Под солнцем алого заката

Впервые Леон находит его в подвале ветхого, полуразрушенного и в целом очень удручающего вида доме. Спустившись по лестнице вниз, он слышит невнятное мычание из глубины пыльного и тёмного помещения. Покрепче сжимает фонарик в руке и напрягает зрение, приготовившись быстро вытащить пистолет из кобуры для очередной встречи с заражённым. Пройдя вглубь, он видит дёргающийся мешок, в котором, очевидно, находится человек. Зажав фонарик между ухом и плечом, быстро и ловко развязывает верёвки. Из-под грубой ткани показывается тёмная макушка, а затем и испуганное лицо. Глубоко внутри Леон чувствует облегчение, увидев в этой богом забытой дыре нормального человека, а не заражённую какой-то хренью тварь. Рот незнакомца заклеен, а серые сщурившиеся от яркого света фонарика глаза впиваются в лицо цепким взглядом. Леон резким движением руки срывает со рта мужчины скотч, и тот страдальчески стонет, скривившись. — Больно, блин! — слышится хриплый, грубоватый голос. Кажется, с испанским акцентом. — Мне показалось, ты очень хочешь что-то сказать, — говорит Леон, безжалостно продолжая светить ему прямо в глаза. — Какая проницательность, — насмешливо бросает в ответ незнакомец, прищурившись. — Скажи, у тебя... сиги есть? Леон едва заметно приподнимает брови, удивившись неожиданной просьбе, но банальный ответ быстро находится сам. — Курение убивает, — говорит Леон, качнув головой. — Да? — язвит в ответ испанец. — Ну, тогда, может, развяжешь? — ворчит он, с кряхтением ещё пару раз дёрнувшись и завалившись на бок в мешке, в котором по-прежнему находится всё его тело ниже головы. Эту милую беседу прерывает внезапно появившийся Мендес, увидев которого незнакомец начинает брыкаться в мешке пуще прежнего и испуганно что-то бормотать на испанском. Леон резко оборачивается, но его уже берут за шкирку, как котёнка, и отшвыривают в груду коробок. Он чувствует жгучую боль в спине, прежде чем потерять сознание, безвольно уронив голову на грудь.

***

Очнувшись, Леон сразу же чувствует, что его руки онемели до противного покалывания. Попытка расшевелить конечности приводит лишь к тому, что холодный металл наручников больно врезается в кожу. Просто чудесно... Выругавшись себе под нос, Леон дёргает цепь вниз, потревожив этим оказавшегося за спиной человека. — Эй, хватит! — слышится за плечом знакомый возмущённый голос. Снова он. Повернув голову, насколько позволяют наручники, Леон видит мужчину, которого в этот раз может рассмотреть получше. У него растрёпанные, слегка вьющиеся каштановые волосы и насмешливая искорка во взгляде. На тонких губах появляется улыбка, в их ситуации кажущаяся абсолютно неуместной. Новоиспечённый знакомый наконец обретает имя — Луис. Его, кажется, вовсе не тревожит их положение. Он пускается в болтовню, на которую Леон отвечает коротко и с большой неохотой, больше думая о том, как избавиться от режущих запястья наручников. Обозвав Леона пренебрежительным "янки", Луис выдаёт ещё кучу фраз, большинство из которых граничат с флиртом. Леон уже встречал таких людей: бесшабашных, говорливых, с вечной ухмылкой на лице — и в большинстве случаев кроме раздражения это ничего не вызывало. Но, надо признать, необычный акцент вкупе с испанскими словечками, которые Луис умело вплетал в речь, казались весьма привлекательными. Их разговор и размышления Леона прерываются визитом заражённого жителя деревни с топором наперевес и явно недружелюбными намерениями. Лезвие со свистом рассекает воздух, и Леон резко дёргает цепь на себя, спасая от удара Луиса, который почти врезается в него. — Сразу к делу, Леон? Обычно мне сначала хотя бы предлагают выпить. Леон фыркает в ответ на плоский флирт, но времени на перебранки нет. Он обвивает цепь вокруг шеи заражённого. Один резкий рывок — и тот замертво валится на пол. Луис бросается к нему, срывая ключ с пояса мертвеца и ловко расстёгивая наручники. — Хорошая работа, янки, — хмыкает с усмешкой Луис, бросая маленький ключик на пол. Подняв взгляд, Леон видит лишь удаляющуюся спину испанца. Ни "спасибо", ничего. Удручённо вздохнув, Леон подбирает с пола ключ, избавляется от наручников и разминает запястья. Он пока не знает, что заботит его больше — то, что Луис ушёл по-английски, без всяких объяснений, или то, что в его беспечности и неприкрытых заигрываниях было что-то... цепляющее.

