And it remains with me to this day

В комнате отдыха было тихо, редкая тишина опустилась на базу после долгой операции. Большинство членов команды сидели вокруг одного из больших столов, попивая чай или кофе, наслаждаясь покоем после нескольких дней работы в поле. Звук ботинок по бетону, редкий звон кружек и гул верхнего освещения были единственными звуками, наполнявшими воздух. Соуп откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, глаза озорно блестели. Он задумчиво постукивал носком ботинка по полу, словно уже находился в процессе размышлений. Шестерёнки в голове явно крутились и вертелись. — Ладно, ребята, — сказал он, нарушив тишину. — У меня к вам вопрос. Газ, сидевший напротив него, поднял бровь. — Что теперь, Соуп? Джонни ухмыльнулся, наклонив голову в сторону дальнего угла, где стоял Прайс, прислонившись к стойке и потягивая кружку чая. — Позывной капитана. «Медведь» Никогда не задумывался, почему? Газ проследил за взглядом Соупа и посмотрел на Прайса с легким любопытством. — Ты все еще об этом думаешь? — Да, это загадка! — усмехнулся Соуп. — Так и не понял, что за история. Такой большой парень, что можно подумать, будто это как-то связано с тем, что он в одиночку разорвал целый батальон. Прайс, всегда спокойная фигура в их хаотичном мире, просто взглянул на них, не впечатлившись. Он не стал ничего комментировать, лишь приподнял бровь и вернулся к своему чаю. Соуп, ничуть не обескураженное, продолжило. — Может быть, он однажды сражался с медведем, — предположил МакТавиш, и его ухмылка стала шире. — И тоже голыми руками. Понятно? Газ фыркнул, покачав головой. — Скорее, он рычит, как медведь, когда ты будишь его слишком рано. Гоуст, сидевший чуть в стороне от остальных, едва поднял взгляд от ножа, который он методично затачивал. Маска скрывала выражение его лица, но, прежде чем вернуться к лезвию, он бросил взгляд на Прайса. — Неважно, для чего он нужен. Оставь его в покое. Соуп, естественно, проигнорировало это. — Ну же, Призрак, ты же не можешь сказать, что тебе не любопытно! — Не совсем. — ответил Гоуст своим обычным ровным тоном, хотя в нем и прослеживалась нотка знания, которую Соуп совершенно не заметил. Газ, подыгрывая игре Джонни, откинулся в кресле. — Может, все просто он ворчливый. Как медведь в зимнюю спячку. — А может, — сказал Соуп, понизив голос, словно собирался открыть великую истину. — Это что-то постыдное. Прежде чем Соуп успел выдвинуть очередную теорию, дверь в столовую со скрипом открылась. Вошел Николай, его движения были медленными и неторопливыми, как у человека, который слишком долго бодрствовал и был на ногах. Его темные волосы были слегка всклокочены, глаза тяжелы от усталости, но в том, как он вел себя, чувствовался комфорт - как будто он нашел путь обратно в единственное место, где мог ослабить бдительность. Прайс, все еще стоявший у стойки, поставил свою кружку и посмотрел на Николая с тем самым едва заметным смягчением в глазах. Это произошло так быстро, так незаметно, что заметить это мог только тот, кто был очень внимателен - например, Гоуст. Николай не обращал внимания на остальных членов команды, пока шел к Прайсу. Его шаги были ровными, но в них чувствовалась безошибочная тяжесть, свойственная полусонному человеку. Соуп, Газ и Гоуст молча наблюдали, как Николай подошел к Прайсу, словно это было в порядке вещей. Его руки скользнули по талии Прайса, и он прижался лбом к его шее. В том, что Николай был близок к Прайсу, не было ничего необычного: они были союзниками и друзьями на протяжении многих лет, всегда испытывали взаимное уважение. Но это... это было по-другому. В этом жесте было что-то глубоко интимное, что-то, чему не место в обычно охраняемом мире военного протокола. Николай пробормотал что-то по-русски, слишком тихо, чтобы кто-то, кроме Прайса, мог расслышать. Впрочем, это не имело значения, поскольку смысл был понятен по тому, как расслабились плечи Прайса, как он слегка откинулся назад, прижимаясь к Николаю. Это был редкий момент уязвимости, и в комнате, когда-то наполненной негромким гулом разговоров, воцарилась мертвая тишина. Прайс издал тихий смешок - низкий, раскатистый, совершенно не свойственный капитану, которого привыкла видеть команда. Соуп и Газ обменялись взглядами, приподняв брови, а Гоуст, хотя и не отрывал глаз от своего ножа, был явно в курсе происходящего. И тут случилось это. Николай, все еще полусонный, с