Поцелуй меня вновь

Голову кружит от аромата травы в комнате.. Или от Намгю. Да, вероятнее, именно из-за него. Они курят одну сигарету на двоих, пока парень восседает на бедрах Субона. Так тепло и хорошо, но ощущение тревожности не покидает. Ощущение, будто этот момент вскоре растворится в памяти, потеряется в сознании после последней затяжки. Его хочется отпечатать на сетчатке, чтобы вспоминать, видеть и наслаждаться. Запахи въелись в слизистую носа, а глаза немного слезятся.  Все негативные ощущения перекрывает Намгю. Он в своих круглых очках, объемной кофте и коротких шортах. Такой теплый, мягкий и невероятно красивый. Настолько, что Субон не может поверить в реальность момента. Как будто Намгю – выдумка. Действие наркотиков. Брюнет касается длинных пальцев, разворачивая сигарету к себе, делает короткую затяжку. Тоже хочет растянуть момент настолько, насколько это вообще возможно. Он выдыхает дым в сторону Субона, дразнится, гад. Их взгляды встречаются, темные, полные желания. Намгю поспешно его отводит, прожигая дыру в теплой, едва светящейся лампе. Ненавидит зрительные контакты. Они заставляют думать-думать-думать. Много думать и анализировать глаза напротив. О чем думает Субон, когда смотрит на него? Тихий вздох нарушает тишину комнаты, когда Субон касается темных волос. Он оттягивает их на затылке, пропускает сквозь пальцы, гладит. Они настолько мягкие, словно Гю отводит уйму времени на уход. Брюнет готов мурчать от этих касаний, прикрывает глаза и льнет ближе. Другой рукой Субон аккуратно снимает его очки, знает, что тот дорожит ими больше, чем любой другой вещью. Субон вдыхает дым, не отрываясь от мужчины. Это невозможно, слишком красиво. Намгю наклоняется ближе, подхватывая вытекающий дым своими влажными губами, а после соединяет их с чужими. Поцелуй нежный, словно только распустившийся бутон пышной розы. Язык проникает внутрь, встречается с чужим, сплетается. Они обмениваются тихими вздохами, позабыв обо всем на свете.  Сигарета все же дотлевает, обжигая пальцы, заставляет шумно прошипеть. Висок пронзает режущая боль. Все из-за дури. Их чувства слишком обострены, каждый шорох ощущается как вой сирен и отдает по нервам. Царапает, словно кошка. Стеклянная пепельница принимает виновницу, пока Намгю зацеловывает место ожога. Трепетно и нежно, едва касаясь припухшими губами. Слишком интимно, слишком свойственно Намгю. Заставляет сердце легко сжаться. – You are so gentle, my boy, – шепчет Субон. Его взгляд не сошел с губ Намгю ни на секунду. Он словно произведение искусства, завораживает и очаровывает. Его уши краснеют от услышанного. Румянец переходит и на шею, оседая пятнами. Смущенный, Намгю оставляет пальцы и вновь льнет к губам. Так не видно лица, его чувств, мыслей. Не видно ничего, что могло бы выдать нарастающее влечение. Он слишком опьянен всем этим.  Брюнет ведет рукой по груди, спрятанной под футболкой. Касается шеи, плеч и ключиц, ерзает на бедрах и ловит дрожащее дыхание. Прикосновения кажутся такими яркими и невесомыми одновременно. Острыми и нежными. Субон обвивает его талию руками, притягивая ближе, хотя казалось бы – некуда. Одна из рук хаотично движется по торсу, обойдя темную толстовку. Он чувствует, как часто бьется сердце под тонкой кожей. То ли от эффекта наркотика, то ли от их действий.  В горле пересыхает, а дыхание сбивается, заставляя отпрянуть друг от друга. Тонкая нить слюны все еще связывает их, напоминая чем они только что занимались. Взгляд Намгю все еще затуманен, а желания в нем хоть отбавляй. Он едва сдерживает стон, когда Субон касается его поверх шорт, а после тянет кофту наверх, порываясь снять. Кожа покрывается мурашками, а низ живота приятно тянет. Он перехватывает руки Субона, словно запрещая раздеть себя.  – В чем дело? – встревожено интересуется Субон, пока Намгю безмолвно тянет рукава ниже, чтобы было видно лишь тонкие пальцы. Даже кольцо скрылось под темной тканью. И тут Субон осознает, шрамы – то, что парень никогда не вызывался показывать, но несколько раз со стыдом рассказывал. Он больше не занимается этим, но шрамам не уйти. Они с ним навсегда, как болезненное напоминание о содеянных глупостях. – Позволь мне.., – шепчет Субон, поднимая рукав до уровня сгиба. Брюнет вдруг задыхается, чувствуя касание губ к своим шрамам. – Тебе не противно? – с удивлением задается вопросом тот. Субон вдруг странно смотрит на него, сводя брови к переносице. Вновь обнимает, тянет на себя, чувствуя, как вздымается чужая грудь. – Не говори глупостей, это всего лишь шрамы. В них теперь нет никакого смысла, ведь ты бросил. Ты больше не занимаешься этим, это просто темная часть твоего прошлого, не более. Я готов расцеловать каждый из них, если тебе захочется, если это успокоит тебя. – бубнит он, поглаживая по спине. Глаза слезятся. Намгю ненавидит эти откровенные разговоры, с которыми парень лезет прямиком в душу, минуя каждую преграду, что он выстроил на пути к своему, без того хрупкому, сердцу. Он зарывается в плечо Субону, чтобы тот не увидел и не услышал его чувств. Он просто скинет это на действие наркотиков чуть позже.  Они остаются в таком положении еще какое-то время: тихо дышащие, открытые друг перед другом.  – Мы можем оставить кофту на тебе, если ты будешь чувствовать себя лучше в ней. Намгю задумывается на какое-то время, а после отрицательно мычит. Если он и так все видел, то в ней, вероятно, нет смысла. Темная кофта слетает, оставляя торс парня обнаженным. Он ненадолго замирает, а после вторит действиям, снимая футболку и с Субона. Теперь они оба наполовину голые, обнажают части своих душ. Субон красивый. Его торс обводит черная татуировка, руки подкаченные, сильные. Хочется трогать-трогать-трогать. Прикоснуться к каждой части тела необъяснимое количество раз – дрожащими пальцами, губами, языком. Намгю стоило бы проявить немного самообладания, но единственное, что он может сейчас – пялиться, позабыв о том, что сидит полуобнаженным на бедрах парня. Субон коротко улыбается, заметив взгляд брюнета. Его губы касаются выпирающих ключиц, а пальцы дотрагиваются до твердого соска, заставляя Намгю выйти из транса. Фиолетововолосый вдруг меняет их местами, подминая парня под себя. Он аккуратно спускается поцелуями до кромки шорт, гладит талию, впалый живот, грудную клетку. Его руки повсюду. Кажется, Намгю разучился дышать. Он не может смотреть на то, как Субон дергает его шорты и белье, намереваясь оголить полностью. Он поднимает бедра, позволяя сделать это, и прикрывает лицо руками. Стыдно и до жути приятно. Субон подкладывает под его поясницу подушку, а после обдает член горячим дыханием, обводит языком головку и берет в рот.  Намгю тихо хнычет в ответ, чувствуя, как теплые ладони скользят по бедрам. Сжимают, гладят, закидывают на плечи, заставляя душить ими. Субон выпускает головку, обводя языком до основания, касаясь выступающих вен.  – Намгю.. – хрипит мужчина, отрываясь от члена и зацеловывая бедра. – Посмотри на меня. Их руки соединяются в замок, а взгляды встречаются. И брюнет все еще не может понять – что именно чувствует Субон? Одноразовая ли это акция и он все еще под кайфом, или он чувствует то же? – Смотри только на меня, – умоляет, облизывая его. Свободная рука обхватывает чужую, перемещая на свою голову. Позволяет вести.  