Путь звезды

— Пст! Джеймс, Джеймс! — Сириус настойчиво задёргал рукав лучшего друга, корпевшего над домашкой по древним рунам. Джеймс подскочил от неожиданности и сфокусировал осоловевший взгляд на Сири: перед глазами всё ещё рябило от мелких значков. Поправил очки. Вид Сириуса насторожил и рассмешил его одновременно: тот был явно перевозбуждён. Наушники, которые Сириус слушал почти всегда, сейчас сползали на бок и вот-вот упали бы, волосы торчали в разные стороны даже больше, чем им полагалось, а серые глаза вылезали из орбит. Бродяга безумно радовался! Точно так же Сириус выглядел только в виде пса, поймав какую-нибудь мелкую живность — ужасающе довольным и немного поехавшим. Джеймс прыснул смехом. — Чё?.. — шепнул он в ответ. Глаза Сири расширились ещё сильнее, — хотя, казалось бы, куда уж больше-то? — и он выпалил громким шёпотом: — Орлы!!! Джеймс непонимающе поморгал — какие такие орлы? — а Сириус, решив не дожидаться уточняющих вопросов, выдал: — Орлы, Джеймс! Будут в Лондоне в следующий понедельник! Представляешь?! И тут до Джеймса начало доходить. Он связал предвкушающую физиономию Бродяги, внезапность накатившей на друга радости и съехавшие набок артефактные наушники, которые сам когда-то и зачаровал. Джеймс предположил: — Орлы… Это… музыкальная группа?.. Сириус просиял. — Дубина ты, Сохатый! Да!!! — ответил он, излучая чистое незамутнённое счастье. Как Сириус умудрялся выглядеть высокомерным болваном и дружелюбным обаяшкой в один и тот же момент, Джеймс так и не понял — и, честно говоря, за многие годы перестал даже пытаться понять. Сириус притягивал взгляды абсолютно всех в Хогвартсе. У него была репутация «плохиша»: шутки он шутил на грани приличий, по-взрослому уверенно и изысканно матерился и вообще излучал нечто такое… волнующее. А посему большая часть девчонок и небольшая часть парней были тайно или явно влюблены в него, а остальные старались не оказаться под прицелом злого языка. Но мало кто знал, во что был влюблён сам Сириус, помимо их звёздного дуэта с Джеймсом и его собственной скромной персоны. Сириус был абсолютно, по уши, всем сердцем влюблён в звуки, который производил артефакт на его голове. Курсе на третьем, когда Джеймсу удалось путём многих проб и ошибок зачаровать карту Хогвартса, Сири посмотрел на него с азартным огоньком в глазах и заговорщицки прошептал: «А ты знаешь, что такое радио, Джим?» Что такое «радио» — Джеймс, конечно же, знал: огромный пыльный ящик со множеством ручечек, стрелочек и крутилок… Который отец запатентовал совсем-совсем юным. Но как оказалось, Сириус имел в виду немного другое «радио»: Сири познакомил его с этим маггловским чудом тем же летом. Радио оказалось маленьким портативным артефактом. Задачка оказалась непростой, и не обошлось без консультации отца. Но к концу лета Сириус с улыбкой от уха до уха щеголял в казалось бы маггловских наушниках, но эти наушники не нужно было соединять проводами ни с каким «приемником». А кроме того — Джеймс сам не понял, как у него так получилось — артефакт работал и на территории Хогвартса. Профессор Спраут — розовощёкая пампушка в самом соку, от которой разило драконьим навозом за три версты — поглядела на Сириуса, подозвала его после занятий, и уже через неделю Флимонт Поттер получил заказ на сорок звукоизолирующих артефактов. Кроме того, отец подсуетился, и через год вышел новый патент на «магическое радио», из-за которого прославились Пэт Притчард с её «Танцем с Василиском» и Селл Уорлок с её «Котлом, полным горячей, сильной любви»… Трудно было не заметить, насколько и Сириус, и Джеймс радовались последствиями своих маленьких игр для семьи Поттер. Когда в Хогвартс пришла партия заглушающих наушников, над Сири стали посмеиваться — мол, он настолько самовлюблённая скотина, что слышать окружающих стало опасно для его здоровья. Но кучку поганых слизней Сири отбрил, как всегда, остроумно и зло, и те решили, что игра не стоит свеч. Мало что могло смутить Сири, особенно когда у него на голове был этот артефакт. Джеймсу отчего-то казалось, что дерзость и остроумие Сириуса каким-то образом связаны с волшебными радио-наушниками. Ну и слава Мерлину — смеялся он. Блэк ему нравился такой, какой есть, и если ему нужно было это чёртово «радио» — так и ладно, Поттер только рад. В конце концов, по этому «радио» даже не призывали никого убивать, в отличие от некоторых опасных магических объединений… А теперь Сири впервые предлагал не просто ненадолго улизнуть до «Сладкого королевства» за конфетами и сливочным пивом, но уйти на целый вечер! Ведь эти «Орлы» же концерт давали в Лондоне, верно?! Это не какие-то полчаса! Джеймс повёл плечами. Интенсивность взгляда Сири и скрип перьев вокруг мешали думать. — Возьми с собой Лилс, — подмигнул Сириус, — глядишь, она тебе даст, — выделил он многозначительно последнее слово и улыбнулся так по-хулигански и… искушающе. Джеймс с удивлением почувствовал волну возбуждения, окатившую его с головы до пят и осевшую где-то в животе. Дракклов соблазнитель! — Это ещё почему? — Джеймс прищурился, чувствуя щекотку волнения. Сириус пожал плечами, продолжая загадочно улыбаться. — Увидишь, — сказал он с непрошибаемой уверенностью. Судя по тому, как Сири улыбался, в его словах была не толика истины, а целая её тонна. Джеймс сложил руки на груди в замок, опустил глаза и задумался. С одной стороны, до экзаменов оставался ещё целый месяц, и если их поймают, тогда им сулила неделя-другая отработок. Но это не конец света! К экзаменам они вполне успеют подготовиться! К тому же, СОВы они сдали в прошлом году, а ЖАБы предстояли только в следующем, так что отец не слишком расстроится из-за плохих отметок. А огонёк в глазах Сири был тем самым, после которого проделки оседали светлым и весёлым образом в памяти. Кроме того, от следующего понедельника до полнолуния оставалось ещё дней пять, так что Луни вполне сможет пойти с ними… Но Лилс?.. Если они с Сири смогут обо всём позаботиться, и если Джеймс сочтёт всё это стоящим риска, он убедит Лилс! Решено! — Во сколько там? — спросил Джеймс наконец. Сириус ликующе тряхнул сжатой в кулак рукой и чуть не вскочил танцевать победный танец, но его взгляд вовремя упал на стойку мадам Пинс, и он снова плюхнулся на библиотечный стул, сияя счастьем. Они придвинулись ближе друг к другу и стали тихонько обсуждать детали плана, уверенные, что их никто не слышит под Пологом тишины. И не обратили внимания на задумчивый, долгий, немного хмурый взгляд, направленный в их сторону.