***

Выстрел. Ещё один. Грохот в ушах. Кипящая от напряжения кровь в венах и стучащее в висках сердце. Леон стреляет в одного заражённого за другим, постоянно перемещаясь и следя, чтобы никто не оказался у него за спиной. Не так давно в старой церкви он нашёл Эшли, и по пути обратно в деревню их начала преследовать целая толпа заражённых жителей деревни. Они укрылись в двухэтажном доме, в котором, как назло, оказался Луис. У Леона в голове промелькнула раздражённая мысль о том, что тот специально увязался за ними, но он быстро отмёл её, сочтя бредовой. Благо, у Луиса оказался на руках пистолет, так что он вместе с Леоном отстреливался от нападающих, которые лезли из окон, дверей и даже со второго этажа. Бой был напряжённым: количественное преимущество врагов ощущалось особенно сильно, тесное пространство ограничивало движения, и был постоянный риск оказаться зажатым в углу. Когда очередной нож мелькает слишком близко к лицу, Леон чувствует, как кто-то толкает его вбок, спасая от удара. Машинально повернув голову в сторону он видит Луиса, который, практически укрыв Леона собой, получает лёгкое ранение в плечо. Среди шума выстрелов и криков слышно его шипение сквозь зубы. Он морщится, держась свободной рукой за плечо, но продолжает стрелять. Леон на мгновение замирает от удивления. "Идиот, мог же просто крикнуть", — проносится в голове. Раздражение смягчается осознанием: Луис закрыл его собой. Зачем? Леон не успевает погрузиться в свои мысли — из-за дверей доносится новый топот заражённых, и он, тряхнув головой и стиснув зубы, покрепче сжимает пистолет. Невысказанная благодарность застревает комком в горле, оставляя странный осадок.

