Принимая неизбежное. Избегая возможное

      Для хорошей игры нужна сильная рука. Прибрать Обаная было просто. Он амбициозен, но глуп. Легко управляем. Пока этого хватает, но для будущего понадобится гораздо больше ресурсов.       Близжайшая цель - Вальхалла. Ей нужна сила, показательная настолько, чтобы с ней стали считаться, чтобы разговоры о ней наводили некоторый страх. Нужны более мощные фигуры. Нужны союзники.       На очереди - прозванный "Богом Смерти" Ханма Шуджи. Появление такого человека заставит обратить внимание кого угодно. Если правильно все разыграть, получится с помощью неуправляемого парня и припугнуть нынешнего главу Свастонов, и убедить в полезности союза. Это должно быть просто.       К тому же, ему докладывали о некоем Кадзуторе, что точит на Майки зуб. Не стоило допускать, чтобы они пересеклись раньше времени. Стоит перехватить его еще у тюрьмы, возможно, убедить присоединиться к Вальхалле и использовать при необходимости.              Плюс выходка Обаная не прошла бесследно. Методы он выбрал мерзкие - себе подстать - но эффект они возымели. Обстановка в Тосве накалилась из-за ареста Хаяшиды, время - идеальное для наведения суеты. Стоит еще подлить масла в огонь - и все пойдет путем предсказуемым, поддатливым, как глина.       Кисаки выдохнул сквозь зубы. Обанай задерживался. Встреча с Ханмой была запланирована уже очень давно, из-за нее он не нервничал. Пока мысли крутились вокруг потенциальных кандитатов в пешки, но иногда закрадывались мысли менее приятные. Например, о Ханагаки, который подозрительно активно завертелся в кругах лидеров Тосвы.       Или касались чего-то более отдаленного и, признаться, до укола в горле упущенного; того, что касалось Тачибаны. Не была бы заложена изначально встреча с родственной душой, быть может, он больше старался добиваться её. Но её красная нить с его собственной не пересекалась даже в самых смелых мечтах - мозгу претило думать о чужих истинных как о своих. И, возможно, не будь рядом Ханагаки, он смог бы наплевать на судьбу и предопределённость. В будущем у него будет власть, с которой всем придется считаться. При желании, Ханагаки помехой ему не станет, но... Отношения с единственной, которая видела в нем обычного человека, стоили того, чтобы не лишать её предначертанного избранника.       По крайней мере, пока.       Нет, стоит подумать о другом. Что он будет говорить "Богу Смерти"? И кто вообще называет себя так вычурно... Он многое о нем слышал, но ни разу не видел вживую. Однако портрет вырисовывался довольно разочаровывающий. Повезёт, если он будет хотя бы на четверть не соответствовать тому бешенному, безалаберному образу, который Кисаки успел напридумывать.       Хотя, это тоже можно использовать. Если притвориться, что умеешь покорять стихии и Богов, авторитет точно возрастет.       Ожидание давит. Рядом ходят подчинённые, некоторые почти вдвое старше него. Старше вдвое, тупее вчетверо. Кисаки Тетте всего 15 лет, а достиг уже того, на что этим олухам и жизни бы не хватило. Тупое стадо. Без стремлений. Без целей. Настоящий скот.       Если Ханма Шуджи такой же, управлять им будет скучно, но просто. Если же здесь таится большое заблуждение - договориться можно и словами, был бы собеседник достаточно умен, чтобы слышать.       Так что переживаний нет. Ни в коем случае.       Бездумно Кисаки застучал по бетонному полу пяткой, отбивая быстрый, беспорядочный ритм. Руки на коленях оказались в замке, большие пальцы, будто пытаясь обогнать друг друга, шустро крутились. Из-за них красная нить на запястье блестела в искуственном свете дерганно, что отвлекало от мыслей. Тетта раздраженно цыкнул, но двигаться не перестал.       По-настоящему отвлекся он тогда, когда дверь на склад оказалась открыта. О вошедщих оповещал оглушительный лязг и скрежет, которые заглушили очередной выдох и забившееся быстрее сердце. От сегодняшнего разговора зависело не сказать, чтобы многое, - сильных дураков полно кругом. Просто пролет по первым же пунктам плана по захвату власти над преступным миром Японии будет досадной оплошностью.       