? Или, по какой-то случайности, у Намджуна есть еда? Съедобная?       Но, как ни странно, волноваться не стоило. Когда он добрался до кухни, то обнаружил на обеденном столе небольшую корзинку с едой и наспех написанную записку. Хотя прочитать написанное было трудно — строчки были едва ли больше, чем куриные царапины — Чонгуку удалось расшифровать большую часть.       Спасибо за уборку! Вот немного еды, когда проснётесь. Я приду проведать вас вечером.       — Намджун       Переведя взгляд с записки на корзину, Чонгук перебрал всё, что в ней было. В основном это были фрукты, немного сушеного мяса, сыра и хлеба.       О, Чимину это понравится.       Фыркнув, Чонгук поднял корзину со стола и зашаркал обратно в спальню. Открыв дверь, он увидел, что Чимин смотрит на него широко раскрытыми глазами, сидя прямо на кровати и запустив руку в волосы.       Чонгук моргнул. — Всё в порядке?       Чимин кивнул. — Да, просто я проснулся, а тебя нет, и я… — Он прочистил горло. — Я забыл, что произошло. Просто испугался на мгновение, наверное.       Чонгук подошёл и сел на кровать рядом с Чимином, который подтянул ноги, чтобы освободить ему место. Он возился с деревянной ручкой корзины, перебирая пальцами узор, пока думал, что ответить.       — Ты расстроен? — спросил он, не сводя взгляда с Чимина. — Что ты больше не птица?       — Что ты имеешь в виду?       — Мы можем спросить у Намджуна. Если бы ты действительно хотел превратиться…       — Я тебя не брошу, — твёрдо и окончательно заявил Чимин, глядя на Чонгука. — Мне всё равно, кем я буду, лишь бы с тобой.       Чонгук смотрел на него, широко раскрыв глаза. Ему было жарко, и он чувствовал, что краснеет, но, хотя через час, когда он будет вспоминать об этом, ему будет не всё равно, в тот момент он мог лишь снова и снова повторять слова Чимина.       — О, — сказал он, опустив глаза.       — Могу я спросить тебя кое о чём, Чонгук? — спросил Чимин.       — Конечно.       — Ты счастлив сейчас?       Чонгук удивлённо поднял глаза. — Что?       Чимин покачал головой, на его лице появилась грустная улыбка. — Ничего. Что в корзине?       — О. Завтрак.       Чимин оживился. — Мыши?       — Э-э. Нет. — Чонгук поднял корзину.       Он рассмеялся, увидев выражение ужаса на лице Чимина.

