Королевство льда в глазах ночи

Энид, с комом нервов в горле, ковыряла свой завтрак, бросая тревожные взгляды на братьев и родителей. Напряжение сковало её, словно невидимые цепи. Едва дожевав, она пробормотала благодарность и, склонившись в поспешном поклоне, почти бегом скрылась в коридоре, ведущем к её личным покоям. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица. Достав из тайника заветную книгу, она судорожно открыла страницу с именем Тайлера Галпина. Снова и снова пробегая глазами по строкам, она чувствовала, как внутри нарастает зловещая смесь недоумения, страха и мучительного любопытства. Закрыв книгу, словно захлопывая дверь в пугающую бездну, Энид спрятала её и, воспользовавшись общей суматохой, ускользнула на улицу, кутаясь в плащ с капюшоном, словно пытаясь спрятаться от надвигающейся бури. Город жил своей обычной, шумной жизнью. Торговцы надрывали глотки, наперебой предлагая свои товары, нищие просили милостыню, дети смеялись, играя в пыли. Но для Энид этот привычный пейзаж словно померк, отступил на задний план. Она надвинула капюшон глубже на лицо, пытаясь слиться с толпой, и ускорила и без того торопливый шаг. Наконец, она остановилась перед скромным домиком и, собравшись с духом, постучала в дверь. Ей открыла мама Йоко, полноватая кудрявая девушка с добрыми глазами. Она слегка поклонилась и кивнула, стараясь скрыть удивление радушной улыбкой. — Здравствуй, Энид, какими судьбами к нам? — Энид ответила ей робкой улыбкой, чувствуя себя неловко от того, что втягивает подруг в свой мир тревог. — Здравствуйте, мисс Танака. Я к Йоко заскочила, хотела кое-что разузнать… ну, и там, секретики всякие. — Женщина с пониманием кивнула, пропуская Синклер в дом. — Проходи, не стесняйся. — Закрыв дверь, она направилась на кухню, чтобы заварить чай, словно пытаясь создать атмосферу уюта и спокойствия. Энид же, не теряя ни секунды, проскользнула в комнату к своей подруге и, с облегчением сорвав с головы капюшон, позволила себе слабую улыбку. — Так, любовная парочка, попрошу вас не при мне, — Энид, стараясь казаться беспечной, хитро улыбнулась, наблюдая за Дивиной и Йоко, где Дивина возвышалась над Йоко, властно удерживая её запястья над головой. — Ой, Энид, ну нельзя же так без стука! Где твои манеры, королевская особа? — Йоко, лукаво блеснув глазами, ухмыльнулась в ответ и шутливо-серьезным тоном произнесла это, искоса взглянув на Синклер. Дивина же, закатив глаза, легонько щёлкнула Танаку по носу и, соскользнув с неё, демонстративно отряхнулась. — Да, Энид, не помешало бы хоть иногда стучаться, — посмеявшись, она тоже посмотрела на подругу. — Ну, простите, не знала, что вы тут "болтаете", а так, я серьёзно, у меня тревожные новости, и хотела вас предупредить. Я недавно в библиотеке дворца такое нашла… книгу… Я там про какого-то парня прочитала… По словам, он жуткий. Ещё и Ксавье сегодня утром моему отцу что-то говорил. В общем, чувствую, скоро будет плохо, и да, не попадайтесь никому, сладкая парочка. А то будет плохо. — Девушки просидели какое-то время, обсуждая надвигающуюся опасность, и разошлись. Энид, предоставленная самой себе, бесцельно бродила по улицам, чувствуя, как сгущается тьма не только вокруг, но и внутри неё. Уже темнело, на тёмном бархате небес робко мерцали звёзды, и Энид решила, что пора возвращаться домой. Улицы опустели, лишь ветер завывал в переулках, словно предвестник беды. И вдруг, она услышала шаги, тяжёлые, уверенные шаги, приближающиеся к ней. — Куда же вы так спешите, принцесса? — Энид, словно ужаленная, резко обернулась, пытаясь разглядеть в темноте того, кто произнёс эти слова. Голос его был холоден, словно лёд, с насмешливыми нотками, от которых кровь стыла в жилах. Повернувшись обратно, она увидела перед собой высокого парня с кудрявыми волосами и карими глазами, в которых плясали зловещие огоньки. Он улыбнулся, обнажив хищный оскал. — Здравствуйте, принцесса, рад вас наконец-то увидеть… Как раз хотел с вами лично поговорить… — Парень, слегка пригнувшись, словно хищник, готовящийся к прыжку, обнажил белые зубы. — Отойдите, я не собираюсь с вами разговаривать, тем более сейчас, — блондинка попыталась обойти парня, но он грубо схватил её за руку, притянув ближе к себе. — Ну куда же ты… Я ведь ещё и слова не сказал, а ты убегаешь… Не интересно узнать о своей судьбе? — Энид отчаянно пыталась вырваться из его