Фансервис

      – У меня вся лента соцсетей в танцах накрашенных парней. Нет ни дня, когда мне бы такое не попадалось. – Сонхва откидывается на спинку кресла, громко вздыхая, и бросает взгляд на лежащего на кровати друга.              – Давай не будем забывать, что лента рекомендаций строится исключительно на твоих предпочтениях. Признай уже, что тебе нравятся танцующие мальчики. – улыбаясь на слова Сонхва, Хонджун откладывает свой мобильный в сторону и заливается смехом, глядя на его хмурое выражение лица.              – Ты сейчас досмеёшься, и я создам аккаунт, на котором заставлю тебя танцевать под милые японские песни в костюме горничной. – Сонхва не может сдержать эмоций, глядя на смеющегося Хонджуна. Его брови ползут вверх, а губы оголяют белоснежный ряд зубов. Хмурое выражение лица меняется, и по комнате раздается заливистый смех.              – Как мило, Хва, ты собираешься тратить свои кровные на продвижение моих танцев?              – Закрой рот, иначе сейчас действительно закажу для тебя костюм.              Они всё продолжают хохотать, не в силах остановиться. Хонджун успокаивается быстрее, чем Сонхва. Постепенно смех затихает, и его выражение лица меняется. Он глубоко вздыхает, собираясь с мыслями.              – Как насчёт того, чтобы создать совместный аккаунт? В своих соцсетях я бы и сам хотел выкладывать танцы или что-то подобное, давно задумывался над этим, но понимаю, что заброшу, если буду заниматься продвижением самостоятельно.              – Ты сейчас серьёзно? Это из-за того, что девчонки тащатся по нашей внешности? Ты думаешь: поэтому мы можем добиться успеха? – Сонхва смеётся, но на секунду задумавшись, решает, что это хорошая идея – Ладно, ты прав, я уже вижу, как красавицы подбегают к нам на улице и просят сделать сигну.              – Сигну? Ты в каком году живёшь? Судя по твоему внешнему виду, тебя только сигму попросят сделать. И то, не прекрасные девушки, а маленькие дети.              Комната наполняется заливистым смехом. Настолько громкими становятся голоса парней, что чёрный кот, сидящий в другом углу комнаты, убегает как можно дальше от сумасшедших хозяев. Сонхва встаёт с кресла, на подкашивающихся ногах бредёт в сторону кровати, где умирает Хонджун. На глазах слёзы от переизбытка эмоций, Сонхва падает возле кровати и хватается за край футболки друга, продолжая громко смеяться. Хонджун отворачивается от него, уже более менее успокоившись от приступа, и берет в руки телефон, возвращаясь к просмотру своей ленты.       

***

      Сонхва и Хонджун дружат с самого детства. Они пережили вместе самые сложные времена, прошли через огонь и воду. Для них абсолютно нормально шутить друг над другом обидные шутки, обниматься, оскорблять друг друга, плакать из-за видео с котиками, драться, а потом с огромными синяками ловить смешинку из-за нацарапанного на камне члена.              Сейчас они учатся в старшей школе и живут вместе в съемной квартире. Им по девятнадцать лет, и хотя спят они в раздельных комнатах, часто устраивают посиделки, просмотр фильмов или же играют в мобильные игры. В выходные, по ночам могут слушать музыку настолько громко, что соседям приходится стучаться в их входную дверь.              Комната Хонджуна отличается от других своим минимализмом. Здесь у стены стоит всего один шкаф, которым он даже не пользуется. Чаще всего Хонджун просто кидает свои вещи на спинку кресла, стоящего у заполненного рабочего стола. Куча учебников, пустых банок из-под энергетиков, ручек по краям от большого ноутбука, в котором он обычно работает, создают минимальную иллюзию уюта. А лежанка для их черного кота – Башмака бросается в глаза в первую очередь, потому что она самая яркая среди серых стен.              У Сонхва комната наполнена большим количеством деталей. В одном из его шкафов размещена коллекция наборов лего и упаковок от лапши быстрого приготовления, а в другом аккуратно сложены его разнообразные аутфиты. Стол посередине комнаты также сильно загружен различными статуэтками, книгами, колонками и игровым компьютером. В его комнате стоит большой домик для Башмака, который намного лучше вписывается в интерьер, чем лежанка в комнате Хонджуна.              В их совместном проживании есть как плюсы, так и минусы. Одной из отрицательных черт соседства является то, что они часто друг от друга устают. Бывают дни, когда один может уйти из дома на всю ночь, шляясь по барам и впискам, пока второй усердно учится на занятиях. Иногда они могут не общаться друг с другом несколько дней без видимых причин или пропускать учебу из-за запоев, пропадать на несколько дней и потом этого не вспоминать. Обычная практика в их взаимоотношениях – относиться наплевательски к чувствам друг друга, к которой они уже привыкли.       