Фиолетовые волосы не такие мягкие. От частых покрасок и смен имиджа они жесткие, немного отросшие у корней. Намгю вплетается в них, давит на затылок короткими ногтями, но сам же смущается этого. Намгю смотрит слезящимися глазами, как за припухшими губами исчезает член. Су помогает рукой у основания, и сам же убивает взглядом. Комнату заполняют глубокое дыхание и влажные звуки, живот сводит от чувств.  Субон старается брать глубже, игнорируя рвотный рефлекс. Пытается принести как можно больше удовольствия и чувствует, как его волосы сильнее оттягивают, а дыхание становится чаще и сбитее. Он стонет и выгибается, пытается толкнуться в податливое горло, на что Субон мычит, обдавая вибрацией. Ощущая, как напрягается Намгю, он отстраняется, продолжая зацеловывать бедра.  Его взгляд обводит лицо Намгю – раскрасневшееся и покрытое засохшими дорожками слез. – Ты такой красивый, боже, – шепчет Субон, вновь утыкаясь в чужие, мягкие бедра. Намгю в ответ лишь коротко стонет. Комплимент заставляет большее количество кожи покрыться красным оттенком.  – Поцелуй меня, – просит Намгю. Он готов пожертвовать своей гордостью ради этих губ, распухших от ласк.  Субон не медлит, нависает над парнем и соединяет их губы воедино. “Случайно” задевает стоящий член, подхватывая выбившийся вздох и тихо смеется, не смея отстраниться. Рука исследует желанное тело, заставляя его покрыться волной мурашек. В комнате жарко. – Субон, – встречается с ним взглядом Намгю, отчего вырывается тихое “блять”, – я хочу тебя. Субон смотрит на него искрящимися глазами, оставляет еще один поцелуй на щеке и тянется за смазкой. Позволяет брюнету нормализовать дыхание и собрать мысли в кучу.. Не получается. Они все заняты предстоящим процессом. Будет ли он нежен с ним или наоборот – заставит царапать спину от быстрых движений.  – Все в порядке? – выводит из мыслей. Намгю лишь коротко кивает и пытается расслабиться. Он не девственник и это не его первый раз в нижней позиции, но он никогда не делал это так.. чувственно. Его никогда так не целовали, не спрашивали о самочувствии, не целовали его шрамы.  Субон греет смазку меж пальцев, приставляя к входу. Он пытается растянуть одним пальцем, но парень вдруг сжимается, из-за чего процесс становится проблематичным. – Тебя что-то тревожит, Намгю? – спрашивает, поглаживая мягкий живот. Брюнет весь мягкий, словно большой, домашний, черный кот. Дар речи будто покидает его и он вновь машет головой, – Поговори со мной, Гю, мы не сможем продолжить, пока ты так напряжен. Единственное, что действительно его тревожит – сердце, заполняющееся чувствами до краев. Он не может сказать об этом сейчас, когда они возбужденные и все еще, вроде как, опьяненные никотином и другими веществами. Или эффект от них уже пропал? Черт, Намгю ничего не понимает. – Все в порядке, правда.  Брюнет обхватывает руками его шею и тянет к себе, соединяя губы. Факт того, что так парень не видит влюбленного взгляда, расслабляет его и позволяет пальцу проникнуть глубже. Субон вскоре добавляет еще один, разводя их на манер ножниц, находит простату, заставляя Намгю выгнуться в спине и сдавлено простонать. Слишком хорошо. Пальцы входят до конца, оглаживая мягкие стенки. Смазка вскоре высыхает, из-за чего приходится отстраниться. Намгю прикрывает глаза ладонью, слыша лишь звук открывания тюбика и размеренное дыхание. В голову приходит осознание того, что Субон все еще в штанах, не прикасался к себе. Третий палец проникает трудно, но парень обхватывает его член, компенсируя все недостатки.  – Сильнее, прошу, – жалуется Намгю, его голос перетекает в скулеж. Он уже сам насаживается на пальцы и подмахивает бедрами навстречу руке. – Как ты хочешь это сделать?  