Мороз и пряник

Александру вдруг пронзила мысль о том, что сегодняшний вечер мог стать ее последним днем свободы. Сердце дрогнуло, но она решительно отбросила прочь эту тревожную мысль. Сейчас она была здесь, среди друзей, окруженная музыкой и светом, и ничто не могло омрачить этот миг. Она отпила глоток шампанского, наслаждаясь холодным вкусом напитка, и ощутила легкую эйфорию. — Смотрите, — тихо произнес Данзес, указывая взглядом в сторону танцевального зала. — Там Каверин танцует с Марией Елецкой. Удивительно, как легко они двигаются вместе. Александра проследила за его взглядом и увидела, как пара кружится в танце, будто плывет по волнам музыки. Мария выглядела очаровательно в голубом платье, а Каверин был безупречен в мундире. Они оба были поглощены друг другом, словно весь остальной мир для них исчез. — Как хорошо иногда забыть обо всем, — задумчиво произнесла Иванка, наблюдая за танцующими. — Просто наслаждаться праздником. Александра согласилась с ней. Этот вечер стал настоящим убежищем от забот и страхов, которыми она жила последние дни. Здесь, среди веселых людей, она могла позволить себе расслабиться и почувствовать себя живой. Но вдруг тишину нарушил резкий голос. Это был граф Шереметьев, известный своей вспыльчивостью и нетерпимостью к любым нарушениям порядка. — Что вы здесь делаете ?! — закричал он, обращаясь к Александре и Иванке. — Вы знаете, что присутствие на светских торжествах женщин в мужском костюме запрещено?! Все взгляды мгновенно обратились к ним. Александра почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Ее руки задрожали, бокал чуть не выпал из рук, девушка инстинктивно сделала шаг назад, пытаясь скрыться в толпе, но Шереметьев уже подошел ближе. — Я требую немедленного объяснения! — продолжал он, повышая голос. — Или вы думаете, что можете безнаказанно нарушать правила приличия?! Иванка тоже растерянно замерла, но на помощь пришел Констанс, смело преградив дорогу Шереметьеву. — Граф, позвольте напомнить, что это частный бал, и хозяйка имеет право пригласить кого угодно. Если у вас есть претензии, обратитесь к госпоже Ланской. Шереметьев нахмурился ещё сильнее, но аргументы Данзеса прозвучали достаточно убедительно. Он немного поколебался, но затем отступил, ворча себе под нос что-то невнятное. Александра перевела дух и посмотрела на побледневшую Иванку. — Все будет хорошо, — заверила она подругу, хотя сама точно не знала, так ли это. — Мы справимся. Потом она украдкой обвела долгим взглядом зал. Ни одной белой головы. На душе стало чуточку спокойнее. Вечер продолжался, и музыка вновь заполнила зал, вытесняя тревоги и страхи. Тишина после инцидента с Шереметьевым постепенно сменялась нарастающим гулом голосов и смеха. Гости вернулись к беседам и танцам, словно ничего не произошло. Александра, все еще слегка дрожа, чувствовала, как напряжение медленно спадает. Она попыталась сосредоточиться на музыке, но мысли о возможной встрече с Бенкендорфом не давали покоя. — Ты знаешь, — неожиданно заговорила Иванка, наклоняясь к уху Александры, — мне кажется, что мы должны сделать что-нибудь необычное сегодня. Чтобы запомнилось надолго. Александра приподняла бровь, с интересом глядя на подругу. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, чувствуя легкое беспокойство. Иванка загадочно улыбнулась. — Давай устроим сюрприз хозяевам. Например, ты прочтешь свои стихи. Тут Констанс обнял обеих девушек за плечи и проговорил негромко: — Может все-таки про кота, а, Саш? Девушке такой вопрос показался вызовом. Кроме того, она заметила среди приглашенных самого поэта Жуковского, который уже хвалил ее «Оду вольности» при первой их встрече, и решительно направилась вперед. — И далась ей эта ода… — пробормотал скептически друг Иванке. Александра резко остановилась, услышав эти слова, на девичьих губах появилась озорная улыбка. — Надо будет — прочитаю ее перед самим царем! — кинула она дерзким шепотом. И направилась прямиком к Жуковскому. Тот, заметивший приближающуюся Александру, приветливо раскрыл объятия, как старому другу. Его глаза загорелись искренним интересом, когда он увидел решимость девушки. Она подошла ближе, сохраняя уверенность в каждом движении, несмотря на внутреннее волнение. — Александра Сергеевна, какая радость меня встретить вас здесь! — воскликнул поэт, пожимая ей руку. — Я слышал, что вы написали нечто новое… Могу надеяться, что сегодня мы услышим ваши строки? Александра почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, но ощутила прилив сил. Значит, «Ода» подождет. Может, оно и к лучшему. В глазах поэта читалось столько искреннего восхищения, что сомнения растаяли, уступив место вдохновению. — Да, — ответила она, выдержав взгляд собеседника. — Сегодня я бы хотела прочитать вам свою новую работу. Жуковский ободряюще кивнул, приглашая девушку следовать за ним. Они отошли в уголок зала, где было меньше шума и суеты. Рядом стояли несколько кресел, и поэт предложил Александре присесть. Сам же остался стоять, ожидая начала чтения. Девушка расправила плечи и подняла голову. Глубокий вдох — и слова полились свободно, будто сами просились наружу. Она читала с чувством, вкладывая душу в каждую строку, ощущая, как рифмы оживают под ее голосом.

