Я тону - ты со мной

Прошло уже 3 года, как закончилась Игра. Как закончился сущий кошмар, но пришла череда криповых галлюцинаций и паническая опаска изумрудных, розовых и бежевых цветов. Формы, солдатов и визитки. Танос не то чтобы жалел о том, что тогда позвонил номеру из визитки, на которой были изображены разные фигуры. Да и не чувствовал совершенной ошибки на самой игре: устроил целый ряд мероприятий, чтоб остальные тоже голосовали за продолжение игры. Под колесами из креста и новыми знакомствами репер не часто вдумывался о трупах, которые преследовали его на каждой локации: в играх, в общежитии, даже в туалетах. Поэтому и вышел он с накопленными деньгами все также без тошноты или угрызения совести, на что жаловались другие выжившие. Но если Субон смог обманывать свой мозг благодаря наркотикам на протяжении недели Игр, то избежать столкновения с посттравматическим синдромом он не смог. Сначала сигналы давало только тело: защемление нервов, своеобразные тики, бессонница, трудности с концентрацией внимания и странное сжатое чувство в груди. После же волна последствий от пережитого настигала и психологическую долю своего. Репер мог отпрыгнуть от вещей с изумрудными, розовыми и бежевыми цветами как от огня, или же от упоминания детских корейских игр того мог взять рвотный рефлекс так, будто он увидел вспоротый труп. А может, вспоротый труп как-то связан с корейскими играми? Прочие проявления начинали нервировать Таноса, ведь он желал вложиться в карьеру и стать звездой, а тут он боится каких-то глупых игрушек и самых обычных оттенков цвета. Именно это и обсуждал Субон с Намгю через 5 месяцев после завершения Игр. Они не сразу друг с другом связались, как минимум Субон должен был найти музыкальное агентство, а Намгю...Танос так и не понял, чем он там занимался и куда потратил весь кэш. Конечно, у репера были друзья до игр, да и хватало с лишним денег на мозгоправов, но у Субона было глубокое ощущение того, что обратиться нужно именно к 124. Так тот и сделал. Так и прошло еще 2 с половиной года. Все также никто и не понимал, чем занимается и планирует ли еще что Намгю, пока у Чхве Субона всё-таки не удалась карьера. Ни одно агентство не стало брать Таноса, ссылаясь на разные причины, которых бывший репер искренне не понимал. Это еще сильнее подкосило его состояние. Настолько, что парни съехались. *** — нет, чувак, это сделает только worse and worse...я больше не выдерживаю этого говна...ты просто не понимаешь че за хуйня передо мной мелькает: то какие-то разноцветные паровозы, потом та...как ее, Сэми...помнишь ее? То она, я уже даже не помню че там она делала, потом просто перед моим еблищем мелькают какие-то многоугольники...и все такое цветастое, все такое...illogical. Намгю... В давно уже блеклые и отрощенные, никак не уложеные и 2 дня немытые локоны вливаются обе руки Чхве, пока тот корчится, сгибая туловище и врываясь ногтями в самые корни волос. — чувак, мне так хуево, у меня так болит голова... — буквально ноет Субон. Намгю находится с ним на той же кровати и убирает руку, только что предлагающую какую-то курительную поеботу мужчине рядом. А далее, поджигает сам. Он уже не помнит, да и считать нет смысла, сколько раз он уже слышал этот скулёж. Какие-то нелогичные, будто рандомные объекты (сегодня паровоз), непонятные личности и не важно, поддерживает с ними связь или нет, ёбанные фигуры...Ах да, цветастые еще, что добавляет боли в голове страдающего. Намгю тоже не так просто отделался. Он стал куда молчаливее, у него часто болел желудок, иногда проскакивали разные мысли. Но того взяли наркотики. Непонятно, каким чудом тот все еще жив, хотя своеобразные телесные симптомы свидетельствовали о том, что год может быть последним. Намгю об этом не думал от слова совсем, пока Субон панично всматривался в эти телесные увечья от разных веществ на теле друга. Намгю взяли наркотики и уже через 6 месяцев тот стал спокойнее. Поэтому он и предлагал разные вещества Субону, как и сегодня. Только на второго это не так действовало. И что ночные, что дневные мучения настолько пересиливали эффект каких-то ссаных таблеток или самокруток, что Субон уже не видел в них никакого смысла. — может это всё ебанные игры? Я даже под трипами в свою эру самых проклятых тусовок не видал всю хуйню, что сейчас вижу на трезвую. Эти розовые треугольники...ты помнишь, кем они были в тех играх? Они были словно солдаты, словно...I don't know, dude...Или зеленый пароход...зеленые эти ебанные костюмы с цифрами. Не-е-ет, я так больше не могу... Голова раскалывалась от боли, пока смутные изображения будто не до конца отпускали мужчину, и тот начал кусать себе губы, прошелся ногтями по коже и издал не особо громкий скулеж. По началу помогал избежать эти галлюны бухло, после курительная поебота Намгю, но эта ебливая тварь в форме ярких и совершенно, блять, нелогичных изображений будто привыкала к любой употребляемой химии и все препараты постепенно утаивали свой эффект. И он не знал, что делать. Очень хотел что-то придумать, и верил, что раз Намгю нашел спасение для себя, то они вместе найдут данное для второго. Субон чуть выглянул из своего положения тела и прибрал растрепанные волосы с лица и вдохнул дым, кой выдыхает Намгю. Их взгляды пересекаются. Пока в глазах Субона есть хоть какая-то надежда на спасение, то в глазах Намгю полное отсутствие сопротивления. Пока Намгю утопает и вот-вот достигнет дна, Субон тонет за ним.