В списке мёртвых

По пустынным улицам заброшенного города бродят люди. Нет, живые мертвецы или, как принято говорить в популярных фантастических фильмах, зомби. Давно пустые ржавые машины, что сейчас не представляют никакой ценности, главное, чтобы была на ходу и в нужном месте, ибо из-за мёртвых, железных пробок проехать тяжело, особенно в черте города. В воздухе витает уже привычный сладковатый запах мертвечины, что горечью оседает на языке мальчишки, прячущегося в одной из давно ржавых, сломанных, покрывшихся дорожной пылью машин в ожидании, пока небольшое, по скромному суждению паренька, стадо ходячих пройдёт мимо. Он изо всех сил зажимает себе рот грязной рукой и жмётся животом к ребристому и неудобному днищу автомобиля, пачкая свою и так давно не стиранную одежду ещё больше. Мимо проходят мертвецы, издавая ломанные рычащие звуки вперемешку с противным клацаньем гнилых зубов, они тащат за собой сломанные ноги, подавая кривую фигуру вперёд изо всех сил, гонимые голодом. Паренёк жмурится и молит всех богов, чтобы его не заметили, не услышали, и чтобы ему, мать вашу, снова просто повезло. Как везло всё это время. А сколько, к слову, прошло времени? Месяц, два? Нет, уже глубокая осень, а началось всё ранним летом. Уже прошло как минимум месяцев пять, неделей больше или меньше – не так важно. Сто тридцать с лишним дней этого сумасшествия, но иногда до сих пор не верится, что это реальность, а не какой-то идиотский фильм ужасов с жутко клишированным сюжетом и бессмертными героями. Что ж, стоит упомянуть, летом было проще выживать, а сейчас холод и голод берут своё. Одному выжить зимой будет просто нереально, и никакая удача не спасёт. К слову, по ощущениям и та скоро должна иссякнуть. В это время в чудеса верится с трудом. А в себя Джисон никогда и не верил. Стадо проходит мимо, но мальчишка не спешит покидать убежище. Паранойя стала его долгосрочным залогом той самой удачи, а чуйка служила гарантом выживания до сего момента. Но если он вскоре не найдет припасы и новое убежище, едва ли его что-то спасёт. Юноша выбирается из железной коробки, опасливо оглядывается и спешно идёт прочь. Он уходит всё дальше от города, сверяясь с картой, которой научился пользоваться от безысходности, так же как и орудовать ножом, затачивать его, ориентироваться в пространстве и спать по три часа в сутки от дикой тревожности, что никак не отпускает его, вследствие чего у него есть полное ощущение, что если он не встретит живых людей в ближайшее время, то просто сойдёт с ума. Но прежде чем сойти с ума, ему предстоит найти ночлег на сегодня, поесть и отдохнуть, потому что ноги жутко гудят, а на плечах натёртая лямками рюкзака кожа уже прилично саднит красными бороздами. Парнишка видит дома на окраине пригорода, когда солнце уже прячется под алой пеленой. Он выбирает один из них и заходит внутрь, держа тесак в руках, осматривается и, не найдя никого внутри, всё ещё не спешит расслабляться. Юноша выдыхает только закончив баррикадировать входную дверь и одну из спален, в которой решает переждать эту ночь. Садится на мягкий, но пыльный диван, открывает очередную банку консервов, первую за день, и ест, так как желудок уже прилип к спине, вещая о притупленном, но голоде. Закончив с трапезой, паренёк отпивает лишь пару глотков воды, не обращая внимания на жажду, потому что воду особенно надо экономить. Вроде бы всё нормально, но он всё ещё сидит в полном напряжении, чувствуя, как мышцы грозятся зайтись судорогой. Уснуть снова не получается. Парень лишь прислушивается к звукам снаружи, обнимая собственный рюкзак, потому что холодно и даже найденное в одной из спален одеяло не спасает ситуацию. Тьма, что едва лишь рассеивается под лунным светом, холод и гуляющий леденящий душу своим морозным воем ветер неимоверно пугают, а воображение самостоятельно рисует дополняющие картину грузные шаги и скрежет зубов ходячих там, за окном, да так умело, что невозможно отличить от реальности. Парнишка каждую ночь захлёбывается в этом океане ужаса и каждое утро выныривает, сам удивляясь тому, что ещё живой. Умри он сейчас, он ничуть бы не удивился, и самое страшное, что не расстроился бы, потому что он не из сильных, а из тех, кто послабее. Внезапный стук снаружи заставляет мальчишку подорваться с места и вскочить на ноги. Удар повторяется. По всей видимости, стук исходит от входной двери. Липкий ужас пробирается по позвоночнику к мозгу, что совершенно не помогает здраво мыслить. Мальчишка подходит к двери и прислушивается к звенящей тишине. Кажется, будто он вернулся в прошлое, когда всё только начиналось, когда паника была обычным состоянием, постоянное ощущение страха, хаоса и