Ты в страсти горестной находишь наслажденье,

  Тебе приятно слезы лить,

Напрасным пламенем томить воображенье

И в сердце тихое уныние таить.

Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель.

О если бы тебя, унылых чувств искатель,

Постигло страшное безумие любви…

Жуковский внимательно слушал. Когда стих закончился, он открыл глаза и посмотрел на Александру с уважением. — Великолепно, моя дорогая, — произнес он, подойдя ближе. — Ваша душа горит огнем поэзии. Эти слова тронули Алекса ндру до глубины души. Она почувствовала, что нашла своего наставника и друга в лице великого поэта. Теперь она знала точно: ее путь в литературе только начинается, и впереди ждут великие свершения, которым даже Бенкендорф не помеха. Тем временем в зале продолжали играть музыканты, а гости танцевали и общались, наслаждаясь вечером. Но для Александры этот момент стал особенным. Когда она попрощалась с поэтом и вернулась к друзьям, Данзес протянул ей бокал вина. Второй уже держала в руках Иванка, довольно улыбаясь. — Это было… — начала подруга. — Благоразумно, — закончил Констанс. Александра сделала глоток вина, чувствуя, как напиток согревает ее изнутри. Но мысли о завтрашнем дне теперь не отпускали ни на минуту. Вечер подходил к концу, и гости начали расходиться. Александра и Иванка тоже решили покинуть бал, пока не стало слишком поздно. Они попрощались с хозяевами и с Констансом, и вышли на улицу, где их ожидала лошадь. Дорога обратно домой казалась бесконечной. Александра сидела молча, погруженная в свои мысли, размышляя о предстоящих неприятностях. Суровый разговор с графом ждал в лучшем случае утром, и пока неизвестно, какие последствия будут у этой авантюры. Но она ни о чем не жалела, ведь несколько часов праздника того стоили. — Останови лошадь, — попросила она, вглядываясь в холодную, влажную темноту. — Нельзя, чтобы тебя тоже поймали. Вздохнув, Иванка послушалась. — На всякий случай прощаться не будем, — сказала Александра, осторожно выскользнув из седла. — Я напишу письмо в течении трех дней. Если не напишу… Договорить не получилось. Иванка и без того все поняла. Через пару минут Александра Пушкина тихо проскользнула через заднюю калитку сада, стараясь не хрустеть гравием под ногами. Ее сердце бешено колотилось, от страха быть пойманной и одновременно от волнения, которое она испытала на балу. Тяжелые шторы на окнах особняка были плотно закрыты, и казалось, никто не заметил ее возвращения, девушка очень тихо вошла в дом. Но едва она поднялась по лестнице и сделала несколько шагов по коридору, как услышала тихий скрип двери своей комнаты. — Александра, — раздался низкий голос, заставивший девушку замереть на месте. — Вы уже вернулись? Она обернулась, пытаясь скрыть дрожь в руках. Глава тайной полиции стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным и пронзительным, он видел ее насквозь. И тогда Александра поняла, что шальная игра закончена. — Вы уже вернулись? — с нажимом повторил Бенкендорф, сделав шаг вперед. Его фигура, облаченная в темный мундир, казалась внушительной и непоколебимой. Он был воплощением власти и контроля, и Александра чувствовала, как ее