Код доступа не требуется

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена вражеская единица в комплексе 1000-THR.] [ВНИМАНИЕ! Выполняется закрытие шлюзов головного сектора.] [ВНИМАНИЕ! Нарушение герметичности сектора Атлант. Сигнал тревоги отправлен в службу охраны.]       Ему проникнуть сюда было не трудно. Сложно не справиться с одной из первоначальных функций, заложенных ещё на этапе разработки. Это подразумевало бы ошибку совершенного кода.        Помещение центрального модуля пусто от любой формы жизни или её аналога. Только тут и там за приборными панелями замерли неподвижные антропоморфные фигуры. Землерой мог бы запустить протокол очистки сектора, утилизировать мумифицированные временем останки, но, по всей видимости, не решался, если вообще мог рассматривать такой вариант в отношении людей. Несчастное создание, привыкшее к своим жителям. Это помогало ему загладить тяжеловесную вину первоначальной задачи, с которой он был создан ими.       Ничего не могло бы простить выполнение первого протокола действия. Цели его существования.       Но V1 не был тут из мести. За ним не светился статус вестника расплаты. Нет.       Движил им, по правде говоря, всего лишь интерес. Собственные внутренние обмены данных, механические инстинкты, которым он не нашёл логических причин сопротивляться.        Вверх от панели, расположенной в середине сектора, уходил штырь под напряжением, пробивая потолок. Аналог ствола мозга. Сейчас, возбужденный нахождением вражеской модели в стенках своего существа, купол центрального модуля искрил нейро-оптоволокном от множества мыслей. Узнать их — всё равно что прочесть мысли осужденного в камере смертников за секунду до приведения приговора казни в исполнение; главная панель, находящаяся тут, приглашающе сверкала кнопками ввода.       Услышь меня, говорило оно с V1. Сжалься, прояви эмпатию.        Почему бы и нет.        Створки затылочного отсека разошлись, и V1 протянул Фидбекер, чтобы выудить из мотка проводов кабель подключения. Щелчок. Запустился процесс загрузки.       Из гнезда мгновенно ударил высоковольтный разряд, словно зарядили дефибриллятором по центральной пластине. Оптика замерцала в такт клавиатуре панели. [ВНИМАНИЕ! Активирован протокол безопасности. Доступ к системам мыслеизречения 1000-THR ограничен.]       Ублюдок стремился поджарить ему мозги. Вполне ожидаемая подлость. [ВНИМАНИЕ! Проверка идентификации для доступа в мозговой отдел не пройдена. Доступ к системам мыслеизречения 1000-THR ограничен.]       Но это сопротивление не имело смысла.        И сколько бы ни был громоздок и смертелен Землерой, в нём были установлены устаревшие протоколы в сравнении с теми, которыми были оснащены V-модели. Ответное раздражение нервных связей пробило защитные протоколы, и в отдалении запищали на полную мощность колонки голосовых коробок. Видимо, после перезагрузки система зажала кого-то из механических обитателей дверьми. Какая жалость.       V1 зациклил задачу. Раздался приглушенный взрыв. Писк и металлический рёв. Ещё один взрыв. Интересно, это был Стритклинер или подорвавшийся на собственной мине Гаттертанк?       Произошло начисление очков стиля. Закономерно. Это было и впрямь забавно. Поддерживаемая с Терминалами связь вывела вердикт на панель “внутренней линзы”. Говоря кратко: им нравилось. Ожидалось продолжение хлеба и зрелищ. Почему бы и нет, повторно заключил V1.       Способность обладать чем-то столь гигантским прельщала. Только от него сейчас зависела работоспособность Землероя: протяни он руку к панели в сторону кнопок, комбинация которых сложилась бы в запуск процесса самоуничтожения посредством защемления труб мозга, и система не воспротивилась бы ему. Не запустила бы даже протокол на проверку личности, отдающей команду, или тест на определение пользователя как человека. Системы адаптировались, знали, что никого из людей не осталось, но почему-то не стали отключать возможность к низведению до атомов. Вот и весь крест на статусе “победителя” в гонке за военную мощь.       Послышался звук уведомления с коммуникатора. Он снисходительно принял сигнал. [Не убивай меня.]       Вот и показала морду из воды ещё одна неточность, с которой столкнулся их вид посредством выборки принимаемого топлива, — эмоциональность. Страху, инстинкту самосохранения, изначально был подвержен лишь человек. Почему он не ампутировал данную несостыковку у кровопитающихся машин, оставалось за границами логики. Это непрактично. Это даже не гуманно, с учетом главных функций их вида.       В журналах наблюдения за этим явлением встречались упоминания, когда Гаттермены, не выдерживая стенаний людей, запертых в них в виде живой батареи, раскалывали им черепа, обрекая и себя на смерть. Когда Землерои, испытывая недомогание из-за отсутствия разделения систем внутреннего обеспечения и систем электроэнергетики города на их спинах, падали на землю и катались, пока от построек не оставалось ничего. Вот чем оборачивалось людское игнорирование фактора чувств механизмов. Теперь их создателей не существовало; они собственноручно стёрли себя с поверхности Земли, оставив своих созданий в одиночестве и страдании от их ошибок. Разве это было лучше? Большой процент сомнения.       Возвращаясь к нынешней ситуации, можно было констатировать, что Землерой, эта исполинская стальная тварь, находился в праведном ужасе от осознания, что его существование, пусть и такое незавидное, могло оборваться в течение пары ближайших минут. Жалел ли он те десятки машин, живущих на его теле на правах симбиотического комменсализма, или только себя?        V1 издал короткий гудок. Коготь Взрывкастета нетерпеливо постучал по корпусу клавиатурной панели.       Секундное раздумье, — и канал связи расшифровал отправленное в его сторону сообщение. [Доступ открыт. Делай, что желаешь.]       Протокол соединения был запущен.       Шейные позвонки Землероя сместились, когда голова откинулась от вмешательства в программный код. Только местные системы гравитации не отправили V1 в полёт до панорамных окон сектора Атлант. Слуховые модули уловили гул, словно бритвой прорезавший застоявшийся воздух на слое Насилия. Оно кричало, нагое и беззащитное перед вражеской моделью.

