Большая игра

      Северус сидел посреди гостиной своего факультета и думал. Чуть ранее он разогнал всех учеников по их спальням и те благоразумно подчинились, не решаясь испытывать его терпение, когда его так прилюдно отчитал сам основатель. Он подозревал, что подобная беседа для него будет отнюдь не единственной.       Сейчас же Северус сосредоточился на том, что именно вменялось ему в вину со стороны Слизерина. Все же, что бы ни говорил основатель, он действительно был мастером зельеварения. Будь его воля, он бы занимался этим всю свою жизнь и потому он считал себя достаточно компетентным, чтобы определить, находится ли кто-то под зельями или нет.       Другой вопрос в том, что он предпочитал максимально дистанцироваться от надоедливых подростков, не способных даже отличить лунный камень от безоара, не говоря уже о том, чтобы сварить зелье, а не тупо смешать ингредиенты (для кого он вообще писал инструкции на доске всякий урок?). При этом любая визуальная диагностика требовала регулярного контакта с жертвой, дабы суметь заметить симптомы. Ведь далеко не у всех зелий они очевидны, как у той же амортенции.       Северус с раздражением сжал пальцами переносицу. С его положением даже если слух дойдет только до Дамблдора, ему не поздоровится. Не говоря уже о том, что он понятия не имел о том, какие козыри и рычаги давления были у самого основателя.       Что он вообще знал? По словам Слизерина пострадал, как он выразился, «подопечный Годрика», значит нужно искать на гриффиндоре. К тому же сироту, опять же со слов основателя. Сирота и гриффиндор…       Северус попытался прикинуть возможных кандидатов. Плохо было то, что он по большей части понятия не имел о семейном статусе учеников других факультетов. И если магические фамилии он еще худо-бедно знал, то вот с отпрысками магловских семей дела обстояли хуже. Хорошо еще, что для начала можно ограничиться младшими двумя курсами, так как проблема скорее всего недавняя.       Ну, кого он точно знал? Долгопупс? Сомнительно, что его непробиваемая тупость во всем, что касалось его предмета, была результатом одурманивания. Вон, Стебль в нем души не чает, какой талантливый мальчик. Зелья так не работают. Да и Августу не проведешь, а ведь это длилось месяцами.       Томас? Уверенный середнячок и посредственность. Да и не факт, что вообще сирота. Грейнджер? Там он скорее поверит в обратную ситуацию, что она пьет зелья для улучшения памяти, например. Хотя та же Лили прекрасно справлялась без всяких зелий.       Мысль о старой любви заставила Северуса приподняться на кресле, в котором он почти развалился, размышляя. Отпрыск Поттера тоже сирота. Он не особо интересовался, где и чем живет мальчишка вне замковых стен. Да и в них тоже предпочел бы вообще не видеть его.       Другой вопрос, зачем вообще кому-то могло понадобиться опаивать зельями того, кому и так уже кружила голову слава «спасителя»? Однако это предположение можно было попробовать проверить.       Северус вытащил из кармана мантии палочку и попытался призвать к себе письменные работы Поттера по его предмету. Если зелья давались нерегулярно, то такая массовая единовременная проверка могла обнаружить следы воздействия. К счастью, бумаги смогли преодолеть барьер, наложенный основателем на дверь гостиной.

***

      Он как раз отложил последнюю работу, когда перед ним с хлопком появился один из домовиков Хогвартса. Тот поклонился.       - Кисли прибыл, чтобы доставить профессора Снегга на собрание, проводимое господами основателями, – пропищал он.       Северус кивнул и поднялся на ноги, запахнув свою строгую мантию. Он бы в этом не сознался, но он нервничал гораздо больше, чем когда-либо перед встречей с Темным Лордом. А ведь он был вражеским шпионом и двойным агентом в его рядах. И любой неверный шаг обеспечил бы его медленным и мучительным умиранием, не сравнимым ни с каким Азкабаном.       Подав руку домовику, Северус позволил тому переместить его в другую часть замка. Окинув взглядом комнату, он обратил внимание на тех, кто уже прибыл на собрание. Там же уже была Минерва, которая чуть резко кивнула ему головой, а также Флитвик, который в восхищении предвкушал встречу с самими основателями. Мгновение спустя с другим эльфом появилась Помона, а на стене возникла картина со всей легендарной четверкой на ней.