𓅣𓅣𓅣

      Когда вечером Намджун вернулся, Чимин и Чонгук были заняты препирательствами. Чонгук забыл, с чего всё началось, и не знал, о чём сейчас спорят, ведь за время бурной дискуссии они успели затронуть множество тем.       Он знал только, что, когда Намджун вошёл в дверь после ужина, они спорили о достоинствах носков.       — Ты всё время жалуешься, что у тебя холодные ноги, так надень их уже!       — Нет!       — Если бы ты только позволил мне… Ув! Чимин, не двигайся!       — Я не люблю, когда меня ограничивают! Моим когтям нужна свобода!       — У тебя больше нет когтей, Чимин. Это пальцы ног.       — А как насчёт того, чтобы засунуть эти пальцы тебе в…       — Ну ладно, — громко вмешался Намджун. — Я вижу, вы двое отлично ладите.       Чимин подпрыгнул от неожиданности и громко вскрикнул, крутанувшись на месте. Он попытался взмахнуть руками, но ничего особенного не добился, кроме того, что выглядел немного глупо. Придя в себя, Чимин просиял.       — О, это ты.       Намджун с растерянной улыбкой перевёл взгляд с Чимина на Чонгука. — Почему он так на меня смотрит?       — Ему не понравилась еда, которую ты нам принёс, — объяснил Чонгук, бросая носки, которые он пытался надеть на ноги Чимина, на диван.       — Мне не понравилась еда, которую ты нам принёс! — отозвался Чимин. — Я не мышь!       — Ну что ж…       — Не обращай на него внимания, — сказал Чонгук. — Спасибо за еду и за то, что предоставил нам домик-гнездо. За то, что предоставили нам дом.       — Не за что, — ответил Намджун, хотя выглядел он уже не так уверенно, как когда он заходил в дом. Его взгляд снова переместился между двумя бывшими птицами. — Вообще-то у меня есть ещё одно предложение для вас двоих, если вы согласны. Это скорее моя услуга, которая поможет вам обоим в долгосрочной перспективе.       — Дай мне мяса!       — Чимин! — прошипел Чонгук сквозь зубы, глядя на него. Чимин сделал преувеличенно большие глаза и кивнул в сторону Намджуна. Чонгук сузил глаза в ответ и покачал головой.       После нескольких едва заметных движений головой и глазами, а также нескольких почёсываний носа, Намджун, похоже, решил, что ему надоело оставаться в стороне, и громко прочистил горло.       Чимин и Чонгук посмотрели на него — их лица так и застыли в несколько комичных выражениях.       — Как я уже говорил, у меня есть небольшой магазинчик в деревне. Я много путешествую, поэтому большую часть года он закрыт. Если вы двое согласны, мне бы пригодилась ваша помощь в управлении им. Я буду платить вам, а также позволю остаться здесь.       — Ты просто отдашь нам эту хижину? Бесплатно? И будешь нам платить? — спросил Чонгук, позволяя подозрениям, которые он испытывал, окрасить его тон.       — Я не отдам вам хижину, а просто разрешу взять её на время. И, как вы уже догадались по его предыдущему состоянию, я не особо часто ей пользуюсь, так что это не очень обременительно. По этой причине большая часть компенсации за управление магазином будет монетами.       — Твоё гнездо было в полном беспорядке!       — Да, спасибо, Чимин, мы это уже выяснили, — пробормотал Чонгук.       — Ты мне нахамил?       — Я бы не стал, если бы ты следил за разговором!       — О, да ты сегодня спишь вне гнезда!       — Да ну? — спросил Чонгук, повернувшись лицом к Чимину и положив руки на бёдра. — Ты имеешь в виду, как в прошлый раз? Когда ты выгнал меня из гнезда, а потом я проснулся и обнаружил, что ты спишь рядом со мной на соседней ветке?       Чимин задохнулся от возмущения.       — Так это нет или…? — тихо спросил Намджун, переводя взгляд с одного мужчины на другого. К сожалению, они были слишком сосредоточены друг на друге, чтобы услышать его.       — Мне было холодно! Это была очень прохладная ночь!       — Это было летом!       Ведьма вздохнула, потирая висок. — Ладно, хорошо. Вы двое подумайте. А я просто… пойду.

𓅨𓅨𓅨

      — Чонгук? Ты не спишь? — тихо спросил Чимин, когда они вместе дремали на диване под медленно заходящим солнцем, заглядывающим в окно. Хотя он говорил тихо, едва ли шёпотом, но из-за небольшого расстояния между ними Чонгук легко расслышал его вопрос.       Они плотно прижались друг к другу, спутав конечности, и как можно теснее прижались друг к другу на диванной подушке.       — Что такое? — спросил Чонгук, сонно потираясь лицом о макушку Чимина.       — Ты всё ещё несчастлив?       Чонгук открыл глаза и попытался отстраниться, но Чимин прижал его к себе, крепко обхватив за талию и зарывшись лицом в его грудь.       — Что?       — Я знал, что тебе грустно, — сказал Чимин, прижимаясь губами к ключице Чонгука. — Я знал, знал. Но я ничем не мог помочь.       Чонгук сглотнул и открыл рот, чтобы ответить. И тут же закрыл его, не найдя слов.       Чимин продолжил, впиваясь когтями в ткань рубашки Чонгука. — Теперь ты счастлив?       Вздохнув, Чонгук провёл рукой по спине Чимина и снова зажмурил глаза. На мгновение он замолчал, обдумывая вопрос.       Был ли он счастлив?       По-настоящему счастлив?       Что вообще значит быть счастливым? Когда-то Чонгук думал, что знает, но чем дольше он размышлял над этим вопросом, тем больше задавался вопросом, чувствовал ли он когда-нибудь что-то помимо тихой апатии, которая сейчас царила в нём.       Он всегда считал, что эта странная грусть в нём появилась в результате первоначального превращения. Что боль в груди, отдающаяся эхом, была вызвана потерей человечности, а не чем-то другим.       Но… возможно, дело было только в нём.       — Не знаю, — наконец сказал он устало. — Я должен быть таким, не так ли? Я снова человек, я должен быть счастлив, верно?       — Но это не так, — грустно закончил за него Чимин.       — …Я не знаю, кто я такой, — честно ответил Чонгук, затормозив движение руки, чтобы снова обхватить Чимина.       Чимин больше ничего не говорил, не давал ложных обещаний и бесполезных банальностей. Он просто обнял его ещё крепче.