ленивой невнятицей в голосе, пробормотал: — Мишка... Слово проскользнуло, знакомое и ласковое, и задержалось в воздухе, как нежный шепот. Джонни моргнул, выпрямившись в кресле. Рот Газа слегка приоткрылся, как будто он не мог поверить в то, что только что услышал. Даже Гоуст приостановился, и мягкий скрежет металла о камень прекратился. — Мишка? — недоверчиво повторил Соуп. Его глаза перебегали с Прайса на Николая, а на лице расплывалась широкая ухмылка. — Он что, только что...? Прежде чем Соуп успело закончить, Призрак прервал его ровным тоном. — По-русски это означает Маленький медвежонок. Газ повернул голову к Призраку. — Ты знал? Гоуст пожал плечами, убирая нож обратно в ножны. — Нетрудно догадаться. Соуп смотрел между Гоустом и Прайсом, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. — Значит... «Медведь» - вот почему? Прайс, все еще стоявший на месте с удобно обхватившим его Николаем, тихо вздохнул. — Да, вот почему. — пробормотал он, его голос был покорным, но забавным. — Это просто старое прозвище. — Мишка... — повторил Соуп, ухмыляясь с каждой секундой все шире. — Все это время твой позывной был потому, что Ник называл тебя Мишкой? Губы Прайса дрогнули в улыбке, которая была скорее ласковой, чем какой-либо другой. Он взглянул через плечо на Николая, который все еще прижимался к нему, казалось, не обращая внимания на разговор, разворачивающийся вокруг них. — Это было много лет назад. — пояснил Прайс, хотя тон его был теперь более мягким, менее оборонительным. — Тогда все было... по-другому. Мы были вместе дольше, чем большинство из вас. Николай, наконец осознав, что в комнате стало тихо и все взгляды устремлены на него, слегка приподнял голову. Его полуприкрытые глаза смотрели на происходящее, а уставший мозг медленно осознавал случившееся. Он моргнул, осознавая происходящее. — А... — пробормотал он, явно слишком уставший, чтобы испытывать настоящее смущение. — Я... не хотел это упустить. Смех Соупа был громким и непосредственным, он эхом разнесся по столовой. — О, приятель, это великолепно! Ты, легендарный капитан Прайс, наш бесстрашный лидер - «Мишка» Газ, хотя его это явно забавляло, был более деликатен и с ухмылкой покачал головой. — Ну, это, конечно, объясняет «Мишку», не так ли? Прайс закатил глаза, хотя от его лица не укрылось умиление, когда он посмотрел на Николая. — Тебе лучше не делать из этого большого дела. — О, это огромное дело. — ответил Соуп, ухмыляясь от уха до уха. — Мишка! Вы никогда не услышите конца этой истории, капитан. Гоуст, откинувшись в кресле, молча наблюдал за происходящим, его глаза были едва видны за маской. В отличие от Соупа и Газа, в его позе не было ни удивления, ни внезапного шока от откровения. Напротив, в нем чувствовалось спокойное понимание, как будто он уже давно знал, но просто решил ничего не говорить. Он продолжал с уверенной точностью точить нож, его взгляд задержался на Прайсе и Николае на мгновение дольше, чем обычно. В его взгляде не было ни любопытства, ни осуждения - только спокойное принятие, которое приходит с годами, когда знаешь человека без необходимости лезть в его личную жизнь. Прайс поймал взгляд Призрака с другого конца комнаты, и на короткую секунду между ними что-то промелькнуло. Тихий разговор, без слов, но с пониманием. Призрак, всегда наблюдательный, скорее всего, разгадал его задолго до этого момента. И теперь, когда секрет был раскрыт, он не собирался поднимать из-за этого шум. Соуп, все еще ухмыляясь так, словно раскрыл величайшую шутку века, открыл рот, чтобы еще одну колкость, но Призрак прервал его простым: — Хватит, Джонни. То, как он это сказал, не оставило места для споров, и Соуп, хотя и был явно разочарован тем, что его прервали, просто поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно. — пробормотал он, но ухмылка так и осталась на его лице. Откинувшись в кресле, Газ тихонько захихикал и покачал головой, глядя на всю эту сцену: первоначальное удивление прошло. Теперь в воздухе царила атмосфера комфорта - никакой неловкости, никаких затянувшихся вопросов. Только обычная болтовня и дружеское общение. Гоуст откинулся на спинку кресла, забыв на время о своем ноже.— Это не наше дело. — сказал он низким голосом, хотя в его словах чувствовалась странная теплота. — Вы двое делайте то, что вам нужно. Рот Прайса искривился в полуулыбке, в его взгляде, обращенном к Гоуст, было что-то благодарное.