—

— Вы что-то задумали! — угрожающе прошипел Снейп, прижав случайно оказавшегося в одиночестве Поттера к стене на лестнице в подземелья. Выглядел он и впрямь немного пугающе. И пахло от него Снейпом: травами, заношенной одеждой, будто десятилетия пролежавшей в сундуках, и ещё чем-то резким — потом, наверно. — А тебе что с того?! — ощерился Джеймс, гаденько улыбнувшись. После того случая на СОВах Джеймсу стало как-то плевать на Снейпа. Раньше тот его бесил своим невозмутимым видом, неизменно оказываясь рядом с Эванс, но теперь старый соперник вызывал разве что сочувствие. Джеймс даже и не знал, как бы он ощущал себя на месте Снейпа — потерять подругу из-за собственной несдержанности и пережитого позора!.. Джеймс вряд ли был готов протянуть Нюниусу руку дружбы, учитывая его мерзкую компанию, но всё же решил, что со Снейпа, пожалуй, достаточно и того, что он сам себе заработал своим грязным языком. И теперь Мародёры если и не обходили Снейпа по большой дуге, то на встречи, по крайней мере, не напрашивались специально. — Ты даже не отпираешься… — исказилась презрительно физиономия Снейпа, прижавшего палочку плотнее к горлу Джеймса. — Не смей! Втягивать! Эванс! — рявкнул он. Голос его, переживший ломку, стал неожиданно выразительным — настолько, что у Джеймса пробежал табун мурашек по телу. Раскатистый глубокий тембр странно сочетался с хрупкой угловатой юношеской фигурой и карикатурно-уродливыми чертами лица. Джеймс фыркнул и улыбнулся более миролюбиво. Такие порывы души со стороны Снейпа он вполне мог понять. — Эванс сама решит, во что ей втягиваться, а во что нет, — заметил он, взывая к разуму сосредоточенного на нём Снейпа. Тот шумно задышал и отвёл взгляд. Да, это был камень в огород Снейпа. Лилс не то чтобы жаловалась… Но по некоторым её словам Джеймс понял, что друзья Снейпа порой бывают оберегаемы им излишне. Когда Снейп вернул внимание к Поттеру, его взгляд уже не сверкал таким безумием. Он фыркнул, моргнул, чуть опустил палочку и отступил на полшага. — Катись к дракклам, Поттер, — прошипел он, глядя на Джеймса как-то… скорбно. Джеймс вздохнул. И кивнул. Это было обещанием. Снейп понял.

—

Втягивать Лилс Джеймсу, по правде, не очень хотелось. Лилс хоть и была как маленький ярко пылающий костерок по характеру, но всё-таки была «из правильных». Во всех их спорах она неизменно оказывалась на стороне Лунатика, и вдвоём они становились мощной пробивной силой, способной переубедить даже осатаневшего Бродягу. Джеймс поделился своими мыслями с Сири, а тот беспечно пожал плечами и чуть не навернулся со стула — потому что забавлялся, балансируя на двух ножках. — Смотри сам, Джей, — фыркнул Бродяга. — Если у тебя серьёзные планы на неё, так, знаешь, такие вещи вообще-то очень сближают. И говорят, на всю жизнь. А если она у тебя как декоративная кукла дома сидеть будет, а ты по приключениям собираешься без неё бегать, так помни о том, что она — гриффиндорка, и, в таком случае, найдёт себе приключение сама. Джеймс задумался. Это был очень хороший довод. — А ты? — спросил он. — Почему я один должен звать Лилс? Физиономия Бродяги сразу как-то скисла. — Не. Прости, не смогу поддержать тебя, Сохатый, — чуть развёл он руками, тряхнув беспорядочными кудрями. И объяснил, так как Джеймс продолжал буравить его вопросительным взглядом: — Не срослось у нас. Я — видите ли — самовлюблённая эгоистичная свинья, — захихикал Блэк. Джеймс присоединился к смеху: Сириуса, кажется, нисколько не заботил тот факт, что ему отказали. Настолько не заботил, что он даже не посчитал нужным поделиться им с Джеймсом раньше. И Джеймса в который раз его чуть кольнула игла вины за то, что из них двоих именно он, Джеймс, оказался не слишком надёжным другом и запал на девчонку. Но Сири это как будто не слишком заботило. Похоже, он воспринимал симпатию Джима к Лилс как часть и продолжение Джима, как некую не слишком весёлую, но неотделимую от Джима деталь. Наверно, точно так же Джеймс относился к эксцессам характера Сири, приводившим порой к не самым приятным последствиям. Но в этот раз Джеймсу казалось, что всё обойдётся. Что дурного в том, чтобы сходить всем вместе и послушать хорошую музыку? Сири успел познакомить Джеймса с этими Eagles, и Джеймсу пришлось признать, что они и впрямь хороши! В тот же вечер они собрали свою расширенную компанию и предъявили план новой шалости. — Да вы с ума сошли! — ожидаемо взвилась Лилс, и Джеймс огляделся, не преодолели ли её громкие возгласы Полога? Нет, гостиная Гриффиндора жила своей обычной жизнью и не обращала на Мародёров никакого внимания. — Там будет полный стадион магглов, и если мы попадём в беду — мы даже палочками не сможем воспользоваться, даже аппарировать! А если так сделаем — нас исключат! К тому же, у Римуса пока плохо получается аппарировать, а Питер — всё ещё под Надзором! Джеймс хитро переглянулся с Сириусом. — Питу не понадобится аппарация при его талантах, Лилс. Хвост захихикал, польщённый похвалой. — Да, Лили, не переживай за меня, — подтвердил он слова Джейсма, улыбаясь и поблёскивая серыми глазками. Джеймс понял, что Хвост после пережитого луча славы будет даже настаивать, чтобы они пошли на этот злосчастный концерт. — Что скажешь, Луни? — перевёл Джеймс взгляд на молчавшего до сих пор приятеля. Лунатик хмурился. — Не знаю, — наконец обронил он. — Вроде бы выглядит не сложнее, чем сходить до «Сладкого королевства», но Лили права: там будет много людей. Гораздо больше, чем каждый из нас мог бы себе вообразить. И никто из нас, насколько я понимаю, никогда не бывал на подобных мероприятиях? — обвёл он вопросительным взглядом компанию. Лилс неуютно повела плечами. — Я была однажды в Ковент-Гарден с родителями и Пэт. Но это же другое?.. — Ну да, — согласился Луни. — Это не совсем одно и то же. — Да ладно, ребята! — не выдержал обещания помалкивать Сириус. — Вы чего?! Туда ходят толпы магглов — и с ними всё в порядке! И наши ровесники — тоже! Всё будет хорошо! Мы вернёмся тихонечко после отбоя, и никто даже не заметит нашего отсутствия! — И как вы планируете добираться до места? — спросил Луни со всё тем же сдержанным скепсисом.