𓆂𓆂𓆂

      На следующей неделе они начали работать в магазине Намджуна.       — Всё довольно просто, — сказал Намджун, сверяясь с часами, а пальцы его рук при этом периодически подрёгивались. Он торопился провести экскурсию по магазину с рекордной скоростью. — Просто следуйте инструкциям на листочке, который я вам дал, а если возникнут проблемы, можете вызвать меня с помощью хрустального шара.       Чонгук тупо моргал, переводя взгляд с Намджуна на крошечный хрустальный шар в его ладони. — Призвать тебя?       — Ну, моё изображение. Чтобы мы могли общаться, — пояснил Намджун. Он снова посмотрел на часы. — Теперь мне действительно нужно спешить. Уверен, у вас двоих всё будет хорошо. Удачи!       И Намджун поспешил покинуть магазин, громко звеня колокольчиком, висевшим на дверной раме.       Чонгук вздохнул и положил кристалл на подушку у входа в магазин. Он просмотрел список заданий, который дал им Намджун, и попытался расшифровать ужасные письмена ведьмы.       — Это просто, — сказал Чимин.       — Правда? — растерянно спросил Чонгук. Это была буква Р или Л?       — М-м-м. Гораздо проще, чем охотиться.       Со стороны Чимина раздался громкий скребущий звук, и Чонгук, нахмурившись, повернулся к нему. И тут же закатил глаза.       — Чимин, метла перевернулась.       Чимин посмотрел на Чонгука, затем вниз, на царапины, которые он только что оставил на полу.       — Ах…

𓆃𓆃𓆃

      Однажды ночью, в самом начале их пребывания здесь, Чонкук обнаружил, что не может уснуть, уставившись на деревянные доски сводчатого потолка. Когда он был птицей, такие ночи случались время от времени, и он проводил много часов, просто глядя в тёмные просторы горизонта, но это был первый раз, когда он боролся с бессонницей с тех пор, как снова стал человеком.       Вздохнув, Чонгук осторожно разжал руки Чимина и, не обращая внимания на тихое бормотание, поднялся с кровати. Повернувшись и молча выйдя из комнаты, он бросил последний прощальный взгляд на Чимина, обводя глазами его слабые очертания в темноте.       Чонгук, уставший телом, но бодрый духом, медленно дошёл до дивана в гостиной и с тихим вздохом опустился на него. Он уставился в мутное стекло окна на тихую безмолвную ночь, освещённую лишь размытым ликом полной луны.       Он сидел так некоторое время, просто глядя вдаль, ничего не видя, веки его отяжелели, а мысли были полны.       В груди у него что-то сжалось, как бывает только в одиночестве, когда рядом нет Чимина, чтобы отвлечь его. Он снова вздохнул, потирая грудь, словно желая унять боль в сердце.       По его щеке скатилась слеза, быстрая и горячая. Он не стал утирать её, а просто продолжал смотреть в окно, издавая дрожащий, влажный выдох.       Так он и заснул, несколько часов спустя, тихо плача на диване, компанию которому составляла только луна.       Но когда он открыл глаза, чтобы встретить рассвет, то обнаружил, что надёжно укутан в объятия Чимина, который тихо сидел рядом и смотрел на него с тихой грустью.       Чонгук устало моргнул, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.       Затем Чонгук с мрачной улыбкой нарушил молчание, его голос был тихим, но хриплым.       — Завтрак?