***

Поняв, что заражённые продолжают наступать и отстреливать их больше нет смысла, Леон, Луис и Эшли убегают, укрывшись в другом доме, гораздо дальше этого. Тяжело дыша, они вваливаются в двери. Луис садится на пол, прислонившись спиной к стене, а Эшли, не привыкшая к подобным физическим нагрузкам, опускается на диван в другом конце комнаты. Леон чувствует, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом. Мышцы ноют от долгого напряжения, в ушах всё ещё стоят крики заражённых и грохот выстрелов. Леон стирает пот со лба и подходит к Луису. У него из-под разреза на куртке и рубашке виднеется рана. — Давай перевяжу, — тихо говорит Леон, садясь рядом. Достаёт припасённый бинт и обеззараживающее средство. — Санчо, ты обо мне беспокоишься? Я польщён, — говорит Луис, устало улыбнувшись, но в его глазах всё равно мелькает искорка. Взгляд, обычно колкий и игривый, сейчас смягчается. Леон замечает эту перемену и поспешно отводит глаза. — Просто постарайся не подставляться в следующий раз, — бурчит Леон. — Я не привык, чтобы меня прикрывали. — Значит, буду первым в твоём списке. Уже чувствую себя особенным. Леон тихо усмехается и начинает обрабатывать рану. Луис дёргается и тихо мычит, схватив его за запястье, и Леон замирает, почувствовав прикосновение теплой руки. Непроизвольно делает вдох. — Сильно больно? — Леон бросает взгляд на его лицо. — Терпимо... Да уж, янки, ты не самая нежная медсестра. Леон закатывает глаза и начинает перевязывать рану. Чувствует кончиками пальцев разгорячённую кожу. Рука, сжимающая бинт, слегка подрагивает, но Леон мысленно списывает всё на усталость. Невольно замедляет движения пальцев, завязывая узел. Некоторое время они сидят в тишине, рядом друг с другом, на полу у стены. У Луиса закрыты глаза, и Леон чувствует непонятное желание его рассмотреть. Растрёпанные волосы обрамляют смуглое лицо. Нос с едва заметной горбинкой, губы тонкие, ресницы слегка дрожат. На щеках и подбородке к шее идёт тёмная щетина. Определённо, Луис был привлекателен. Всё же было в нём что-то такое, к чему хотелось тянуться. Харизма, обаяние, умение располагать к себе... — Леон, дыру прожжёшь. Леон, вздрогнув и быстро моргнув несколько раз, стряхивает странные мысли и понимает, что Луис поймал его за бесстыдным разглядыванием его лица. — Что? — вырывается прежде, чем он успевает подумать. Леон думает, что надо отвернуться, но не делает этого. Сердце отбивает лишний удар. — Ты на меня так смотришь, мне уже не по себе, — губы растягиваются в ленивой улыбке, глаза полуприкрыты. Прядка волос падает ему на щёку. Леон замечает это и почему-то не сразу может отвести взгляд. — Заткнись, — ворчит Леон, но в его голосе нет твёрдости. Он всё же отворачивается, нахмурившись. Луис довольно фыркает, тихо рассмеявшись. — Всё, не буду тебя смущать. Но если надумаешь признаться мне в чувствах, делай это не при Эшли. Она разочаруется. Леон оставляет эту реплику без ответа. Луис закрывает глаза и затылком прислоняется к стене. — Ладно, янки, давай хотя бы пару часов передохнём... — тихо выдыхает он. Леон снова смотрит на него. Его глаза устало прикрыты. Пряди тёмных волос липнут ко лбу и вискам. Стиснутая от боли в ране челюсть постепенно расслабляется. С каждой секундой дыхание замедляется, становясь чуть глубже, чуть ровнее. Кажется, он засыпает. Через несколько минут Луис слегка качается вбок. Сначала Леон не обратил на это внимания, но когда голова Луиса приземлилась ему на плечо, замер. Мягкие пряди щекотнули шею, кожа отозвалась мурашками. Первой мыслью было отодвинуться, но Луиса будить не хотелось. Тот и так выглядел измождённым. Леон слегка шевельнулся, а Луис выдохнул во сне и прижался ближе, устраиваясь поудобнее. Леон слегка напрягся, но не отстранился, не оттолкнул. Он заставил себя расслабиться, уставшись в стену. Но всё равно чувствовал тепло тела Луиса. И это... успокаивало. Было приятно вновь ощутить кого-то рядом с собой. Давно забытое чувство безопасности разлилось мягкой волной тепла по телу. Стало спокойнее. Напряжённые мышцы начали постепенно расслабляться. Леон, полуприкрыв глаза, украдкой смотрит на Луиса, хоть и знает, что тот спит и его взгляд не почувствует. Неожиданно для самого себя Леон подумал, что так даже не слишком неудобно. В каком-то смысле тяжесть чужой головы на плече была приятной. Сейчас Луис выглядит таким... мирным. Леон чувствует, как внутри что-то глухо сжимается, щемит в груди. Теперь вместо раздражения Луис вызывал что-то... другое. Что-то, чему Леон не мог дать названия. Его начинает клонить в сон. Глаза слипаются, тело расслабляется, мысли замедляются, пока не пропадают совсем. Леон не замечает, как засыпает, положив свою голову на голову Луиса, который мирно посапывает на его плече.