Он знал, что Гоуст не из тех, кто лезет не в свое дело, но это невысказанное признание что-то значило. Гоуст всегда был немногословен, но когда он говорил, это имело вес. Когда комната снова вошла в спокойный ритм, а Соуп и Газ тихонько захихикали, Прайс издал последний, покорный смешок. — Что ж, — пробормотал он, в его голосе прозвучало веселье, когда Николай придвинулся к нему. — Теперь нет смысла скрывать это, не так ли? Соуп, все еще не в силах сопротивляться, несмотря на предупреждение Призрака, откинулось назад с преувеличенным вздохом. — Не могу поверить, что я никогда не засекал это. Надо было догадаться, что это будет что-то мягкое. Газ хихикнул, скрестив руки. — Мягкое? Он все еще медведь, приятель. Маленький он или нет, но он разорвет тебя на части, если ты заведешь его слишком далеко. Прайс поднял бровь, глядя на них обоих, но в его глазах было больше веселья, чем угрозы. — Вы идете по тонкой грани, сержант. — сказал он Соупу, в его голосе звучала знакомая властная тяжесть, но уголки его рта дернулись вверх в редкой улыбке. Николай, все еще прислонившись к Прайсу, издал тихий смешок, низкий и полный привязанности. — Джонатан всегда был моим Мишкой. — пробормотал он, все еще полузакрыв глаза от усталости, но чувствуя себя комфортно и безопасно, словно это было единственное место в мире, где он должен был находиться. — Я не знал, что вам всем это так интересно. — Нам не интересно, — сказал Призрак, его голос был тихим, но властным. — Ну, некоторые из нас не было. Его взгляд из-под маски переместился на Соупа, который благоразумно захлопнул рот, хотя его ухмылка осталась. Николай снова захихикал, наконец-то отстранившись от Прайса настолько, чтобы потянуться, хотя оставался рядом. Годы товарищества, преданности и любви между этими двумя были очевидны теперь, когда все это было на виду. В воздухе воцарилось спокойствие - почти как будто с их плеч сняли груз невысказанной тайны. Призрак встал со своего места и сунул нож за пояс. — Вам двоим нужно немного отдохнуть. Утром у нас брифинг — его тон был предельно корректным, но в словах слышалось невысказанное понимание, мягкий толчок, дающий понять, что разговор окончен и жизнь будет продолжаться, как и прежде. Прайс кивнул, благодарный за легкое возвращение к нормальной жизни. — Ммм. Ты прав. Прайс покачал головой, уже зная, что дразнилки будут продолжаться несколько дней, но он не возражал. В конце концов, это была его команда - его семья. И они заслужили право на свои шутки. — Убирайтесь отсюда, пока я не начал назначать дополнительные занятия. — проворчал он, хотя за этой угрозой не было никакого реального укуса. Соуп и Газ обменялись взглядами, явно забавляясь, но оба встали и направились к двери, продолжая игриво шутить на ходу. Когда они уходили, Гоуст задержался еще на мгновение, бросив последний взгляд на Прайса и Николая. В его взгляде не было осуждения, только спокойное понимание. Он слабо кивнул, молча признавая то, что знал, но о чем никогда не говорил. С этими словами Призрак повернулся и вышел вслед за остальными, оставив Прайса и Николая одних в тихой комнате. Какое-то время никто из них не двигался. Затем Николай прислонился к спине Прайса, свободно обхватив его плечи руками, и прижался к его щеке усталым поцелуем. Прайс, тихо вздохнув, обхватил его за талию, притягивая ближе. — Все в порядке, знаешь ли, — пробормотал Прайс после некоторого молчания. — Больше не нужно прятать. По крайней мере, не рядом с ними. Николай улыбнулся ему в плечо, его голос был едва выше шепота. — Если верить твоим словам, мы прятались не так хорошо, как думали. Прайс хихикнул, глубокий, теплый звук, и нежно сжал руки Николая. — Нет, я полагаю, что нет. Но лучше, чтобы они не слышали, как ты называешь меня. Они долго стояли так, тишина базы обволакивала их, как одеяло. Не нужно было торопиться, не нужно было ничего объяснять. Мир снаружи мог подождать, хотя бы еще немного. Наконец Николай тихонько вздохнул, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Пойдем, Мишка. Давай отдохнем. Завтра длинный день. Прайс медленно кивнул и поцеловал Николая в макушку, после чего отстранился. — Да. Ты прав, Ник. И с этими словами они повернулись, оставив комнату отдыха позади и направившись к своим комнатам, бок о бок, с грузом секретности, наконец-то снятым, и знанием того, что, что бы ни пришло дальше, они встретят это вместе.