***

      - Это изуверство, – шокировано покачала головой Стебль, когда основатели описали ситуацию в Хогвартсе за последние полтора года. – Уже то, что наши ученики подверглись попытке нападения со стороны нашего коллеги, ужасно. А то, что в результате они вынуждены были пойти спасать мисс Уизли в одиночку… Еще и зелья. Кому такое вообще понадобилось? Мы словно в каких-то легендах о юном и бесстрашном герое, о которых рассказывает Бидль в своих сказках.       - Возможно, в этом и цель, – нахмурил брови Снегг. – Помните прошлогодний Хэллоуин? Что в тот раз учинили Поттер с Уизли на пару? Я так понимаю в то время зелья еще были в активной фазе. Это после своего «загадочного исчезновения» Поттер стал более адекватным.       - Слышать это от тебя, Северус, почти странно, – заметил Флитвик.       Снегг бросил раздраженный взгляд на невысокого коллегу.       - Может я и не являюсь поклонником Поттера и не собираюсь превозносить до небес его венценосную голову победителя Темного Лорда, но я объективно могу определить момент, когда в его поведении произошла перемена в следствие влияния зелий или его отсутствия.       - После того, как вас ткнули в это носом, – отбрил Слизерин с портрета. – Вот только снятием этих самых последствий зелий занимались мы, а не тот, кто должен разбираться в этом вопросе лучше кого-либо в замке.       - Но кому могло потребоваться превращать Поттера в персонажа книжек? – хмурила брови Минерва – Он просто мальчик, чью судьбу испоганил Тот-кого-нельзя-называть, лишив его родителей. Никто даже не знает, как ему удалось выжить и вряд ли когда-нибудь это станет известно. В остальном же треть магической Британии так или иначе пострадала в той войне. Поттер далеко не единственный, чья семья стала жертвой террора. Почему он?       - Потому что он удобен, – произнесла Когтевран. – Сирота, живущий с маглами, с которым можно делать что угодно и чье имя уже стало нарицательным. Синонимом слова «герой». План мог быть идеальным, но тот, кто его создал, не учел того факта, что даже у такого человека есть защита. И она намного сильнее, чем может показаться.       - Что же касается его самого, то он ответит за то, что покусился на моих подзащитных, – глаза Гриффиндора сверкали. – Потому что быть харизматичным и убедительным – это одно, но порабощать, отключая чужую волю колдовством, это другое.

***

      Дамблдор был очень сильно удивлен и озадачен, когда ему прилетел патронус от Артура Уизли с чем-то средним между вопросами и возмущением. От него Альбус узнал о том, что его младшая дочь была передана на попечение больницы святого Мунго после того, как практически весь учебный год очень близко контактировала с темным артефактом, который попал к ней от неизвестного источника.       Получив такие неожиданные известия, Дамблдор поспешил отправить патронуса в Хогвартс, чтобы прояснить ситуацию с «Избранным», поскольку он перестал получать отклик от следящего кольца. К его удивлению и тревоге патронус просто рассыпался искрами после того, как несколько мгновений кружил в комнате. Это было несколько больше, чем ожидал Альбус.       По этой причине он вызвал к себе Добби и велел ему перенести себя в замок, чтобы вновь взять происходящее в нем под свой контроль и навести в нем свои порядки. Заодно он планировал обсудить случившееся с Поттером и убедиться в том, что «Избранный» знает свое место и не настолько сильно покалечился, чтобы быть списанным в утиль. Все же на то, чтобы подобрать и подготовить подходящую замену, потребовалось бы довольно много времени.       К удивлению Дамблдора, Добби смог доставить его только к кованым воротам Хогвартса и, выкручивая собственные уши, сообщил, что ближе подобраться не может из-за ограничительных чар. Раздраженный, директор сотворил диагностическое заклинание и обнаружил, что все границы замка опечатаны сильным колдовством.       Дамблдору потребовалось почти десять минут, чтобы пробить брешь в барьере на достаточное количество времени, чтобы попасть на территорию. Уже проходя мимо хижины Хагрида, он почувствовал, что что-то не так. Его зрение стало размываться по краям, а ноги зацепились за какую-то корягу, которую он почему-то не заметил.       Дамблдор стиснул палочку в своей руке и попытался ускорить шаг.       - Да что здесь творится? Темная магия? Поттер… Я должен… А зачем он мне был нужен еще раз?       Дамблдор потряс головой. Что происходит? Почему ему так сложно сосредоточиться? Его ноги снова запутались за край длинной мантии и он упал на одно колено, пытаясь удержать себя в вертикальном положении.       - Профессор? Профессор Дамблдор? – чей-то зычный голос раздался рядом и Альбусу потребовалось непозволительно много времени, чтобы узнать говорившего.       - Хагрид, – даже сосредоточиться на говорении получалось с трудом. – Северус. Помоги добраться до Северуса. Должно быть, это черная магия. Он лучше знает.       К счастью, Хагрид всегда был исполнительным. Не шибко умный и легко внушаемый, но преданный и верный. Уже меньше чем через минуту полу великан, который сам только-только вышел из Азкабана, со всех ног нес его к школе.