𓆆𓆆𓆆

      Хотя управление магазином было относительно простым, у них было несколько… стычек.       — Что значит, ты не знаешь, что он делает? — кричала женщина, её когтистые ногти скребли по полированному дереву прилавка. Её сильно накрашенное лицо исказилось в гримасе ярости, и с каждым словом она наклонялась всё ближе и ближе, пока Чонгук не убедился, что она стоит на ногах.       — Мэм, я вообще-то не ведьма. Я просто работаю здесь. Ответственный человек сейчас в отъезде.       — Когда, чёрт возьми, она вернётся? — Я не знаю, когда он вернётся.       С её губ сорвался звук насмешки. — Советую ей найти работников получше, этот сервис просто отвратителен, — прошипела она.       Чонгук вздохнул. — Послушайте, леди…       — Леди? Ты такой грубый! Что ты вообще носишь? На ней дырки, ради бога! Кто вас воспитывал? Твоей матери должно быть стыдно!       Чонгук почувствовал, как его лицо потеплело, и уставился на женщину, скорее от злости, чем от смущения. Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут заметил что-то над всклокоченными светлыми волосами женщины и расширил глаза.       — Чимин!       Но было уже поздно: Чимин с возмущённым криком бросился на женщину. Женщина обернулась на крик, но среагировала слишком поздно, чтобы не быть опрокинутой Чимином на спину.       Чимин вцепился когтями в её лицо, издавая гневные вопли.       Чонгук некоторое время потрясённо наблюдал за их поединком. Затем, опомнившись, он поспешил обойти прилавок и оттащить Чимина от женщины. На её лице красовались мелкие царапины, а из губы текла кровь, пока она пыталась подняться с пола.       — Я вернусь! — крикнула она, подбежав к двери и небрежно взявшись за ручку. — Я вас обоих за это уволю!       Когда ей наконец удалось выскользнуть за дверь, Чимин сразу же успокоился и больше не бился в руках Чонгука.       Чонгук вздохнул. — Ты не можешь нападать на каждого, кто плохо ко мне относится, Чимин.       — Почему? — спросил Чимин, принюхиваясь. — Это ведь избавило тебя от неё, не так ли?       — Мне всё равно, Чимин. Мы не хотим проблем для Намджуна. Или ещё хуже — для нас.       — Она была сукой!       — Это неважно, Чимин, — как можно терпеливее сказал Чонгук. Он вернулся за прилавок. — Нам нужна эта работа.

𓆃𓆃𓆃

      Конечно, на следующей неделе всё перевернулось, когда в комнату вошёл какой-то придурок и грубо подкатил к заметно смущённому Чимину. По непонятной причине Чонгука охватила необъяснимая ярость, и он ударил мужчину кулаком в нос, прежде чем тот понял, что происходит.       После того как мужчина поспешил прочь, кровь стекала по его лицу, Чонгук остался смотреть на самодовольного Чимина.       — Ты не можешь нападать на каждого, кто мне грубит, Чимин, — негромко проговорил Чимин, игриво покачивая пальцем. — Нам не нужны неприятности для Намджуна, Чимин. Нам нужна эта работа, Чимин.       Чонгук закатил глаза и пошёл искать лед для своих медленно опухающих костяшек. — О, заткнись.

𓆆𓆆𓆆

      — Ты же знаешь, что я могу сделать это сам? — спросил Чонгук, закрыв глаза от ощущения маленьких тонких пальцев, проводящих по его волосам.       — Я слишком долго заботился о твоих перьях, чтобы позволить твоим неуклюжим пальцам испортить все мои труды, — огрызнулся Чимин, стоя у него за спиной.       — У меня больше нет перьев, Чимин.       — Просто заткнись и дай мне поухаживать за тобой.

