Мужество

Мужественный. Что приходит на ум, когда вы слышите это слово? Совершившие подвиги герои войны, пожертвовавшие своими хрупкими жизнями ради победы, без доли колебания сделавшие всё, что в их силах? Может, те люди, которые не слишком прославились в годы бедствия, но каждый день делают что-то неимоверно важное для общества — медики и пожарные, без устали спасающие в день тысячи людских жизней? А может, вы представили себе крепкого и мускулистого по телосложению мужчину, считая, что именно таким, физически сильным и накаченным, должнен быть настоящий представитель мужества? Может, вы представили себе средней комплектации девушку или женщину, взвалившую на себя непосильный труд, нелёгкое бремя, что она несёт в одиночку? Не так важно, что конкретно вы представили. Все эти люди, несомненно, обладают прекрасными душевными качествами, все они несут на протяжении жизни в своих сердцах одну из добродетелей, отражающую нравственную силу при преодолении страха. Все они смело, с сердцем, полным решимости и отваги, смотрят в глаза страхам, преодолевают себя снова и снова с горящим пламенем жизни в груди. Таким человеком всегда мечтал стать Киришима. Пора выбирать, куда поступать после средней школы. Парень терзает себя сомнениями. Поступить Юэй — его мечта. За неё нужно крепко-крепко схватиться обеими руками и уже не отпускать. Но неуверенность в себе заставляла хватку слабеть. Снова и снова вспоминал он, как не смог защитить учившихся в параллельном классе девушек. Им помогла Мина. А он так и остался стоять, пребывая не в силах пошевелиться. Ноги налились тяжёлым свинцом, поднять их было невозможно. Тело, как от лихорадки, потряхивало, руки сцепились в кулаки. Глаза никак не могли оторваться от разворачивающейся сцены: собрав мужество в кулак, Ашидо смело защитила подруг, отправив злодея в полицейский участок. Ныло сердце, пронзаемое тонкими острыми иглами вины. Схватившись за рубашку, парень согнулся. Чёрные прямые волосы, свисая, закрывали искажённое разочарованием в себе лицо. Жалкий. Не быть ему героем. Киришима снова перечёркивает ручкой, наглухо, со злостью, заполненную графу «Место поступления». Стоит пойти в самую обычную среднюю школу и наконец отпустить глупую детскую мечту. — Эй! Киришима! Ты тоже поступил? Здорово! Хехк, ещё и волосы в красный покрасил. Строишь из себя крутого старшеклассника, да? По-доброму усмехается Мина. Киришиме неловко. Не думал, что встретит здесь знакомых. Особенно Ашидо. Он сомневается, что поступать в Юэй было хорошим решением: Мина явно лучше него, достойнее, и ей здесь действительно есть место. А он так... Жалкая никчёмная и неудачная копия своего кумира. — Да не то чтобы... — тянет Эйджиро, стараясь увести разговор в другую сторону. Но Мина его приободряет, находя правильные слова. Парень улыбается ей. Может, стоит попробовать поверить в себя? Бакуго Кацуки. Он сразу показал себя агрессивным высокомерным подонком, готовым рвать и метать ради достижения своих целей. Киришиме нравились такие сильные целеустремлённые люди. Они способны поступать мужественно и справедливо. Это те качества, которые парень ценит в людях. Ему хочется заговорить с этим парнем, успевшим уже что-то подорвать своей сильной причудой, хочется узнать его лучше, подружиться с ним. — Слышь, дерьмоволосый! — Грубит блондин, отодвигая Киришиму за плечо. — Чё встал посреди дороги? Давно по роже не получал, а?! — Эй! Вообще мои волосы не сильно от твоих отличаются! —Защищает себя парень и следует за ним, намереваясь продолжить диалог. К радости, они подружились. Более того, Киришима стал единственным из класса, кто смог проявлять к Бакуго какую-то тактильность, хотя иногда и получал за это