***

      Северус был мягко говоря удивлен, когда дверь его лаборатории, в которой он под руководством Слизерина варил зелье, кратковременно увеличивающее магический резерв, для Поттера, распахнулась. На пороге обнаружился недавно вернувшийся Хагрид, держащий на руках бледного как полотно Дамблдора.       - Профессор. Профессор Дамблдор. С ним что-то не так. Он попросил меня доставить его к вам, – сообщил лесничий.       Северус моргнул, но жестом велел поместить директора в кресло возле своего стола. Подойдя к нему, он почувствовал, как его брови приподнимаются. От Дамблдора буквально разило зельями, а его глаза были полностью расфокусированными, говоря о том, что он вообще не понимает, где находится. Передозировка – это явно было слишком слабое слово, чтобы описать состояние пожилого мага.       И хотя диагноз был практически очевиден, Северус все же произвел несколько диагностических заклинаний над телом директора. Они показали то, что то, чем его накачали, не было ядом и в минимальных дозах не представляло вреда для тела и разума жертвы, но тут доза буквально зашкаливала.       - Простите, лорд Слизерин, – Северус посмотрел на портрет, накладывая на котел чары стазиса. – Нам придется отложить приготовление зелья для Поттера. Мне нужно подготовить антидот для директора.       - Он не поможет, – заметил основатель, со странным огнем в глазах глядя на Дамблдора. – Его состояние – это магический откат за тот вред, который он причинил ученикам. И насколько я могу судить по его силе, Поттер видимо был не единственным, кого он пытался одурманить. Тем более, что чуть ранее Годрик активировал руны отзеркаливания причиненного вреда. И раз директор использовал зелья против учеников, то их он и получил в единовременном объеме. По той же причине тот Локонс все же потерял память.       Северус сжал палочку, глядя на полностью одурманенного директора.       - И он что? Останется таким навсегда? – спросил он.       Салазар чуть наклонил голову.       - Ему может стать лучше, если он будет максимально дистанцирован от замка и всех его учеников до тех пор, пока те не пройдут выпускной ритуал, – произнес он. – Однако, если он снова приблизится, одурманивание вернется. Если же попытается подключить посредника для своих темных дел и интриг, удар придется в первую очередь по нему, а не по исполнителю.       - То есть, чтобы вновь обрести рассудок, директор должен покинуть территорию? – спросил Северус – И лечение не потребуется?       То, как Слизерин чуть улыбнулся, заставило его с трудом подавить вздрагивание.       - Потребуется. Разумеется. И серьезное, – сообщил он. – Все же зелья из его организма не исчезнут по взмаху палочки. Однако только вдали от замка оно сможет принести плоды. Сейчас вы можете хоть купать его в антидоте, результат будет нулевым в лучшем случае. А то и еще одна передозировка. На сей раз антидота.       Северус вздохнул и кивнул.       - Хорошо. Я свяжусь со святым Мунго, – сказал он. – Думаю, это достаточно далеко, чтобы дать эффект. Вот только там же сейчас находится и младшая Уизли, насколько я понял из того, что ее нет в больничном крыле. Это может помешать лечению?       - Замедлит. Но не прекратит, – смилостивился основатель. – И обязательно передайте ему, что он легко отделался. Будь мы живыми людьми, а не просто портретами, было бы намного хуже. В противном случае Годрик бы прожарил его боевыми проклятьями до хрустящей корочки на дуэли и насадил на собственный меч в назидание остальным. Да и я бы добавил.       Северус кивнул и вытащил из ящика стола чистый пергамент, чтобы описать ситуацию с Дамблдором целителям. Внутри себя он радовался, что Дамблдор не стал привлекать его для варки тех самых зелий, опасаясь раскрытия своей игры. Так что он сам отделался словесной отповедью от основателя своего факультета за невнимательность и то, что не вмешался сразу, да повторным экзаменом на звание «мастера».       Конечно, чувствовать себя нерадивым учеником было унизительно, но Северус проглотил собственную гордость. Ему не впервой. Тем более, что Лили, будь она жива, точно превратилась бы в настоящую мегеру похлеще Петуньи в худшие дни и прописала бы ему по меньшей мере дюжину жалящих проклятий.