тревоги не угасало ни на мгновение, а напряжение в воздухе можно было резать ножом. Парень подходит к окну и, зажав нож в руке до побелевших костяшек, аккуратно выглядывает, прижимаясь плечом к стене, лишь слегка отодвигая штору, чтобы не привлекать внимание. По ту сторону на местами сломанном деревянном пороге лежит кто-то. И совершенно нет гарантии, что это человек. Пока парнишка старается собрать мысли в кучу, снаружи снова раздаётся стук, ручку дёргают, а потом всё вновь стихает. К порогу, волоча ноги, подходит ходячий, голодно хрипя, но звук тут же затихает, потому что человек – да, теперь уже точно человек – вытягивает руку и вонзает нож прямо в склонившийся над ним гнилой череп. Тело тут же валится рядом с человеком, убившим свою смерть. Он боролся до последнего. Это точно сильный человек. Воспаленное внимание парнишки снова тревожат дикие звуки и приближающиеся шоркающие шаги. Ходячие. Ночью их становится на улицах куда больше. --- Ммм... - незнакомый юноша стонет от боли, как только приходит в себя. Он поспешно осматривается и шарит руками вокруг себя в попытках найти хоть что-то для защиты. Треск половиц привлекает его внимание, он забивается в угол, тут же хватаясь рукой за самую болезненную из их изобилия рану на животе, и искренне удивляется, заметив, что та криво, но перевязана. --- Хэй, не делай резких движений, - предупреждает голос из глубины прихожей. Слабый свет пробивается сквозь забитые окна, предвещая скорое наступление утра. --- Ты кто? - голос мелодичный и приятный, куда мягче любого мужского голоса, что едва ли вяжется с этим настороженным, но всё же красивым лицом. Интересно, кем был этот человек в прошлой жизни? --- Очевидно, человек, спасший тебя, - голос приближается, и в дверном проёме возникает худая мальчишеская фигура. --- Зачем? - раненый не спешит доверять, оно и понятно. Выживших осталось мало, а в своём уме среди тех ещё меньше. --- Потому что жалко тебя, идиота, стало, - выпаливает мальчишка и подходит к незнакомцу, но не слишком близко. Кажется, он и сам напуган не меньше. Миловидное личико, большие округлые глаза, взлохмаченная, грязная копна волос на голове и эта зажатая поза говорят о том, что никто никого убивать не собирается. Что ж, это уже многое значит. --- Не боялся, что я заражен, например? --- Осмотрел на наличие укусов, - бойко отвечает парнишка, стоя поодаль. --- А если кровь ходячего в рану попала? – усмехается беспечности незнакомца раненый. --- Надеялся на удачу, - пожимает плечами парень. Он попросту не мог бросить раненого на съедение тем тварям, потому что тогда вина самолично сожрала бы его самого изнутри. А ещё он не мог так глупо упустить шанс забить своё долбанное одиночество и вцепиться хоть за кого-то. --- Ли Минхо, - звучит из уст раненого. Парнишка удивлённо распахивает и без того круглые глаза и глупо пялится на него. Он уже очень долгое время не видел живых людей, а тем более не говорил с ними. Помогая этому Минхо, он и подумать не мог, что это его счастливый билет спасения от собственного безумия. --- Хан Джисон, - представляется парнишка и аккуратно, будто белка, пробирается к парню, чтобы осмотреть рану. Тот смотрит въедливо, с опаской, будто кот, следит за каждым движением, готовый тут же дать бой. Не доверяет. --- Спасибо, что спас, - всё же благодарит парень, но глаз с рук присевшего рядом Джисона не сводит ни на миг. --- Думаю, это сработало в обе стороны, - лучший способ расположить к себе человека – говорить правду. Хан разматывает повязку и осматривает ножевую рану на животе – благо, неглубокую, но и не единственную. Ещё по две на каждой ноге и на спине. Он потерял много крови. --- Что ты имеешь в виду? Я ничего не могу тебе дать взамен, - парень снова напрягается. --- Ты уже дал. Себя, - коротко отвечает Хан и смотрит прямо в глаза, а губы сами мягко изгибаются в умиротворённой улыбке. Но это совершенно не успокаивает такого же пропитанного паранойей до мозга костей выжившего. --- Я выживал один уже четыре месяца. Группу, с которой я выбирался из города, потерял, сначала ходячие, потом пришли военные и просто начали палить, не разбирая в кого, - натыкаясь на вопросительный взгляд, Джисон продолжает. --- Меня просто не заметили под кучей тел. Я был весь испачкан в крови ходячих и живых. Знаешь, в тот момент было полное ощущение, что я попал в ад. --- Тебе повезло, - сочувственный взгляд едва прошёлся по лицу парня. Вряд ли это можно считать везением. Скорее, издевательство под молчаливое согласие небес. А может быть, шанс...? --- Верно. Мне часто везёт, - хмыкает Джисон, обрабатывая раны и меняя кое-какие повязки. Нашёл бинты в одном из шкафчиков дома. — Вот и с