хватки, испуганно глядя на него, но при словах о судьбе застыла, словно парализованная. — Да что вам может быть известно? Вы сумасшедший! Отпустите меня… — слова звучали менее убедительно, чем раньше, в них просквозила дрожь страха. Парень снова издал смешок, от которого по коже побежали мурашки, и сжал её руку ещё сильнее. — Ну, вам уготовано быть рядом со мной, два великих существа, представь, Энид, ты служишь мне, а с тобой… Мы сможем помочь многим… А твоих родителей мы сотрём с этого света! Представь! Ты будешь сильнее их в сотни раз, власть, свобода! — Его голос становился всё более высоким и угрожающим, слова обрушивались на неё, как град камней. Девушка, собрав последние силы, вырвалась из его хватки и бросилась бежать, не разбирая дороги. Парень, злобно рыча, побежал за ней, но остановился в нескольких метрах от ворот дворца, словно наткнувшись на невидимую стену. — Ты передумаешь! Я заставлю тебя передумать… — Энид не слышала его угроз. Она, задыхаясь от ужаса, влетела во дворец и случайно сбила с ног своего брата Филиппа. Он раздражённо посмотрел на свою сестру, но, заметив её бледное, искажённое страхом лицо, нахмурился. — Энид, что случилось? — Девушка, не в силах вымолвить ни слова, лишь испуганно оглядывалась назад, словно боясь, что преследователь вот-вот настигнет её. Филипп, понимая, что произошло что-то серьёзное, проводил Синклер до её покоев и, не теряя ни минуты, пошёл к родителям, чтобы доложить о её состоянии. Эстер и Мюррей, выслушав рассказ сына, задумались. Они понимали, что их дочери нужна надёжная защита, так как это было уже не первое покушение на её безопасность. Но стража нужна лучшая, та, которой они могли бы доверить самое дорогое. Они написали письмо в соседнее королевство Невермор, в котором изложили свою просьбу о помощи: выслать одного стражника, лучшего в своём деле, того, кто сможет защитить их дочь от надвигающейся тьмы. Энид, дрожа всем телом, рухнула на кровать, чувствуя, как мир вокруг неё распадается на осколки. Слова незнакомца эхом отдавались в голове, проникая под кожу ледяными иглами. Власть, свобода… но какой ценой? Предать семью, обречь родителей на гибель? Нет, это было немыслимо. Но страх сковывал её, парализуя волю. Она понимала, что надвигается нечто ужасное, и она, Энид Синклер, оказалась в самом центре бури. Мысли метались в голове, словно раненые птицы, ища выход, но находя лишь тупик. Она чувствовала себя беспомощной, словно маленькая лодка в бушующем океане. И единственное, чего она хотела сейчас, — это почувствовать себя в безопасности, ощутить тепло родного дома. Но она знала, что эта безопасность — лишь иллюзия, что тьма уже проникла в её жизнь и не отступит так просто. С отчаянием в сердце Энид смотрела в окно, на мерцающие звёзды, и молила о помощи, о спасении. Она не знала, что ждёт её впереди, но знала одно: она должна быть сильной, должна бороться за свою семью, за свою жизнь. И, возможно, где-то там, в далёком королевстве Невермор, уже ехал тот, кто сможет ей помочь, кто станет её защитой в этой надвигающейся тьме. Тот, кто сможет разделить с ней этот груз, станет лучиком света. Но это всё будет не сейчас. Сейчас Энид, с тяжёлым вздохом, повернулась к тумбочке у окна и достала старую книгу, её дневник – тихий свидетель мимолётных дней и сокровенных мыслей. Она писала, выводя буквы дрожащей рукой: "Дорогой дневник, сегодняшний день был… раздроблен. Осколки веселья, смешанные с липким страхом. Какой-то безумец, в глазах которого плясал огонь фанатизма, предлагал мне предать всё, что мне дорого. Это ужасно, дневник, это вселяет в меня леденящий ужас. Йоко и Дивина… как всегда, их любовь – тихий оазис в этом безумном мире. Но как же я боюсь за них! Боюсь, что мир не примет их свет, их чистую и нежную связь. Вампир и сирена… что за трагическая и прекрасная симфония. А я? Я всё ещё в ожидании, в томительном предчувствии… Может быть, и для меня прозвучит моя мелодия. На этом всё, мой верный друг. До завтра, если это завтра вообще наступит." Слабая улыбка тронула её губы, когда она закрыла дневник, словно запечатывая в нём часть своей души. Ключик, как символ её секретов, уютно устроился на её шее. После ванны, словно смывающей с неё бремя дня, она легла в постель, но сон не принёс покоя. Он был полон теней и шёпотов, отражением тревоги, поселившейся в её сердце. Беспокойный сон… предвестие грядущих бурь.