уверенность начинает таять под его взглядом. — Да, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие и твердость голоса. — Только что пришла. Граф хмыкнул и покачал головой. — Интересный выбор одежды, — заметил он, указывая на ее сюртук и прямые штаны. — Видимо, вы решили, что правила для вас не писаны. Александра промолчала, зная, что любые оправдания будут бесполезны. Она стояла перед ним, как лицеистка, пойманная на шалости, но в душе ощущала гордость за свое дерзкое поведение. — Заходите, — он цепко ухватил ее под руку и повлек за собой. Буквально втащив ее в комнату, он громко захлопнул дверь. Затем, не проронив ни слова, развернул ее лицом к себе и пристально посмотрел в глаза. Дыхание Александры участилось, когда она оказалась один на один с графом Бенкендорфом в тесноте ее комнаты. В воздухе повисло напряжение, словно между ними пробежала невидимая искра. Взгляд графа был неумолим, а каждый миг казался вечностью. Он медленно приблизился, его дыхание стало слышнее, почти оглушающее в тишине. — Вы действительно думаете, что можете безнаказанно нарушать запреты? — прошептал он, наклонившись. Его лицо было теперь совсем близко, и Александра почувствовала, как ее щеки вспыхнули от неожиданного тепла. Это вино или волнение? Выпустив ее запястье, Бенкендорф выпрямился и встал возле двери, скрестив руки на груди. Все, как подобает карающему ангелу, успела с насмешкой подумать поэтесса. — Не знаю, кто помог вам, — неторопливо сообщил он, не отводя от лица пленницы тяжелого взгляда, — но в следующий раз обязательно узнаю. Сердце пропустило удар. Иванка… — Ваш побег — не просто шалость, Пушкина, — сказал он спокойно, — это нарушение закона. Мне придется отреагировать соответствующим образом. Александра почувствовала, как на висках выступил холодный пот. Убегая отсюда, она понимала, что последствия будут серьезными, но все время отбрасывала эти мысли прочь. Зря. К ноге прильнул ласковый котенок, приветствуя хозяйку, но она не смогла наклониться и погладить его. Только натянуто улыбнулась и сумела выдавить из себя несколько слов. — Так весело же было… — Весело? — спросил с нажимом граф, тонкие губы тронула ядовитая усмешка. — Тогда, полагаю, вы и в крепости не заскучаете. Попытка Александры оправдаться провалилась, и она внутренне съежилась от слов Бенкендорфа. Ситуация намного серьезнее, чем она предполагала. Сбежать снова невозможно, и надо держаться, чтобы не проявить слабость. Бенкендорф неотрывно следил за каждым ее жестом, словно хищник, готовящийся к броску. Он знал, что она проиграла игру, и наслаждался каждым мгновением своей власти. — Вы понимаете, что вам не удастся выкрутиться из этой ситуации? — спросил он, сделав к ней еще шаг. — Понимаю, — честно ответила Александра, и тут же пошла в наступление. — Можете вести меня к жандармам или как там у вас полагается… — пробормотала она тише. Бенкендорф остановился в нескольких шагах от нее. Он прекрасно знал, что Александра играет с ним, необдуманно бросая вызов. Это злило, но и одновременно зажигало огонь внутри него. — О, нет, дорогая, — с холодной усмешкой ответил граф, — для вас у меня есть другое наказание.