А под водой живёт мой монстр

      Давно выйдя из криокапсул после пережитой глобальной катастрофы, Су принялся изучать людей новой эры заново. Посетив множество разных поселений по всей планете, он и его друг Кевин, однако, всегда возвращались в одно из убежищ. Туда, где на дне кристально чистого озера Тамезиса была сформирована их база.       Су сидел за столом в одной из комнат оборудованных под отдых и личные нужды — даже если в этом месте они живут лишь вдвоём с Кевином, это ещё не значит, что каждый из них не хотел бы иногда оставаться наедине со своими мыслями. Он хмурился, иногда кидал блуждающие взгляды на цветных рыбок, плавающих за пределами прозрачной и куполообразной стены отделяемой их убежище от толщи воды, но занимался необходимыми подсчётами и вычислениями. Не так давно они связывались с Хуа, но никакого ощутимого прогресса касающегося их основной миссии не предвиделось. Снова... В следующий раз они обменяются докладами через — ни много ни мало — десять лет.       — Су, — раздался безэмоциональный, но твёрдый голос друга, на который Су медленно вскинул голову.       Кевина, стоявшего в дверях, окутывал мягкий переливающийся свет. Лучи, преломляясь в воде, рисовали на его коже причудливые узоры — то золотистые полосы, то мерцающие пятна. Загляденье... Жаль, что обстановка, в которой они жили, не успокаивала вечно забитый проблемами разум Су, а вот вид такого Кевина — дарил капельку безмятежности. Всё-таки они знакомы уже множество тысячелетий.       — Я схожу на поверхность, — проинформировал Кевин.       Су напрягся, но Кевин, как это обычно бывало, не выглядел взволнованным. И вот догадайся — угроза реальна, или нет?.. Но Су уже забеспокоился, ведь иначе не мог.       — Хонкай?.. Есть риск заражения этой области?.. — задумчиво предположил он.       Кевин вдруг чихнул, на что его друг тут же отреагировал и пожелал ему быть здоровым. Конечно же, Кевин махнул рукой, мол, я уже здоровый и крепкий, и какая-то там даже возможная простуда уж точно не стоит ни твоего, ни моего внимания. Однако то ли Су померещилось, то ли что, но будто бы на макушке Кевина он заприметил намёк на рога, которые, впрочем, стоило ему присмотреться повнимательнее, рассеялись как сновидение.       — Хочу перепроверить, — продолжил Кевин. Кинув изучающий взгляд на стол с лежавшими на нём тетрадями и приборами, он, будто не найдя чего-то конкретного, развернулся и стал скрываться за поворотом.       — Л-ладно... Я!..       — Я один. Сиди.       И Су, что только собирался встать, плюхнулся обратно в кресло.       Хонкай...       Та пережитая в прошлом трагедия продолжала преследовать их по пятам. Су мог только отдавать всего себя их исследованиям, своими собственными руками создавать лучшее для всех будущее. Вот только от такого груза ответственности он сам не замечал, как медленно выматывал себя до такой степени, что ему уже давно требовался настоящий отдых. Вот ему уже и чудятся у Кевина всякие рога из его дьявольской формы химеры...       К счастью, его проблему замечал один хороший друг, а, конкретно, всё тот же Кевин. Кевин, конечно же, никогда не скажет об этом напрямую, но Су с недавних пор стал замечать, как на столе оказывались всяческие, так сказать, подарки. Чаще всего это были чайные листья и ягоды, из которых впоследствии Су делал отвары, реже — попадались веточки со множеством маленьких белых цветочков которые Су ставил в вазу. Он не мог себе представить, как Кевин ходит по миру в поисках таких глупостей, однако... Ладно?.. Это было приятно и действительно помогало отвлечься и немного расслабиться, хотя истинной причины столь странного поведения он не знал.       В следующий раз, когда Су вернулся с поверхности, — на самом деле он просто давал время и возможность Кевину провернуть свой странный, но довольно милый трюк, — то на столе им были обнаружены красные цветы. Это... что-то новое, отчего душа Су приятно встрепенулась. Подойдя ближе он принялся их изучать. Стройные стебельки возвышались над узкими, длинными листьями насыщенного зелёного цвета, а в центре находились закрытые бутоны алого цвета.       — Это, кажется, амариллис... — прошептал Су.       В его голове вдруг всплыл фрагмент подслушанного им разговора двух девушек. Поговаривали, что этот цветок символизирует красоту, подчеркивает элегантность и очарование, силу духа... А ещё, что когда бутон раскроется, это будет значит, что...       Ох, Су, как бы он не напрягал уставшую голову с почти бесконечным множеством накопленных за долгую жизнь воспоминаниями, не смог вспомнить то, что он услышал... сто лет назад?.. Двести?.. Тысячу?..       Он, быстро оглянувшись по сторонам — словно кто-то мог увидеть и осудить его за то, что он задумал — приподнял цветок и вдохнул сладковатый запах. Даже если Кевин не знал сей подоплёки и не вкладывал в подарок какой-то сакральный смысл, Су всё равно улыбнулся. Скрытые чувства — всё равно чувства. Он, как никак, беспокоился за отсутствие эмпатии у своего дорогого друга.       Тем днём он почти что смог выспаться, если бы не кошмар с бесконечным падением в пропасть. Должно быть, он тоже что-то символизировал, но Су этого не знал. Су продолжал работать над общим делом и не желал отвлекаться на что-то лишнее.       В другой раз, Су, выйдя из комнаты и сразу же попав в главный зал со стоявшим в центре круглым большим столом, зацепился обо что-то мыском обуви и лишь каким-то чудом сохранил равновесие. Он устоял на ногах и посмотрел под эти самые ноги.       На всегда чистом и ровном полу лежало нечто знакомое. Длинный чёрный хвост, чей покой был нарушен, шевельнулся, и теперь медленно полз в сторону своего хозяина. Су испытал тревогу, однако Кевин будто бы не обращал внимания на свои изменения и занимался собственными делами, что-то щёлкал по сенсорному экрану и был сосредоточен.       — Кевин, ты...       — М?.. — хвост, длинною не меньше двух метров, прошуршал по полу и лёг рядом с Кевином. Кевин поднял мимолётный взгляд на друга, но, не задерживаясь, снова упёрся в экран. — М-м, это... Он тебе помешал?       Отстранённость Кевина иногда вводила его в ступор.       — Н-не в этом дело, — он покачал головой и присмотрелся к остальным изменениям: кое-где на руке уже выглядывали хитиновые грубые фрагменты, а на голове можно было заприметить два толстых нароста, два пока неполноценных, но будущих извилистых рога. — Давно ты так?..       Кевин пожал плечами, из-за чего Су не смог сдержать усталого вздоха.       — Друг мой, находиться в этой форме или же заимствовать из неё только лишь некоторые, скажем, детали, это... не очень-то полезно делать на постоянной основе. Как твоё самочувствие?       — Су, всё в порядке.       — Су, всё в порядке... — повторил себе под нос подошедший к Кевину Су.       Встав справа от друга, он хотел ощупать основание ближайшего к нему рога, но в ту же секунду был пойман за руку. Он смог подавить рефлекторный испуг, однако молниеносная реакция Кевина всегда его поражала.       — Не отвлекайся на меня, — объяснил своё поведение Кевин.       Он отпустил, а в голове Су кое-что никак не укладывалось, и он, стоило Кевину освободить его руку, тут же поймал её обратно.       Кевин, прячась за белоснежной чёлкой, посмотрел на него заинтересованным с оттенком раздражения взглядом. Он молчал, раздумывал и пытался себя заверить, что помощь ему не нужна, даже если он и имел неоднозначный так называемый план "Б" который уже давно начал воплощать в жизнь.       — Су, это глу...       — Ты тёплый, — выпалил Су не дождавшись когда он закончит.       Губы расплылись в мягкой, искренней улыбке, ведь образы из их давнего академического прошлого такими лёгкими и чудесными воспоминаниями всплыли на поверхность его сознания. Хорошее, и, увы, давно ушедшее то было время... Но, начав анализировать, он снова нахмурился.       — Ты не контролируешь метаморфоз, верно? Даже температуру тела...       Кевин молчал, смотрел на их сплетённые вместе пальцы и его собственные когти разорвавшие ткань перчатки, и решил не давать комментариев. Не то чтобы Су часто к нему прикасался, а если говорить точнее, то не касался его дорогой друг со времён прошлой эры, когда они, дурачась и состязаясь, толкали друг друга чтобы первыми пролезть в двери раздевалки. Инициатором, конечно же, был всегда улыбающийся от уха до уха Кевин, в то время как нынешний Кевин едва ли улыбался хотя бы уголками губ.       Так что, научился ли он контролировать свою температуру, или дело было в чём-то другом, Су из-за его молчания узнать наверняка, увы, никак не мог.       — Кевин, почему ты игнорируешь это? — он попытался заглянуть в глаза друга, но тот намеренно отворачивался. Су напрягся и потянул его за руку на себя и в сторону, да хоть куда бы, только бы появилась возможность разглядеть все возможные проблемы как следует. — Давай же, посмотри на меня. Может, тебя ещё что-то тревожит?       — ...       — Кевин, это... эт-то... — он неожиданно для себя запнулся, по телу пробежали мурашки от самого низа и до самой макушки, а затем пробежали ещё раз, сильнее и целым табуном, ведь вверх, вдоль ноги, вдруг что-то поползло.       Су медленно отпустил Кевина и посмотрел вниз. Внезапное возбуждение ударило в голову из-за кончика хвоста, что решил пройтись вокруг лодыжки, медленно потереться сквозь одежду и обвиться вокруг верхней части бедра. Как на это реагировать, он ещё не разобрался, а потому стоял в ступоре те несколько секунд, пока хвост, наигравшись, не спустился обратно на пол.       Су выдохнул и покосился на Кевина. Но вот же чудо — Кевин отвернулся от него и по-прежнему никак не хотел комментировать происходящее. Тогда круглый зал с блуждающими на фоне рыбками и покачивающимися водорослями погрузился в неловкую тишину.       Поняв, что Кевин не начнёт диалог первым, Су, немного успокоившись и мягко улыбнувшись, в очередной раз попытался вывести своего дорогого друга на разговор.       — Кевин?..       — ...что?       — Мы НЕ будем делать вид, что только что ничего не было, — заверил его Су, — давай решать проблему, пока... пока не произошло что-то ещё.       — Нет проблемы, не выдумывай.       Конечно же, на этих словах рубашка Кевина вдруг лопнула, а из правого плеча вырвался хитиновый острый шип который чуть было не угодил в лицо Су. Тот успел дёрнуться в сторону, и тогда, наконец, Кевин одарил друга прямым взглядом. В синих глазах, сквозь вечно холодную маску, читались сожаление и лёгкий испуг, ведь он действительно чуть было не навредил тому, кто всегда был рядом и поддерживал его.       — Ладно, проблема есть, — со вздохом согласился он. — Но... просто не подходи, хорошо?       — Кевин, мне сложно исполнить твою просьбу, когда мы находимся хоть и, да, в достаточно просторном убежище, но где мы то и дело пересекаемся. И твой хвост... — он тихо пробормотал, подумал немного, и выдал одну мысль: — что если он начнёт всё здесь крушить? Или покалечит кого-то на поверхности? Ты вообще его контролируешь?..       Конечно же, подумал Су о совсем других вещах, например, а что если бы этот хвост, живущий, кажется, своей собственной жизнью, пошёл бы ещё немного дальше?.. Если бы не остановился на внутренней стороне бедра, а покружил бы у края штанов и этим извилистым кончиком скользнул прямо внутрь?..       Пришлось как можно скорее взять себя в руки и даже прикрикнуть на молчаливого друга, только бы не отдавать себя на волю возбуждению и возникшим из ниоткуда похотливым мыслям:       — Дай мне тебя осмотреть! Это может быть опасно, Кевин! — Выждав секунду, он снова постарался обратиться к его здравомыслию: — а если есть ещё какие-то дефекты, о которых ты не знаешь? А если...       