***

      Сонхва создаёт новый аккаунт в социальных сетях, придумывает для него временное название, взяв начало и конец их имён, ставит на аватар их совместное селфи, сделанное в доисторические времена, подключает к аккаунту монетизацию и начинает учить с Хонджуном одни из самых популярных трендов, вирусившихся в рекомендациях. Съемка, монтаж, аутфиты, локации – всё на высочайшем уровне. На первый взгляд можно сказать, что их ролики идеальны. Но кое-что выбивается из всего этого «идеала», а именно отсутствие танцевального скилла. Они оба не умеют танцевать. На видео их движения выглядят неряшливо и очень забавно из-за отсутствия синхрона. Их пластичность просто отвратительна, а движения часто не попадают в ритм. Однако, все эти минусы хорошо балансируют с качественной обработкой их видео, что создаёт у зрителей небольшой резонанс.              Сонхва выкладывает порядка семи или восьми видео в три дня. Хотя просмотры идут не очень охотно, но парни стараются не опускать руки и продолжать свою творческую деятельность.              Одним днём они снова записывают ролик после учёбы. Вечером Хонджун монтирует его и отправляет Сонхва, а тот выкладывает готовое видео на аккаунт. Для них день выдался особенно тяжёлым из-за большого объёма заданий, поэтому сегодня они укладываются спать намного раньше обычного.              Хонджун просыпается от телефонного звонка. Громкий рингтон раздаётся на всю квартиру, пробуждая даже спящего в лежанке кота. С трудом открыв будто склеенные веки, Хонджун смотрит на дисплей телефона, где большими буквами написано «Халва».              – На кой чёрт ты мне звонишь, я вообще-то в соседней комнате, идиот, – злой из-за раннего звонка Хонджун тяжело вздыхает, снова прикрывая тяжёлые веки.              – Нет времени объяснять, заходи на наш аккаунт!              – Ещё чего? Отстань, я спать.              Хонджун сбрасывает звонок и кладет телефон под подушку. Зарывшись с головой под тёплое одеяло, он уже ощущает, как проваливается в сон, но внезапно его снова будит злосчастный рингтон.              – Отъебись.              – Что за слова? Сейчас договоришься, я приду к тебе в комнату и переломаю тебе кости. Заходи на аккаунт.              Хонджун в очередной раз сбрасывает звонок, но на этот раз решает проверить социальные сети, чтобы назойливый Сонхва наконец отстал. Открыв страницу, он листает ниже и видит, что последнее их видео набрало около пятисот тысяч просмотров, а просмотры предыдущих роликов варьируются в районе от десяти тысяч до двадцати тысяч.              Хонджун не может поверить своим глазам – цифры продолжают расти, и это вызывает у него бурю эмоций. Он, как ужаленный, подпрыгивает на кровати и, отбросив одеяло, бежит в комнату Сонхва.              – Как это объяснить? Что ты наделал и почему сразу меня не разбудил?              Обеспокоенный Хонджун в панике заправляет взъерошенные волосы за ухо. Слегка трясёт головой, пытаясь окончательно проснуться.              – Смеёшься надо мной? Это всё не я сделал, а мы вместе. Похоже, людям понравилось наше последнее видео настолько, что просмотры выросли и на остальных.              – Ты уже читал комментарии под видео?              – Нет, специально разбудил тебя, чтобы прочитать вместе.              Взбудораженный Сонхва тоже только проснулся. Комната, залитая мягким утренним светом, пахнет молочной газировкой и свежей простыней. Лёжа в разобранной кровати, он тянет Хонджуна за руку, чтобы тот упал к нему, накрывает его своим одеялом, и они, прижавшись плечами друг к другу, вместе начинают читать комментарии под последним роликом на их аккаунте. Большое количество людей отмечают неловкость и скованность движений парней, называя это милым. Сонхва больше всего нравится, что самые популярные комментарии выделяют их, как комфортных и очень красивых парней. А Хонджун обращает внимание на то, что под остальными роликами люди также часто подчёркивают милые из-за своей неряшливости движения в танцах.              Это становится первой деталью, за которую хватаются Хонджун и Сонхва. Если раньше, измученные репетициями до изнеможения, они беспокоились о своих навыках и, снимая каждое видео, вкладывали огромные силы на разучивание хореографии, отрабатывая каждое движение до максимально возможного для них идеала, то теперь они смотрят на это с лёгкой иронией. Каждый новый ролик, который выпускают ХонХва, состоит из причудливых танцев в совокупности с качественным монтажом и съёмкой. Они стараются превратить свой главный недостаток в узнаваемое преимущество.              Достигшая десяти тысяч подписчиков отметка не стоит на месте, а растёт всё стремительнее. Однако, с появлением популярности, в комментариях становится всё больше недоброжелателей. Злые языки всячески стараются навредить Хонджуну и Сонхва. Они бросаются гнилыми фразами, целясь точно в сердце и пытаясь принизить любые их старания. Хотя подобных комментариев очень мало по сравнению с положительными, Сонхва часто замечает плохое в свой адрес.              – Цифра на нашем канале замерла. Я хочу устроить себе отдых и на несколько дней уйти из дома, – вымотанный за последние пару месяцев Хонджун, обессиленный и уставший, падает на кровать в комнате Сонхва, вернувшись из кухни.              – Если цифра не поднимается, может, это означает, что нам наоборот надо как можно больше работать? Я нашёл ещё несколько трендов, которые мы ещё не снимали, давай займёмся этим вечером?              Сонхва, сидя за рабочим столом, листает ленту социальных сетей, пытаясь понять, что может понравиться их аудитории. Его лицо выглядит немного покрасневшим, словно мгновение назад из его глаз лились слёзы. Хонджун сразу это замечает, но почти никак не реагирует, отводит взгляд от его лица, рассматривая наборы лего в заполненном шкафу. Вот только Сонхва знает, что Хонджун всё заметил.              – Меня снова назвали толстым. Вдобавок написали, что у меня ужасная мимика. Сейчас совершенно не осталось сил, чтобы снимать видео на канал. – Сонхва прикрывает лицо ладонями, с силой растирая глаза.              – Да забей, Хва, такое пишут только обиженные жизнью кретины, которые завидуют твоей внешности. Девчонки в комментариях сходят с ума по твоей мимике, называя тебя милым.              Сонхва откладывает телефон в сторону, встаёт из-за своего рабочего места, заваленного бумагами и гаджетами, и направляется в сторону Хонджуна. Сев рядом с другом, он запускает свои спрятанные в большом худи руки ему под свитер, крепко обнимая, чтобы хоть немного прийти в себя от увиденных комментариев.              – Послушай, Сонхва. Спустя эти два месяца людям уже абсолютно плевать на то, что раньше, казалось, было нашей главной фишкой. Нам нужно придумать что-то, пока хейта не стало ещё больше. – Хонджун заправляет пряди волос за уши и глубоко вздыхает, укладывая ладони на шелковистые белые волосы Сонхва. – Обычный отдых: две-три недели. Возьми рест и как следует приведи себя в порядок, ты не должен работать так усердно, это всего лишь канал. – Хонджун рассматривает пряди светлых волос в своих руках, пытаясь придумать, чем можно помочь Сонхва.              – Я заметил, что сейчас хорошие обороты набирает формат лайвов. Нет настолько сильного напряжения, люди общаются со своей аудиторией и получают от этого как материальную прибыль, так и заряд положительных эмоций.              – Нет, Хва, ты должен отдохнуть.              – Пожалуйста, Хонджун, давай попробуем?              Глядя в заплаканные глаза друга, который поднял на него свою голову, Хонджун старается не засмеяться. Он всеми силами сдерживает себя, пытаясь сформулировать ответ.              – Хорошо, попробуем, только я набью морду всем тем уродам, что будут писать ужасные комментарии в твой адрес. Лишь я могу шутить над твоей внешностью.              – Господи, ну ты и придурок. – Мягкое поглаживание по голове должно намного эффективнее работать на расстроенного Сонхва.              – Меня зовут Хонджун, очень приятно. – Губы расплываются в улыбке и, ударив Сонхва в плечо, он слегка ухмыляется.              Формат лайвов действительно оказывается намного легче, чем их обычная рутина. После тяжёлого учебного дня, сесть и включить лайв – огромное удовольствие для уставших парней. Они, погружённые в общение, не замечают, как время ускользает сквозь пальцы. Чаще всего аудитория задаёт простые и расслабляющие вопросы, которые помогают продолжать лайв и поддерживать общение.              Из-за того, что в комнате Сонхва достаточно мало места, он принял решение проводить прямые эфиры у Хонджуна. На фоне одинокого шкафа, они каждый вечер общаются со своей аудиторией, параллельно выкладывая танцевальные ролики. Цифра на канале снова начинает увеличиваться, как и охваты на последних видео. Люди всё чаще просят проводить лайвы в комментариях, задавая намного больше вопросов во время самих прямых эфиров. В присутствии аудитории ХонХва ведут себя намного официальнее и спокойнее, чем в обычное время, выдерживая образ серьёзных парней. Прибывшая аудитория часто комментирует различие между тем, как они ведут себя на видео и тем, какие они в прямых эфирах.              На протяжении ещё двух месяцев Сонхва каждый вечер после завершения трансляций остаётся в комнате Хонджуна, читая новые комментарии и просматривая аналитику их аккаунта. Он видит, как стремительно идут в гору дела и очень радуется очередному успеху.              – Как насчёт того, чтобы придумать нашей аудитории имя? – Сонхва поворачивается к засыпающему на кровати Хонджуну.              – Наши подписчики достойны самого красивого имени, поэтому нам стоит заняться этим вопросом, когда оба будем в светлом уме. Ты был прав, лайвы действительно намного приятнее, чем обычные съемки. – Приподнимаясь с кровати, Хонджун снимает футболку, в которой общался с подписчиками. – Но я всё равно жутко устал. И вижу по тебе, что ты тоже очень вымотан.              – И как ты собираешься помочь мне с этим? Разрешишь воспользоваться твоими большими антистрессами?              Сонхва вскакивает с кресла и, поддавшись игривому порыву, внезапно набрасывается на сидящего сверху кровати друга, пытаясь схватиться руками за его обнажённую грудь. Однако, Хонджун не намерен так просто отдавать свои части тела в руки какого-то дурака, поэтому он мастерски уворачивается от каждой попытки нападения, изгибаясь всем телом, словно опытный борец, и впоследствии захватывает шею Сонхва удушающим приёмом, перекрыв ему кислород своим предплечьем и обхватив ногами его тело. Пока парень пытается выбраться из сильной хватки, впиваясь ногтями в напряжённый бицепс, Хонджун улыбается, зная, что тот не сможет так просто избавиться от его рук. Спустя время Сонхва перестаёт сопротивляться и сам просит его отпустить, обещая поддаться. Освободившись из мертвой хватки, он поднимается с кровати и, обильно откашлявшись, смотрит в глаза своему обидчику.              – Придурок, ты чуть не задушил меня. Я думал, ты уже настолько сонный, что не способен даже руку поднять.              – Нечего было трогать меня, где попало, ты знаешь, как я ненавижу твои жалкие прикосновения. Иди уже в свою комнату и не надоедай мне.              Хонджун отворачивается к стене, накрывая обнаженную грудь одеялом, и незаметно ухмыляется чувствуя вкус своей победы. Тем временем Сонхва фыркает, изображая угрюмое лицо, и, развернувшись к выходу из комнаты, возвращается в свою кровать.              Следующий день проходит как обычно: утром учёба, днём съемки новых трендов, а вечером в планах вновь выйти в прямой эфир. Хонджун кормит Башмака и ласково чешет его за ушком, пока Сонхва налаживает аппаратуру в комнате.              – Как же тяжело тебе, наверное, жить с двумя полными придурками, да, чёрный? – ладонью Хонджун проводит по тёмной, сверкающей шерсти Башмака, почёсывая его бока.              – Всё готово, иди ко мне! – доносится из соседней комнаты, и Хонджун направляется из кухни прямиком к голосу.              Парни усаживаются за стол и подключают прямой эфир. Общаясь с аудиторией ХонХва очень расслабляются. Хотя в первые недели лайвов их официальный стиль преобладал над ребячеством, сейчас они позволяют себе намного больше, чем ранее.              Чат летит не так быстро, как хотелось бы Сонхва, ведь обычно, когда некоторые комментарии со смущающими вопросами появлялись на экране, он старался дождаться момента, когда они скроются за большим количеством других вопросов, делая вид, словно он не заметил то или иное обращение, но в последнее время делать так слишком тяжело из-за уменьшившегося актива аудитории. Странные и порой неуместные комментарии висят в чате долгое время, что затрудняет возможность их проигнорировать, если только не начать общаться с Хонджуном.              В этот раз Сонхва болтает с ним, избегая ответа на какой-то странный вопрос из чата. Он улыбается и смотрит точно на своего друга, ни разу за разговор не возвращая взгляда к комментариям аудитории. Только Хонджун обращает своё внимание на чат и в моменте замечает, что сообщения приходят с достаточно высокой скоростью. Люди, словно ужаленные, задают один и тот же вопрос. Хонджун усмехается и возвращается к без умолку болтающему Сонхва.              – Хва, в чате спрашивают, что у тебя на шее?              – Что? – Сонхва поворачивается к камере, проверяя свою шею, и замечает на ней небольшие посиневшие пятна, оставшиеся после вчерашней борьбы с Хонджуном. – А, это? Ничего особенного, не переживайте, всего лишь ушиб.              – Да, это я оставил. – Хонджун закрывает свою улыбку ладонью, наблюдая за тем, как мрачнеет лицо Сонхва из-за обиды на вчерашний проигрыш.              – Он шутит, не берите в голову.              Но чат лишь активнее начинает разрываться от новых вопросов. Люди в своём большинстве не правильно понимают всю случившуюся ситуацию, приняв синяки на шее Сонхва за засосы. Теперь все комментарии под последними видео парней наполнены рассуждениями и спорами о том, что произошло. Завершив эфир, ХонХва даже не предполагают, что будет ждать их в следующие дни.              Среди ясного утра, когда Хонджун только открывает глаза из-за пробивающегося сквозь окно солнечного света, он встаёт с кровати, чтобы прикрыть занавески. Он по привычке решает проверить свой телефон, где видит сотню сообщений от Сонхва, последнее из которых: «Я специально не буду тебя будить, чтобы ты сам позже увидел масштабы шумихи». Хонджун закатывает глаза, думая о том, что за последние несколько месяцев его стали пугать все эти резкие скачки популярности. Появляется ощущение, что Сонхва совсем не спит, и по ночам сам наводит всю эту «шумиху» у аудитории.              Хонджун снова укладывается в свою нагретую после сна постель и, зайдя в социальные сети, он почти сразу же натыкается на нарезку с последнего эфира, где под романтичную музыку показывают отрывок с синяком. Брови Хонджуна резко ползут вверх, а рот приоткрывается от удивления. В комментариях творится полный хаос, среди которого всё чаще встречаются фразы по типу «кажется, у кого-то была бурная ночь» или «я давно считала их не просто друзьями».              – ХВА! – пронзительный крик доносится из комнаты Хонджуна. Башмак, мирно лежавший в соседней комнате с хозяином, подпрыгивает от неожиданности и бежит ко второму своему владельцу, чтобы проверить, что случилось. Сонхва идёт следом, откровенно смеясь над ситуацией.              Забежав в комнату, кот запрыгивает на кровать к хозяину, издавая громкое мяуканье. Он трётся своей головой о руку Хонджуна, в которой тот держит телефон, и своими кофейными глазами всматривается в его удивлённое лицо.              – Кажется, ты звал меня? – Подойдя к Хонджуну, Сонхва ни капли не пытается скрыть улыбку на своём лице.              – Что произошло за ночь? Почему все думают, что мы с тобой спали?              – Ну же, сам посмотри на мою шею. Люди считают мои синяки открытым намёком на то, что мы с тобой… Кхм, впрочем, они так заинтересованы в том, чтобы нас защищать от нападок хейтеров. Сейчас под каждым видео в профиле люди поддерживают нас в чём-то, что сами придумали по отрывкам с прямого эфира.              – И ты гордишься этим? Ты хоть представляешь, какие обороты это наберёт, если мы ничего не сделаем. Нам сегодня же необходимо всё объяснить аудитории и извиниться. – Хонджун отодвигает от себя Башмака и встаёт с кровати, направляясь к выходу из комнаты. Спрыгнув с кровати, кот бежит за обеспокоенным хозяином, виляя черным блестящим хвостом.              – Извиниться? Похоже, ты не знаешь, как работает интернет. Они теперь не забудут этого очень долго и будут шипперить нас даже после публичного извинения.              Услышав слова Сонхва, Хонджун останавливается в дверном проходе. Его тон сменяется на более серьёзный, а лицо выражает искреннее непонимание:              – Что ты хочешь этим сказать?              – Ты сам видел, как поднялись просмотры и активность нашей аудитории после произошедшего. Может, это станет новым направлением в нашей дальнейшей деятельности? – С ноткой издёвки произносит Сонхва, скрестив руки на груди. Его подлая улыбка на лице выглядит слегка устрашающе в глазах Хонджуна. Кажется, что таким он никогда не видел своего лучшего друга.              – Сонхва, ты хочешь обманом поднять просмотры?              – Это называется фансервисом, Хон. Мы лишь будем делать то, что хочет видеть от нас наша аудитория. Им нравится смотреть на что-то необычное. Например, на двусмысленные взаимодействия между двумя парнями.              