Последняя нервная клетка

Умирать было больно. Сидя на задних рядах очередной скучной пары по истории литературы, Коля Гоголь мог бы объяснить в тысяче разных эпитетов, насколько неприятно раз за разом подвергаться тупому испытанию даже в виртуальном мире, за тридцать секунд рассыпаясь на миллион пиксельных искр, символизирующих безвременную кончину его персонажа, и, кажется, самой его души. Болезненнее смерти ощущался только очередной грустный вздох Сигмы, устало роняющего голову на парту. Он, кажется, тоже ничего не понимает. Не понимает, почему не получается добить последний уровень и дойти до ста этажей. Ведь они оба худо-бедно добили свои девяносто восемь. Оставалось два, а это значило, что доберись они хотя бы до двадцать первого, карточка была бы у них… — Блять, разве это не должно как-то работать? — сдавленно цыкнул Гоголь. — Я не понимаю, это же просто… Почему не работают усиления? У меня Арлекино «ц-3», какого… — Нужны натланцы… Но, может, спросим у Фёдора? — устало вздохнул Сигма, поворачивая голову, укладываясь щекой на собственный локоть. Можно было не беспокоиться о том, что их услышат: девяностолетний старичок, рассказывающий им об американской литературе, явно не являлся угрозой. — Ага, как же, — обиженно буркнул Коля. — Федя закрыл всё одним днём пачкой из четырехзвездочных персонажей. четырёхзвёздочных, блин! Без натлана! Там типа был Хэйдзо и Син Цю… — Какая жесть, — простонал Сигма, садясь ровнее, пропуская разноцветные прядки сквозь пальцы. — Честно говоря… Я не думаю, что мы успеем получить карточку с динозавриком. Коле Гоголю хочется выть, глядя в грустные серые глаза — да он бы и завыл непременно, если бы не пара. Потому что не должно быть в мире такого, чтобы Сигма, самый прекрасный, самый весенний мальчик из всех, расстраивался из-за тупой китайской гачи. Чёрт, да была бы его воля, он бы купил ему эту карточку, задонатил бы из стипендии и добыл бы как-то — оттого только больше бесило, что тупая китайская гача лишила его возможности заставить лучшего мальчика на свете улыбнуться. — Попробуем ещё раз? — неуверенно уточнил он. Сигма со вздохом поднял со стола телефон, подключаясь к кооперативному режиму. — А как прошёл Дазай? — О, пока никак, — хмыкнул Гоголь, сосредоточенно настраивая прицел любимого пиро-лучника. — У них с Федей спор, Дазай должен был завести аккаунт сегодня и с нуля пройти ивент. — Но это невозможно, — персонаж Сигмы даже ненадолго замирает. — Он разве не должен будет сперва дойти до Натлана? Достичь какого-то ранга? — Думаю, в этом всё и дело, он… А-а-а-й, блять! Похиль меня пожалуйста, — умоляет он, на время затыкаясь, чтобы не дать лучнику умереть. — Господи, как я ненавижу этих женщин! Ну вот почему они такие? Почему они ебут мою Арлекино? Она, блять, предвестник фатуи! Она в самой сильной позиции в тир-листе! Это шо вообще такое… — А у меня два архонта, — качает головой Сигма, в очередной раз вылетая на панель воскрешения. — Я больше не могу. Давай попробуем на следующей паре?.. — Следующая — СРЛЯ, — заметил Коля чуть растерянно, чувствуя, как от одного упоминания о предмете, в животе формируется паническая атака. — Разве только мы вместо неё посидим в столовке?.. Сигма смотрит на него самым невозможным взглядом, в котором то ли отблески предрассветного тумана, то ли сам рассвет, да так смотрит, что Гоголь понимает… Он не откажет. Не может парень с такими глазами затащить его в ад. Сигма ни за что не оставит его — и он не останется в долгу. Как-нибудь найдёт возможность его развеселить — и карточку с динозавром ему добудет. — Только это последний раз, — чуть улыбается Сигма, — и больше мы не прогуливаем.