Кевин вздохнул и прошёлся рукой по волосам — под когтистые пальцы тут же попались извилистые вверх рога, что уже приняли свою привычную форму.       — Ладно, да, хорошо... Ты прав.       Не дождавшись, когда Су скажет что-то ещё, Кевин отправился в его комнату. Су потёр лицо и сквозь пальцы смотрел на хвост плавно извивающийся вслед за хозяином и его ровной, и невозмутимой походкой. Хвост чуть покачивался, и покачивался будто бы не хаотично, а в таком жесте, словно звал Су пойти за ними, как если бы дорогой друг делал это указательным пальчиком. Кончик манил его до тех пор, пока Кевин не скрылся за поворотом.       Будто бы у него вообще был выбор... Су медленно выдохнул и отправился следом. Кажется, у него должен быть страх за друга, но почему-то помимо беспокойства Су ощущал неправильное желание изучить его тело со всех сторон, щупая и... облизывая его. И всё ради науки, конечно же!       Кевин сел на его койку. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь толщу воды, освещали почти сюрреалистического дизайна комнату, а проплывающие за прозрачной стеной цветные рыбки поблёскивали своими чешуйками. Складывалось ощущение, будто бы они находились в океанариуме старой эры, куда они как-то раз заглядывали. Здесь же живность гармонично вписывалась в сей естественный интерьер. Кевин на общем фоне выглядел таким умиротворённым... Если бы не рубашка, что, с характерным звуком снова надорвалась и позади Кевина поначалу вылезло несколько шипов над лопатками, а затем показалось крыло и напугало всех собравшихся вокруг него рыбок... Рыбки в ту же секунду дали дёру и исчезли из виду.       — Что следующее?.. — с натянутой улыбкой задал Су риторический вопрос, чтобы как-то отвлечь Кевина от его тревожных мыслей. Ему неловко? Он краснеет? Да если бы Су знал, ему бы не пришлось задаваться этими вопросами на протяжении последних минут десяти.       — Давай не будем терять время.       Су понимающе кивнул. Он встал напротив и аккуратно, почти невесомо, обхватил лицо пальчиками, после чего принялся медленно поворачивать рогатую голову из стороны в сторону, ощупывать и изучать. Температура была человеческой, хвост покоился на кровати и свисал с её края... Кевин не шевелился, сидел с закрытыми глазами, но стоило ему их открыть и перехватить взгляд Су, как последний вздрогнул от неожиданности.       — ...Я могу уйти, если пугаю тебя. Я уже сказал, что всё нормально.       — Ты не... — он вздохнул, из-за чего порыв воздуха сдул прядку на лице Кевина и забавно расположил её сбоку, — ты не пугаешь меня, Кевин, и никогда не пугал.       Дабы подкрепить собственные слова, он провёл указательным пальцем по его щеке. Кевин всё так же не шевелился, и секундой позже сомкнул веки.       Су, который уловил в воцарившейся атмосфере давно позабытую лёгкость, хотел продолжать его гладить, но понимал, что это было бы нелепо. Он пригласил его как врач, как профессиональный врач, что видит в Кевине... объект для утоления собственных скрытых желаний. Или то были давно позабытые мечты?.. Слишком много воспоминаний... Су уже ни в чём не был уверен.       — Тебе не больно? А здесь? — голос прозвучал тише, чем ему хотелось. Лёгкая хрипотца могла бы выдать его с головой, если бы Кевин вообще придавал значения таким мелочам.       Кевин отрицательно покачал головой, а, закончив, прижался щекой к ладони друга.       Сердце Су пропустило удар, но, решив от греха подальше не заострять на этом внимания, он опустил руки на правое плечо. Пальцы осторожно коснулись шипа больше похожего на шпиль, затем легли на его основание и ощупали в том месте. Кевин чуть склонил голову, и Су показалось, что он даёт разрешение на осмотр шипов над лопатками. Пришлось встать сбоку, дабы не напороться на извилистые острые рога оказавшиеся напротив его втянутого от напряжения живота.       Су продолжил его изучать. В какой-то момент он словил себя на мыслях, что уже давно ни о чём не спрашивает, а Кевин... Кевин и не пытается задавать вопросов. Его хвост, до этого более или менее спокойно лежавший на кровати, начал по ней неторопливо, и даже лениво, словно был кошачьим, постукивать. А раз такое дело... Пальчики прошлись вдоль заострённых ушек и остановились на самом кончике.       Хвост дёрнулся, завис в воздухе на секунду, затем продолжил своё немаловажное занятие.       — Кхм... Мне нужно осмотреть тебя полностью, — высказался Су и нехотя оторвал руки от ушек.       — Полностью? — невозмутимо отозвался Кевин, однако лёгкая сутулость выдавала в нём напряжение.       — Да, метаморфоз, Кевин. Превратись полностью. Мне... нужно подтвердить либо опровергнуть кое-какие догадки, — или ему просто захотелось ощупать каждую топорщащуюся пластину, шип, нарост, обнажённый участок кожи, что угодно. Когда ещё Кевин позволил бы себе быть таким открытым, и позволил бы Су к нему прикасаться?..       Даже если не брать во внимание его собственное желание, Кевин действительно выглядел несколько... лучше? Будто бы он наконец-то смог отпустить что-то, что давно мешало ему вдохнуть полной грудью. Или, во всяком случае, он наконец-то сделал первые шаги в этом направлении.       Кевин встал и выпрямился, а Су так и остался на месте, из-за чего пришлось потесниться, ведь Кевин... Кевин тоже не захотел отходить от него ни на шаг. Возможно, просто не видел в этом нужды и не ощущал дискомфорта.       Секундой позже порвалось абсолютно всё. Ткань штанов затрещала, где-то разошлась по швам, а где-то уже начала падать лоскутами на пол. Задать Кевину вопрос, почему перед метаморфозом он решил не раздеваться как цивилизованный человек — у Су как-то не получалось, да и уже поздно было... Зато такой способ оказался... эффектнее?.. Если это то, чего добивался Кевин, конечно же. Сам Кевин всё больше походил на куклу, с которой Су мог делать всё, что бы он не захотел, хотя обычно поведение синеглазого друга было ближе к холодному, а не к равнодушному. Возможно, он просто стеснялся?..       