Не твоё

Бар "The Crow's nest" жил ночью. Прятался в тени переулка, как преступник, пережидавший облаву. Днём его двери оставались закрытыми, а вывеска с блёклыми буквами терялась среди кирпичных стен. Но стоило наступить ночи, и он оживал — мягкий свет рассыпался по столикам, а пианино в углу начинало ленивый мотив. Табачный дым висел в воздухе плотным облаком, размывая силуэты людей. Здесь пили те, кто не боялся смотреть правде в глаза, и те, кто пытался от неё сбежать. Ян сидел в дальнем углу, откинувшись на спинку стула. Он не скрывался, но и не выставлял себя напоказ. Просто наблюдал: за картами, мелькавшими в чужих руках; за тем, как вспыхивали искры спичек, освещая усталые лица; за барменом, который протирал бокалы, словно пытался стереть с них чью-то вину. На столе перед ним стоял бокал с мартини. Почти нетронутый. В этом напитке было что-то раздражающее — приторный аромат, терпкая сладость... Не его стиль. Но Ян будто сознательно выбирал то, что его раздражало. В этом было что-то мазохистское. В руках поблёскивала серебряная зажигалка — гладкая, но с выгравированными инициалами "D.L.". Он крутил её между пальцев, ловя отблески света на металле. Дмитрий Ллойд забыл её на прошлой встрече. Странно. Он не был из тех, кто что-то забывает. Ян вздохнул и щёлкнул зажигалкой — вспыхнуло золотое пламя. Он провёл большим пальцем по гравировке, прищурившись. И в этот момент дверь бара открылась. Дмитрий Ллойд всегда входил так, будто именно он владел этим местом. Его шаги были размеренными, даже ленивыми. Чёрное пальто небрежно охватывало широкие плечи. Дорогой тёмно-серый костюм сидел идеально. Как оружие в кобуре. Дмитрий не просто пересекал помещение, он словно делил его на "до" и "после". За картёжным столом кто-то нервно сглотнул. Двое мужчин из группировки, что контролировала грузопоток, переглянулись. Бармен отвёл взгляд, но руку со стойки не убрал. Люди не делали резких движений — не из-за страха, а из-за уважения к хрупкому балансу. В этом баре не место подобным вещам. Сюда приходили утопить свои грехи в выпивке, а не прострелить кому-то голову. Ян усмехнулся. Едва заметно. Так, что это можно было принять за игру теней… Подойдя к столику, Дмитрий скинул с плеч пальто и небрежно бросил его на ближайший стул. Ян заметил, как в полутьме вспыхнули голубые глаза мужчины. Такие же холодные, как и лёд в виски, который только что принёс официант. Садиться за стол Дмитрий не спешил — стоял рядом, неотрывно наблюдая за старым знакомым. Напряжение застыло в воздухе, точно сигаретный дым, но Ян не отводил глаз, стойко выдерживая чужой взгляд на своём лице. Спустя несколько мгновений губы Дмитрия дрогнули в слабой ухмылке. Затем, слегка подавшись вперёд, он протянул руку и коснулся пальцами серебряной зажигалки. Ян не шелохнулся, но внутри что-то предательски сжалось. Мужчина не торопился — большим пальцем провёл по металлической поверхности, словно удостоверяясь, что вещь действительно принадлежала ему. Прикосновение длилось не дольше пары секунд, но Ян успел почувствовать тепло шершавой кожи. И этого было достаточно, чтобы сойти с ума... — Не твоё... — хрипло протянул Дмитрий, забирая зажигалку себе. Но в карман не убрал — положил на стол между бокалом с мартини и стаканом с виски. Ян посмотрел на зажигалку так, будто Дмитрий только что вытащил из груди его лёгкие. Не твоё... Язык сам, против воли, прошёлся по сухим губам, оставляя на нижней влажный след. Голубые глаза прожигали насквозь, и Ян знал — тот всё видел. Такой нестерпимый голод... Они оба его чувствовали. Молчание затянулось, но говорить всё равно не хотелось. Дмитрий наконец сел, обхватывая грубыми пальцами стакан, и сделал глоток. Кадык слегка дёрнулся, когда алкоголь обжёг горло. Во рту остался горьковатый привкус виски. Ян наблюдал. Не отводя глаз, медленно провёл кончиками пальцев по тонкому ободку бокала. Дмитрий заметил это. Поставив стакан на стол, задумчиво проскользил взглядом по чужим рукам и спросил: — Зачем ты каждый раз заказываешь эту дрянь, если всё равно не пьёшь? Ян ответил не сразу. Вместо этого он легко обхватил длинную шпажку, на конце которой покоилась оливка, наполовину утонувшая в прозрачной жидкости. Затем лениво вытянул зелёный плод из бокала, позволяя капле алкоголя сорваться вниз. Дмитрий наблюдал. Наблюдал, как Ян поднёс оливку к губам, как прошёлся языком по упругой поверхности, прежде чем взять её в рот. На миг его веки дрогнули, а взгляд потемнел. Но мужчина не отвёл глаз, даже когда Ян сжал зубами сочную мякоть, неторопливо пережёвывая. — Ради оливки, — наконец произнёс тот, облизывая губы. Дмитрий тихо хмыкнул. Ладонь скользнула во внутренний карман пиджака, извлекая оттуда портсигар. Он тоже не торопился. Вытащил одну сигарету, покрутил между пальцев, и только потом поднёс её ко рту, зажимая зубами. Ян наблюдал. Наблюдал, как Дмитрий чуть подался вперёд, беря в руку зажигалку, а затем... Щелчок — и пламя осветило резкие линии скул. Край сигареты затлел алым, а в нос ударил насыщенный