***

— Да шо за гэнгбэнг! — орёт Гоголь, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. О, у него точно будет нервный срыв от этой херни. — Это шо такое? Шо это делается?! Почему они меня пинают? Это разве нормально, что они мне и слова вставить не дают? Вот подождите, попросят они написать мне за отзыв… — «Написать отзыв», — хихикает Сигма.Гоголь видит, как в его взгляде просыпается осторожная надежда. — Нам только пары секундочек не хватает… Мне кажется, если мы правильно составим отряд, мы сможем пройти на двадцатый — а там будет легче… Коля Гоголь готов смотреть в эти глаза вечно — да и пытаться готов, сколько нужно. — Давай я возьму Кадзуху и Арлекино, а ты свою Фурину и… Кого хочешь, — кивнул он. Сигма подвигает свой стул ближе, прижимается плечом к его плечу, и Коля чувствует… Ох, чёрт, он не сможет пройти этот уровень нормально. К таким нагрузкам на сердце его не подготовила даже тупая китайская гача.

***

18, 19, 20… Они с Сигмой, всё же, отличная команда. Коля идеально справляется с тем, чтобы сгребать врагов в одну кучу — Сигма замораживает их с помощью Фурины и Ситлали. 21, 22, 23… Гоголь разбивает заморозку Арлекино, наносит для самого себя колоссальный урон, находясь под действием зелья и еды. 24, 25, 26… Сигма сосредоточенно хмурится — словно решает головоломку. Коля слышит это по его сопению совсем рядом. Обычно он обожает смотреть на него в такие моменты, но теперь может позволить себе только слушать стук пальцев по экрану. 27, 28, 29… На последних секундах ему и самому кажется, что всё у них может получиться. Что он может помочь Сигме получить желаемое, и самый красивый парень на потоке будет так рад, и тогда он позовёт его отметить, и может быть они даже сходят куда-то — конечно, это не будет свиданием, если не захочет Сигма, но это уже будет хоть чем-то, и у Коли появится возможность его пригласить… Если только у них получится. 30.

Испытание завершено.

— Да! — В один голос орут они, неверяще переглядываясь. У них получилось! Они дошли до последнего этажа, закрыли полностью, получили по карточке! Гоголь набирает в грудь побольше воздуха, но вдруг замирает, спотыкаясь взглядом об экран телефона. По непонимающему взгляду Сигмы понимает: ему не приглючилось. У него не лопнула сетчатка на глазу от перенапряжения, и он точно понимает, что… — Разве… У нас не должна быть платиновая медаль? — дрогнувшим голосом уточняет Сигма. — Должна быть розовенькая, — медленно кивает Гоголь, непонимающе уставившись в экран. — Но как же… Мы же?.. — Вы вообще не читаете заданий, да? — насмешливо уточняет Фёдор, опускаясь за стол напротив с неизменным стаканом чёрного чая. — Слова «пройдите в одиночном режиме» вам вообще ни о чём не говорят? — Ш-шо?.. — о, Коля почти чувствует, как приближается инсульт. Видит бог, он не был готов к такому напряжению. — Мы должны были… Пройти отдельно, — явно соображая лучше него, сообщает Сигма ничего не выражающим голосом. Поворачивается к нему растерянно. — Прости. Я… Жаль, что я не смог помочь. — Но ты же… Мы же… Как… — Коля чувствует, что все накопленные на филфаке знания, слова, и способность складывать их в предложения, покидают его, растворяясь под грузом невыразимой усталости. Они ничего не получили. Ничего у них не вышло — и свидания не будет. Гоголь опускает плечи. — Пожалуйста, не расстраивайся так, — с сожалением сводит брови Сигма. Опскает свою изящную ладошку на его плечо. — Может, они добавят её в боевой пропуск, м? И… Хочешь, если тебя порадует, сходим выпить кофе сегодня? — А?.. — непонимающе поднимает взгляд Гоголь. Кажется, теряет способность и понимать. — Ну… — Сигма кусает щёку. — На свидание.