взрывами в лицо. Эйджиро хотелось стать опорой Кацуки, его поддержкой, хотелось сражаться вместе бок о бок со злодеями, проявляя всё своё мужество и отвагу. Бакуго стал для него человеком, постоянно подпитывающим в парне мотивацию двигаться дальше, расти. Киришима выкладывался на полную, чтобы не отставать от друга, чтобы идти с ним наравне, чтобы превосходить себя снова и снова. В тяжёлые жизненные моменты, когда сил двигаться и делать что-то в бою не оставалось, парень вспоминал слова Кацуки, про то, что ему нужно стать сильнее, если он хочет превзойти свои возможности. Собирая волю и последние силы в кулак, Эйджиро проявляет мужество и сражается до последнего, жертвуя и рискуя всем, чем можно. Киришима всегда искренне восхищается своим другом и нередко говорит ему об этом. Кацуки, правда, всё время от этой похвалы пытается сбежать или заткнуть парня раньше, чем тот начнёт восхвалять его чем-то вроде: — Бро-о! Это было так круто! Когда ты дрался сегодня с Тодороки это было нечто! Бам! Бам! Бах! И как лёд разлетался! А последний удар! Вообще имба! Имбища. Ты так молниеносно ему за спину ушёл. Я еле успел это уловить. Очень быстро! Ты так мужественно выглядишь в бою, правда. Всегда принимаешь его с улыбкой на лице, каким бы сильным соперник не был. И дерёшься до конца. Это так круто! Мужественно! В груди у него расцветает огромное воодушевление, и Киришима на эмоциях сыпет комплиментами в уставшего от них друга. Он гордится Бакуго, наверное, как никто другой, и искренне радуется за него, искренне переживает за спорные и тяжёлые моменты в бою. Бакуго видит проявление мужества и в другом. По крайней мере у Киришимы. Тот искренен со всеми, не боится показаться «тупым» и «кринжовым», пока снова вытворяет прилюдно что-нибудь смешное или рассказывает очередную глупую шутку, поднимающую всем настроение. Он в открытую говорит о своих чувствах, может высказать человеку, если его что-то задело или если считает что-то несправедливым. Эйджиро не боится показывать себя настоящего. И иногда рассказывает Кацуки о своих проблемах и переживаниях. Бакуго не умеет поддерживать. Совсем. Но он правда старается найти нужные слова и как-то приободрить друга. В слух, конечно, не скажет, но Бакуго гордится Киришимой, потому что тот набирается в некоторые моменты мужества и рассказывает о слабостях, простит небольшой поддержки и помощи. Потому что может это делать. В отличие от Бакуго. Кацуки старается брать с него пример, пытается быть более открытым с людьми, но получается пока не очень хорошо — крошечные изменения в его поведении замечает только Эйджиро и всегда подбадривает своего друга, убеждает, что старания не проходят зря. Иногда парни спаррингуют вдвоём. Проверить свои силы, стратегии. Убедиться, что стали лучше с последнего боя. Арена большая — делай, что хочешь. Парням нравится на неё ходить и выкладываться по полной. Правила боя простые: не можешь больше драться — проиграл, противник десять секунд удерживает тебя, прижав к полу, — проиграл. Вот и всё. Потянувшись вверх, Киришима встал посередине помещения. — Готов? — Кричит он с вызовом. Кацуки же отошёл в конец стадиона, давая себе место разогнаться. Губы расплылись в широкой улыбке. — Всегда! — Орёт в ответ. Их прекрасно слышно, так что громкий голос в сочетании с эхо даже оглушает, но парни кричат, показывая решимость, и это только подстёгивает посильнее друг другу врезать. Эйджиро встал в боевую позу и качнул головой, смотря на противника. — Бей со всей силы, Кац! Наглеет Киришима, обращаясь к другу по имени, а не фамилии. Парень заулыбался и активировал причуду, ожидая удар. Бакуго в предвкушении потёр ладони и, ринулся к Киришиме, разгоняя себя взрывами. Первый