—

Договориться им всё-таки удалось. А когда ребята, передавая друг другу волшебные наушники, выяснили, на какой именно концерт их так уговаривает пойти Сириус, то выражение скептической осторожности сменилось на их лицах удивлением и заинтересованностью. — Ладно, Сири, — в итоге улыбнулась Лилс. — Давайте попробуем эту вашу «шалость». В конце концов, это действительно просто концерт. Джеймс мысленно отпраздновал маленькую победу. Теперь важно было не наделать ошибок. Всё решали аккуратное планирование и целеустремлённость. До их «побега» оставалась неделя, и Мародёры приступили к подготовке с максимальной тщательностью. Джеймс никогда до этого момента не сталкивался с необходимостью перемещения на большие расстояния группы людей, а потому всё откладывал изучение портключей. Они вчетвером засели на пару дней в библиотеке. В субботу после завтрака Джеймс и Сириус совершили вылазку в Хогсмид, а оттуда — аппарировали вдвоём на верхнюю ступеньку Гриммо, 12. Лондон поражал количеством людей. После казавшегося огромным и многолюдным Хогвартса столица подавляла своей суетой, темпом и безразличием к гостям. Сириус распрямил спину, и Джеймс почувствовал, что они оба испытывают одно и то же — необычайную свободу. Ощущение, что они не должны быть здесь и нарушили все правила, одновременно пугало и приятно волновало. С горем пополам они добрались до Эмпайр Пул. Маггловское «метро» работало по каким-то своим законам!.. В любом случае, было весело. Хотя Сириус ориентировался всё же получше Джеймса. Они покрутились у входа на концертную площадку, нашли укромный уголок и сняли метки координат для портключа. Сири позалипал на два роскошнейших мотоцикла, то и дело выдавая восторженные восклицания. «Гоночные», — со знанием дела отметил Сириус, кивая на жёлтый номер на боку блестящего артефакта. Потом они нашли кассы. Каково же оказалось их удивление, когда выяснилось, что все билеты — раскуплены! Сириус стоял с пустым, полным безысходности взглядом и тяжело дышал, как выброшенная на берег рыба. Они были почти уверены, что попадут на концерт. Никто из них даже не подумал, что какие-то там магглы раскупят их билеты! — Это полный абсурд, — произнёс Сириус, — Мы же вроде всё продумали… Они как два идиота замерли перед маленьким окошечком кассы, забранным в фигурную решётку, и не понимали, что теперь делать. Дневной свет проникал в окна вестибюля, у центрального прохода беззвучно расхаживал охранник в маггловской военной форме… И тут Джеймсу пришла гениальная мысль. — Стой, Сири! — прошептал он ошеломлённо. Во взгляде Сириуса промелькнула надежда. — Сири, — повторил Джеймс, понизив голос, — а что если мы… переместимся прямо внутрь?.. Сириус замер, и на лице его медленно проявилась азартная улыбка, взгляд полыхнул восхищением. Он впился глазами в охранника. — Отличная идея, Сохатый. И что-то в позе Сири стало меняться… Он поковылял как-то странно, бочком в сторону охранника и Джеймс со смехом обнаружил, насколько несчастный вид принял Сириус. И повторил его трюк. Охранник издали заметил приближающуюся к нему процессию и насторожился. На бейджике красовалось «Мистер Догерти». — Здравствуйте, сэ-эр! — начал Сириус с глуповатым видом, остановившись на уважительном расстоянии от охранника, и замямлил: — Мы тут… Эммм… ну, видите ли, я... Мы... мы срочно должны... Очень важное дело! Нам нужно зайти на пару минут… Охранник морщился, щурился и явно не был впечатлён. Он, казалось, уже готов был послать подальше идиотских мальчишек, которые явно чего-то удумали, но тут Сириус очень натурально переступил с ноги на ногу, а Джеймс, внутренне давясь от хохота, повторил это нехитрое движение. Охранник нахмурился. — Вам чего, в туалет, что ли? — спросил он неприветливо. Сириус дёргано кивнул, и на его щеках зажглось два красных пятнышка. Охранник на мгновение задумался, а затем сдался, махнув рукой. — Ладно… Только быстро и без шума! — пробурчал он, пропуская их внутрь через отверстие в заграждениях. Как только они зашли за поворот коридора, Сириус прекратил этот цирк и зашагал нормально. И они беззвучно заржали, складываясь пополам. Они нашли отличное место для привязки координат портключа: большое пространство под лестницей. Произнесли заклинание, которое высветило в воздухе последовательность рун, записали их и, хитро переглянувшись и хихикая, аппарировали на окраину Хогсмида прямо из-под этой лестницы. Пусть скучный мистер Догерти теперь их поищет! Оставшееся время заняли проверки пробных портключей, и к часу икс ребята были хорошо подготовлены.

—

— Так, главное: в случае непредвиденной хтони, у каждого из вас есть потрключ с паролем. Просто дождитесь, когда никого не будет рядом — и воспользуйтесь! Все помнят свои пароли? За столом раздалось невнятное одобрительное мычание — все ужинали, и рты были забиты у всех, кроме Сириуса, который, кажется, был слишком взволнован, чтобы нормально поесть. Именно в такие моменты, как этот, становилось ясно как день, что Сириус — ни черта не самовлюблённая сволочь, и те, кто утверждали обратное — очень плохо его знали. Джеймс украдкой посмотрел в сторону Филча. Тот отстранённо гулял взглядом по головам студентов, ни на ком не задерживаясь. Это показалось Джеймсу странным: Филч нет-нет, да поглядывал обычно в их сторону. Неужели они так давно не попадались ему, что он потерял всякую надежду? Возможно, стоило это исправить на чём-нибудь незначительном: играть с Филчем в прятки всё же было отличной забавой! — Расслабься, Бродяга, и лучше съешь что-нибудь, — тихо посоветовал Джеймс, дожевав кусочек котлеты и продолжая аккуратно поглядывать по сторонам: вроде бы всё как обычно… После ужина они вернулись в гостиную Гриффиндора и переоделись для вылазки, спрятав всё под учебные мантии. На улице стоял конец апреля, и всем им не помешали бы куртка или пальто. Добраться до коридора одноглазой ведьмы без свидетелей не составило труда. Лилс пока хорошо вписывалась: не капризничала (чего Джеймс втайне боялся), смотрела по сторонам с явным любопытством и была достаточно осторожна. — Ух, какие тут подземелья! — прошептала она с восторгом, когда они спустились в проход. Джеймс чувствовал себя ужасно напряжённым — и потому балагурил, перекидываясь с Сири дурацкими (даже на свой вкус) шутками. Питер подхихикивал на все эти оскорбительно неостроумные сентенции, а Лилс и Луни — мягко улыбались в свете люмосов на кончиках их волшебных палочек. Когда они прошли антиаппарационный барьер, сгрудились вокруг портключа и их выбросило под ту самую лестницу, Джеймс рассмеялся от облегчения: они нигде не облажались с этими чёртовыми чарами! Под лестницей никого не было, кроме них, значит, они не нарушили Статут! И радостное возбуждение Джеймса и Сириуса перекинулось и на всех окружающих. Здание от чего-то сотрясалось, и до Джеймса дошло, что это — настолько громкие звуки ударных и бас-гитары! — Идём? — спросил сияющий Сириус. И все, схватившись за руки — отчасти от радости, отчасти, чтоб не потерять друг друга в толпе, — побежали на звуки действа.