запах табака. Их взгляды вновь встретились... Какое-то время они просто смотрели друг на друга, пока Дмитрий не достал ещё одну сигарету, молча протягивая её Яну. Но вместо того, чтобы взять её в руку, Ян медленно наклонился и, не отрывая взора от голубых глаз, мягко обхватил фильтр губами. Едва заметное касание тёплой кожи — мимолётное, почти случайное, но оба ощутили его слишком ясно. Обжигающий ток пробежал по губам, отзываясь сладостной тяжестью в паху. Ян задержался на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем выпрямиться, удерживая сигарету губами. Уголки рта Дмитрия дрогнули, будто он собирался улыбнуться, но передумал. В глазах мелькнуло что-то — то ли предупреждение, то ли вызов. Приблизившись, Дмитрий поднёс зажигалку к чужим губам — между ними вновь вспыхнуло пламя. Алый огонёк отразился в зрачках напротив, а после — растаял в сером облаке дыма... — Ты псих, знаешь? Ян ничего не ответил. Только молча откинулся на спинку стула и, прикрыв веки, глубоко затянулся. Последовав примеру старого знакомого, Дмитрий тоже устроился удобнее, немного ослабляя галстук. Он курил без спешки, изредка стряхивая пепел в прозрачную пепельницу, но даже ни разу не посмотрел в ту сторону. Всё его внимание было приковано лишь к сидящему рядом мужчине. В зале играл джаз. За соседним столиком кто-то хрипло рассмеялся, а мимо прошёл официант с ломящимся от количества выпивки подносом. Но всё это было на фоне, за гранью их маленького мира. Сейчас Дмитрия волновало только одно — чужая ступня, уверенно скользящая по внутренней стороне его бедра. Мужчина не вздрогнул. И даже не удивился. Только бросил короткий взгляд вниз — туда, где узкий мыс чёрных дерби упирался в его пах. В мгновение ока воздух между ними стал ещё гуще... Медленно проскользив рукой под стол, Дмитрий обхватил тонкую лодыжку, слегка надавливая на кость большим пальцем. Ян шумно выдохнул и наконец открыл глаза, встречаясь с затуманенным взглядом напротив. Затем надавил ногой немного сильнее, чувствуя, как твердеет чужая плоть... В собственных штанах уже давно было тесно — свободная ладонь едва ощутимо огладила вставший член и, не задерживаясь, опустилась к бедру. Очередная затяжка заглушила сорвавшийся с губ низкий стон, когда Дмитрий крепче сжал его лодыжку, до боли впиваясь пальцами в кожу. Чистый хаос... Они тонули в этом моменте. В этом безумии, сотканном из табачного дыма, джаза и напряжённого молчания. Всё вокруг вдруг стало размытым. Ян не помнил, что было раньше, и не думал о том, что будет дальше. Было только это... Только властные пальцы Дмитрия на коже и потемневший взгляд его голубых глаз. И Яну этого хватало. Хватало, потому что он знал, что большего у него никогда не будет. Знал, что у Дмитрия есть жена — красивая, заботливая, правильная. Знал, что у них есть двое детей: сын и дочь. Знал, что семья для него — превыше всего. Знал, что эти короткие редкие встречи — всё, что они могли себе позволить. Тепло... Оно тянулось по коже, пробираясь выше под ткань брюк. Их взгляды не отрывались друг от друга, как будто стоило лишь на миг прикрыть глаза — и всё исчезнет, растает в сигаретном дыму, не оставив и следа. Дмитрий касался его грубо и нежно одновременно. Так, словно собирался изучить каждый сантиметр бледной кожи... Нет, он запоминал. Всё продлилось не дольше двадцати секунд. Двадцати бесконечно долгих и в то же время невозможно коротких секунд. Сжав чужую лодыжку особенно крепко, точно в последний раз, Дмитрий убрал руку, вынуждая Яна поставить ногу обратно на пол. В этом движении не было резкости — он просто сообщал, что время вышло. Граница была достигнута. Выпрямившись, Дмитрий сделал последнюю короткую затяжку и придавил окурок к стеклу. На лице не дрогнул ни один мускул. Больше никаких эмоций, никакого сожаления. — Осталось три дня, — сказал он так спокойно, будто всё это время они просто молча курили. Ян, последовав примеру Дмитрия, тоже затушил сигарету, незаметно поправляя брючину. — Да. Нервничаешь? — Нет. — Ответ прозвучал уверенно. Дмитрий снова взял стакан, но не сделал ни глотка — лишь наклонил его к свету, разглядывая янтарную жидкость. — Но трупов будет много. Я всегда чувствую запах крови. — Плевать, — отозвался Ян, скрестив руки на груди. — Все мы когда-то сдохнем. Дмитрий усмехнулся. Расслабленно, с толикой странного удовольствия. Очевидно, он находил в этой фразе что-то близкое. Но затем вдруг посерьёзнел. — Всё равно. — Его глаза сузились.  — Не хотелось бы прикончить тебя так скоро. Ян ничего не ответил. Пальцы сами потянулись к лежащей на столе зажигалке, невесомо касаясь гладкой поверхности. В мыслях пронеслось: если умирать — то только от твоей пули. Однако озвучить это вслух он так и не решился. Дмитрий всегда был его неизбежностью. С самых первых секунд, с самого первого взгляда. И если ему суждено умереть через три дня — пусть лучше от руки того, кого он выберет сам. Пусть этот проклятый город сожрёт его целиком, но прежде — пусть он последний раз увидит эти глаза. Только их...