Обанай ходил грузно, стучал сапогами гулко, почти на всё здание. А вот шаркающую, ленивую походку имел, по всей видимости, Ханма. Оба плетутся так непринуждённо. Раздражает.       Не успели оба выйти из-за поворота, Кикаси бросил в коридор:       - Так это тебя называют "Богом Смерти"?       Ответа не последовало. Высокий крашенный парень сначала скучающе поглядывал по сторонам, а после вопроса замер. Темнота скрадывала детали, но Тетта мог поклясться честью, - "Бог Смерти" глядел на него как на чудовище, выпучив глаза и приоткрыв бестолково рот.       Такой реакции он, честно сказать, ожидал меньше всего. Славы-то у него не было никакой, работал он, что называется, из-под полы. Как бы то ни было, ему стоит сразу обозначить, что собрались здесь люди серьёзные. Мешкать поздно, нужно брать быка за рога.       Он незаметно сглотнул и продолжил стальным, командным тоном:       - Ханма Шуджи. Стань моей... Моим...       Кисаки заметил поздновато, всё-таки было темно. У высокого Ханмы руки были спрятаны по широким карманам, но видно было вопреки физическим препятствиям. От руки тянулась нить. Прямо к собственному запястью.       Нить не блестела. Нить светилась. Как описывала когда-то Тачибана.       Это шутка такая?..       Кисаки оглушило, ослепило, сжало глотку одновременно. Он не смог продолжить, не смог встать, чтобы подойти к нему, оказался бессилен перед своим телом и голосом.       Он пялился так же, как это делал Ханма. Только еще глупее и абсурднее. Это вот так обычно родственные души находят друг друга?! По наводке и в обосанном гадюшнике?! Первым отмер Ханма.       - Живой... - выдохнул он и отшатнулся, будто силы во второй раз отхлынули. Но он повторил снова, выпуская самую белозубую и широкую улыбку на лицо, - Живой...       Он смеялся. Быть может, встреча родственной души воспринялась им более радостно, кто знает. Кисаки в моменте ничего не знал. Собраться воедино после оглушающей оплеухи судьбы потребовало времени.       Ханма в полтора шага сократил между ними расстояние, заслоняя собой и свет единственной лампы в помещении, и мир вокруг. Пискнуть Кисаки не успел, как его подхватили подмышки, будто ребенка, и прижали к себе, словно он - потерянное давным-давно сокровище. Ему на ухо прилетал горячий, горький шёпот, повторяющий все то же "Живой" из раза в раз. Сам Кисаки держался одной рукой за подставленную шею, а другой - гладил успокаивающе, приходя потихоньку в себя.       - Пока не мертвый, да... - вклинился он между делом, так и не понимая, почему его жизненный статус оказался столь важен.       Что-то подсказывало, что это важно. Даже в голове пренебрегать к чувственной выходке было неправильно.       Это... Довольно странно, но ощущается правильным. Все и правда должно было сложиться так, и никак иначе. Кисаки казалось, что он уже не впервые встречает этого человека, и отчего-то чувство разлилось теплом по телу. Он знал, что встречи отличались, но уже тысячи и тысячи раз они оказывались вместе, так или иначе.       Вот так эта связь ощущается? Как цунами из ощущений и чувств?       Вдруг Ханма отстранился. Он вглядывался, кажется, в каждую волосинку и морщинку на лице напротив. У него слезились глаза, но, скорее всего, из-за того, что он не моргал. Словно мига хватит, чтобы Кисаки испарился из его рук. Тот тоже глядел, но не столь фанатично, хотя запомнить красивые золотистые глаза труда точно не составит.       - Мой? - на грани слышимого спросил Ханма, и помимо радостной улыбки на лицо легла тень печали и недоверия.       На этом лице видеть их он не желал.       Собственный взгляд смягчился, складка меж бровей немного разладилась. Он позволил себе ненадолго отпустить чувства и улыбнуться уголками губ в ответ.       - Твой.       Чей же ещё? Их свела судьба. Они изначально друг для друга. Какой же этот Ханма идиот.