—

Джеймс никогда такого не видел… Он даже представить себе не мог! То, что происходило, пожалуй, больше всего походило на… праздничные гуляния Белтейна. Только… Людей вокруг было столько, кричали, веселились и танцевали так громко и искренне… Что трудно было назвать происходящее иначе, чем «шабаш ведьм». Тот самый, из маггловских детских пугалок. И всё это — почти в полной темноте, в вечерних сумерках! На траве, под открытым небом!.. Единственным источником яркого света была сцена где-то далеко-далеко: воздух пронзали вращающиеся лучи света, пробегавшие по сотням людей, и благодаря им Джеймс мог выхватить иногда вспышки образов окружавших его людей. Бродяга выглядел так, будто все мечты его бренной жизни сбылись, и он готов умереть хоть прям щас — с безумной лыбой от уха до уха. Он смотрел по сторонам и, казалось, был в полном восторге. Похоже, всё было именно так, как он и мечтал. Остальные выглядели более сдержанно, хотя всем явно было так же интересно, как и Джеймсу. — Пойдёмте, — выкрикнул счастливый Сири, кивнув в сторону сцены. Они покрепче схватили друг дружку за руки и так — цепочкой — стали продвигаться вглубь моря танцующих. Сири прокладывал путь, за ним аккуратно следовал Джим, за Джима держалась Лилс, за Лилс — Луни, и замыкал вереницу друзей, соответственно, Хвост. Джеймс аккуратно обходил самых разных людей. Он никогда в жизни не видел столько красивых девушек! Или это тьма и магия этого места делали их красивыми?.. С потрясающе длинными ресницами, пышными причёсками, яркими губами?.. Кто-то из них был одет в однотонные пальто с яркими шарфами, кто-то — в какие-то широкие одежды с множеством цветных шнурочков и косичек, кто-то — в короткие платьица, кто-то — в джинсы, как Лилс… Но что поражало больше всего — это то, насколько свободно они все двигались, танцуя. Джеймсу показалось, он попал на праздник сказочных богов — и покрепче сжал руку Лилс. Странно это было. Джеймс никогда не думал, что маггловские девушки могут произвести на него подобное впечатление. Он был почти уверен, что тётя Вал упала бы в обморок, если бы Джеймс при ней назвал бы таких девушек красивыми. Почему-то ему казалось, что от тёти Вал ещё долго бы слышались возмущённые «безвкусица!», «бесстыдство!», «убожество!»… Но тёти Вал тут не было, и это было хорошо. Парни вокруг… Джеймс, кажется, начинал понимать, почему Сириус так стремился попасть в это место. Парни напоминали чем-то самого Сириуса. Наверно, своей резкостью? Раскрепощенностью? У многих точно так же были длинные буйные волосы, в основном — распущенные, но встречались и ребята с волосами, убранными в хвост. Многие были одеты в кожанки, проколотые металлическими украшениями, но много было каких-то особо разухабистых в клетчатых твидовых пальто и в высоких шнурованных ботинках на карикатурно-толстой подошве. Ребята эти — вовсю веселились, точно так же, как и все эти девушки вокруг. Они совершенно не стеснялись вот так вот — странно и развязно — размахивать руками и ногами в ритм музыке, и Джеймс должен был признать, что выглядело это — потрясающе! Сириус наконец остановился и неуверенно оглянулся на Джеймса. Джеймс посмотрел вперёд — куда глазами указывал Сириус — и понял: дальше пройти можно, но, кажется, не стоит того: людское море впереди смыкалось в непроходимую массу. Джеймс закивал, соглашаясь. Отсюда даже можно было чуть-чуть разглядеть исполнителей на сцене. В этот момент музыка со сцены затихла, и толпа вокруг радостно заверещала. У Джеймса аж перехватило дыхание от этой звенящей радости вокруг. В спину ему воткнулась подоспевшая Лилс, на неё налетел Луни, Пит… У всех у них глаза светились тем же восторгом, и все они не совсем понимали, что с этим восторгом делать. Все, кажется, кроме Сириуса, который поднял руки и заголосил вместе с толпой, хлопая в ладоши. Человек на сцене сказал несколько слов, и зазвучала новая мелодия. Масса людей вокруг заколыхалась в её ритме. И Джеймс, чувствовавший до этого момента смущение и перед друзьями, и перед Лилс, понял, что нужно сделать всего лишь маленькое усилие, всего лишь решиться!.. Он обернулся с широкой улыбкой к Лилс, смотревшей на него удивлёнными сверкающими глазами, подумал, не об этом ли он мечтал? — и протянул ей руку, приглашая танцевать вместе со всеми. Лилс нервно улыбнулась, дёрнула носиком, но потом подняла на него любопытный взгляд. И они несмело задвигались вместе людьми вокруг. И постепенно, звук за звуком, всполох за всполхом… Джеймса не стало. Остались только слова, звучавшие мягкой, обаятельной мелодией под аккомпанемент звонких гитар. Остались только сверкающие глаза Лилс. Крики и свист Сириуса… Улыбки Луни и Пита… Опьяняющее дыхание жизни вокруг во всех этих людях! А потом — через несколько сменивших друг друга мелодий — случилось то, чего Джеймс и боялся, и так хотел: в какой-то момент они с Лилс замерли друг напротив друга на несколько бесконечных мгновений. И, не сговариваясь, будто в трансе, потянулись друг другу навстречу. Джеймс ни за что бы не решился в здравом уме и твёрдой памяти делать это не только на виду у друзей, но и каких-то совершенно незнакомых, чужих людей… Но, очевидно, и Джеймс, и Лилс были сейчас не совсем собой. Они потянулись навстречу друг другу — и соприкоснулись губами. И оба потерялись в новом нежном, пьянящем ощущении. Лилс положила лёгкие руки ему на шею, а Джеймс несмело притянул Лилс к себе в объятия… И только через какое-то время Джеймс услышал, что, оказывается, всё вокруг взорвалось свистом и хлопками в ладоши: Сириус, Пит, какие-то незнакомые люди вокруг смотрели на них с Лилс и отчаянно-восторженно выражали своё одобрение! И даже сдержанный Луни радостно и искренне улыбался! И это было… Настолько… Удивительно… Правильно! Джеймс и Лили рассмеялись, и Джеймс отчего-то понял, что теперь абсолютно точно всё будет хорошо. И отражение этого чувства он видел и в глазах Лили. И Джеймс будет вечно благодарен Бродяге за то, что они всё-таки пошли на этот концерт.