𓅜𓅜𓅜

      — Хэй, Чонгук?       — Мм?       — У тебя кто-то был… раньше?       Чонгук посмотрел на Чимина, который упрямо отводил взгляд. В один из дней, когда магазин был закрыт, они находились в лесу, совершив небольшую прогулку на вершину близлежащей горы. Чонгук наблюдал за тем, как ветер развевает волосы Чимина, показывая любопытную смесь эмоций на его лице.       — Да, — ответил Чонкук. — У меня была семья. У меня были друзья.       Чимин заёрзал на месте, зарывшись пальцами в колени. — А… у тебя была пара?       Чонгук удивлённо посмотрел на Чимина, моргая расширенными глазами. Затем, спустя мгновение, его выражение лица смягчилось. — Нет, — сказал он. — Всегда был только ты.       — О, — сказал Чимин, застенчиво улыбаясь. Он заправил прядь волос за ухо — тот самый локон, который ранее поцеловал ветер.       Какое-то время они молчали, просто наслаждаясь общением и бесконечными пейзажами вокруг.       Затем Чимин нерешительно спросил: — А ты бы хотел их увидеть? Свою семью?       Чонгук на мгновение задумался, раскрыв руку, чтобы посмотреть на линии своей ладони, и провёл пальцем по небольшому порезу на коже. — Я… не знаю, — сказал он. — Прошло столько времени. Наверное, они уже думают, что я умер.       Чимин молча подошёл ближе и положил голову на плечо Чонгука. Он глубоко вздохнул, вдыхая прохладный воздух, а затем резко выдохнул, расслабляясь и прижимаясь к Чонгуку всем телом.       Через мгновение Чонгук прильнул к плечу Чимина.

𓅛𓅛𓅛

      — Ты уже счастлив? — спросил Чимин. Он сидел за прилавком магазина, опираясь локтем на деревянную стойку и положив подбородок на ладонь, и смотрел на Чонгука, который деловито подметал пол.       Чонгук бросил на Чимина быстрый взгляд и снова сосредоточился на подметании. — Почему ты постоянно спрашиваешь меня об этом?       — Потому что я люблю тебя.       Чонгук выронил метлу. Он повернулся лицом к Чимину: лицо красное, глаза расширены, рот беззвучно раскрыт.       Чимин фыркнул. — Иногда ты такой птенец.

𓅘𓅘𓅘

      Чонгук любил смотреть, как спит Чимин.       Начиналось всё достаточно невинно. Он знал, что Чимину не нравится, когда он уходит посреди ночи из-за бессонницы, поэтому он стал смотреть на Чимина, чтобы отвлечься от своих мыслей.       Он не ожидал, что это сработает так хорошо.       Бессонными ночами он смотрел на Чимина, который спал рядом с ним и тихонько похрапывал, при этом его спина поднималась и опускалась при каждом вздохе. Одна его рука всегда была подложена под подбородок, а другая плотно обмотана мягкой тканью рубашки Чонгука — словно для того, чтобы он оставался рядом.       Чонгук молча проводил глазами по линии носа и бровей, подолгу разглядывая мягкость губ и тяжелые ресницы, падающие на щёки.       Когда он осмеливался, то даже протягивал руку, чтобы заправить прядь мягких волос за ухо Чимина.       Так бессонные ночи становились всё менее безнадёжными и менее одинокими.