***

Следующий день радует на удивление приятной погодой. Тепло, небо чистое, без единого облачка. Солнце ярко освещает окрестности, заставляя жмуриться и прикрывать глаза рукой. Редкий ветерок приятно охлаждат кожу, от него не душно и не холодно. Так и не скажешь, что из-за любого угла может вылезти заражённый паразитом житель деревни. Леон, Луис и Эшли уже довольно долгое время идут по тропе вдоль большого озера. Их пункт назначения был не так далеко, но по пути они встретили целую толпу заражённых, и было решено идти в долгий, но безопасный обход. Эшли идёт впереди, рассматривая местность. Её любопытный взгляд задерживается на деревьях, кустарниках и встречающихся цветах. Парочку особенно ярких она срывает и вставляет себе в волосы. Иногда оборачивается и делает комментарии — в основном о том, как здесь может быть красиво, — или задаёт вопросы, получая краткие ответы от Леона или более развёрнутые — от Луиса. Леон и Луис идут позади. Леон видит более частые поглядывания Луиса на него, но старательно их игнорирует, делая вид, что не замечает быстрых взглядов. — Леон, ты какой-то молчаливый, — наконец подаёт голос Луис. И, — о боже, — он наконец называет его по имени. — Язык проглотил? Леон медлит с ответом, сосредоточенно смотря на дорогу перед собой. — Просто думаю. — О чём? — любопытствует Луис, слегка наклонив голову. Леон молчит. Привычная ответная колкость почему-то не вертится на языке. Луис молча наблюдает за ним, и Леон уже думает, что не начавшийся диалог окончен, но Луис медленно говорит: — Может, мне стоит снова уснуть у тебя на плече, чтобы ты расслабился? Неожиданное напоминание сбивает с толку. Леон усилием воли заставляет себя не реагировать, но чувствует приятные мурашки от воспоминания о вчерашнем. — Не вздумай, — Леон с сожалением понимает, что в голосе абсолютно нет нужной твёрдости. — Но ты не сказал "нет". Леон краем глаза видит победную ухмылку Луиса, медленно расползающуюся по лицу. Это раздражает Леона не потому, что тот его подкалывает, а потому, что Луис, кажется, слишком хорошо его понимает. — Не начинай, — Леон ускоряет шаг, но Луис быстро догоняет его, коснувшись рукой плеча. Леон почти вздрагивает от прикосновения тёплой ладони. — Санчо, ты всегда такой упрямый? — Луис, ты всегда такой болтливый? Луис смеётся. Тихо, едва уловимо из-за шелеста листвы, но Леон слышит отчётливо, чувствуя, как от бархатистого звука в районе солнечного сплетения начинает покалывать. — Только когда мне интересно. — Прекрасно. Значит, если я помолчу ещё немного, ты потеряешь интерес ко мне? Луис хмыкает и через секунду раздумий отвечает: — Не думаю. Леон поворачивается прежде, чем успевает подумать. Чувствует, как сердце будто пропускает удар. Луис смотрит на него — изучающе и открыто. Без лукавства и привычной чертовщинки в глазах. Леон отворачивается первым.