Су, не найдя ответа на свой немой вопрос, вздохнул и опустил глаза ниже... Затем, смутившись, тут же поднял их обратно на невозмутимого внешне Кевина, но не в силах выносить этот пристальный взгляд, решил смотреть на вновь вернувшихся рыбок.       — Кевин, друг мой, — он постарался придать голосу твёрдости, такой же твёрдости, что углядел между ног у Кевина, — тебе не приходила в голову мысль, что ты... Мог себя так вести и чувствовать из-за возбуждения?       Кевин, конечно же, дураком не был, а потому он знал о свойствах человеческого организма, как и о свойствах организма изменённого под действиями всяческих пережитых им операций.       — Сколько ты уже в таком... состоянии?       Су хотел подойти к сей проблеме со всей присущей ему серьёзностью, а не как к предмету для шуток. Даже если взгляд — Су тут конечно же был не причём — сам возвращался к интересным местам на удивительном теле Кевина. К двум длинным, ребристым и будто бы сегментированным местам, находящимся в эрегированном состоянии. Су старался, правда, но не мог побороть интерес... Собственный член отозвался, дёрнулся от лицезрения сей красоты, и в конце концов натянул ткань штанов до выпуклого состояния.       Стыдно? Очень. Но Кевину, кажется, стыдно не меньше. Во всяком случае, Су очень на это надеялся дабы не оставаться в дураках одним одинёшенькой, и надеялся, что Кевину не захочется посмотреть в ответ на неожиданную эрекцию дорогого друга.       — Достаточно давно, — наконец послышался неуверенный ответ от Кевина. Он не пытался прикрыться, а, опустив взгляд, тоже смотрел на свою проблему.       — Кевин, я даже не знаю, с чего начать, — улыбка вышла натянутой, как и его нервишки. — Ты ведь знаешь, как снимать напря...       Кевин закрыл лицо ладонью.       — Су, конечно же знаю, — он снова отвернулся, словно боялся увидеть в глазах друга осуждение или насмешку. Конечно же, ничего такого от Су можно было не ожидать, но как бы так сообщить об этом здравому смыслу, остановить его внутри черепной коробки и не дать тому медленно вытечь? — И, нет, это не помогает.       — Так...       Тишина стала уже привычным гостем, правда, не такая неловкая и натянутая, в которой были слышны редкие булькающие звуки любопытных вернувшихся рыбок, да тихое, безумно тихое дыхание двух парней. Су уже не понимал, ему не по себе от ситуации, от её возможного решения, от собственного явного возбуждения, или от этих маленьких зрителей?..       — Та-ак... — снова протянул Су. Если так подумать, то Кевин не хотел говорить о своей проблеме, но всё-таки сделал это. А ещё Кевин дарил ему в прошлом своеобразные подарки, чтобы успокоить самого Су, так что он просто обязан ответить ему взаимностью и помочь справиться с этой ситуацией!       Не успел он что-либо сказать или сделать, как Кевин попытался уйти. Су испугался, поймал его за руку и остановил. Когтистые пальцы, оказавшись в плену слегка влажных и холодных человеческих ладошек, дрогнули.       — Кхм, я хочу помочь тебе. Просто помочь, ладно, Кевин? — имя против воли прозвучало как-то мягче.       Последние крохи самоконтроля были почти полностью утрачены. Оставался лишь вопрос безопасности... Кевин кинул на него пронизывающий взгляд, и, несколько раз разомкнув и сомкнув губы, произнёс:       — ...я не хочу тебе навредить. И если... — он вздохнул, оценивая реакцию Су, но тот стоял и ждал, когда друг закончит. Такой хрупкий на вид, восхитительный в свете преломляющихся лучей солнца, с изящной фигурой сокрытой за тонкими слоями одежды... которую несомненно хотелось разодрать в клочья. — Если ты захочешь остановиться, если я перейду границы дозволенного — просто скажи мне и не смей терпеть. Ты меня услышал?       Всё. Он сделал всё возможное, чтобы утолить дурацкую и давно не дающую ему жизни похоть со своим другом, даже предупредил, в глубине души надеясь, что Су ему откажет, но вместо этого... вместо этого Су, не отпуская его руки, опустился на колени.       Кевин сжал его ладошку, ища какую-то поддержку в тот момент, когда Су придвинулся ближе и на пробу принялся ласкать область выше колена. Чёрные хитиновые пластины под пальцами были прохладными на ощупь, но Су не удержался, и в целомудренном поцелуе прижался губами к одной из твёрдых и гладких поверхностей.       Сверху послышался краткий выдох. Под пристальным взглядом Кевина, на который Су как мог старался не обращать внимания, было крайне сложно раскрепоститься. Требовалось время, или же... Кевин тоже понял их проблему, а потому лодыжки Су коснулся тонкий хвост. Так осторожно и нежно... Приходилось контролировать каждый мускул на теле, оставлять мозговую деятельность хоть сколько-то в рабочем состоянии, даже если оба его чёрно-голубых члена давно требовали разрядки. Капли предэякулята скапливались под верхней мясистой головкой, тягучей ниткой растягивались до второй, и, в конце концов, срывались на лицо ёрзающего под ним друга.       «Дай мне терпения... Кто-нибудь, дайте мне терпения...» — мысленно взвыл Кевин о помощи, наблюдая за тем, как Су собрал каплю со щеки пальцем и слизал её. Хотелось сделать с ним так много вещей, но он стоял манекеном.       Он не хотел его направлять, ведь иначе он может потерять над собой контроль и навредить ему. Однако он с удовольствием для себя цеплялся за каждую, даже малозаметную на первый взгляд, деталь. Например, он подмечал подрагивающие ресницы, когда Су, прикрыв веки, стал оставлять дорожки из поцелуев вплоть до самой мошонки. Как свободной от когтистой руки Кевина ладонью вверх и вниз гладил по левой стороне тазовую косточку, видимую между чёрными полосками хитина. Наблюдал за собственным хвостом, что медленно оборачивался вокруг ноги друга, из-за чего Су поначалу вздрогнул, но секундой позже в расслабленном жесте снова прикрыл веки. За тем, как язык нетерпеливо пробегал вдоль губ, смачивал их движениями туда и обратно, чтобы после...       — М-мх... — он, тренированный справляться со множеством опасностей мужчина, едва успел подавить более громкий стон от такого простого касания. Собственная ласка не идёт ни в какое сравнение с этим...       Кевин запрокинул голову, но не сводил возбуждённого взгляда с работы друга. Чуть влажные, мягкие губы прижались к голубоватого цвета головке верхнего пульсирующего члена, а резвый язычок принялся кропотливо слизывать образовавшиеся вязкие капли. Собственный хвост пошёл дальше, и оказавшись возле паховой области Су — приступил к такой же неторопливой ласке. В ответ, до заострённых ушек Кевина донёсся прерывистый выдох. Кончик хвоста покружил вокруг выпирающего бугорка, чуть надавил на самый центр и сорвал с губ друга ещё один тихий стон, отозвавшийся лёгкой вибрацией по набухшему до боли члену самого Кевина.       Он прижался сильнее. Оба члена, находящиеся один над другим, то и дело пульсировали и пытались не то избежать прикосновения, не то, наконец, оказаться внутри влажного ротика. Когда Су надоело с ними играться, он опустил ладонь на их основания, и, пропустив оба члена между пальцами, вскинул взгляд вверх и обхватил нижний губами.       Кевина пробила мелкая дрожь, замаскированная под очередной судорожный взятый ртом глоток воздуха. Он не смел отвести взгляда от сей восхитительной картины. Головка члена, скрывшаяся в сладком плену, не прекращала пульсировать, а когда язык принялся вверх и вниз щекотать края уретры — Кевин не выдержал, коротко простонал и двинул бёдрами навстречу.       — Глубже... — кадык дёрнулся в попытке сглотнуть тягучую слюну по пересохшему горлу. Он спрятал порозовевшее лицо во внутренней стороне локтя. — Только если сможешь...       И Су смог. Пропустив хитинообразную головку внутрь, тёплый язычок стал двигаться вдоль уздечки, слегка надавливать на разгорячённые, довольно твёрдые места. Губы плотно сомкнулись вокруг чёрного ствола с голубым оттенком, а, отпустив наконец руку Кевина, он переложил пальчики на мошонку. Яички ощутимым весом легли на ладошку, и он принялся массировать, аккуратно оттягивать нежную кожицу.       Хвост Кевина стал неконтролируемо извиваться, хлестать Су по коленям и бёдрам, а когда его хозяин хотел было зажать непослушный элемент между ногой и полом — Су вытянул руку и перехватил его возле кончика. Новая волна возбуждения прошла по его телу, когда Су, мыча и постанывая, проехался губами по сегментообразному стволу вперёд и назад. Раз, два, еще несколько... он медленно сосал своему другу, теребил между пальцами чувствительный кончик хвоста, выпускал головку, облизывал со всех сторон и снова вбирал внутрь. На каждом движении верхний член проезжал по лицу и тёрся о нос и, в какой-то момент, стал оставлять белёсые капли между вскинутыми вверх бровями. Су взял его примерно на одну треть.       — Су... — голос не поддавался контролю, мысли не складывались в хоть какие-нибудь слова. Су делал всё это ради него. Без особых вопросов просто взял и принялся "помогать", что не могло не засесть жужжащей мыслью в голове у Кевина.       Использует. Он словно его использует, позабыв о том, что Су это прежде всего друг с которым они вмести пережили уже множество испытаний, и уж никакая не игрушка для утоления собственных прихотей. Но... поэтому он и "попросил" Су, потому что больше было некого.       Он оттянул верхний член в сторону, чтобы со смесью чувств продолжать следить за обтянутыми вокруг нижнего и толстого ствола губами, за малинового цвета прищуренными глазами, за всё более частыми движениями вперёд и назад, от которых сносило крышу. Хотелось вырвать хвост из чужой хватки, оплести им Су, а затем!.. Но он ещё держался... Пытался держаться даже тогда, когда Су вытащил мокрый член изо рта и потянулся за вторым.       На щеках был хорошо заметен розоватый оттенок. Преломляясь, лучи солнца всё ещё играли на его лице, на слегка припухших губах и язычке, пока он пытался коснуться верхней головки. Но Кевин снова отвёл член в сторону, тогда Су последовал за ним, как заворожённый. Под полузакрытыми веками плясал буйный огонёк вожделения.       — Кевин... — охрипшим голосом он зовёт его, прикасается пальчиками к когтистой руке лежавшей на члене, но не предпринимает попыток её убрать.       Кевин прерывисто выдыхает, и сам направляет верхний член в приоткрытый ротик. Всё происходит настолько медленно, что хочется хоть на сколько-то ускорить уже наконец ритм, но... Ещё рано. Он не налюбовался...       Су покорно сидит перед ним, помогает удерживать верхний член за основание и поджимать нижний большим пальцем. Головка скрывается внутри рта, упирается в нёбо и, хоть Кевин и пытается себя сдерживать, но он так же проверяет возможности Су...       Как и ожидалось, принять глубже он не может. Он щурится, ласкает под уздечкой и надавливает кончиком языка на выпуклую венку, даже отпускает хвост, только для того чтобы схватиться за бёдра друга. Он словно готовится к чему-то большему, если Кевин этого захочет, даже если хитиновые пластины до боли впиваются в мягкие ладони.       — Не буду, — одними губами шепчет Кевин. Он хочет вселить в него уверенность, а не страх, — я не буду, Су...       Указательным пальцем он потирает его щёку, хвостом скользит со стороны спины уже под рубашку. К чёрту, даже если Су не может взять его по самое горло, это ещё не значит, что Кевин мог его расхотеть. К тому же сейчас, когда он прикрывает веки, ластится к его пальчикам аккуратно пробегающим по щеке, и продолжает медленно посасывать.       