Сонхва подходит к стоящему в ступоре Хонджуну и кладёт свои ладони ему на плечи, слегка похлопывая их для успокоения. Словно зачарованный манией цифр, он продолжает зловеще улыбаться, вызывая табун мурашек по телу.              – Ты… Придурок, это очень мерзкая затея – играть на доверии аудитории, если эта схема приведёт к плохим последствиям, ты ответишь.              – Я знал, что ты окажешься на моей стороне. Уже ощущаешь шквал активности на нашем аккаунте, который будет через время?              Сонхва наклоняется к полу и берёт на руки Башмака, прижимая его к себе. Будучи искренне счастливым, он целует пушистую мордочку кота и кружится с ним посреди комнаты Хонджуна. К вечеру парни собираются за кухонным столом и, выпивая свои любимые напитки, начинают обсуждать план действий, который нужен для хорошего воздействия на аудиторию. Попивая свою молочную газировку, Сонхва придумывает всё больше сценариев для них обоих, а Хонджун, наслаждаясь классическим американо, записывает всё это в строгую схему, распределенную на несколько месяцев вперёд.              Следующие прямые эфиры проходят с незначительными изменениями. Парни начинают позволять себе больше спонтанности в поведении. Они привлекают все больше и больше зрителей, очарованных их непринужденностью и игрой. На одном из лайвов ХонХва объявляют имя своей аудитории и с того момент всегда называют их «Подсолнухи». В записной книжке Хонджуна, Сонхва назван Халвой – лакомством из семечек подсолнуха, из-за того, что он такой же сладкий и согревающий.              По вечерам вокруг экранов собираются зрители, жаждущие новых эмоций и взаимодействий. Сонхва всегда начинает эфиры с легкой шутки, на которую Хонджун теперь реагирует с искренним смехом. Каждый новый лайв приносит Подсолнухам всё больше почвы для обсуждения: общие шутки, взгляды, неосторожные прикосновения. В новых танцевальных видеороликах они стараются создать небольшую химию между собой, которая впоследствии превращается в красочные эдиты от подписчиков. Подбрасывая масло в огонь, Сонхва поддразнивает Хонджуна во время лайвов, улыбаясь на сообщения об их взаимоотношениях, реагирует на популярные эдиты по их шипу и различные арты. Хонджун думает, что Сонхва просто подыгрывает зрителям ради контента и хайпа. Но чем дальше это всё заходит, тем больше он надеется, что это не просто фансервис.              Хонджун начинает замечать во взгляде Сонхва что-то новое. Его прикосновения кажутся долгими, его смех – нежным. Он обращает внимание на то, как Сонхва выглядит: как блестят его глаза, как красиво уложены волосы, как ему идёт новый свитшот. С каждым эфиром, с каждой шуткой, и с каждым взглядом симпатия Хонджуна растёт, словно на дрожжах. Он любуется горящими глазами Сонхва, после того, как видит эдиты посвящённые им и ловит себя на том, что слушает не то, что тот говорит, а как мелодично звучит его голос.              Виной всему этому становятся Подсолнухи, их преданная аудитория, ведь все они –шипперы. Вернее, вина в их непрекращающихся намёках и шутках по поводу ХонХва. В своей голове Хонджун начинает отмахиваться, повторяя изо дня в день, что Сонхва – просто друг. Но чем больше становится фанфиков, артов и видео с их шипом, тем сильнее эти мысли дают трещину. Зрители, кажется, видят между ними то, чего сам Хонджун раньше не замечал. И он начинает верить. Подписчики, сами того не подозревая, каждый день подливают масла в огонь, ведь каждое их шипперское видео напоминает Хонджуну о том, что между ними что-то есть, что-то, что видят все, кроме Сонхва. И чем больше он пытается убедить себя в обратном, тем сильнее становятся его чувства.              – Последнее время ты сильно переигрываешь. Хон, расслабься, ты не должен так сильно вкладываться в это, у нас есть план, помнишь? Всё идёт ровно так, как мы хотели.              – Наверное, я правда очень напряжён и слишком много думаю о поставленной задаче. Ты прав, всё идёт, как мы и хотим.              Хонджун осознаёт, что ходит по тонкому краю. Один неверный шаг и их дружба может рухнуть. Сонхва видит его как друга, но ни в коем случае не что-то большее. Глаза его горят только жадностью, а смех звучит слаще только тогда, когда ему что-то нужно от Хонджуна. Каждый вечер, когда гаснет последняя лампа и прямой эфир заканчивается, тот остаётся один на один со своей тоской. И он знает, что завтра вечером всё повторится. Хонджун пытается бороться: отвлекается на другие вопросы, больше времени проводит с Башмаком, старается меньше думать о Сонхва. Но всё тщетно. Он читает шипперские комментарии в чате и думает о том, что в другой вселенной они могли бы стать реальностью, но здесь этого никогда не случится. Хонджун – пленник своих чувств, заложник химии, которую так ловко подпитывает безумная фантазия их шипперов.              Так проходят ещё два безумно долгих и мучительных для Хонджуна месяца, за которые аудитория на их аккаунте превысила триста пятьдесят тысяч человек. Сонхва привык к их укладу жизни, к близким взаимодействиям во время лайва и к переменам настроения Хонджуна. Тот действительно намного расслабленнее ведёт себя в эфирах, но за кадром абсолютно не общается с Сонхва. Это и понятно, потому что за последние полгода они почти двадцать четыре часа в сутки проводят вместе, настолько сильно мозолят друг другу глаза, что уже невозможно находиться в одном помещении. Если раньше Сонхва читал комментарии в комнате Хонджуна, то теперь он делает это только у себя. «Может, ему хочется остаться наедине с собой и отдохнуть от надоедливого друга?» – думает он про себя. Но на самом деле, Хонджун боится своих чувств. Боится, что Сонхва их заметит, поэтому постоянно скрывается за маской безразличия и игнорирования, причём очень умело.              Очередной конец прямого эфира, и Сонхва уже не может наблюдать то, как изменяется отношение Хонджуна к нему по выключению камеры.              – Хон, мы давно не выпивали вместе, может, хочешь пропустить со мной пару банок пива? Я купил их несколько дней назад, но так и не смог дотронуться самостоятельно.              – Хорошо, давай. – Делая вид, что очень занят, Хонджун прячет взгляд за дисплеем смартфона.              Сонхва приносит в комнату стул, на который выставляет жестяные банки с алкоголем, и решает сесть рядом с другом на кровать, чтобы расслабиться после долгого эфира. Башмак прибегает вслед за Сонхва и укладывается на место рядом с Хонджуном.              – Я соскучился по таким вечерам. Так давно не ощущал хмельной вкус. – Сонхва чешет за ушком их кота и смотрит на открывающего банку пива Хонджуна.              – А я выпивал втайне от тебя в первые месяцы нашей карьеры блогеров. Прятал банки под кроватью, чтобы ты ничего не заметил. Но потом мы начали вести прямые эфиры в моей пустующей комнате, и прятать их стало некуда. – Хонджун отпивает несколько глотков, улыбаясь из-за собственной шутки.              История вызывает у Сонхва смех. Он открывает банку одним пальцем правой руки, ведь он делал это тысячу раз, и неспешно подносит её к губам, делая первые глотки. Хонджун замечает невероятную красоту ракурса, с которого он смотрит на друга. Его взгляд невольно задерживается на персиковых губах, касающихся холодной банки крепкого пива. Стекающая по ним капля алкоголя, перемещается на линию подбородка, а затем капает на ткань коричневого свитшота. Во рту немедленно пересыхает, и Хонджун опускает голову, чувствуя, как жар приливает к щекам. Это замечает Сонхва и приходится делать ещё несколько глотков холодного пива, пытаясь восполнить жажду.              – Придурок, ты сейчас напьёшься в два счёта. После всего лишь пары глотков? Я не разрешу тебе завтра пропускать эфир, если ты проснёшься с головной болью.              Сонхва бьёт друга в плечо, широко улыбаясь на его выходку. Хонджун покачивается от удара, услышав его слова, отрывается от банки и слегка смеётся, не поднимая к нему свой взгляд. Он боится, что его выдадут покрасневшие щёки.              – Насчёт прямых эфиров…              – Разве у нас сейчас не отдых от работы? Хва, может, отдохнёшь?              – Я думал лишь сказать о том, что на наших эфирах снова уменьшился онлайн, но сейчас наверное не подходящее время, чтобы обсуждать работу. – Сонхва замолкает, отпивает немного из жестяной банки, и по его подбородку снова течёт небольшая капля.              – Ну неужели ты не можешь пить аккуратнее? Сейчас зальёшь мне всю кровать. – Схватив Сонхва за подбородок, Хонджун вытирает ему рот своим рукавом.              – Давай признаемся, что мы встречаемся.              – Что? – Хонджун замирает от удивления, услышав слова друга.              – Если мы подтвердим наши отношения в эфире, это станет самым обсуждаемым событием внутри фандома. – голос Сонхва становится немного выше, а глаза блестят в предвкушении ответа.              – Ты переходишь уже все границы из-за своей одержимости. Я не стану этого делать только потому, что ты хочешь быть популярным. – Отстранившись от Сонхва, Хонджун откладывает жестяную банку и его лицо мрачнеет.              – Что ты несёшь? Я делаю это не из-за популярности.              – А из-за чего, Сонхва? Ты пытаешься повысить свой авторитет и выглядеть идеальным в чужих глазах, когда на самом деле ты таким никогда не являлся. Ты одержим и этим всё сказано.              – После того, как мы так далеко зашли, ты хочешь обвинить меня в одержимости? Разве не твоей идеей было создать общий аккаунт? Разве не ты со всем энтузиазмом до сих пор монтируешь все видео? И ты рассчитывал на то, что хейтеров и шипперов никогда не будет? Это интернет, а мы всего лишь контентмэйкеры, если мы не будем никак продвигаться всему придёт конец, и всё, к чему ты шёл, окажется в помойке. Мы станем никем, если перестанем прислушиваться к аудитории.              – Поэтому я и говорю, что ты переходишь все границы. Ты делаешь это лишь для того, чтобы о тебе постоянно писали хорошее. Тяжело жить с человеком, который не делает комплиментов, поэтому хочешь получать внимание от чужих людей?              Сонхва замирает, услышав колкие, как остриё ножа, слова Хонджуна.              – Придурок, это всего лишь игра на камеру. Неужели тебе так сложно притвориться парой, или до этого тебя ничего не смущало?              Тон Сонхва срывается к концу предложения. Он начинает по-настоящему злиться. Тяжело поставив жестяную банку на стул перед собой, он поднимается с кровати и тяжело вздыхает, бросая взгляд на Хонджуна.              – Раз так, то выбирай: либо мы продолжаем нашу работу, притворяясь сладкой парочкой, либо закрываем канал и идём дальше шляться по барам, губя своё здоровье. – Сонхва пристально смотрит своими глазами на растерянного Хонджуна. Кажется, теперь в прежде нежном взгляде Сонхва видно только злость и желание завладеть популярностью.              Сердце Хонджуна бешено колотится, вызывая дрожь по телу. Да, он любит Сонхва. Тихой, нежной любовью, проросшей сквозь годы дружбы и полгода совместной работы. Любовью, которую он тщательно прячет за стеной игнорирования. Признаться Сонхва в любви – значит рискнуть их дружбой, карьерой, совместной жизнью. Теперь ему предлагают разыграть отношения на публику, тем самым осквернить его чувства фальшью и расчетом. Потерять канал для Хонджуна означает лишиться всего, чему он посвятил абсолютно всё. Для обоих парней это не просто работа. Удалить канал – значит подвести Сонхва, уничтожить его карьеру и возможно, даже разрушить его будущее.              С тяжелым вздохом Хонджун опускает плечи. Выбора, по сути, и нет. Он не может позволить каналу рухнуть, а лучше заставит себя притвориться и будет играть роль возлюбленного, изображать нежность и страсть, ради них самих. Однако, оба из вариантов означают предать Подсолнухов – тех, кто всегда были рядом. Сердце сжимается от боли. Предательство, даже ради благой цели, остаётся предательством. Но Хонджун убеждает себя в том, что это временно. Это всего лишь игра, и настоящая любовь останется нетронутой в глубине его сердца.              