этап атаки был чем-то похож на Заряд Гаубицы, однако наращивал обороты он настолько быстро, что это походило на центрифугу. Перед самим ударом он сгруппироваться, увеличивая скорость движения и обтекаемость тела, что позволило быстрее долететь до цели и увеличить силу. Прямо перед телом Киришимы он вытянул вперёд правую руку, придерживая её второй. Пот он сконцентрировал в центре ладони и высвободил мощный и очень узкий по диаметру атаки заряд взрывной энергии. Благодаря внушительной наращённой силе и крошечной, по сравнению с обычным, спектром взрывной волны, площади поверхности давление на тело Эйджиро оказалось огромным, что заставило его отлететь на другой конец арены. Взрыв был похож на пулю — резкий, неуловимый и разрушающий. Назвать его незаметным было тяжело, однако за мощным взрывом разрушения всего вокруг не последовало, как это обычно бывало. Бакуго и сам чуть отпрянул назад из-за отдачи, но приземлился на ноги. Он размял руки, желая облегчить нагрузку на руки и суставы. Несмотря на то, что он надел наручи, которые забирала на себя отдачу от взрыва, на мышцы всё же пришлось довольно много. Даже несмотря на свою причуду Эйджиро довольно далеко отлетел, но, успев сгруппироваться, ничего толком себе не повредил, разве что предплечьях появились маленькие ссадины. Пыль поднялась вверх и полностью перекрыла вид для них двоих. Сняв кофту от спортивной формы, Киришима набросился на соперника и ударил его по лицу, чуть поцарапал щёку, за что получил сильный взрыв в лицо. Эйджиро крепко сжал чужие кисти, ударив друга в живот острым коленом, а после швырнул в сторону; скрывшись в поднятой пыли, вытирал с лица грязь и черноту после взрыва. Оба парня решили показать свой максимум, и, шумно выдохнув, Киришима активировал свой лимит. — Давай! Ебани от всей души! Из-за своей упругости он принялся медленно идти к другу ожидая удар с большей силой. Азарт рос всё больше и больше, а Киришима свои сильными ударами только подстёгивал. В этом что-то есть: получать со всей дури, но как ни в чём не бывало подниматься на ноги и бить в разы сильнее. Кацуки глухо, но громко смеялся с его слов. Не потому, потому, что насмехался, а потому, что ему было весело. Нравилось принимать вызов и отдавать всю душу в сражении. В пыли мало что было видно. Для такого прямолинейного ближнего бойца, как Киришима, это был определённый минус. Кацуки, раззадорившись, метался по всей площади арены, оставляя за собой пыльные выхлопы, чтобы перекрыть тому обзор ещё больше. Закручивая себя взрывными волнами, Бакуго ринулся к Киришиме. Энергии от взрывов выходило настолько много, что пыль от предыдущих разошлась в сторону, на секунду открывая обзор, а затем площадку заволок новый густой смог вперемешку с яркими искрами. В последний момент, прямо перед парнем, Кацуки подбросил себя наверх и перекрутился так, что оказался за спиной соперника; моментально сократив дистанцию, Бакуго вцепился в торс Эйджиро руками, а ногами крепко сцепил его бёдра, чтоб тот не вырвался. Секунда — и они взлетают на воздух вместе с кусочками цемента. В наручах Бакуго успело накопиться за весь бой достаточное количество нитроглицерина, чтобы создать мощный взрыв. Короткими маленькими взрывами, пока он летел до Киришимы, парень доводил жидкость до температуры кипения. За момент до того, как вцепиться в Эйджиро, он подорвал небольшую часть наручей. В результате повреждения оболочки давление в «сосуде» — пространстве в наручах — резко снизилось, что перевело жидкость в перегретое состояние. Объёмное вскипание жидкости наряду с активацией причуды привело с выделению огромнейшего количества газа. Давление резко возросло, породив ударные волны, которые усилила