Часть 1
9 марта 2025 г., 21:52
ПОЗНАНИЕ
— Па-а-ап, ну когда ты мне поможешь с переводом? — капризным тоном балованой девицы тянет Юлька.
— Désolé, fille, — коварно мурлычу я. — Тебя никто не заставлял записываться на эти курсы. Сама захотела — теперь выкручивайся. А от меня помощи не жди.
— Ну, папа! — обиженно-изумленно восклицает любимое дитятко. — Тебе жалко, что ли? Там всего на несколько минут!
— Нет, нет, и ещё раз нет. Сама, всё сама! Села, открыла переводчик в интернете, и вперед. А на меня не рассчитывай. Достаточно того, что я оплатил твою блажь.
С видом разочарованной королевы Юлия удаляется в свою комнату. Ничего, ей полезно. Семнадцать лет, пора бы уж и самой во всём добиваться желаемого.
На самом деле она у нас девчонка хорошая, просто мы с Олегом её немного избаловали. Причем, балую в основном я. За Олегом закреплена роль старшего брата, сурового, но справедливого. И нужно отдать ему должное, справляется он с ней неплохо. Да и куда ему было деваться. После того как мы остались втроем, я не вылезал из фирмы, мы тогда только начинали подниматься. Дневал и ночевал на работе, дома появлялся через день. Так что всё домашнее хозяйство легло на Олежку, на хрупкие плечи двенадцатилетнего пацана. И уборка, и готовка, походы по магазинам и все прочие мелочи, без которых в повседневной жизни ну никак не обойтись. И ведь справлялся, всюду успевал. И учебу не завалил, и на спорт у него времени оставалось. Своим старшим могу гордиться вполне обоснованно. Двадцать лет, мастер спорта по акробатике, студент второго курса вполне престижного вуза, куда поступил сам, без помощи отца. Три года назад увлекся музыкой. Вот тут уже я помог, дал денег на инструменты и оборудование. Заслужил всё-таки. Что они там в своей группе играют, честно говоря, не в курсе, стараюсь не лезть. Если ему нравится — то так тому и быть. Тем более что, судя по всему, группа успешная, вот уже второй год гастролируют по окрестным городам. А я просто потихоньку горжусь своим сыном.
Юлька — егоза. Растет симпатичной, мальчишки за ней так и бегают. Но себя блюдет, дальше поцелуев в щёчку у них вроде не заходит. Ничего, скоро закончит школу, а дальше институт, новые знакомства, новые компании, новые ухажеры. Я не против. Тем более с будущей профессией она уже давно определилась. Ещё в восьмом классе заявила мне – «Буду ландшафтным дизайнером!». Сначала думал бабья блажь, цветочки-василечки рассаживать. А как она показала журналы по этому дизайну, да как глянул я на цены, что за такую работу люди платить готовы, то тут и понял, молодец дочка, в меня пошла, своего не упустит. И ведь не просто так заявила, нет, она делом доказывает. В каких-то конкурсах по проектам этого дизайна участие принимает, что-то там даже выиграла несколько раз. Так что за дочку я тоже спокоен.
Хорошая у нас семья, дружная. Хоть и не полная.
Пока я бреюсь, Юлька сменяет гнев на милость, высовывает нос из комнаты:
— Пап, ты вообще надолго уезжаешь?
— Я же тебе говорил — на три дня, в воскресенье вечером вернусь. Сегодня во второй половине дня с местным городским начальством договор о сотрудничестве подписываем. Завтра с утра открываем там новый цех, ну а вечером у Христофора день рождения, я уже приглашен, так что, думаю, затянется всё до утра. Он вроде бы клуб какой-то снять собирается.
— Целый клуб? — Удивлению Юльки нет предела.
— Ну, целый вряд ли, не столько там уж гостей будет. Столик какой-нибудь. Ну или отдельный кабинет.
— Пап, а с тобой можно? — Юлька аж приплясывает от разгоревшегося желания.