Озвучив свой ответ, Хонджун сразу же замечает, как надменное лицо Сонхва меняется. Хитрый прищур и растянутая улыбка проникают в утончённые черты. Сонхва наклоняется и обнимает Хонджуна, похлопывая его по спине.              – Ты не представляешь, как я счастлив каждый раз, когда ты соглашаешься на мои авантюры. Это не больше, чем игра, можешь поверить мне, я никогда не признаюсь тебе по-настоящему.              Хонджуна всё ещё потрясывает от переизбытка эмоций. Руки не могут коснуться друга и обнять его в ответ: сжав пальцы в кулаки, он впивается чёрными ногтями в кожу на своих ладонях. Боль немного заглушает чувство тревожности глубоко в груди. Не так он хотел ощутить объятия Сонхва. Сейчас они не кажутся тёплыми и комфортными – такими, какими их представлял Хонджун в своей голове. Объятия колкие, холодные и ничуть не успокаивающие сжатое от страха сердце.              Когда Сонхва отстраняется, Хонджун протягивает руки к стоящим перед собой жестяным банкам. Он поднимается с кровати, вручая остывшее пиво Сонхва.              – Давай продолжим наш вечер завтра, отнеси банки в холодильник, сегодня я действительно устал.              Мягко улыбаясь, Сонхва кивает на сказанные ему слова и уходит из комнаты, забирая с собой четыре жестяные банки. Почти сразу же Хонджун закрывает за ним дверь, берёт на руки мирно спящего Башмака, прижимая его к груди, и укладывается под одеяло, ласково поглаживая чёрную шерсть. Глаза Хонджуна медленно затуманиваются из-за накопившихся в них слёз. Тяжёлыми каплями они стекают по уставшему лицу. Башмак, ощущая отчаяние хозяина, громко мурчит на ласковые касания, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце Хонджуна. Дверь внезапно распахивается и в комнату снова заходит Сонхва.              – Хон, ты спать? Я пришёл забрать стул, на котором стояли банки. – Услышав тихие сопения Хонджуна вперемешку с мурчанием кота, Сонхва думает, что они оба уже спят. Он тихо поднимает стул и направляется на кухню, закрывая за собой дверь в комнату. Хонджун вовсе не спит. Он тихо посапывает, заливаясь солёными слезами. Его сердце бешено колотится, а тело пробивает дрожь.              Утром солнце слепит в глаза Хонджуна своим светом. Он вновь забыл закрыть занавески, но вставать ради этого сейчас хочется меньше всего. Башмак убежал из объятий ещё глубокой ночью, оставляя хозяина наедине с собой, и мирно заснул в ногах Сонхва, где обычно он проводит всё оставшееся время.              День проходит как обычно: учёба, съёмки, несколько быстрых перекусов. За маской жизнерадостности никто не замечает перемен в состоянии Хонджуна. Впрочем, как и обычно. Это не первая тревожная ночь, что была в его жизни. С тех пор, как появились чувства к Сонхва, он часто мог зарываться под одеяло, ночами на пролёт винить себя из-за своей любви, ненавидеть своё тело и разум. Боль уже поселилась в сердце Хонджуна, безжалостно пуская корни. Но разве кто-то может это заметить, если даже самый близкий его друг не ощущает ничего плохого?              ХонХва снова сидят перед камерой. Читают неспеша бегущую строку комментариев, которые пишут только самые преданные Подсолнухи. Настолько резкие спады активности аудитории были необъяснимы для самих парней. Что они делают не так? Почему люди совершенно забывают о них каждый раз, словно никогда не были фанатами, клянущимися в верности. Спокойный и размеренный лайв идёт как и в обычные дни. Когда вопросов уже практически не остаётся, Сонхва решает действовать. Заводя разговор о своей влюблённости, он заметно подогревает интерес зрителей.              «О ком он говорит?», «что значит важный человек?», «неужели это не Хонджун?» – вопросы начинают сыпаться все активнее. Каждое предложение Сонхва затмевает предыдущее настолько, что люди по ту сторону экранов начинают массово записывать лайв на видео. Хонджун уже ощущает, насколько много будет шума вокруг всего сказанного на этом эфире, насколько люди сойдут с ума от полученной информации и насколько сильно её распространят. Словно в вакууме, Хонджун уже не слышит всё то, что говорит подписчикам Сонхва. Он лишь видит, как кофейные глаза напротив ловят его взгляд и воцаряется тишина.              Всё, что скажет Сонхва далее, будет частью, которая взорвёт интернет пространство, которая станет интро для тысяч шипперских видео и которая заставит их обоих пересмотреть свои взгляды на многие вещи.              Лайв заканчивается как обычно, во время, установленное в расписании. Потянувшись на кресле, Сонхва зевает и смотрит на совсем растерянного Хонджуна. Он встаёт с кресла и направляется прочь из комнаты, оставляя друга наедине с собственными мыслями. Полностью опустошенный взгляд Хонджуна падает на чёрный монитор ноутбука, в котором отражается нечёткий силуэт. Всё, что только что произошло с ним, – фансервис? Сонхва признался ему в любви на глазах десятков тысяч человек и предложил встречаться – это игра? Тогда почему сердце так бешено бьётся, почему к лицу приливает жар, напитывая его алым румянцем? Хонджун вовсе не умеет играть на камеру. Он просто проживает всё, что с ним происходит.              Сонхва возвращается в комнату, держа в руках тот же стул и стоящие на нём новые банки с алкоголем.              – Поздравляю! Мы сделали это, Хонджун. Иди ко мне, теперь мы можем немного отдохнуть и снять напряжение. – Сонхва прыгает на диван, забирая в свои объятия подушку Хонджуна.              