В такой позе ожидается чересчур много искрящихся взглядов, а оседлав, Намгю мог бы уткнуться в плечо, но.. черт с ним. Он больше не может терпеть. Создается ощущение, будто он надеялся навечно спрятаться от Субона. От человека, который замечает каждое изменение в настроении, будь то тревога или радость. Который был готов прийти в трудную минуту, поддержать, поплакать вместе, подарить соседнюю планету, лишь бы Намгю стало лучше. – Хочу видеть тебя. Губы Субона растягиваются в короткой улыбке, а после вновь льнут к чужим. Теплая рука движется по торсу, короткие ногти касаются живота, заставляя втянуть его, царапают.  Поцелуй, к сожалению, приходится разорвать. Субон раздевается у него на глазах, но сам не смотрит. Видимо понял в чем дело. Как и всегда, это ведь Субон. Позволяет смотреть, не заставляя смущаться. Намгю хочет прикоснуться к нему еще раз. Провести руками по предплечьям, огладить татуировку, оставить пару меток на молочной шее. Он не знает, куда деть руки, поэтому поправляет лезущие в глаза волосы. Раздражают. Интересно, нравятся ли они Субону.. Дыхание замирает, когда тюбик вновь открывается. Намгю наблюдает, как Субон выливает небольшое количество смазки на пальцы, смазывая свой член, прерывисто выдыхая от температуры. После вновь выливает побольше и начинает греть ее. Этот жест заставляет сердце забиться чаще и сжаться одновременно. Он заботится о Намгю.  Пальцы проникают внутрь, оставляя после себя характерный влажный звук. Пара капель вязкой смазки стекает по бедрам. Брови сводятся к переносице, а нижняя губа оказывается зажатой меж зубов. Хочется вновь почувствовать жжение губ, так что Намгю не отказывает себе в этом. Обхватывает шею руками, притягивая к себе.  – So greedy, – улыбается в ответ Субон, но очевидную просьбу выполняет. Намгю сбился, какая это по счету за сегодняшний вечер, – Я собираюсь войти, ты готов?  Брюнет пару раз кивает, задерживая дыхание. Его ноги обхватывают чужой торс. – Скажи, если будет больно. Субон аккуратно входит до половины. Ничего, кроме влажного звука и рваного выдоха слышно не было. Это чересчур интимно. Распухшие, красные губы Субона, его красивые черты лица, подтянутое тело. Все так близко и в доступности. Боли почти нет. Он действительно хорошо постарался над растяжкой, что греет душу и сердце, которое, кажется, вскоре прекратит работу.  Их взгляды пересекаются. В глазах Субона читается волнение и что-то нежное, почти на грани.. любовного? Намгю не знает, насколько его глаза выдают чувства, но искренне надеется, что не на полную. – Все хорошо, ты можешь двигаться, – уверяет его брюнет. Он задает медленный темп, нежно и бережно двигаясь. Губы смыкаются на шее, переходят на ключицы, мажут по ним языком, а пальцы зажимают сосок. Намгю шепчет имя Субона на ухо, побуждая волну мурашек по всему телу. От этого хочется разорваться на тысячи мелких атомов, разлететься по всему миру. Умереть с этим чувством удовлетворенности, невозможной любви и нежной искренности. Они стонут в унисон, когда Субон толкается в простату, отчего его сжимают внутри. Руки Намгю гуляют по плечам, так, как он и хотел. Обнимают, тянут ближе, заставляя чуть ли не лечь на себя. Ему нравятся стоны Субона, хриплые, глубокие, низкие. Его голос – произведение искусства, не менее, которое точно не должно остаться без всеобщего внимания. Но Намгю сомневается, если честно, что хотел бы поделиться им с миром.  Он, если уж совсем честно, сомневается, что секс доставлял ему столько удовольствия хоть когда-то в жизни. Будто в нем никогда не было столько чувств и нежности, как сейчас. – Блять, мне так хорошо, Намгю, – шепчет парень на ухо. – Мне тоже, Субон, – не врет и уверен, что он знает об этом. Как обычно прочитал его с ног до головы. Залез в мозг и вычитал все заранее.  