Слегка щелкаю по миленькому курносому носику:
— По законам Российской Федерации, детям до восемнадцати лет в заведениях с продажей спиртного после двадцати трех часов находиться запрещено! — И чтобы погасить сразу разгорающуюся обиду, добавляю: — Не сердись. Вот стукнет тебе восемнадцать — снимем лучший клуб в городе. На тебя и на всю твою компанию.
— Обещаешь?
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
С радостным визгом Юлька виснет у меня на шее.
— Так, аккуратнее, рубашку помнешь. Давай буди брата, девятый час уже. Пора завтракать. Мне ещё перед выездом в офис заскочить нужно. А потом два час по трассе пилить, на встречу не опаздать.
— Ты уезжаешь, Олежка тоже на свои гастроли уматывает, бросаете меня одну-одинешеньку на все выходные. Вот и чем мне заниматься?
Я повязываю галстук:
— К экзаменам готовиться, май месяц уже на дворе. Поднимай засоню давай.
***
Поездка в принципе удалась. Договор подписан, новый цех в этом городе открыли, ленточку я перерезал. В общем, всё как и планировалось.
В десятом часу вечера, переодевшись в свободную одежду, подходящую для посещения клуба, выхожу из гостиницы. Красно-белый Pontiac Bonneville Special пятьдесят восьмого года выпуска — весь в хроме снаружи и буйволовой коже изнутри, уже ожидает меня у подъезда. Христофор, многолетний представитель нашей компании в этом городе, специально летал в Штаты, чтобы купить это чудо американского автопрома. Машина и вправду хороша. Весь из себя спортивный кабриолет, сев за руль которого так и тянет нажать на педаль газа, выжав все возможное из его двухсот тридцати лошадей.
Христафор доволен произведенным эффектом. Ну и пусть, ему сегодня всё можно: и цех открыли, напичканный иностранным оборудованием, и договор удачный подписали. Есть здесь перспективы, да ещё какие.
Сажусь в машину:
— Ну что, куда повезешь, где отмечать будем?
Загадочно усмехаясь, Христофор поворачивает ключ зажигания, заставив машину ревом распугать стаю голубей, обосновавшихся на площади:
— В хорошее место поедем, тебе понравится. И накормят, и напоят, и развлекут по полной программе.
— Ты именинник, тебе и решать. — Машина срывается с места.
Ну, то что загадочной целью нашей поездки оказался местный гей-клуб, меня удивило не очень, ориентация Христофора для меня не секрет. А вот то, что столик заказан всего для двоих — удивило. В местном представительстве нашей фирмы работает несколько весьма неплохих специалистов. На мой немой вопрос, Христофор буркнул:
— Вдвоем хочу посидеть. — И помолчав, процитировал известное изречение Петра Первого: «Негоже рабам зреть, как господа выселятся». — Для всех назавтра праздник назначил, с шашлыками и бухлом. А сегодня вдвоем, если не возражаешь?!
— Вдвоем так вдвоем, почему бы и нет.
С Христофором мы знакомы более пятнадцати лет, с тех пор, как я впервые оказался в этом городе. Несмотря на все свои завихрения, человеком он оказался надежным, из тех, на кого всегда можно положиться. Все проблемы, которые возникали по ходу дела, решать стремился сам, меня понапрасну не дергал. Так почему бы и впрямь не провести этот вечер вдвоем, не играя перед остальными роль «Самого», снизошедшего до общения с простыми смертными.
А что в гей-клубе, так это даже прикольно. Я к меньшинствам отношусь свободно, благо и сам в молодости несколько раз согрешил. Так что не мне судить. Стол отличный, выпивка шикарная, музыкальная программа клуба тоже оказалось неплохой — сиди развлекайся.
Столик Христофор заказал в полу-кабинете — небольшом балкончике, с отдельным входом. Место удобное, нам все видно: и танцпол, и сцену. Сами сидим в тени, не отсвечиваем. А понадобится, можно и совсем занавески закрыть, создать интимную обстановку.
Ближе к полуночи началось шоу. На сцене возникла ведущая, вся из себя, с роскошными светлыми волосами, и прямо-таки сияющим в сфете софитов зеленом платье с блестками. Дав мне налюбоваться на местную примадонну, усмехающийся Христофор признался, что вообще-то это мужчина, «транс», как он его назвал. Чего только не увидишь в жизни.
