В ресторане

У каждого в жизни случаются корпоративы. Такие своеобразные тусовки, на которых собираются ваши коллеги и творят всякую дичь. И эта самая дичь весьма часто не поддаётся логике. Казалось бы, такое чаще случается в комбинированных коллективах, либо же в мужских, но нет — подобное можно встретить и в женских. Про один из таких корпоративов и будет сказано в этой истории. То был выезд в честь восьмого марта. Сотрудницы частной стоматологической клиники ехали в ресторан “Камелия”. Микаэла с Нанабой обсуждали дорогой парфюм; маленькую незаметную Левицию то и дело донимала Ханджи; Дариса была за рулём “Патриота”, необычного для Америки авто, импортированного из России (очень уж хозяйка стоматологии любила всякого рода диковинки), ну а подле Дарисы сидела Эрвина. Эрвина была дамой аристократичной внешности, бальзаковского возраста, стоматолог-ортопед, не замужем. Подобные вечера посещала она редко, предпочитая свободное время проводить за чтением хорошей книги, либо же за рукоделием. Иногда она позволяла себе сходить в выходной посмотреть бейсбольный матч. Кроме них на корпоратив ехали и другие сотрудницы, но они были позади, в небольшом белом Шевроле. Если в первой машине собрались врачи и администраторы, то во второй уже ехали медсёстры и санитарки: миловидная Петра; оторва Оруина, которой время от времени нравилось пародировать хмурую Левицию, но это выглядело комично; Эрда с Гюнтериной были немецкими эмигрантами, потому всегда вместе — можно сказать, у них была своя тусовка, и держались они обособленно. Примерно через полчаса они подъехали к парковке возле “Камелии”. Дариса с грохотом распахнула дверь машины и буквально кубарем выпрыгнула оттуда. Закклай никогда не была тихой женщиной, и за что бы она ни взялась, делала она это громко. Весь её вид буквально говорил о том, что она, как Ханджи, не любит тишину. Круглая как мяч, невысокая, каре седых волос зачёсано назад, очки в строгой оправе поблёскивали, выделяя ещё сильнее квадрат её лица, на верхней губе виднелись седые усики, а на подбородке были раскиданы редкие волоски. Хоть как-то всю картину сглаживало песочного цвета платье свободного кроя до колен. Только вот туфли на массивном каблуке создавали много шума при ходьбе, и прокуренный голос, стоило ей позвать коллег за собой. — Вот мы и приехали! На мой взгляд, здесь лучшая кухня в городе! — воскликнула Закклай. — Сейчас заценим. Я очень люблю поесть, — с мечтательной улыбкой проговорила Микаэла. — А ещё люблю вкушать аромат еды, прежде чем попробовать. — Никто не сомневался в том, что ты гурманка, — Нанаба легонько ткнула Микаэлу в плечо. — Тц, главное, чтобы вы после этого вечера бардак не оставили, — Левиция закатила глаза. — Леви, вроде бы ты не санитарка, а так о чистоте беспокоишься, — заметила Эрвина. — Не люблю бардак, — буркнула Аккерман, отворачиваясь. — Ну-ну, дамы, всё будет на высшем уровне! Идёмте! Под предводительством Закклай девушки вошли в ресторан. После того, как вещи были сданы в гардеробную, работницы стоматологии проследовали к большому столу. Эрвина обратила внимание, что общий интерьер был выполнен в цвете «шампань», а мебель была из светлых оттенков древесины. Хоть она и не была интерьерным экспертом, но могла сказать, что убранство ресторана выглядело по-достойному богато. Но вот следующая мысль, посетившая светлую голову, заставила Смит немного напрячься. Платье Дарисы так хорошо сочеталось с этим местом, что на миг показалось, что женщина буквально создана для него. В горле немного запершило, и Эрвина отпила воды. Под общий гомон розоватость её щёк никто не заметил. Дариса рассказывала сотрудницам анекдоты категории “Б”, и смеялись все, кроме Левиции и ушедшей в свои мысли Эрвины. В прочем, ничего нового. Так за шутками и веселыми разговорами коллеги определились с тем, что заказать на ужин, а Дариса под громкое скандирование заказала несколько бутылок полусладкого вина, и её мысли кружились вокруг притягательной матовой помады на пухлых губах Эрвины. В один момент Закклай возжелала прильнуть к этим губам и хорошенько их расцеловать, пока они не примут естественный красноватый оттенок. Однако, в подобной ситуации это было невозможно. Обстановку очень скоро разрядила Ханджи: — Я слышала, что сегодня тут будут выступать музыканты. Это правда? — Да. Я специально выбрала это время, чтобы мы могли послушать хорошую музыку за ужином, — подтвердила Закклай. — Тц, небось сыграют что-то из вульгарной современщины, — незнамо зачем спародировала Левицию Оруина, только вот в этот раз она не угадала настроение администратора. Сама же