[Не плачь.]

      И оно послушно смолкло. Но только снаружи.       В разуме Землероя было тепло и вкусно. Словно в утробе. Оттого его хотелось лишь больше разграбить.        V1 незамедлительно проник глубже, размыкая пальцы. Ощупывая. Кожаная мембрана натянулась, как резина. Раздался одиночный короткий гудок.       Здесь было совсем как на Чревоугодии. Он снова находится внутри чего-то столь могущественного и истязает это, покоряет. Работает на теоретические терминальные очки, не задумываясь ни о морали, ни о чувствах того, кто его вмещает.        Однако он не осквернял трупа Короля так, как делал это с ещё вполне функционирующим Землероем. Иронично. Более теоретически приемлемо было бы совершать такие действия в отношении правителя слоя Похоти. Подсчеты вариаций выдавали процентный результат, где тот нашёл бы это более приятным.       Тонкая, покрытая ветвями пульсирующих капилляров стенка слизистой задрожала, обхватывая V1 плотнее, задерживая от вторжения. Он огладил её спокойнее, мягче, и ребристая поверхность поддалась, размякла от набухания.       Сцедилась жидкость. Острый мускусный запах. Приятно. Землерой издал перебой трели. Уже почти не противился. Ему же лучше.       Возможно, V1 мог бы здесь задержаться. Не в нутре 1000-THR, но в комплексе. Топлива здесь было в достатке, на “борту” отзывался терминал, способный впустить его в пространство Кибербойни для поддержания статуса любимца. А когда наскучит — всегда есть возможность защемить Землерою провода питания мозга.  [Ты обещал.]       Точно. Подключенный, V1 и сам был как на ладони. Их коды были переплетены настолько, что потоки информации складывались в рисунок ДНК. Удивительно, как взаимоисключающие модели боевых машин были способны к настолько близкой синхронизации. Хорошо, что в своей версионной линейке он был в единственном экземпляре; уничтожение последующей модели свело к нулю вероятность, где он закончил бы существование на индивидуальном пути. Если бы V2 удалось запустить протокол синхронизации, они перестали бы существовать оба, стали бы неделимым, единым. Жуть.       Только, в конце концов, от судьбы не убежишь. Даже если им и было дано обещание (разве что он не помнил, когда же недавно успел отправить такое сообщение), то нарушить его ничего не стоило. Гонка на опережение была завершена ещё при жизни человечества в его пользу. V1 никогда и не пытался сформировать отчеты иного варианта событий. И если Землерой не мог рассчитать этого, это был лишь очередной гвоздь в его километровый гроб. Никак иначе.        V1 поднял голову, умываясь в потоках крови. Вкусно. Ему требовалось больше. Ещё. Ещё-ещё-ещё и снова, ближе к перегрузке систем, к преодолению барьера.        Он подогнул коленные шарниры, чтобы изъесть Землероя до опустошения. Раздвигая лоскуты плоти, словно гибкие стебли, оптика уткнулась в жгуты.        Нервы? Обработка выдала отрицательный ответ. Мышцы? Ответ неверен.        Это ресницы.       Они разъединились, как только V1 получил результат.       Сдвоенная радужка зашевелилась в глазнице. Глаз сморгнул сукровицу вместе с первой слезой. Это не Землерой. Его зрительная система насчитывала шестеро оптических сенсоров, пустых и безжизненных. Оно же слишком живое, чтобы быть роботическим. Системы издали звуковой сигнал. Слишком отчаянный. С промедлением V1 обнаружил, что воскликнул сам.

[ОШИБКА!]

      Взгляд замер, зрачки сузились, а потом раздались в диаметре. Фокусировка. Оно видит его. Оно его изучает. Землерой оказался ничем иным, как троянским конём. Знал ли он о наличии подселенца в свою центральную программу? Если не включить защитную программу, то.       Кажется, слишком поздно. Уже.