Су немного ёрзает. Одна рука оставляет бедро Кевина и ложится на собственные штаны. Пальцы случайно задевают набухший орган, и Су шипит, вздрагивает от сладкого натяжения внизу живота. Он тихо мычит и снова смотрит вверх, на своего друга, словно ищет поддержки в этом вопросе. Всё-таки... он говорил только о помощи ему, и то, оказание этой помощи он всё ещё не закончил, а вот что до самого Су...       — Продолжай ласкать меня языком и губами, — он охрипло просит, не приказывает, хотя интонация говорит именно об этом.       Су нехотя убирает руку со своей молнии, которую только и успел, что расстегнуть, снова кладёт обе ладони в районе тазовых косточек Кевина и принимается двигать головой вперёд и снова назад.       Кевин судорожно выдыхает, откидывает голову назад и, наконец, задаёт более быстрый темп. Хвостом он находит резинку белья друга и аккуратно пробирается внутрь. То, что было создано для разрушений, как оружие, сейчас используется как дополнительная стимуляция в долгожданном сексе. Рот Су раз за разом заполняет мокрый и набухший от собственной слюны и соков Кевина член, а из горла доносятся такие непривычные и частые полустоны, перетекающие в всхлипы.       Собственное дыхание становится чаще, он ускоряется, хвост вовсю обвивает пульсирующий ствол Су, нежно поглаживает и самым кончиком щекочет уретру. Кевин хочет кончить с ним вместе. Хочет смотреть вниз и видеть, как они оба получают наслаждения от сложившейся ситуации. Не хочет оставлять его в стороне.       Звуки, которые издаёт Су, похожи на хныкающие, скулящие, и невероятно возбуждающие. Кевин не удерживается, опускает ладонь на его голову и, дрожа, собирает часть рассыпавшихся по плечам волос в кулак. Не потому что хочет над ним доминировать, а потому что хочет сохранить в памяти как можно больше образов такого своего друга... Тогда, может быть, получится больше никогда не тревожить Су своими дурацкими и нелепыми проблемами?.. Правда, как после всего этого и как ни в чём не бывало смотреть ему в глаза — он пока не придумал.       Вдруг, Су с силой вжимает короткие ногти в его бёдра, в открытые участки тела. Даже если челюсть ноет от натяжения, если Кевин всё ещё не перестаёт вести за ним наблюдения — ему хорошо. Он ёрзает под ласками хвоста, что самым кончиком то пролезает внутрь уретры, то выскальзывает наружу. Он трахает его совсем не так, как представлял себе Су, но... но это просто невероятно. Нет, это даже лучше, чем он себе когда-либо представлял, он...       Стоп, когда он вообще успел о таком подумать?.. Ему не дают обдумать эту мысль что он достал из недр своего сознания, как член Кевина уже подёргивается, изливается сладко-солоноватым и пахучим семенем ему в рот. Хвост то сжимает, то разжимает член Су, кончик в рваном темпе трахает прямо в уретру, слегка расширяет её, но не пытается пролезть глубже. Даже плывя на собственных волнах оргазма, задыхаясь от яркого наслаждения, Кевин не даёт себе расслабиться и навредить ему.       Су не выдерживает столь изощрённой ласки. Его крупно трясёт, и Кевин позволяет ему выпустить член изо рта, а в следующую секунду в кончик хвоста струйками бьёт семя. Он замедляет фрикции, выходит и оборачивает хвост вокруг дрожащей головки, совершает движения вверх-вниз чтобы продлить и усилить и без того насыщенный оргазм, да выдавить всё до последней капли. Он даёт Су выплеснуть всё наружу и придерживает его за опустившиеся плечи тогда, когда он опускает голову и пытается отдышаться.       Слова всё ещё не складываются хоть в какие-то логичные предложения. Он просто не знает, что говорить, но знает, что хочет сделать ещё. Хвост медленно выползает из насквозь мокрого нижнего белья, поднимается вверх, а затем — оказывается возле собственных сухих губ. Кевин слизывает капли, что остались свисать белёсыми и такими вязкими ниточками. Никаких комментариев, лишь осознание того, что, да, они только что действительно занимались сексом. Что всё лицо друга в его чертовой сперме. Лицо, язык, покрасневшие губы...       Су облизывается, подтирает рукой губы, словно услышав его, сглатывает вяжущее язык семя, и из-под взмокшей, прилипшей к лицу в хаотичном беспорядке чёлки, снова смотрит вверх. Он тоже молчит, словно боится, что сейчас же всё и закончится, но он всем своим видом пытается показать, что хочет ещё. Он тянется к нему, гладит бёдра и подцепляет ногтями хитиновые пластины. Пальцы прижимают липкие, но всё ещё не потерявшие твёрдость члены друг к другу. Губы подрагивают, а затем — он широко раскрывает рот и как может обхватывает губами обе головки.       Кевина от этой картины прошибает током. Язык успевает пройтись между скользкими чувствительными кончиками, но вскоре Кевин его отталкивает.       — Не надо. Остановись, Су.       Су прерывисто дышит и отворачивается. Слишком, да? Хватит? Этого хватит и он больше не нужен? Прежде чем он успевает испытать горькую обиду, смятение и тревогу за их будущее, Кевин присаживается перед ним на корточках. Он берёт его за подбородок, заставляет повернуться к нему лицом, быстро целует в губы, а затем просовывает руки в подмышки и помогает оказаться на краю кровати.       — К-Кевин, ты, я... — он растерялся. От столь неожиданного поцелуя и смены позиции, и того, как его опрокидывают на спину и рывками стаскивают штаны и мокрое бельё.       Су не дают даже привстать на локтях, как Кевин берёт его за стопы, направляет по обе стороны от Су и заставляет вжать ноющие после стояния на полу колени в матрас.       — Если... — он снова предупреждает, потому что не хочет сделать больно. Даже когти, и те, придерживают Су за обувь, а не за голые лодыжки. — Если что-то не понравится — ты мне говоришь. Я всегда прислушаюсь...       — Я-я помню, помню... И мне всё нравится, — он не знает, какого ещё ответа ожидал от него Кевин, когда несколько раз прошёлся языком по краям пульсирующей и сжимающейся дырочки.       Получив от Су какое-никакое, а разрешение, он принялся проталкивать язык внутрь. Су дёрнулся, и тогда Кевин попытался поумерить свой пыл, даже если вновь набухшие члены желали продолжения.       — Язык, т-твой язык... Кевин... — Су бормотал, тихо-тихо бормотал и терялся в ощущениях. Было приятно, но ещё не восхитительно. Восхитительно стало тогда, когда язык наткнулся на чувствительный бугорок и с нажимом потёрся по нему.       Он протяжно заскулил, выгнулся, но вскоре, дрожа и не зная куда деть руки, рухнул обратно на кровать и сжал лежавшую позади себя подушку. Недавний оргазм держал всё тело под своим контролем, утаскивал в чрезмерно приторную негу всё дальше и дальше от реальности. Но он бы ни за что не сказал ему остановиться.       Его немного запрокинули, ягодицы оказались оторваны от постели, а язык толкнулся глубже. Он расширял пульсирующие и такие сочные стеночки, извивался, и только когда Кевин вытащил язык и прошёлся им по всей длине члена — Су понял, что язык, словно змеиный, был разделён на две части.       — Н-не могу больше, — он не узнавал свой голос, но тянулся в поисках Кевина. Под пальцами оказались рога которые он до боли сжал в своих ладонях. — Я-я... Я не знаю, сколько ещё выдержу.       — Мне?..       — Вставь. Я вовсе не отказываюсь от тебя. Никогда не откажусь.       Он не знал, зачем говорил эти слова, которые звучали как романтическая слащавая глупость, но ведь это же была правда?.. Пройдясь до основания рогов он опустил ладони ещё ниже, но когда захотел обхватить ими лицо Кевина — последний вдруг перехватил его руки.       — Кровь, Су. Ты не замечаешь?       Су вздрогнул и посмотрел на свои ладони. Кровь... он поранился? Едва течёт, но порез уже начал ощутимо и болезненно щипать. Он отрицательно покачал головой, но всё равно потянулся и взял лицо Кевина в свои подрагивающие руки. Потому что хотел.       — Потом, Кевин. Сейчас... давай продолжим.       Разметавшиеся по постели длинные волосы, приоткрытые губы молящие не останавливаться, поблёскивающее лицо от его соков... Кевин не знал, как выносить вид такого друга, а ещё — как его не то стереть из памяти, не то запомнить и бояться забыть. Он не знал, чего хочет, кроме как в этот момент последовать его просьбе. Су убрал руки и положил их рядом с собой.       Устроившись между его ног, он стал тереться нижней головкой члена по чувствительной дырочке. Затем — он стал наблюдать, как нежно-голубая и вновь налитая кровью головка растянула края сфинктера и, наконец, протиснулась между. Су выдохнул, прижался щекой к постели... Он принимал в себя один толстый эрегированный орган, в то время как второй проезжал по мошонке.       Кевин вскинул взгляд на Су чтобы оценить его реакцию, и только когда удостоверился, что Су не испытывает чрезмерной боли и дискомфорта, пошёл дальше. Внутри было туго, но нежные стенки принимали его, плотно обволакивали уже до самого основания. Второй член стал тереться по вновь дрогнувшему члену Су.       Он даёт ему ещё время. Столько, сколько нужно, пока Су сам не виляет бёдрами, не намекает своим поведением, что уже можно. Наконец-то можно ускориться, слушать частые стоны и всхлипы друга, видеть как он, не зная куда себя деть, извивается, трепыхается под ним в не самой удобной, но такой открытой позе.       — Су... Эй, Су, — он привлекает к себе его внимания, но не сбавляет темпа, — схватись за меня, только осторожно. Не поранься снова...       Он просовывает руки под его колени, затем — просовывает их под поясницу и рывком приподнимает. В голову ударяет звонкий вскрик Су, но он не теряется и хватается за шею и плечи Кевина, стараясь не натыкаться на острые шипы и наросты. Су держится, закидывает ноги ему за спину и сцепляет в лодыжках крепко-крепко, хотя и складывается такое ощущение, что это исключительно заслуга Кевина, что он оказывается навесу и принимает в себя друга из этого положения.       Он ловит его губы, и Су снова вздрагивает, но отвечает на поцелуй. Поцелуй выходит мокрым, рваным при столь быстром темпе, но Су всё ещё не жалуется. Языки сплетаются, губы смыкаются в страстном и горячем движении, Су снова поскуливает и сжимается на его члене, на каждом выпирающем фрагменте. Ощущения бьют через край. Кевин, его поступки, его отношение к нему, его второй член, что, стоило Кевину остановиться и выйти, оказывается прижат к краям красноватой дырочки.       Он заглядывает в глаза Су и ждёт одобрения. Да, ему безумно хочется войти в него сразу с двух, но едва ли это будет приятно для Су при столь малой и непродолжительной растяжке.       — Я буду держаться за тебя, я-я... я выдержу... — на выдохе произносит Су.       Прильнув к его груди, положив ладони под лопатки — по пути случайно стукнув пальцами об основание твёрдого крыла и мимолётно поморщившись от боли — Су набирает в лёгкие как можно больше воздуха. Кончиком носа Кевин щекочет его возле уха, откидывает прилипшие к виску пряди, а затем вжимается губами в шейку. Он оставляет несколько поцелуев, придерживает его под ягодицы одной рукой, а второй направляет обе головки внутрь.       Стенки нехотя расширяются под давлением, из-за чего Су скребёт ногтями по его спине, оставляет красные метки и, затаившись и широко раскрыв глаза, смотрит на прозрачную стену. Вдруг, его обзор что-то затемняет, а, присмотревшись, Су видит крыло Кевина. Он не прикасается, но оборачивает их двоих словно в кокон, создаёт навес, совсем лёгкий полумрак, и расслабляет постоянно напряжённые от яркого света глаза.       Кевин нажимает ещё немного, пропускает оба члена глубже, снова целует у самого ушка, снова отвлекает прикосновениями губ и языка, а так же тонким хвостом что снова обвился вокруг дёрнувшегося члена Су.       — Д-до конца... войди полностью... — хочется ощутить, испытать на себе всё и сразу, и Кевин прислушивается к его просьбе.       Опустив Су на себя, он, наконец, оказывается внутри друга по самые яйца. Су прерывисто выдохнул и только сейчас немного разжал пальцы, перестал царапать и оставлять следы и полосы на спине другого. В глазах уже плывёт, или плывёт потому что сквозь хитиновое крыло он не перестаёт наблюдать за стеной кристально чистой воды, находящейся буквально в нескольких метрах от них?..       — Я начинаю, Су... — он немного вытягивается, и снова погружается внутрь.       — М-м!..       Кожа покрыта слоем пота, тело лихорадит. Кончик хвоста снова обвивается вокруг головки и аккуратно проскальзывает внутрь, а два члена начинают ускоряться и долбить в задницу. Когти крепко сминают мягкую ягодицу. Су хочет обхватить его за что-нибудь, только бы было удобнее держаться пока Кевин делает всю работу за них двоих, но последний крутит головой, не даёт Су совершить задуманное.       — Не за наросты... можешь за шею. Т-только... только аккуратно с плечевым шипом...       И Су исполняет, прижимается всем телом и обхватывает друга за шею. Нетерпеливые толчки срываются на хаотичные, частые, сильные. Его распирает от удовольствия, от каждого ребристого фрагмента с двух плотно прижатых друг к другу членов, от кончика хвоста трахающего его спереди. Ему кажется, что это лучший сон за последние тысячелетия, самый живой и настоящий, и он бы ни за что не захотел, чтобы он забылся, как забылись многие другие вещи.       Возможно и такое, что, кончая, между громкими стонами он о чём-то прокричал на ухо Кевину, из-за чего последний опешил, замер, и почти остановил движения, но всё-таки довёл себя и его до оргазма.       Су не хотел бы забывать этот сон, а потому, стоило ему вдруг вскочить с кровати, первое, что он сделал, так это огляделся по сторонам. Руки инстинктивно начали шарить по светлому постельному белью, по подушке, в которую он схватился и потянул на себя чтобы ощутить хоть что-то реальное. Но вот незадача, подушка оказалась тяжелее, чем он предполагал, так что когда она вдруг осталась на месте он начал падать с кровати.       Вскрик, а затем крепкие объятия. Объятия, мало того что неожиданные, так ещё и какие-то извилистые и не естественные. Вокруг него, оказывается, обвился хвост и потянул обратно на кровать.       — Су, аккуратнее... — бормочет Кевин. Он лежит на его постели, прижимает к себе хозяина этой самой постели, а секундой позже Су, заспанными глазками, видит как рога и хвост, и все прочие элементы от другой формы, исчезают.       Но даже так, сердцу и разуму Су не становится легче. Ладно, да, хорошо... Теперь рядом с ним не монстроподобный человек, а просто человек. Человек и лучший друг с которым...       — Су, не вертись.       — Я, кхм, не могу иначе... — он бурчит куда-то в районе голых ключиц, и Кевин позволяет ему перевернуться на спину.       Даже на потолке — рыбки. Интересно, они... всё это время были здесь, пока?.. Су прокашливается.       — Мы ведь?..       — А как бы ты хотел? — задаёт он вопрос и, положив руку под щёку, наблюдает за другом. Другом, которому он долгое время таскал простые, но такие важные для Су подарки, только бы их состоявшийся вдруг секс не выглядел как обычное удовлетворение прихотей. План "Б" пришлось реализовать, ведь сил терпеть больше не было, но он не был уверен за самого Су и его к нему отношение. А что до плана "А"... он надеялся, что симпатия и похоть к другу пройдёт как-нибудь сама собой.       Су не выдерживает его взгляда. Взгляда, за которым он не видит прежней холодности и отстранённости, а видит заинтересованные искорки.       — Ты помнишь, что сказал мне? — задал Кевин второй вопрос. Осторожно так, будто боялся, что Су выкрикнул ту фразу всего лишь на эмоциях.       Су медленно и отрицательно качает головой. Ну вот, он уже забыл. Почему он всё на свете забывает? Кевин размыкает губы и тихо произносит, цитируя Су:       — Не оставляй меня...       — Т-ты... поэтому остался?.. — он попытался свести всё к шутке, но у него это совсем не получалось. В глазах вдруг щиплет от эмоций и он отворачивается.       Кевин молчит, находит его нерешительно и медленно тянущуюся к нему ладошку, и перехватывает её. Су сжимается, запутавшийся в своих желаниях. Это то, чего он действительно хотел?.. Чтобы Кевин лежал рядом, ласкал запястье, щекотал чувствительную кожу и сплетался с ним пальцами?..       Он приоткрывает глаза, смотрит сначала на Кевина, немного крутит головой чтобы лечь поудобнее, а затем взгляд цепляется за цветы стоявшие в вазе. Бутоны раскрылись и предстали их маленькому миру во всей своей красе... Он пробегает взглядом по каждому багровому лепестку, словно перебирает собственные воспоминания, и...       Одно воспоминание. Одно конкретное воспоминание за которым следует другое, давно позабытое, старое. Он слышал разговоры тех девушек, что говорили о амариллисе, о милых глупостях что он олицетворяет, и о том, что когда мечта сбудется — цветок распустится.       Су не смог сдержать своего удивления, ведь он вспомнил, у него получилось! Когда-то давно, когда они с Кевином ещё только учились, он хотел к нему прикоснуться, хотел провести ладонью по грудным мышцам, хотел смотреть в его глаза и видеть ответную симпатию. Так давно... это было настолько давно, и, со временем, стало настолько не важно, что он забыл о собственных мирских прихотях.       До него донёсся тихий шёпот Кевина:       — Су, ты спишь или?..       Су резко повернулся к нему и стиснул в объятиях. Он снова повторил те слова, которые, может, он и не помнил, но в которых он был уверен — они исходили из самого сердца.