𓅚𓅚𓅚

      Однажды, когда они ходили за продуктами, Чонгук краем глаза заметил что-то маленькое и белое. Не задумываясь о том, что он делает, Чонгук инстинктивно повернул голову в его сторону, продолжая бессмысленный разговор с Чимином.       Он остановился на полуслове, застыв на месте.       Чимин, продолжавший идти, в замешательстве обернулся, заметив, что Чонгук не идёт за ним.       — Чонгук? — спросил он. — В чём дело? Я хочу добраться до мясной лавки, пока она не закрылась.       Но Чонгук ничего не ответил, а лишь уставился на маленького пушистого кролика с милым дергающимся носиком, который смотрел на него большими черными глазами из деревянной клетки, в которой его держали.       Чимин подошёл и встал рядом с ним, проследив за его взглядом.       — Голоден? Если хочешь, я могу поймать тебе одного. Нам не обязательно его покупать.       Чонгук вздрогнул. — Нет, я не хочу его есть.       Чимин скорчил гримасу. — Тогда что бы ты с ним сделал?       Покачав головой, Чонгук заставил себя отвести взгляд от кролика. — Ничего. Ты же сказал, что хочешь сходить к мяснику?       Чимин перевёл взгляд с Чонгука на кролика и с любопытством нахмурился.       — Чимин!       — А. Иду!

𓅐𓅐𓅐

      Чимин запрыгнул на кровать, застигнув врасплох Чонгука, который как раз дремал после обеда.       — Чимин? — пробормотал он, ошарашенно моргая. — Где ты был? Я везде тебя искал.       — Очевидно, не везде, — сказал Чимин, глядя на него с весельем. — И ты довольно рано ушёл, чтобы вздремнуть.       — Я искал тебя почти везде, — сказал Чонгук, зевая. — И я так усердно искал, что устал.       — Хм.       — А если серьёзно. Куда ты ходил? Я волновался.       — У меня есть кое-что для тебя, — взволнованно сказал Чимин. — Рождественский подарок, о котором ты мне рассказывал, помнишь?       — Сейчас апрель.       — Заткнись и закрой глаза. — сказал Чимин. — Хорошо, теперь протяни руки.       Чонгук с громким драматическим вздохом сделал то, что ему было велено, ожидающе шевеля пальцами.       Мгновение спустя они наполнились пушистым мягким, извивающимся мехом. Чонгук распахнул глаза: в его руках оказался кролик с рынка, настороженно моргающий.       — Не для еды, — с ухмылкой уточнил Чимин. — Намджун сказал, что люди иногда держат их в качестве домашних животных.       Чонгук мог только смотреть на животное в своих руках. Когда животное начало испуганно извиваться, он прижал его к груди, успокаивая мягкими поглаживаниями пушистого меха. Животное немного успокоилось, хотя Чонгук всё ещё чувствовал учащённое сердцебиение на своей груди.       — Спасибо, — вздохнул он, глядя на сияющее лицо Чимина. — Я… спасибо тебе.       — Ты счастлив?       Чонгук рассмеялся. — Да, Чимин. Это делает меня счастливым.       Чимин улыбнулся, и хотя это была не широкая улыбка, а всего лишь слабый взмах губ, в ней было столько нежного обожания и любви, что Чонгук на мгновение остолбенел.       Чонгук молча положил кролика на простыню рядом с собой.       А затем он потянулся к Чимину и впился в его губы нежным поцелуем.

𓅊𓅊𓅊

      — Я собираюсь съесть кролика.       — Нет, не съешь. Ужин уже почти готов.       — Но он выглядит так аппетитно. Посмотри на эту мордочку! Она чертовски съедобна.       Чонгук закатил глаза и поставил миску с тушёным мясом перед Чимином, у которого на груди свернулся калачиком и крепко спал их кролик Бам.       — Посади его обратно в клетку, пора есть.       Чимин тут же принялся за дело, тихонько поглаживая Бама по мягким ушам. — Ты только подожди, очаровательный маленький пушистик. Я тебя ещё получу.       — И вымой руки!