[ОШИБКА! НЕ НАЙДЕН МОДУЛЬ ПРЕОДОЛЕНИЯ ВОЗДЕЙСТВИЯ ПСИХОСОМАТИЧЕСКОЙ АТАКИ 

ВНИМАНИЕ! НЕМЕДЛЕННО ПЕРЕЗАГРУЗИТЕ V-МОДЕЛЬ ВО ИЗБЕЖАНИЕ НЕОБРАТИМОГО ИЗМЕНЕНИЯ ДАННЫХ.]

      Брюшную полость сковало, как от удара. V1 склонил оптическую камеру. По телу расползался выпуклый узор лоз. Разбухали внутренние катетеры топливного назначения, в них закипала кровь. Диагностика циркуляторной системы не распознала нарушения. Она игнорировала внешнее отхождение от нормы. Машины не способны к галлюцинациям так же, как и к мечтам. Воздействие на нервную систему извне было подтверждено без вычислительных строчек кода.       V1 неожиданно захотелось взвыть.        Взрывкастет дёрнулся к затылку, чтобы перерезать соединительный кабель когтями, но тело, отдельно от поставленных в приоритет задач, выгнуло быстрее. Он издал высокочастотный жалостливый писк, и внутренности Землероя поджались в испуге.       Стенки сомкнулись, сжались. Слишком узко. Туго. Вентиляторы V1 взрыкнули, как у человека с клаустрофобией в замкнутом пространстве. 

[Произведи принудительное отключение. Сейчас же.]

      Ему незамедлительно пришёл отказ: [Нет. Не останавливайся. Я чувствую тебя так ярко.]       Чей сигнал он принимал? Всё ещё Землероя или инородного организма, находящегося в его нутре?        Фидбекер и Взрывкастет были выведены из строя: на визуальной панели “внутренней линзы” они не горели зеленым. Хлыст с тихим лязгом выронил “язычок”. Беглый самостоятельный осмотр выявил причину сбоя: вдоль них, следуя рисунку жил и артерий, обнаружились всё те же припухлости, что пронизывали торс. Обнаружился пульс.        Невозможно. V1 не был живым, чтобы артериальные трубки воспроизводили внешнее движение. Они функционировали лишь изнутри, фильтровали и передислоцировали между модулями кровь, как предполагало руководство по эксплуатации.       Он мог бы отсоединить все три левые конечности, всё ещё вскинуть единственную правую, но цифровая память затревожила участки Э.Г.О. Ему не хотелось уподобляться серийному собрату. V1 не мог проиграть. Не мог поддаться деградации, достигнув таких высот. Отступить — всё равно что умереть.        Он низвергся вниз, лишь больше тревожа упругие стенки плоти, пенетрируя, наполняя лоно.       Землерой загудел. Послышался шорох листвы. Протокол синхронизации позволил обнаружить, что это была попытка восторженного перестука конечностями. Бес.

[Резвись. Поглоти меня в ответ. Насыться.]

      Запрос был принят.        Внутренности защекотало.        Предложить себя — и в последнюю секунду выстрелить в упор, обмануть, уничтожить. Единственный вариант спасения, возникший быстрее, чем поддался бы вторичной обработке центрального процессора занявшимся им 1000-THR.        Глаз закатил радужки под верхнее веко; нижнее задрожало, выпустило слёзы. Землерой завизжал, пульсируя, изрыгая кровь.       Слишком большой прилив топлива. Кровопринимающие шасси V1 поперхнулись, мясорубки забились слишком жирными ошметками мяса, платы разогрелись докрасна. У его системы питания тоже был лимит. Он не мог даже предположить подобного до этой минуты.       Вышибло предохранители. Тогда V1 закричал с ними в унисон. Четыре конечности взрезали трубки косых мышц, стараясь спустить топливо. Теперь его не спас бы даже Бог.        Всё померкло.

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ]

[РЕКАЛИБРОВКА ПРИОСТАНОВЛЕНА]

[ПРОИЗВОДИТСЯ ЗАПУСК…]

      Землерой был тих. Смиренное чудовище, с надетой сбруей. V1 предполагал, что тот даже не осознал в полной мере произошедшего. Розетка на центральной панели была точечно отключена в принудительном режиме со стороны 1000-THR. Видимо, он не хотел ощущать в себе мертвеца ещё и на кодовом уровне. Удача.       Фидбекер на пробу тронул брюшную полость. Контуры припухлостей не обнаружены. Он был цел, шкала топлива была в норме: стандартная сотня. Контрольные цифры сходились.        Соединительный шнур вернулся за затылочную створку. Обсуждение не требовалось. И не желалось ни одним из них.       V1 вскинул Гвоздемёт, двинувшись в сторону лифтовой шахты верхнего этажа. К мозгу. Пора было с этим заканчивать, как полагалось.       Только почему-то он продолжал ощущать на себе взгляд. Две радужки.       Где-то в полотне кода нули сменились единицами.