—

Наверно, ещё и поэтому — от ощущения полной свободы, правильности и тёплой руки Лилс в собственной, — Джеймс так легко согласился, когда Сири предложил попробовать протиснуться немного вперёд. Джеймс потом долго думал, вспоминал… К этому моменту толчея впереди как-то поредела, рассеялась: люди перестали стремиться к сцене как мотыльки на свет и разбрелись на танцующие группки. И потому Сириус предложил подойти поближе: хотел лучше рассмотреть своих кумиров на сцене. Джеймс был на седьмом небе от счастья, и готов был поделиться этим счастьем с кем угодно! Что уж говорить о Сири? — и потому согласился. Они снова сцепились за руки и стали прокладывать аккуратный путь между танцующими… И Джеймс больше не чувствовал себя чужим среди них. Все эти люди теперь казались почти что братьями и сёстрами… Под ногами что-то мешалось и скрипело, Джеймс присмотрелся — и увидел, что это были металлические банки и бутылки. Так вот отчего вокруг так настойчиво пахло пивом!.. Джеймс удивился. Зачем накачиваться алкоголем, когда вокруг и так всё волшебнее некуда?.. Но ему — по большому счёту — было плевать. Люди пришли расслабиться и отдохнуть, так почему бы и нет? А потом что-то пошло не так. Всё началось с того, что Сири врезался в спину какого-то бритоголового невысокого крепыша. Это был совсем не первый человек, которого Сири сегодня толкнул — многие из них так или иначе высказывали своё недовольство, но Сири радостно смеялся в ответ, и люди, пресно улыбнувшись, отворачивались. Этот крепыш тоже повернулся к Сири и сказал что-то резкое, Джеймс не слышал, что именно: бритоголовый был к нему спиной. Сириус расхохотался и Джеймс услышал звонкое: — Не знал, что такие здоровяки настолько ранимы! То, что происходило дальше, Джеймс запомнил урывками, потому что всё случилось слишком быстро. Крепыш возмутился, яростно разводя руки и указывая смятой пивной банкой на свою вымокшую, очевидно, в напитке одежду, Бродяга с мягкой улыбкой махнул в его сторону рукой и пошёл дальше, крепыш в злости смял остатки банки, взгляд его недобро сверкнул, и через секунду в его руке отчего-то оказалось запястье Лилс, шедшей на этот раз между Джеймсом и Сириусом. Джеймса прошиб холодный пот. Лили вздрогнула и попыталась отдернуть руку, но крепкий хват только усилился. — Ой, а кто это у нас тут такая красивая?! — заговорил бритоголовый приторно-сладким голосом, от которого у Джеймса прошёл табун мурашек по всему телу. — Барышня, зачем вам ваши сопливые дружки, которые не умеют вести себя в обществе? — с издевкой продолжил он, шагая вплотную к Лили, выдыхая слова ей прямо в лицо. Он продолжил что-то говорить ей и потащил куда-то вбок, пока шокированная Лилс переводила непонимающий взгляд с бритоголового на столь же шокированного Джеймса, который до сих пор сжимал другую руку Лилс. То, что срочно нужно что-то предпринять, Джеймс осознал, когда рука Лили вытянулась настолько, что Джеймсу пришлось сделать за ней шаг. Но тут Лилс неожиданно сама освободила собственную руку из руки Джеймса, подскочила и долбанула со всей дури бритоголового ногой в бок, повисая на его руке, пытаясь вырвать собственное запястье. — А ну отпустил меня, мудила! Крепыш только улыбнулся мерзкой улыбочкой, кажется, даже не почувствовав удара Лилс, но Джеймс понял: это — шанс, — и попытался нагнать негодяя. Пока «мудила» с каким-то странным восторгом в глазах, глядя на Лилс, произносил «А ты острая штучка!», Джеймс, вкладывая всю силу на какую был способен, ударил сволочь кулаком под дых. Бритоголовый качнулся, но руку Лилс не выпустил. — Те помочь, Джефф? — послышалось громогласное откуда-то из-за спины. — Будь добр, Ли, — хрипло ответил «мудила», откашлявшись, и Джеймс слишком поздно понял, что «мудила» тащил Лилс в сторону своих дружков: уже через секунду руки Джеймсу очень болезненно заломили за спину. — Чё случилось-то? — задал вопрос совершенно спокойный голос за спиной Джеймса, пока тот пытался абстрагироваться от простреливающей боли в руках. — А, — пожал плечами «Джефф», — тот — облил меня моим же пивом и не извиняется, эта — брыкается что твоя антилопа, а у очкарика хук — как у девчонки, — перечислил бритоголовый беззлобно. — А-а, — с пониманием протянули за спиной Джеймса. Джеймс лихорадочно соображал, как ситуация настолько быстро вышла из-под контроля, и что теперь делать-то? Если бы не была замешана Лилс, Джеймс даже почти и не волновался бы. Быть битым? Да не впервой! Сколько раз любимый дружок Лили устраивал на Мародёров очень неприятные засады?! А сколько раз по разным частям тела прилетало бладжером?! Не счесть! Дорога к кабинету мадам Помфри известна, да и он сам с ребятами успел кое-чему научиться в Хогвартсе. Пожалуй, была некая новизна и унизительность в том, чтобы быть битым — магглами. Но как говаривал Сири, всё в жизни — опыт, и теперь-то Джеймс будет лучше знать, что магглы тоже вполне могут быть опасны. Ну и вообще, что магглы — разные! Плевать на батюшкины завывания о плебейских занятиях! С этого же лета Джеймс будет заниматься у Муди! Успокаивала ещё и другая мысль: ну и не убьют же эти двое подвыпивших бугаёв пятерых школьников из-за одной дурацкой банки пива и сириусового звёздного зада?! А значит, бояться было особенно нечего. Ну, неприятно, унизительно, но так сложились обстоятельства! К тому же, у Сириуса, Луни и Питера руки были всё ещё свободны, а значит, можно было надеяться на более-менее удачный исход. Но Лилс!!! У Джеймса темнело в глазах от ярости. Вырывающаяся из хватки бритоголового Лилс поднимала внутри такую бурю эмоций, что Джеймс с трудом сохранял способность мыслить. Что она подумает об их компании после сегодняшнего вечера?! Точно так же, как Джеймс готов был вечно благодарить Бродягу за сегодняшний вечер пятнадцать минут назад, с той же силой он теперь Бродягу мысленно проклинал. Быть битым магглами — унизительно, но быть битым магглами на глазах у Лилс походило по ощущениям на Круцио. И потому Джеймс отчаянно задёргался в руках у «Ли». И почти пожалел об этом: при каждом рывке руки сами собой выворачивались ещё сильнее. От унижения и мучительно горящих мышц и суставов перед глазами всё плыло. Сквозь пелену боли Джеймс вдруг почувствовал, что «Ли» за его спиной резко качнулся, но устоял на ногах, а спустя секунду сверху раздалось одобрительное: — О, а этот засранец половчее будет! Джеймс попытался осмотреться и увидел, что справа от него материализовался новый участник сражения, а в его руках барахтался такой же беспомощный, как он сам сейчас, Сириус, безумно сверкая полными злобы глазами. Джеймса начала покидать надежда. Их молча потащили куда-то в сторону… Лилс всё так же бранилась и пыталась выцарапать руку из хвата бритоголового безразличного Джеффа, Сири оценивал на себе всю неприятность позы, в которой сейчас пребывал Джеймс, зная Пита — нетрудно было догадаться, что тот не полезет в неравную по силам драку, а Луни… Джеймса вдруг пробрало странное, незнакомое, жуткое ощущение… Это ощущение никак не было связано тремя мордоворотами, тащившими их в место посвободнее для расправы… Потому что мордовороты тоже почувствовали это. Потому что замерли. И стали медленно, вместе со своими пленниками разворачиваться. Джеймс не видел ничего, кроме ботинок человека напротив. Привычных охристых ботинок… И по какой-то причине он чувствовал, что не хочет видеть лица. — Отпустите их, — произнёс странно-знакомый, спокойный голос. У Джеймса пробежали мурашки ужаса по груди. — Мой друг приносит свои извинения. Голос был глубоким, низким, рычащим… Как раскаты грома. Вкрадчивый… Все ненадолго замерли, а потом тот, который держал Лилс с самого начала, отпихнул её от себя и сделал шаг навстречу новому участнику конфликта. — А тихоня — непрост? — изобразил Джефф издевательские интонации. — Хочешь оплатить долг дружка? И Джеймс не выдержал и всё-таки вывернул шею, чтобы посмотреть на… Это был не Римус. Это был кто угодно, только не Римус! На лице играла опасная, приглашающая улыбка, глаза горели такой угрозой, какую Джеймс никогда не смог бы вообразить на лице друга, и стоял он как-то так, как Римус никогда не стоял. Как будто… занимал больше пространства. Джефф топтался перед человеком, который сейчас казался Римусом, рядом на всё с ужасом взирала Лилс, а Джеймс внутренне молился, чтобы сегодня никто не умер! А потом Джефф ударил. Как-то глупо, неловко… «Римус» лениво отклонился, неторопливо зашёл Джеффу за спину и пнул его под зад — так, что Джефф растянулся на животе в темноте вытоптанного газона. Потом «Римус» перевёл недобрый весёлый взгляд на остальных, и в этот момент на Джеймса обрушился абсолютно ослепляющий поток света! Джеймс растерялся, но растерялся не он один! Джеймс почувствовал как хватка на его руках ослабла — и лягнулся со всей силы, на какую был способен! Его схватили за руку — наощупь он понял, что это Лилс — болезненно распрямили её и потянули куда-то быстро. — Бежим! — услышал он Бродягу.