𓅉𓅉𓅉

      Однажды в конце лета, в свободное от работы в магазине время, Чимин и Чонгук отправились на близлежащее озеро. Они услышали, как местные жители рассказывали о нём в магазине, и Чимин нетерпеливо подошёл к ним, чтобы спросить дорогу.       Стоял яркий солнечный день, было ужасно жарко, и это было идеальное место для купания. По крайней мере, по мнению Чимина. Чонгук не был так уверен.       — Ты вообще умеешь плавать? — спросил он, когда они приблизились к озеру, ступая на цыпочках по гладким камням в нижнем белье.       — Я прекрасно умею плавать, спасибо, — ответил Чимин, споткнувшись о камень и схватив Чонгука за руку, чтобы удержать равновесие.       — Как птица, может быть, — ответил Чонгук, поймав руку Чимина, чтобы помочь ему удержать равновесие. — Ноги и руки могут быть совершенно разными.       — И я довольно быстро освоил их, правда? Во всяком случае, быстрее, чем ты с крыльями. Я уже говорил тебе, каким ужасным ты был вначале?       Чонгук закатил глаза. — Да, но у меня такое чувство, что ты собираешься рассказать мне это снова.       — Так плохо! Ты даже не мог… э-э-у! Холодно!       — Это же ледник, чего ты ожидал? Хочешь вернуться обратно?       — Нет! Мы пришли купаться, и мы купаемся!       Чимин оторвался от удивлённого Чонгука и побежал прямо в воду, ныряя с головой в ледяные глубины озера.       Через секунду он вынырнул на поверхность, размахивая руками и ногами, чтобы удержаться на плаву.       — Видишь! Я плаваю! — крикнул он вдогонку Чонгуку, перекрикивая звук рук, громко шлепающих по поверхности воды.       И не успел Чонгук опомниться, как расхохотался. Не тихим, как обычно, а полным, бурлящим смехом, полным радости и бесконечного веселья.       Когда он немного успокоился, вытирая счастливые слёзы со щёк, которые болели от его широкой улыбки, то увидел, что Чимин стоит в воде и смотрит на него с благоговением.       — Что? — спросил Чонгук, всё ещё продолжая смеяться.       Чимин лишь улыбнулся, покачав головой. Он выглядел странно довольным.       — Ничего, — сказал он. — Теперь ты идёшь или как?

𓅇𓅇𓅇

      — Хэй, Чимин? — спросил Чонгук однажды вечером, когда они отмокали в большой ванне в домике, сплетя ноги под тёплой водой. Чимин настоял на том, чтобы присоединиться к Чонгуку, когда тот сказал, что собирается принять ванну к вечеру, и не принял отказа.       Чонгук не возражал. Ему нравилось ощущать скользкую кожу Чимина на своей. Пожалуй, даже слишком.       — Да? — Чимин поднял глаза от того места, где он делал маленькую башню из мыла на коленях.       — Ты счастлив? — тихо спросил Чонгук и поспешил добавить: — Ты всегда спрашиваешь меня, но не думаю, что я когда-либо спрашивал тебя в ответ.       Чимин моргнул, но без колебаний ответил: — Да.       Чонгук замешкался, помахал рукой в воде, испытывая странную робость. — Думаю, я тоже. Или, по крайней мере, начинаю им быть.       Чимин широко улыбнулся, продемонстрировав свой немного кривой передний зуб.       Чонгук улыбнулся в ответ.

𓅈𓅈𓅈

      Год спустя они стояли рука об руку перед старой деревней Чонгука. Намджун дал им немного свободного времени, и они решили, что наконец-то пришло время вернуться к прошлому Чонгука.       Чонгук глубоко вздохнул, стараясь, чтобы сердце перестало так громко стучать в груди. Его рука, крепко сжимавшая руку Чимина, задрожала, и он почувствовал, как Чимин крепче сжал её.       — Ты готов? — спросил Чимин, глядя на Чонгука.       — …Думаю, да, — ответил Чонгук, тяжело сглотнув.       — Я люблю тебя.       Чонгук повернулся, удивлённый — как всегда, когда Чимин произносил эти слова. Но затем он застенчиво улыбнулся и сжал руку Чимина.       — Я тоже тебя люблю.       Чимин усмехнулся.       — Я знаю.       И они пошли вперёд.