Когда ведущая объявил очередной номер, уже подвыпивший Христофор слегка толкнул меня:
— Смотри, интересное зрелище. Даже здесь такое редко бывает.
На сцену вышел молодой парень в красивом сценическом костюме. В руках он держал за концы две метровые палки — балиба́нзы. На другом конце палок покоилась третья, ничем не закрепленная. Грянула музыка. Резкими ударами артист стал подбивать третью палку, заставляя её вращаться в воздухе. Направления, высота и скорость вращения постоянно менялись. Зрелище и вправду было завораживающим, хотя меня удивило другое. НЕ прекращая жонглирования, молодой человек вдруг стал раздеваться. Постепенно на полу оказались бейсболка, рубашка, брюки. И всё это время третья палка как сумасшедшая взмывала вверх, вращаясь по непредсказуемой траектории. Оставшись в одних плавках, юноша что-то крикнул, и из-за кулис ему бросили еще одну палку. Четвертую! Теперь по воздуху носились сразу две палки, умудряясь вращаться и не сталкиваться. От этого зрелища невозможно было оторвать взгляда! Наконец, выступающий отправил обе палки максимально высоко, следом за ними взлетели палки из его рук. Умудрившись поймать все четыре, он закончил номер и раскланялся. Зал неиствовал!
— Шарль сегодня в ударе! — Христофор восторженно аплодировал. — С двумя он редко выступает. Лично я такое вижу второй раз.
— А что, он постоянно здесь выступает? — с интересом спросил я.
Христофор отрицательно мотнул головой:
— Раз, реже два в месяц. Он приезжий. А что, понравилось?
— Да, впечатляет.
— Русская земля полна талантами! — Христофор рассмеялся и взял в руки бутылку Macallan. — Ну что, продолжим?..
Продолжилось и шоу на сцене. Номера сменяли друг друга, и где то минут через двадцать Христофор кивнул мне.
— Смотри, вот твой любимчик.
На сцене и вправду снова появился Шарль, на пару с двумя партнерами, одетыми в сценическую форму и бронежилеты американских полицейских. Вновь грянула музыка, и начался танец, причем Шарль выступал на авансцене. Музыка была ритмичной, зажигательной, заставляя зрителей пританцовывать вместе со стриптизерами.
Достаточно быстро фальшивые бронежилеты оказались сброшенными, за ними последовали остальные элементы униформы. Причем, если партнеры Шарля сбрасывали всё это просто на сцену, то он предпочитал швырять свои в зрительный зал, что вызывало восторженную реакцию.
Наконец, когда из одежды на них остались только армейские ботинки, фуражка и плавки, оба партнера набросились на Шарля и сковали наручниками его руки за спиной. Начался второй фрагмент программы. Не прекращая танцевать, Шарль сначала изобразил муки страдания, а затем плавными, но стремительными движениями сумел переместить руки вперед. Я впервые видел танцора, который так бы танцевал со скованными руками. Невообразимая гибкость тела завораживала, оторваться от этого зрелища было невозможно.
Далее Шарль вскинул руки вверх и красивым рывком порвал их. Радостно взвыли фанфары, и началась третья часть. Если первые две сопровождались музыкой бодрящей, торжествующей, то сейчас зазвучала мелодия, которую иначе, чем эротической, назвать было невозможно. Сменились и движения танцоров. Ладони скользили по обнаженным мускулистым телам, охватывая их во всевозможных вариантах. В основе танца были движения бедер, действовавших так развратно и завлекательно, что публика буквально стонала от зрелища. Казалось, возбуждение повисло в зале натянутой струной, готовой порваться в любой момент.
— Любуешься? — спросил Христофор, заметив как я неотрывно смотрю на сцену.
— Да, в некоторой степени.
— Не ожидал от тебя, – рассмеялся он. — Может, хочешь познакомиться с мальчиком поближе?
— А что, есть такая возможность?
Христофор задумался:
— Теоретически нет, этот мальчик не простой. Я, во всяком случае, не слышал, чтобы он сходился с кем-нибудь из клиентов. Хотя, думаю, многие бы не отказались. И я в том числе.