—

— Ты дебил, Джим?! Куда ты полез?! — Сириус толкнул его в плечи обеими руками от избытка чувств. — Ты не видел того рыжего типа? — А ты, Сириус?! Какого чёрта ты им сдался так задёшево?! Не мог ничего умнее придумать, чем с разбегу воткнуться в этого «Ли»?! Сириус передёрнул плечами и посмотрел на Джеймса исподлобья. Они кричали друг на друга, эхо разносило их голоса и звуки сбитого дыхания по пустой гулкой улице… Джим никогда не бежал настолько быстро. Даже в тот раз, на третьем курсе, когда идиотизм Сириуса мог обернуться очень большой бедой… Тогда Джим бежал спасти Луни. А теперь… А теперь Джим просто бежал. Просто потому что… его подгоняли собственные ноги бежать дальше и дальше!.. Осознал он себя уже на улице перед входом на стадион. Он остановился и какое-то время хватал воздух ртом, и скорее чувствовал, чем видел, что товарищи заняты тем же самым. Когда они немного отдышались, Сири остервенело налетел на него с обвинениями. Джим понимал, что Бродяга не слишком виноват в произошедшем, просто бритоголовый хотел развлечься и таки-нашёл себе развлечение. Ну а разлитое пиво?.. Пожалуй, Сириусу действительно стоило извиниться вовремя. Но и понять Сириуса Джеймс тоже мог: чтобы извиниться перед магглом, нужно было всё же переступить в себе через какую-то хоть и незначительную, но преграду, к тому же Сириус, точно так же, как и Джим, был в тот момент, кажется, на седьмом небе от счастья и плохо контролировал, что происходит… И этого оказалось достаточно, чтобы все они влипли в эту мерзкую историю. Джеймс и Сириус самозабвенно орали друг на друга, закидывая обвинениями, но оба они знали, что не пройдёт и пятнадцати минут — и они пожмут друг другу руки и обнимутся. Просто таким образом уходило возбуждение после пережитой опасности. Это был привычный, нормальный способ расслабиться, который всех устраивал. Но тут Джим услышал: — А ну прекратили собачиться! Джим удивлённо повернулся и увидел настолько злую Лилс, что сердце его ёкнуло. — Римусу плохо! Помогите ему быстрее! Командный тон пробрал до костей, и Джим с Сири уставились туда, куда указывала Лилс. Там, почти в обнимку с фонарным столбом замер Луни. Лица его не было видно, свет выхватывал взлохмаченные русые волосы. Воспоминания о том, как он вёл себя там… вызвали волну мурашек по телу. Сири и Джим переглянулись и одновременно с двух сторон пошли к Луни. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Луни весь — с головы до пят — дрожит мелкой дрожью. Дрожали руки, которыми он почти не опирался на столб, подрагивали губы, веки, колени и даже растрёпанные волосы. Сердце Джеймса болезненно сжалось: кажется, он понял, что происходило с Римусом… — Сири, — позвал он, тот понятливо подхватил Луни под локоть, и они вместе аккуратно усадили Луни на высокий бордюр. Он совсем не сопротивлялся, только взгляд, полный ужаса, застыл в пространстве. Джеймс не знал, чем помочь Луни. Он сел рядом и несмело положил ему руку на спину. Рука болела, но если бы не Луни — болела бы не только рука. Сириус хмуро дёрнул шеей, постоял немного и тоже сел по другую сторону от Луни. — А где Питер? — спросила Лилс. — Я тут, — ответили где-то рядом. Все повернули головы и действительно увидели Питера. Его щёки тоже немного раскраснелись, но в целом он выглядел не так плохо. — Где ты был? — спросила Лилс после минутной паузы. Пит фыркнул. — Я ходил за помощью. Джеймс удивился: — За какой такой помощью? Пит пожал плечами. — Я видел каких-то людей при входе. Типа маггловских авроров. Я побежал к ним со всех ног, как только понял, что запахло жареным. Объяснил им ситуацию, и они даже пошли со мной в вашу сторону… Мистер Блейк и мистер Догерти. Но вы пронеслись нам навстречу как чумные, я поблагодарил их и поспешил за вами. Джеймс вздохнул. Всё-таки Пит был чертовски рассудительным малым! Хорошо было иметь такого друга! — Спасибо, Пит! — Джеймс был абсолютно искренен. Пит переступил с ноги на ногу. — А что случилось с вами? — поинтересовался он. Джеймс с Сириусом переглянулись через макушку подрагивающего Луни, а Лилс, сложив руки на груди в замок, сказала: — Я, честно говоря, сама не очень хорошо поняла, Пит. Пит молчал, Джеймс с Сириусом тоже, а Луни был не способен сейчас говорить, и потому Лилс продолжила: — Они смогли поймать всех, кроме Луни, но на Луни что-то нашло. Он… Не знаю. Он стал каким-то пугающим, не похожим на себя. Он… повалил этого… задиру, — Лилс потёрла запястье, на котором наверняка завтра проступят жуткие синяки, — а потом… А потом в нашу сторону повернулся один из прожекторов со сцены. Прожектор всех ослепил, ребята смогли вырваться, я схватила их за руки, и мы убежали. Так вот что это был за свет, — дошло до Джеймса. — Неужели и в этот раз их спас случай? И всё же так странно, эти «прожекторы» почти ни на мгновение не останавливались… Луни вздрогнул, всхлипнул, и из его глаз полились молчаливые слёзы. Он начал рвано дышать и через минуту зарыдал. Джеймс приобнял его сильнее, и Луни завалился плакать на его плечо. Джеймс успокаивающе проводил рукой по его спине… — Что с ним? — встревоженно спросила Лилс. Джеймс хмуро вздохнул. — Давай поговорим об этом позже, когда все немного успокоятся, Лили, ладно? — попросил он её. Лили понимающе закивала. Джеймс сглотнул. — Знаешь, Лилс… — сказал он задумчиво, — Ты… была… великолепна. Лилс фыркнула в истеричной усмешке. — А уж как был великолепен ты, Поттер! — захихикала она и у неё выступили слёзы на глазах. — Настоящий лось! Сириус заржал по ту сторону от Луни. — Ты не представляешь, насколько ты близка к истине, детка!