тобой повезло. Правда же? Ты ведь хороший человек? --- Если я скажу да, ты поверишь? --- Поверю, - Закончив, Хан садится на пол, немного поодаль от парня, то и дело шипящего от тянущей боли, опирается спиной о диван и просто смотрит, оценивая их, как оказалось, в перспективе на ближайшие сутки общую ситуацию. — Значит, да, я хороший человек. --- Воды хочешь? - Хан притягивает свой рюкзак и достаёт полупустую бутылку воды. К слову, единственную. Минхо кивает, и Джисон без жадности отдаёт тому воду. Надо добыть ещё. --- Спасибо, - тот делает несколько аккуратных глотков и откидывается на одеяла, что выложены гнездом на полу. --- В доме есть камин, можно попытаться его разжечь, что думаешь? --- Думаю, стоит попробовать утром. Рядом лесополоса, там можно набрать хвороста. Спички у тебя есть? --- Да, где-то были, - кивает Джисон. --- При свете солнца на улицах ходячих меньше, но это всё ещё опасно. Знаешь, я никак не привыкну, что это теперь наша реальность. --- Удивительно, что с таким складом ума ты до сих пор жив, - хмыкает парень. --- Честно, сам в шоке. Но быстрые ноги очень спасают, - Джисон показывает палец вверх. Минхо лишь снисходительно усмехается и мотает головой. Он правда не понимает, как этот мальчишка выжил. --- Верни мне мой нож, - требует Минхо, и Джисон реагирует спокойно, даже повинуется и отдаёт испачканный в засохшей крови нож с чёрной железной рукоятью. Минхо ловким движением хватает оружие и смотрит на Джисона, ожидая увидеть как минимум испуг, но тот как сидел, так и сидит, даже не дёрнувшись. Эксперимент провален, уловка не удалась, посему Минхо просто возвращает тесак в ножны на своём бедре и бросает тихое "спасибо". Никто из них не спал, и больше они не разговаривали. Сидели напротив друг друга, и каждый утопал в своих мыслях, ровно до того момента, пока оранжевый луч запоздалого рассвета не заглянул в дом сквозь забитое окно. --- Возьми поесть, а я пока пойду достану нам воды, да и еды надо раздобыть ещё, - подаёт голос Джисон, вставая на ноги, достаёт из рюкзака банку тушёнки и бросает парню. Затем надевает полупустой чёрный рюкзак на плечи, поправляет свои затёртые в районе колен зелёные штаны с нашивками и прикреплённые к бедру ножны. Юноша покидает дом и слышит, как к двери тут же придвигают тумбу, блокируя ту. Остаётся надеяться, что по возвращении его пустят обратно. Как минимум, он всё ещё нужен Минхо. И всё же он осознает весь риск, но ничего предпринимать не собирается. Ходячих не так много, как ночью, и это облегчает задачу, но он ещё не знает, что там ждёт его в домах за закрытыми дверьми, посему расслабляться рано. Джисон настороженно идёт по улице, стараясь не попадаться на глаза ходячим, и наконец принимает решение забраться в один из домов. Вокруг тишина, но сердце стучит где-то в ушах и, кажется, совсем останавливается на долгие секунды, когда на парня из открытой двери спальни вываливается ходячий, щелкая зубами и цепляясь сломанными пальцами за куртку своей потенциальной жертвы. Хан почти успевает запаниковать, но рефлексы работают быстрее мозга, и вот труп, уже окончательно мёртвый, валяется с дырой в башке, а Джисон держит в крепко зажатой руке испачканный в гнилых мозгах нож. Холодное оружие из рук он больше не выпускает, пока проверяет остальные комнаты. В доме Хан находит какие-то отсыревшие хлопья и пару бутылок воды, прячет это всё добро в рюкзак и сматывается оттуда, направляясь в лесополосу поодаль от жилого района, чтобы набрать хвороста. Но набирает он только проблем. Пятеро ходячих преследуют его. Один он с ними вряд ли справится, но попытаться стоит. Хан быстро бежит между деревьями, надеясь оторваться от гнилого хвоста, то и дело оглядываясь. Однако те медленно, но верно загоняют добычу, ведь они-то, в отличие от Джисона, не чувствуют усталости. На глаза попадается длинная палка. Джисон останавливается и, схватив деревяшку на манер биты, замахивается на вовремя подоспевшего урода. Удар – и тот валится замертво с размозжённым черепом. Хан так же расправляется со вторым, чувствуя, что сил осталось не так уж и много. Отсутствие сна и нормальной еды дают о себе знать в не самый подходящий момент. Поэтому Джисон пользуется возможностью, пока оставшиеся трое до него ещё не добрались, и сбегает, спеша как можно скорее к дому. К убежищу. Как только парень приближается к дверям временного дома, те тут же призывно распахиваются, пропуская Хана внутрь на бегу, и тут же вновь захлопываются, а звук придвинутой тумбы даёт возможность наконец выдохнуть. Он в какой-никакой, но безопасности. Его ждали. Минхо его страховал, несмотря на своё состояние. Да, он точно из тех, что посильнее. Не телом. Духом.