причуда. Словом, Кацуки создал условия для возникновения сильного физического взрыва и усилил его в несколько раз своей причудой. Взрыв был похож со стороны на огромный огненный шарообразный купол, сжигающий всё на своём пути. Бакуго, безусловно, рисковал собой во время этой атаки. И чтобы хоть немного снизить урон, прижал голову к спине парня. Разрушения от взрыва были впечатляющими: часть пола, куда пришлась ударная сила вздулась и пошла трещинами. Некоторые плиты наползли друг на друга. Стены и потолок покрылись чёрной копотью. В руки отдача от взрыва пришла почти сразу, стоило встать на ноги. Сковывающая и ноющая боль пронизывала мышцы, судорогами, мучая Бакуго. Тянущая боль вызывала желание отодрать мышцы от места, куда они крепятся, лишь бы не чувствовать, как они словно разрываются изнутри. А Киришиме это и нужно было: получить как можно более сильный удар, чтобы продержаться и выстоять; он смог. Кончено, остались небольшие ожоги и ссадины от кусков пола но все равно он смогу выстоять против Кацуки. Правда, на пол он приземлился как куль с говном, но смог медленно подняться, вытирая грязь с лица. — Ох, это было потрясно, бро! От такого приема преступности вообще не будет... Даже несмотря на то, что Кацуки ничего толком не повредил, этот удар все равно имел свои последствия. Торс с бёдрами безумно болел, и, где были руки парня, теперь красовались багряно-алые ожоги. Использовать причуду дальше в таком объёме Бакуго уже не мог: мышцы начали бы ныть с такой силой, что ему пришлось бы корчится от боли, хотя выдержка у Бакуго железная. Кацуки подошел к другу, и те принялись вновь драться, только уже в рукопашку, применяя элементы причуды. В рукопашную Бакуго дрался не слишком хорошо, но старался. Он много двигался, перекрывая обзор сопернику и смещаясь, а затем бил, быстро и чётко. Киришима справлялся с ближним боем куда лучше друга. Уж в чём, в чём, а в этом он умелец. Схватив друга за кисти рук и ногой ударив по голени, Киришима смог повалить его вниз, затем забрал руки в замок сверху и впечатал в землю, второй же рукой придерживал ему грудь; ноги сжимали бедра, чтобы не рыпалася. Он действовал резко и холодно, словно проворачивает этот приём уже в сотый раз. Эйджиро был так напряжён сейчас. Бакуго чувствовал это по крепкой хватке, по тому, как сильно он сжимал ногами его бёдра. Мужественный. Первое слово, которое приходило на ум, когда Бакуго видел его перед собой. Он сдержан, холоден, резок. И выглядит так властно и чертовски привлекательно. Кацуки молча смотрел ему в глаза, восхищаясь. Растрёпанные волосы, красные мокрые пряди прилипшие к лицу, подпалённая одежда, покрывшаяся чёрным выхлопом от взрыва, взгляд, пронзительный и искрящийся, крепкие руки, вжимающие его в пол, на них, накачанных и рельефных — выпуклые вены, рваное дыхание, отдающееся где-то в сердце Бакуго эхом — всё это делало в этот момент Киришиму настолько мужественным и восхитительным, что Кацуки терял дар речи и от заворожения не мог пошевелиться. Казалось, эти десять секунд, которые тихо и немного хрипло отчитывал Киришима, — вечность для них двоих. Голос у Эйджиро тоже безумно привлекательный и приятный слуху. Десять. Друг гордо встаёт, а Кацуки остаётся лежать в той же позе, только искренне по-доброму улыбается и закрывает смущённое, раскрасневшееся лицо руками. Стыдно теперь осознавать, что он пялился на Эйджиро так долго и тупо, что даже не старался вырваться. По сути он просто сдался. Но это стоило того, чтобы видеть, насколько Киришима на самом деле сильный, мужественный и сексуальный. Остался бы этот момент в памяти так же ярко, какой он есть сейчас, и Бакуго бы, пожалуй, даже дрочить на него не было стыдно.