Тень дьявола

В тот вечер, когда Москва ещё не знала, что в её пределы проникли незваные гости, театр Варьете был переполнен до отказа. Публика, жаждавшая развлечений, и не подозревала, что станет свидетелем явлений, нарушающих все законы природы. В ложе первого яруса, скрытый от посторонних глаз, восседал сам профессор Воланд со своей душой Мартой, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Рядом, перемигиваясь, толпились его странные спутники. Когда погас свет и занавес дрогнул, на сцену вышел высокий субъект в клетчатом пиджаке и пенсне с одним треснувшим стеклом. — Милостивые государи!— начал он, растягивая слова.— Особенно государыни! Позвольте представить вам... — Да хватит уже церемоний, Фагот,— раздался хрипловатый голос из темноты.— Народ заждался. — Азазелло, милейший, но ведь нужно же соблюсти приличия!— возразил Коровьев, однако тут же озорно подмигнул залу. С правой кулисы раздался громкий чавкающий звук. Огромный чёрный кот, развалившись на бархатном кресле, с аппетитом уплетал копчёную колбасу. — Бегемот, ты мне весь спектакль испортишь!— прикрикнул на него Коровьев. — Да ладно вам,— отозвался кот, облизывая лапу.— Публике нравится! Действительно, зал уже покатывался со смеху. Когда на сцену выбежал взволнованный конферансье Бенгальский, пытаясь навести порядок, Коровьев вдруг предложил: — А не оторвать ли нам, почтеннейшая публика, голову этому многоуважаемому артисту? — Да! Да!— завопили в зале. — Ну что ж, по желанию трудящихся! Раздался странный хрустящий звук, и голова Бенгальского оказалась в воздухе, продолжая кричать: — Врачи! Скорую! —Ну-ка, головонька, скажи нам что-нибудь умное!— поддразнивал Бегемот. — Фагот, хватит издеваться,— вмешался Азазелло.— Пришейте ему голову, а то совсем испугается. После того как голова вернулась на место, бедный конферансье убежал за кулисы, крепко держась за шею. — А теперь, прекрасные дамы,— возвестил Коровьев,— кто желает получить парижский туалет совершенно бесплатно? Десятки женщин ринулись к сцене. Первая модница, выйдя из-за ширмы в роскошном платье, вдруг вскрикнула: — Ой! Оно исчезает! Действительно, наряд буквально таял в воздухе, оставляя даму в одном изящном белье. — Прелестно!— восхищался Бегемот.— Восхитительно!— — Это безобразие!— кричали из зала. — Какое же это безобразие?— удивился Коровьев.— Напротив, это самая что ни на есть натуральная магия! Азазелло тем временем размахивал маленькой баночкой: — Крем "Верни молодость"! Всего пять минут— и вы снова двадцатилетняя! Одна пожилая дама, намазав лицо, вдруг исчезла, оставив на стуле только платье. — Где я?!— раздался её испуганный голос из глубины зала. — В пространственно-временном континууме, милочка!— пояснил Коровьев. Когда с потолка посыпались червонцы, зал взорвался в хаотичной давке. — Граждане!— предупреждал Бегемот.— Не тратьте их сразу— к утру это будут простые бумажки! Но его уже никто не слушал. Воланд, наблюдавший за этим из ложи, тихо заметил: — Забавно... Но слишком уж они поверили в реальность этих бумажек. Когда занавес окончательно закрылся, в зале остались только растерянные зрители, запах серы и осознание того, что в этот вечер они столкнулись с чем-то, что не поддаётся разумному объяснению. А странные артисты уже исчезли, оставив после себя лишь шёпот: "Что это было?.." И тихий смех, доносящийся откуда-то из темноты. — Марта Фёдоровна,— обратился Бегемот, уже в человеческом облике, грациозно поклонившись,— вы так и не ответили: понравилось ли вам наше скромное представление? Марта, всё ещё находясь в элегантном платье сидя в кресле рядом с профессором, слегка наклонила голову, взяла в руки очки Воланда и одела их на себя. — Очень… необычно,— строго ответила она, бросая взгляд на Воланда. Тот сидел в кресле, поправляя перчатку, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Необычно— это комплимент,— заметил Коровьев, вертя в руках исчезнувший ранее бинокль.— Хотя, признаться, мы могли бы и посильнее развлечь публику. — Да уж,— фыркнул Азазелло, разглядывая своё отражение в лезвии ножа.— Если бы не ваши бесконечные шутки с головами и дамскими платьями, можно было бы устроить настоящее светопреставление. — О, это было бы восхитительно!— воскликнул Бегемот, потирая ладони.— Представьте: театр взлетает в воздух, зрители превращаются в летучих мышей, а вместо занавеса— огненный водопад! — Бесполезно,— сухо прервал Воланд.— Эти люди и так получили больше, чем заслуживали. Они верили в бумажки, в крем, в магию, но не увидели главного. — А главное это отражение их самих?— напеваючи спросила Марта. Воланд медленно поднял на неё взгляд. — Да верно, что это всего— лишь отражение их собственных желаний. Наступила тишина. Где-то вдали ещё слышались крики перепуганных зрителей, а по коридорам театра метались администраторы, пытаясь понять, куда подевались «артисты». — Ну что, мессир,— оживился Коровьев,— может, заглянем куда-нибудь ещё? В Москве столько интересных мест! — Например, в ресторан,— тут же предложил Бегемот.— Я слышал, в «Грибоедове» подают отменных судочки. — Ты вечно думаешь только о еде,— проворчал Азазелло. — А о чём ещё думать в этом мире?— философски заметил кот. Воланд встал, и все сразу замолчали. — Вы можете идти а мы с Мартой Федоровной останемся.— сказал дьявол. И в тот же миг воздух дрогнул, тени сгустились, и часть компании исчезла, оставив после себя лишь лёгкий ветерок. А где-то в Варьете люди всё ещё не могли прийти в себя. Кто-то искал пропавших червонцев, кто-то звал врачей, а одна дама в изящном белье всё повторяла: — Но ведь платье было самое дорогое… И тут раздался чей-то шёпот: — А может, это нам всё приснилось? Но в ответ из темноты донёсся тихий, едва уловимый смех…