Темп понемногу нарастает, стоны становятся громче и несдержаннее. Брюнет уверен, что на его шее нет живого места. А еще он уверен, что это любимая часть тела у Субона, ведь он припадает к ней вновь, всасывая место, где яростно пульсирует вена. Голова откидывается назад, давая больше места. Словно холст для самого востребованного художника. Влажные шлепки кожи о кожу разрезают тишину комнаты, их совместные вздохи ласкают слух, отчего узел возбуждения внизу живота завязывается лишь туже. Дыхания совсем не хватает, а стук сердца слышен аж в ушах. Намгю плачет от переизбытка чувств, сам не замечая этого. Осознает только тогда, когда губы Субона касаются щек, собирая соленые дорожки. Пятки, скорее всего, больно давят на поясницу, но фиолетововолосый не возражает, продолжая размеренно двигаться внутри. – Быстрее, пожалуйста, Су, – скулит Намгю, чувствуя, как подступает оргазм. Субон безмолвно ускоряется, вбиваясь в дрожащее тело. Его стоны и вправду хочется записать на диктофон и прослушивать перед сном. Но Намгю просто знает, что утащил бы эти записи с собой в могилу. Если бы выпал выбор: предоставить эти записи кому-либо или умереть, он без раздумий выбрал второе. – Ты такой невероятный, боже, incredible, so incredible…, – повторяет Субон, хрипит и рассматривает податливое, жаркое тело под собой. – Я так близко, – отвечает Намгю, словно в бреду.  Он смотрит в ответ, забыв о прежнем смущении. Замечает небольшие царапины на предплечьях, осознавая, что не помнит о том, как оставил их. Ему, наверное, стоило быть аккуратнее. На лбу выступил пот, что прибавляет очков привлекательности. Он слишком горячий. Намгю гладит места царапин, безмолвно извиняясь, “залечивает” раны. Так же, как делал ранее с ожогом от сигареты. Он сжимает парня сильнее, чувствуя, как поджимается живот от наступающей разрядки. Субон обхватывает ладонью его член, заставляя хрипеть от чувствительности. Бутон возбуждения распускается спустя несколько ласкающих движений, окрашивая живот полупрозрачными, белёсыми полосами. Он продолжает двигать бедрами навстречу, продлевая оргазм себе и помогая достичь пика парню.  Субон выходит из дрожащего тела, не давая ему почувствовать сверх стимуляцию. Кончает туда же, куда и Намгю, спустя минуту, добавляя красок в картину.  Дыхание сбито напрочь, хочется лишь упасть и уснуть на белоснежных простынях, ставших влажными от двух тел. В объятиях любви и настоящего искусства в одном своем лице.  Субон валится сверху, тяжело дыша где-то за ухом, привстает, смазано касается уголка губ, помогает окончательно прийти в себя.  Намгю смотрит, как парень улыбается и тихо смеется. Он недоумевающе поднимает брови, что не остается незамеченным. – Мне никогда не было так хорошо, – честно отвечает на незаданный вопрос, – Спасибо. Он не знает, за что конкретно благодарит Субон, но ласково гладит его по волосам, пытаясь перебороть тремор в пальцах от слов, которые собирается сказать. Терять нечего.  – Ты мне так сильно нравишься, – смотря в бездонные глаза, шепчет Намгю, будто боится нарушить их тишину. – Я знаю, это заметно в каждом твоем прикосновении, – он перехватывает его руку, прикасаясь губами, – В каждом твоем взгляде, в каждом твоем действии, Намгю, – он делает паузу, будто думая о чем-то сверхважном, – Ты мне тоже нравишься, думаю, я не менее очевиден, чем ты, – вновь смеется он. – Блять, Субон.., – от осознания того, что это было настолько очевидно, хочется завыть и закрыться от всего мира. Конечно, как он мог не почувствовать этого. Намгю выдавал себя даже тогда, когда пытался спрятать взгляды. – Поцелуй меня снова. – Я готов целовать тебя вечность, – отвечает он, утягивая Намгю в расслабленный, нежный поцелуй.