—

Они тихо брели впятером по тесному, тёмному, длинному и сырому лазу. От радостного возбуждения, владевшего ими каких-то несколько часов назад, не осталось и следа. Усталость и последствия сражения с нетрезвыми магглами брали своё: ноги ослабели и были совсем ватными, глаза закрывались. Коридор от этого казался бесконечно длинным. А ещё казалось, что они отсутствовали не три часа, а целую жизнь. Такое странное ощущение… Луни всё плакал. Джеймс остановился и сжал подрагивающие руки Лунатику, пока все остальные потихоньку продвигались дальше… — Ну что ты? — спросил он. Лунатик вроде и хотел сказать, но рыдания мешали всем его попыткам. Он начинал громче и чаще дышать — и не мог сказать ни слова. — Что, Джим? — обернулся Сири. Джим подумал секунду. — Идите дальше, — попросил он. — Мы вас нагоним у выхода. Сири недовольно поморщился, но уступил. Огоньки люмосов удалялись вперёд по коридору… Когда товарищи отошли метров на тридцать, Луни вздохнул. Закусил губу… — Вы… не видели… — стал он выговаривать с трудом, по слогам, — Своих… — он сглотнул, — лиц. Так вот в чём было дело! Джеймс вздохнул. — Если бы не ты, Луни, нам разрисовали бы физиономии. А Лилс — плакала бы. А потом — всё было бы то же самое, только Лилс решила бы, что, возможно, я — не самая лучшая компания. Спасибо тебе, Римус! Луни снова заплакал. — Да, — закивал он, — Лилс. — И ты даже не ударил толком того типа, — продолжил увещевать Римуса Джеймс. — Он промахнулся и упал от собственной неуклюжести. Луни не прекратил плакать, но вид его стал каким-то смиренно-страдальческим. — Никогда… — сказал он севшим, но твёрдым голосом. — Больше никогда. Джеймс вздохнул. Наверно, он действительно был бы рад больше никогда не встречать того монстра в человеческом обличии… Несмотря на то, что тот монстр вроде бы выступал на стороне Джеймса… — Будет так, как ты решишь, Луни. Они нагнали ребят, когда до выхода оставалось минут пять. — Сириус, Лилс! — они обернулись, — Скажите, вы же благодарны Римусу за то, что он всех вытащил? Лилс удивлённо переглянулась с Сири и они наперебой заговорили слова благодарности, стали обнимать Лунатика, напоминали, как смело он поступил!.. И Римус наконец-то робко заулыбался сквозь слёзы… Джим и Пит стояли рядом и тоже улыбались. — Прости, что не сказали сразу! Просто мы очень за тебя испугались! Римус совсем расплакался, но Джеймсу отчего-то показалось, что это какие-то хорошие, правильные слёзы. И наконец Луни улыбнулся светлой улыбкой. У Джеймса сразу как-то полегчало на душе. — Ну что ж, — вздохнул он, — шалость удалась? — Похоже на то, — Сириус фыркнул и хитро глянул на Джимми. — Довольнее меня, Сохатый, сейчас точно никого нет! На концерт — сходил, по морде — не получил! Уж кто бы говорил, — подумал Джеймс, вспоминая теплые губы Лилс. И все они, и даже Луни — засмеялись. Но несмотря на облегчение и улыбки… Джеймсу откровенно не нравилась эта стычка с магглами. Не потому что руки до сих пор болели, и не потому что Луни плакал, и не потому что Лилс иногда потирала левое запястье… А потому что все они с появлением Лилс повели себя как идиоты. Все — кроме Пита. Они продумали, как добраться, как вернуться, что делать в случае опасности для всех, но не подумали о том, что им делать, если Лилс угодит в переплёт. Нащупывая стопами пол тайного хода, Джеймс прокручивал в голове последовательность событий и понимал: либо придётся признать Лилс слабым звеном и иметь чёткий план действий на случай ситуации, подобной сегодняшней, либо стоит изменить своё отношение к Лили. Нужно будет поговорить и с ребятами, и с ней. Позже. Наконец ход явно пошёл вверх: это означало, что метров через двадцать они наткнутся на дверь, защищённую паролем. Судя по карте, недалеко ошивался Филч, но это было нестрашно. Почти дойдя до двери, Джеймс остановился и наложил на всех, кроме Лилс, Дезиллюминационное. Лилс он молча отдал свою мантию — укрыл её аккуратно с головы до ног, и они стали потихоньку выбираться в школьный коридор. Пахнуло знакомым запахом волшебного огня, каменных продуваемых сквозняками галерей, и перед внутренним взглядом Джеймса возникли картины того, как они сейчас сядут перед камином, будут обрабатывать царапины и синяки бадьяном, заварят себе чего-нибудь горячего, а потом сонные разбредутся по спальням... «Наконец-то мы дома», — подумал он устало и довольно. И в этот самый момент вокруг что-то бахнуло, взорвалось тысячей светящихся искр, и ребята, ослеплённые вспышкой, сгрудились спинами друг к другу. — Так-так, — услышали они приближающийся мерзкий скрипучий голос Филча. — Нарушаем школьный устав… Кто это у нас тут? После ярких вспышек никто ничего не мог разглядеть, но логика подсказала, что вспышкой оказалась очень мощная локальная Финита (кто-то из преподавателей помог Филчу?..), и теперь, не видя ничего вокруг в полутьме, сами они были очень хорошо видны завхозу. «Что ж, — подумал Джеймс, — Этого следовало ожидать. С нашей-то сегодняшней удачей!..» И в голове пронеслась дурацкая шутка, что в следующий раз перед шалостью стоит сделать расклад Таро… После подобного позорища быть пойманными Филчем, которого они столько лет обводили вокруг пальца, казалось закономерной и логичной вишенкой на торте. Почему-то Джеймса это насмешило. Он поискал наощупь Лилс и сказал в её сторону очень тихо: «Иди без нас, с нами всё будет хорошо». И почувствовал, как ему чуть сжали плечо, соглашаясь. Он снова посмеялся над тем, что хоть в решении отдать ей мантию он сегодня не облажался. Меж тем, у Филча, кажется, был маленький праздник. Он, радостно перечислив их по именам и брызжа слюной, рассказывал, какие мерзкие наказания им теперь назначат. Мародёры стояли, переглядываясь с затаёнными улыбками, и немного сонно ждали, когда энтузиазм Филча иссякнет. Тот, кажется, понял, что его слова не производят должного впечатления, и замолчал, задумчиво расхаживая со своим фонарём в руках между ними. — А знаете что, молодые люди? — сказал он как-то человечнее, не очень похоже на себя. — На вашем месте я бы не считал себя самыми умными и не думал, что ваш Полог тишины или что вы там используете, чтобы втихую перетирать ваши делишки, сработает для всех, кто вас окружает. Не держите людей за идиотов, юноши! — он замолчал ненадолго и добавил скрипуче, — Ваше наказание будет ждать вас завтра, а сейчас — марш по постелям! Джеймс захлопал глазами. Посмотрел на Сириуса. Тот выглядел так же удивлённо. Их что?.. Спалили ещё до самой вылазки?! А сейчас… Их пожурили за то, что они недостаточно скрытно обсуждают свои шалости? Джеймс глупо улыбнулся. Какой абсурд! И вспомнилась та удача с ослепившим магглов «прожектором»… Так это… была не просто удача, стечение обстоятельств?! И фраза, такая похожая на отцовское ворчание… «Хоть бы вы себя поприличнее вели»!.. Джеймсу невыносимо захотелось рассмеяться — от чувства неловкости, от осознания собственной самонадеянности и от презабавнейшей картинки в голове — как Сириус смог вытащить на концерт не только Джеймса, Лилс, Луни и Питера, но и ещё одного человека… Интересно, ему понравилось?.. Нужно будет намекнуть отцу!.. Когда они завернули за угол, вся компания разразилась дружным хохотом.