***

Не привыкшая к долгим прогулкам Эшли после нескольких часов пути просит сделать перерыв. Они как раз подошли к дому на окраине деревни, поэтому можно устроить долгожданный привал. Зайдя внутрь, Эшли сразу же отыскивает спальню, Леон уходит чистить оружие, а Луис выходит на крыльцо. Чистя ружьё, Леон не может перестать думать о Луисе. Мысли упрямо возвращаются к его ухмылке, цепкому взгляду, слегка хрипловатому голосу. Сначала он списывал всё это на его обаятельность и манеру общения. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Он вспоминает, как Луис закрыл его собой в пылу боя. Как улёгся у него на плече и уснул. Как во сне сжал его рукав, тихо что-то бормоча. Как, засыпая, Леон ощущал тёплое дыхание Луиса у себя на шее. Леон машинально смотрит на разобранное ружьё, но перед глазами появляется другой образ: как Луис смотрел на него сегодня. Без насмешки и хитрого огонька. По-другому. Леон сжимает тряпку в руке. Это не должно так выбивать его из колеи. Но когда он вспоминает, как Луис, медленно улыбнувшись, протянул "Не думаю", внутри всё переворачивается. Он мотает головой, бросив тряпку на стол. Понимает, что уже минуту просто стоит и смотрит на разобранное ружьё. Он резко выдыхает и с нажимом проводит ладонью по лицу. Может, он просто устал и ему нужно развеяться? Может, свежий воздух поможет очистить голову? Без раздумий он быстро собирает ружьё, убирает его и выходит наружу. На крыльце Луис. Сидя на ступеньке и расслабленно вытянув ноги, он лениво покуривает сигарету. Медленно выдыхает дым, который растворяется в прохладном воздухе. Леон невольно наблюдает за тем, как его губы касаются фильтра. Закатное солнце льёт на Луиса мягкий свет, каштановые волосы отливают медью. Луис замечает его. Лёгкое движение, поворот головы, и вот его губы растягиваются в расслабленной улыбке, а серые глаза светятся теплом. Или просто из-за заката они кажутся такими? — Не думал, что ты предпочтёшь мою компанию, — бросает он, стряхивая пепел. Этот голос, взгляд. Сейчас Луис выглядит так красиво, так расслабленно... Весь его вид сейчас заставляет сердце сбиться с ритма. — Захотел подышать свежим воздухом, — бормочет Леон, пытаясь говорить ровно. Луис усмехается и похлопывает по ступеньке возле себя. — Ну, тогда дыши рядом. Леон колеблется. Несколько секунд просто стоит на месте, но подсознательно уже знает, что от этого предложения он не откажется. Леон медлит. Кажется, что если он сядет рядом, напряжение между ними, от которого раскаляется воздух, усилится ещё больше. Он опускается на ступеньку. — Хочешь? — внезапно говорит Луис, протягивая сигарету. Свою сигарету, которой он только что касался губами. Леон тяжело сглатывает и качает головой. Луис не сразу убирает руку, и он засматривается на длинные пальцы с кольцами, держащие тлеющую сигарету. — Не курю, — сухо бросает Леон. — Ты вообще чего-нибудь хочешь? — тянет Луис, убирая руку. Взгляда не отводит. Леон сжимает руку в кулак. Сколько можно? Сколько ещё он собирается его дразнить? Изводить, подкалывать? Луис снова затягивается, медленно выдыхает дым. И Леон ловит себя на том, что смотрит. На тонкие губы. На тёмную щетину. На то, как прикрываются глаза в момент вдыхания дыма. — Что? — мягко срывается с губ Луиса. Этот тон, этот взгляд — будто знает, чувствует, будто специально делает так, чтобы у Леона всё внутри сжималось и распалялось огнём. Леон не отвечает. Отвернув голову, стискивает зубы. Луис делает последнюю затяжку и тушит сигарету об ступеньку. Делает это медленно, будто давая Леону лишний повод на него посмотреть. А потом он меняет положение, сев ближе и лениво потянувшись, наклоняясь к Леону. Леон чувствует жар его тела рядом. Чувствует, как волосы задевают плечо и шею. Сердце глухо стучит где-то в горле. Луис снова смотрит на него, наклонив голову вбок. — Расслабься, Санчо... — почти шёпотом. Так соблазнительно, что у Леона по телу проходит жар. Луис так близко, что Леон чувствует его дыхание своей щекой. Этого достаточно. Леон хватает Луиса за воротник рубашки, резким рывком притягивает к себе и врезается в его губы поцелуем. Жёстким, нетерпеливым. Дыхание сбивается. Леон больше не думает. Не может. Просто остервенело целует, отыгрывается за все поддразнивания, прикосновения. Зубами покусывает нижнюю губу. Луис не отстраняется, не сопротивляется. На долю секунды замирает, а затем отвечает. Ладонь ложится на плечо Леона, осторожно сжав ткань футболки. Тянет к себе. Ближе. Леон сбивается с ритма и замедляет поцелуй. Теряется в тепле чужого тела. Кончиком языка мягко проводит по нижней губе, будто извиняясь за укус. Грубая настойчивость растворяется. Леон отпускает воротник Луиса и вместо этого кладет руки ему на плечи, мягко обхватив. Воздух прохладный, но ему жарко. Душно. Не хватает воздуха. Губы горят от поцелуев, тело пробивает мелкой дрожью. В груди всё трепещет, а низ живота отзывается тягучим теплом. Леону кажется, что он сейчас сойдёт с ума. По ощущениям проходит вечность, прежде чем они отрываются друг от друга. Оба раскрасневшиеся. Леон тяжело дышит, практически слышит, как колотится его сердце. Всё тело гудит от нахлынувших ощущений, губы немеют. Луис прислоняется своим лбом к его, слабо улыбается, кончиками пальцев пробежавшись по шее к щеке. — Кажется, нам нужно поговорить.