— У него, кто-то уже есть?
Христофор задумчиво развел руками.
— Вот чего не знаю, того не знаю. Сиё есть великая тайна, покрытая мраком. — Помолчав, он предложил: — Знаешь что, посиди-ка тут. А я кое-что разузнаю.
И он исчез в глубинах клуба.
Прошло минут двадцать, я успел выкурить три сигареты, прежде чем он вернулся:
— Значит так, слушай сюда, я обо всем договорился!
— Обо всем — это о чем?
— Ты же хотел пообщаться с Шарлем поближе?
— Предположим.
— Ну вот, у тебя есть шанс!
— Прямо здесь? Сейчас?
— Зачем здесь? Есть же приват-кабинет. Вот там вы и сможете познакомиться.
— Что за приват?
— Отдельный кабинет. Его обычно снимают те, кто хочет… ну ты меня понял?!
— Ты мне что, предлагаешь с Шарлем?..
Христофор рассмеялся:
— Ну нет, на это он вряд ли согласится. Но обещали устроить для тебя какой-то сногсшибательный номер! Утверждают, что тебе это понравится. Ладно, не тормози. Давай двигай!
Молчаливый официант провел меня по небольшому полутемному коридору, распахнул дверь, предлагая войти.
Уютная комнатка со светлыми стенами, украшенными двумя репродукциями с природой. Журнальный столик, на котором покоилась ваза с фруктами, пара бокалов и пепельница. Достаточно роскошный диван с кожаной обивкой. По углам комнаты виднелись музыкальные колонки. Вот как, оказывается, выглядит это прибежище страсти.
Официант включил кондиционер, передвинул бокалы на центр стола и повернулся ко мне:
— Если станет холодно — вот пульт, можете выключить. Присаживайтесь, Шарль скоро начнет. Свет я погашу и включать его не нужно. Поверьте, так будет лучше. Если понадобится что-то заказать — постучите, я буду за дверью. — Помолчав, добавил явно от себя: — Пожалуйста, не прожгите диван сигаретами.
Вероятно, у него уже был печальный опыт.
Ничего больше не добавив, он поклонился, выключил свет и исчез за дверью.
Я присел на диван и приготовился ждать. Не прошло и трех минут, как из колонок полилась какая-то восточная музыка. Почти бесшумно приоткрылась дверь, и в комнату просочилась необычная фигура. Я ожидал всего, но только не этого. Она светилась! Всё тело Шарля было покрыто узорами из фосфорисцирующей краски. Силуэт его спортивного тела был усилен этими узорами, предавая ему потрясающий вид. Лицо представляло собой устрашающую маску.
Скорее угадав, чем увидев, где я сижу, он скользнул ко мне, взял за руку, заставляя подняться, и начался танец. Потрясающий сумасшедший танец, равного которому я не видел за свою сорокалетнюю жизнь. Шарль буквально извивался вокруг меня, то прижимаясь, касаясь всем возбуждённым телом, то отскакивая в сторону, извиваясь в стремительных движениях, подманивая, завлекая. В какой-то момент я ощутил его горячее дыхание у своего лица, сменившееся ощущениями языка, ласкавшего мою шею. Тонкие, но сильные пальцы, расстегнув рубашку, скользнули под неё, принявшись ласкать мою грудь. Музыка нарастала, и вместе с ней ускорялись движения Шарля. Обвив мою ногу своей, он стал стремительно тереться об меня бедрами, руками охватив за шею. Возбуждение момента увеличивалось с каждой секундой, завершившись бурным музыкальным аккордом. Шарль прижался ко мне, сотрясаемый судорогой, и внезапно рухнул на пол. Наступила тишина.
Поняв, что это конец, я шагнул к двери и совершил то, чего меня просили не делать, — включил свет.
Обойдя потрясенного Шарля, по-прежнему сидевшего на полу, я сел на диван, подвинул к себе пепельницу и, достав пачку сигарет, закурил.
Сделал пару затяжек, стряхнул пепел и негромко сказал:
— Ну, здравствуй, сын…