—

Прохладным апрельским вечером, когда солнце было ещё достаточно высоко над горизонтом, но толпы лондонских служащих и клерков самых разнообразных профессий уже устремились со своих рабочих мест, напротив выхода из блестящей, будто бы сделанной из стекла и стали штаб-квартиры Скотленд-ярда, заложив руки в карманы, скучал рыжеватый высокий джентльмен. На нём было обычное серое пальто из плащёвой такни, под которым угадывался такой же обычный тёмно-серый костюм, короткая аккуратная бородка в стиле Георга V смотрелась немного несовременно. Трудно было определённо сказать, сколько ему лет. Он выглядел достаточно молодо — больше сорока-пятидесяти лет и не дашь, — но то ли он держался с таким достоинством, будто хозяин какого-нибудь банка или главный акционер большой компании, то ли от него исходила такая реальная сила, будто он привык командовать большим штатом сотрудников и служащих, что почему-то хотелось дать ему больше. Наконец, он заметил что-то, ради чего, видимо, тратил своё время. Из дверей, сверкающих отражениями солнечных лучей в потоке спешащих покинуть здание, вышел светловолосый мужчина лет тридцати пяти-сорока и направился, не глядя по сторонам, витая в своих мыслях, в сторону ближайшего метро. — Эд! — окликнул его негромко первый. Тот, кого назвали Эдом, замедлил шаг, удивлённо разглядывая рыжего. Он помолчал немного в явном замешательстве, а потом спросил: — Как ты меня нашёл? Рыжий усмехнулся. — Ты сказал, что работаешь в полиции, — пожал он плечами. — На констебля ты не слишком похож, вот я и решил, что, скорее всего, найду тебя здесь, — указал он взглядом на сверкающее сталью здание. Эд хмыкнул, сделав пару шагов от основного потока людей. — Я думал, что никогда уже и не увижу тебя, — сказал он, задумчиво рассматривая рыжего. — Ты так спешно сбежал… Даже номера телефона не оставил. — Прости, — повинился тот. — У меня были вчера дела. Сегодня я абсолютно свободен. Эд хмыкнул, и в его карих глазах появился азартный огонёк. — Музыка творит волшебство, так? — спросил он с усмешкой. Рыжий промолчал, загадочно улыбаясь. — И какие у тебя были вчера дела? — спросил Эд, разглядывая человека перед собой. — Чем ты занимаешься? Про меня ты знаешь, — заметил он, кивнув на здание у себя за спиной. Тот сощурился и нахмурился, будто смотрел прямо на Солнце, хотя стоял спиной к нему, — так, что Эд понял, что новый знакомый не очень хочет говорить об этом. Но потом рыжий фыркнул в усмешке и произнёс, не глядя на Эда: — Я работаю в школе для одарённых детей, — и спустя секунду добавил, — Директор. Эд задумчиво посмотрел на рыжего. — Так вот откуда в тебе это… — сказал он тихо. — Что? — спросил рыжий. — Не бери в голову, — покачал головой Эд. — потом расскажу. — На его лице вдруг проступило осознание. — Так вот чем ты вчера был занят, Ал! — И чем же, по-твоему? — полюбопытствовал Ал. — Пас своих негодников? Рыжий замер, удивлённо глядя на блондина, а потом, прыснув, рассмеялся. — Так и есть, Эдди, — кивнул он, сверкнув глазами и признавая, что его маленький секрет раскрыт. Эд тоже рассмеялся и взглядом предложил двинуться в сторону метро. Тот принял приглашение, и они зашагали неторопливо, заложив руки в карманы, в массе спешащих домой освободившихся на сегодня служащих. — И как, успешно? — спросил Эд с интересом. Рыжий опустил глаза, задумавшись. — Можно сказать и так, — ответил он достаточно мрачно, наконец, снова посмотрев на Эда искоса. — Время покажет. Эд поглядывал на Ала то ли восхищённо, то ли опасливо. — Не хотел бы я оказаться в числе твоих воспитанников, Ал, — сказал он спустя полминуты. — Почему? — взгляд нового знакомого будто пронзал насквозь. Эд покачал головой. — Не знаю. Будто… — он посмотрел на собеседника, — Ты не боишься прибегать к крайним мерам, да? Рыжий директор школы для одарённых детей хмыкнул. — Смотря, что считать крайними мерами, — справедливо заметил он. — По мне, крайняя мера — это смерть. Если я обучил студента так, чтобы он смог защитить себя и своих близких, и чтобы ценил жизни вокруг, мог отличить дурное от хорошего… То я справился. Эд снова покачал головой. — Ты страшный человек, Ал, — улыбнулся он. Ал засмеялся, остановившись, и затих, глядя как-то хитро на Эда. Людей вокруг стало уже меньше, час-пик пошёл на убыль, а солнце всё дальше укатывалось за горизонт, оставляя горящие нежным огнём всполохи на идеальных поверхностях стеклянных и бетонных фасадов. — Помнится, — начал Ал тихо, — вчера один восхитительный… и немного опьяневший от хорошей музыки и хорошего пива следователь Скотленд-Ярда… Обещал показать страшному человеку отличную коллекцию пластинок?.. — произнёс Ал так, что Эд нервно облизнул губы. — Предложение всё ещё в силе? Эд стоял, моргая, разглядывая человека, от взгляда и улыбки которого начисто сносило крышу. — Ты мастер переводить тему, — заметил он. Ал хмыкнул, и во взгляде его полыхнуло что-то — одобрение?.. азарт? — Я действительно хорош в этом, — подмигнул он весело, — Но, очевидно, недостаточно для тебя. Эд усмехнулся и отвёл взгляд в сторону на секунду. — Достаточно, Ал. Ты достаточно хорош и для меня в этом.