Аккерман удивлённо приподняла тонкие брови, и сказала: — Это что, вариант самой худшей пародии? Оруина хотела что-то сказать, но по привычке прикусила язык. Петра сразу же протянула ей салфетку, а Гюнтерина с Эрдой хором вторили: — Всё как всегда. Дариса громогласно захохотала. Казалось, от этого хохота тряслись даже стены, а люстры просто плакали хрустальным звоном. В то время как все скривились, Эрвина едва заметно улыбнулась. Ей больше нравились “живые” люди, нежели фальшивки, а у Закклай живости хватит на всю роту. — Прелестно, прелестно! Оруина, да ты прям шутница! Правда, язык у тебя многострадальный, но это издержки твоего мастерства, — Закклай хлопнула в ладоши. Как раз к этому времени принесли заказанные блюда. Буквально с минуту было тихо, но стоило появиться на столе вину, как Дариса первой подняла бокал и произнесла тост: — Дамы, минуточку внимания. Это тост я посвящаю нашему празднику. В этот день женщины пробили брешь в щите патриархата и приблизились к исполнению мечты о независимости. Путь был долгий, тернистый, но мы всё-таки справились. Для женщин нет ничего невозможного! Теперь мы можем учиться где пожелаем, подниматься по карьерной лестнице, и быть независимыми от мужчин. Предлагаю выпить за нашу силу, несгибаемую волю, и за независимость! — Ура! — воскликнули все. — Думаю, все мужчины в мире слышали наш крик, слышали нашу борьбу, — при произнесении этих слов в голубых глазах Смит загорелся тот самый огонёк, подобный пылающему сердцу Данко, и этот огонёк каждый раз пленял каждого, кто его видел. Так и в этот раз дамы поддержали мысли Закклай и Смит многократным “ура” и чокнулись бокалами. Каждая из них отпила вино, но Дариса наблюдала лишь за той, кому готова была отдать своё сердце без остатка. Как и говорила Дариса, этим вечером были музыканты. Ожидания Оруины не оправдались, и вместо современной музыки звучал прекрасный джаз в лучших традициях двадцатого века. При звуке саксофона в голубых глазах вновь загорелось нечто эдакое, что вызывало табун мурашек у Дарисы. Зная, как ортопед неравнодушна к истории, Закклай заключила, что эта музыка как нельзя лучше поднимет настроение Смит. То была прекрасная возможность пойти на риск и исполнить авантюрную мечту. Дариса с грохотом отодвинула стул, поднялась и подошла к Эрвине. Она протянула свою пухлую ладонь и спросила: — Эрвина, окажешь ли мне честь? Станцуешь со мной? Сначала на её вытянутом лице отразилось удивление, но очень скоро оно сменилось скромной радостью. — С превеликим удовольствием! Статная дама грациозно и тихо поднялась со своего места и вышла в центр зала вместе с Дарисой. Теперь за ними наблюдали не только коллеги, но и другие гости. Без тени стеснения Дариса заняла ведущую позицию в танце. Хоть вальс был не совсем из этой оперы, но начать с чего-то надо было, особенно когда с танцами общаешься на “вы”. Эрвину несколько позабавил выбор танца, но она быстро подстроилась и даже исправляла всплывающие в процессе ошибки. Высокий рост и утончённая грация помогали ей незаметно от Закклай брать роль ведущей, а потом возвращаться, словно ничего не было. Когда дамы немного раскрепостились, на смену лиричной музыке пришла более озорная, и тут уже у дам пошла чистой воды импровизация. Им пришлось разделиться, но они старались держаться настолько близко, насколько это возможно. Осмелев окончательно, Дариса решила пораскинуть парой слов: — Прекрасный вечер, волнующая кровь музыка, а ещё златовласая аристократка, спустившаяся ко мне, словно богиня с Олимпа. Смит тихо засмеялась. — А вам харизмы не занимать. Мне симпатичны такие женщины, как вы. Слова Эрвины заставили Дарису слегка смутиться. — Симпатична? Но во мне нет ничего симпатичного, — с некоторой грустью проговорила Закклай. Смит мягко обхватила её ладонь и едва заметно поцеловала. — На красоту не всегда нужно смотреть, её можно почувствовать даже с закрытыми глазами. — А с открытыми сможешь? — Безусловно. Пусть эти танцы, этот джаз, и этот праздник воспоют оду Красоте! — с жаром воскликнула Смит и прильнула к губам Дарисы, тем самым исполняя ещё одно потайное желание её сердца. А в ресторане изливал свою душу джаз, вечер украл лучики солнца с концами, и теперь, под сериалами звёзд, возле ворот стоял увесистый УАЗ “Патриот”, что был засланным казачком средь привычных американскому гражданину машин. В этом УАЗ-е будет ещё много историй, он посетит не один бейсбольный матч, разорвёт рыком слёзы асфальта, и будет в нём чувство безграничной свободы и независимости, ведь никто больше не скажет о том, что те или иные чувства могут быть неверными.