Празднество

Пол приходит в себя от крика настолько громкого и мучительного, что в первые секунды пребывания в сознании это напоминает неистовый рёв мощнейшей песчаной бури. В следующие секунды он понимает, что звук был человеческим. Истошно кричал обнажённый мужчина, который теперь неподвижно лежит у ног Фейд-Рауты Харконнена. В тусклом свете заходящего солнца Гьёди-Прайм кровь на клинке и оголённом торсе нового барона кажется чёрной. Фейд-Раута достаточно далеко и это хорошо, потому что, осторожно попытавшись пошевелиться, Пол обнаруживает, что не связан, ведь в этом нет нужды. Его тело не слушается команд головного мозга. Он лежит на низкой твёрдой лежанке голый и беззащитный, ничем не отличающийся от другой жертвы, с которой только что расправился кузен. Единственное недолговечная удача Пола: Фейд-Раута пока не заметил его пробуждения. Харконнен сейчас ближе к окну, в то время как сам Пол расположен в дальнем конце просторной комнаты, в тени. Молодой барон неспешно, пошатываясь, огибает свежий труп. Подходит к круглому столику, наливает себе вина и жадно пьёт. - Ведите следующего! - зычно велит он. Двое рослых воинов втаскивают в покои упирающегося мужчину в набедренной повязке, явно не местного. Смуглокожего, обладающего густой бородой и волосами на голове. Мужчина упирается изо всех сил, пытается ударить конвоиров, грязно ругается и сыпет проклятиями... на языке фрименов. Пол узнаёт этот голос. Голос своего преданного сторонника. Полу всё равно уже нечего терять. Его самого неизбежно убьют, это лишь вопрос времени. И его товарища убьют. Но, по крайней мере, Пол может использовать Голос, чтобы даровать им обоим быструю смерть. Двое стражников и барон. Скудных сил Пола должно на это сборище хватить. Он открывает рот, чтобы отдать свой последний приказ, готовый встретиться со смертью, смирившийся, окончательно принявший своё поражение. Мысль не выражается через голосовые связки. С его губ вместо приказа срывается никчёмный неопределенный хрип. Пол пытается ещё раз и в уголках его глаз скапливаются слёзы от осознания, что проблема вовсе не в пересохшем горле. У него не получается управлять не только конечностями, но и голосовыми связками. Дрянь, которой его накачали, очевидно, влияет не только на тело, но и на способность пользоваться речью. Ему не спасти из лап жестокого садиста ни себя, ни товарища, зато он привлёк внимание к себе. Харконнен, впрочем, на этот раз сам почему-то заканчивает быстро и велит своим людям убрать тела. Сенсоры в покоях реагируют на изменение освещенности после заката. Зажигается стерильный белый свет, полностью освещающий пространство. На чёрном матовом полу поблёскивают, почти сливаясь с полом, лужицы, разводы и пятна ещё не высохшей крови. Их так много... Скольких человек убил барон до пробуждения Пола? Предположительно, не меньше десятка. Только сторонников восстания или вместе с ними других неугодных? Какое-то время Харконнен, явно заметивший, что Пол в сознании, игнорирует своего пленника. Он напивается уже прямо из кувшина, напивается неловко, облившись вином, уже нетрезвый и принявший дурь. Не так должен выглядеть счастливый победитель, который достиг всех своих целей. Не так бы вошёл в историю триумф самого Пола Атрейдеса, победи он в канли, заполучи принцессу и вожделенный имперский трон. Не отпустив кувшина, Фейд-Раута, как есть, приближается к Полу. Идёт шатающейся походкой. Останавливается у постели, шально улыбается, глядя на него сверху вниз. Пол не двигается, неспособный пошевелиться, однако его ум сам собой отмечает, что по пути к нему враг где-то оставил свой кинжал. - "Кузен"... а мог бы быть моей подстилкой, если бы не твоя дура-мамаша. Впрочем, что мешает? Что мешает?! - Фейд-Раута прикладывается к кувшину, делает несколько крупных глотков и резко швыряет его об пол. В ушах Пола ещё стоит грохот от удара металлического предмета об неизвестный чёрный материал, из которого здесь сделаны здесь пол, потолок и стены. Фейд-Раута забирается на постель, от него разит кровью и вином. Сильные руки на удивление осторожно разворачивают пленника на бок, пальцы Харконнена зарываются в волосы, сжимают, слегка тянут... Следующие двадцать минут становятся самыми странными в жизни Пола Атрейдеса. Умом он понимает, что происходящее - мерзкое изнасилование, унижение, доминирование победителя над проигравшим, но внезапно предавшее тело находит близость с насильником приятной. Харконнен медленный, лихорадочно-горячий и вцепился в Пола, как песочный клещ в шёрстку пустынной мыши, так тесно прижался, будто боится отпускать, будто сам отчаянно нуждается. Пол не может этого объяснить. Его навыки Бене Гессерит считают, что Фейд-Рауты Харконнен, только что жестоко зарезавший с десяток человек, не представляет угрозы. Закончив, Фейд-Раута не отпускает, вжимается носом в волосы пленника и вдруг начинает плакать. Его трясёт, колотит даже. Он вцепляется в Атрейдеса, своего кровного врага, будто ища тень утешения. Сквозь всхлипы, Пол разливает следующее: - Я буду императором... помолвка с принцессой че... рез неделю. А императору не подобает... трахать тварей... неприглядно. Пришлось убить... всех троих. И уже немного более спокойное: - Но наложника мне Ирулан позволит...