Кошмар из прошлого

Вместе с вернувшимися воспоминаниями Лань Юаню начали сниться ночные кошмары, тревожащие сновидения. Ему всегда снились цикличные сны, повторяющие события после аннигиляции солнца, где он вновь был маленьким Вэнь Юанем, скрывшимся за кроваво-красными рукавами старейшины Илина, пока они двигались в уже знакомом ему направлении. Маленькие ладошки мертвой хваткой сжимали красную ленту, повязанную на чернильных волосах, словно она была последней надеждой. Каждый раз он слышал одни и те же слова, сказанные ему, казалось, самым близким человеком: — Сиди тихо, А-Юань, я вернусь за тобой, только не убегай никуда, хорошо? Дрожащими руками он продолжал сжимать шелковистую ленту, надеясь, что братец останется с ним. Лишь лента соединяла их, словно невидимая нить, растягиваясь с каждым шагом, пока, наконец, не скользнула с волос, плавно упав на землю. А братец покинул его. Но сколько бы он ни кричал и ни звал Сянь-гэгэ, тот лишь раз окинул его взглядом — со слезами на глазах и дрожащей в руках флейтой. Реалистичность сну придавали запах крови и сожженной вокруг местности, отдающие смесью сажи и копоти. Особенно чувствовался жар по всему телу из-за кружившегося огня вокруг. Сычжуй всегда просыпался в тот момент, когда огонь подбирался так близко, что чувствовал, как язычки пламени обжигают кожу, поглощая его тело целиком. Холодный пот струился по всему телу, дыхание сбивчивое и тяжелое, по щекам стекали струйки слез, падая на тыльные стороны ладоней, сжимающих покрывало так крепко, что виднелись кости, а горло пересохло, будто сорвался голос. К счастью, такой кошмар тревожил его не так часто: раз в один-два месяца, иногда реже, в зависимости от того, как часто он вспоминал о буднях на горе Луаньцзан. Однако неприятное напряжение на коже после огня и вялое состояние оставались с ним на несколько дней вперед, как бы сильно Юань не пытался избавиться от этого ощущения.

И вновь всё тот же кошмар

В эту ночь Сычжуй остался ночевать у Цзинь Лина после официального, как он приукрасил, визита и обмена опытом. На самом деле он частично не солгал, ведь в их разговорах действительно промелькнули упоминания о видах обучения в обоих кланах, а также применении на тренировке способов владения оружием. Правдивой причиной визита было то, что глава клана Ланьлин Цзинь и молодой адепт клана Гусу Лань с недавних пор состояли в близких отношениях, которые скрывали от посторонних глаз. О них узнали лишь Вэй Усянь и Ханьгуань-цзюнь, когда во время последней ночной охоты юноши перекидывались парой нежных взглядов и вели себя вместе более смущённо, позволяя себе втихую взяться за руки и бережно обниматься на прощание, хотя раньше избегали прикосновений без лишней надобности. Благодаря Лань Чжаню, убедившему Цзэу-цзюня подписать согласие на визит в Ланьлин Цзинь, Сычжуй с искренней радостью оказался здесь. Юань страшно волновался, лишь бы этой ночью кошмар не потревожил его разум, ведь он не рассказывал об этом Цзинь Лину и надеялся, что всё пройдёт спокойно. Однако произошло всё с точностью до наоборот. Паника и дрожь вновь окутывают тело, вновь братец покидает его, поклявшись, что вернётся, вновь кружащий огонь приближается к беззащитному Вэнь Юаню, поглощая всё на своём пути. — Сянь-гэгэ, вернись! Сянь-гэгэ! — Сквозь сон истошно кричит Сычжуй, плача навзрыд. Внезапно он почувствовал, как нечто извне настойчиво зовёт и трясет его, вырывая из кошмара в реальность. — Сычжуй! Эй, Сычжуй! А-Юань! Распахнув опухшие от слез глаза, тёплый свет лампы озарял покои, что загораживала фигура Цзинь Лина, наклонившегося к нему и держащего за плечо. В его глазах читались недоумение и беспокойство, но также желание ударить пару раз за нарушенный сон. — Ты плакал и кричал во сне, — Тихо говорит Жулань, убрав руку с плеча Юаня. — А ещё повторял несколько раз имя Сянь-гэгэ, кошмар приснился? Сычжуй кивает, потирая слезы, нерешительно собираясь рассказать про кошмар, но горло после крика противно болело, из-за чего он начинает лихорадочно кашлять. Краем глаза он замечает, как Цзинь Лин поднялся с кровати, направляясь к столику с кувшином воды, набирает небольшой стакан и протягивает ему. Залпом выпив воду, Юань всё ещё тяжело дышит, но ему действительно стало немного легче. Приподняв взгляд, он встречается с всё таким же взволнованным и одновременно сонным выражением лица Цзинь Лина, словно тот ждет объяснения за свои действия. — Уже несколько месяцев мне периодически снится один и тот же сон, где меня оставляет близкий человек, а сильное пламя подбирается ко мне, сжигая дотла. — Он наклоняет голову, чувствуя, как дрожат ладони. — Прости, что не рассказал тебе. Цзинь Лин молчит, ни проронив ни слова, и вдруг обнимает Сычжуя за плечи, прижимая как можно ближе к себе, несмотря на неловкость. Слова никак не подбираются, ведь он никогда не умел оказывать поддержку, но не хочет оставлять возлюбленного в таком состоянии. — Всё хорошо, я с тобой, ложись спать. — Неуверенно произнес он, выражая словами заботу, как только умеет. — Ну а ты? — Я глаз не сомкну, пока не буду уверен, что ты уснул. Не хочу снова просыпаться от твоих криков! — Фыркнул Жулань, отстранившись от Юаня и вздернув голову вбок. Сычжуй поднимает голову и смотрит на лицо Цзинь Лина, чьи щеки окрасились в едва заметный алый цвет, и робко хихикает. — Чего ты смеёшься? Ложись давай! Подчиняясь приказу юной госпожи, Сычжуй откидывается на подушку, поворачиваясь лицом к Цзинь Лину, который потянулся к лампе, и покои мгновенно погрузились в мрак. Лишь холодный лунный свет, проникающий сквозь окно, оставлял крошечный след на полу. Устроившись под покрывалом, Цзинь Лин притягивает Сычжуя к себе, обвивая плечи так крепко, что вряд ли так просто удастся выбраться. К удивлению, эти объятия стали самыми теплыми в его жизни, в которых он утопает, погружаясь в сон, где Сянь-гэгэ возвращается к нему, словно кошмара не существовало. На его лице озаряется теплая улыбка, которую чувствует Жулань, улыбнувшись в ответ, оставляет поцелуй на лбу, ощущая жар по всему лицу. — Я всегда рядом, А-Юань. — Прошептал Цзинь Лин, постепенно засыпая под действием тяжелеющих век.