Тяжёлыми шагами тот добирается до кровати и заваливается сверху на Сонхва. Сжимает в ладони штанину его коричневых брюк и лицом упирается в твёрдые колени. Растерянный Сонхва кладёт свою ладонь на длинный маллет парня, зарываясь пальцами в кофейные пряди. Он играется с волосами Хонджуна, успокаивающими движениями поглаживая его по голове. Другой рукой Сонхва всё ещё держит пиво, поэтому он, как и раньше, открывает жестяную банку одним движением пальца и отпивает несколько глотков, затем отставляя алкоголь на стул.              – Поднимайся, твоя выпивка замёрзнет быстрее, чем ты успеешь её открыть. Неужели ты не выспался, вчера же лёг раньше обычного?              Сонхва начинает дрыгать ногами, чтобы Хонджун наконец встал и выпил с ним. Громко промычав, тому через силу удаётся поднять тяжёлую из-за мыслей голову с колен друга. Уставшим взглядом он смотрит на стоящие около них жестяные банки, затем поворачивается на Сонхва.              – Значит, это мне? – Хонджун берёт со стула открытую ёмкость и незамедлительно подносит к губам.              – Ээээ, ты придурок? – Сонхва тянется к рукам Хонджуна, чтобы остановить его, но не успевает ничего сделать. Наблюдая, как он пьёт из не принадлежащей ему банки, парень хмурится, показывая свою злость. – Пиздец, ну и пей из неё, там всё равно пиво теплее, потому что я его согрел руками.              Хонджун улыбается, замечая, как срабатывают его подразнивания, и наблюдает за тем, Сонхва тянется ко второй банке. Всеми силами он сдерживает смех, глядя на его хмурое лицо.              – Неженка, отберёшь у тебя что-нибудь и ты сразу в слёзы. – Насмехаясь над Сонхва, Хонджун снова отпивает немного прохладного алкоголя.              – Ты знаешь, как я ненавижу слюни, оставленные кем-то, кроме меня.              – А ты знаешь, как я ненавижу излишнюю тактильность, ну и что теперь?              – За время работы, ты стал намного нежнее. Теперь сам прыгаешь в объятия, как сейчас. Это тебя Башмак научил, пока ты с ним спал?              – Тебе бы стоило поучиться у Башмака, он намного смышлёнее тебя.              Парни заливаются ярким и громким смехом, не в силах слушать друг от друга подобный бред. Они уже давно не веселятся вместе, как это было раньше. Поэтому сейчас, поймав общую смешинку, они почти не контролируют себя, толкаясь и пиная друг друга, лёжа на кровати. Хонджун, в приступе смеха, отставляет своё пиво на стул и внезапно бросается на Сонхва, нацеливаясь на то, чтобы отнять его банку. Он пытается выхватить её, заразительно смеясь над притворным возмущением Сонхва, который, сопротивляясь, отворачивается, чтобы её сохранить. Но в момент, когда тот, запрокинув голову назад, громко хохочет, Хонджун замирает. Смех затихает в его горле. Рука, тянувшаяся к банке, застывает в воздухе. Он смотрит сверху, словно завороженный, на то, как улыбка медленно сходит с лица Сонхва, как его глаза, немного прищуренные от смеха, постепенно открываются, встречаясь с его взглядом.              – Я сейчас подумал о кое-чём. – Глаза Хонджуна бегают по застывшему лицу Сонхва, пытаясь рассмотреть каждую впадину, каждый миллиметр в мельчайших деталях.              – О чём же? – Сонхва строит своё самое стандартное вопросительное выражение, которое Хонджун видел уже миллионы раз.              – Знаешь, что действительно понравится нашим Подсолнухам в следующий раз?              – И что же? – Сонхва со скептицизмом хмурит брови, зная о том, как Хонджун относится к затее с фансервисом.              Полностью прикрыв итак полузакрытые глаза, Хонджун резко поддаётся вперёд. Он приоткрывает свои губы и замыкает их на губах Сонхва. Сердце пропускает удар и всё внутри сжимается. Брови Сонхва ползут вверх, а глаза сильно расширяются от неожиданности. Хонджун ласково сминает губы парня своими, ощущая жар его дыхания на своей коже. Он прижимает колено к паху Сонхва, пытаясь ощутить реакцию его тела. Комната наполняется звуками учащённого дыхания. Опустив свои руки к груди Хонджуна, Сонхва с силой упирается в неё, пытаясь приостановить всё происходящее. Однако, Хонджун не намерен отстраняться, он накрывает ладони Сонхва своими, переплетая их пальцы между собой. Дыхание обоих учащается, когда до ушей доносится еле слышный стон Хонджуна. Табун мурашек пробегает по коже прижатого к кровати Сонхва, тянущее чувство внизу живота заставляет слегка вздрогнуть, поддавшись бёдрами вперёд. Одна из рук Хонджуна касается шеи парня и медленно спускается ниже, цепляясь пальцами за его грудь и живот. Сонхва ощущает, как чужие прикосновения проникают под его одежду. Нахлынувшая дрожь пробивает уязвимое тело, и он начинает всё больше сопротивляться, не в силах поверить в происходящее. Рука, упирающаяся в грудь, слегка бьёт Хонджуна, пытаясь остановить его. Но тот, словно заворожённый беспомощностью и податливостью Сонхва, продолжает водить пальцами под его свитшотом, не обращая внимания на сопротивления. Хонджун доходит до его чувствительной груди и сжимает подушечками пальцев один из сосков, попытавшись впустить в поцелуй свой язык. С губ Сонхва срывается чуть слышный стон. Не в силах это больше терпеть, он с силой отталкивает Хонджуна от себя, свободной рукой прописывая ему громкую пощёчину.              – Блять, что ты делаешь? – Вытерев рукавом свои губы и опустив задранный свитшот Сонхва берёт Хонджуна за грудки, на этот раз своим весом прижимая его к кровати. – Ты совсем страх потерял?              – А что, думаешь, нашим подписчикам не понравится, если мы повторим это в прямом эфире?              Хонджун заливается смехом, когда видит покрасневшего от возбуждения Сонхва таким злым. Теперь это хмурое лицо, которое он наблюдает с самого детства, выглядит по истине прекрасно.              – Что ты несёшь, ты специально пытаешься сделать так, чтобы я тебя возненавидел?              – А ты специально манипулируешь мной и моими чувствами? Специально делаешь всё, чтобы мне было плохо и тошно с тобой? Когда ты рядом, я только и делаю, что жду очередного вкида про прямые эфиры.              – Хонджун, ты перегибаешь палку. Если тебе настолько плохо, ты мог об этом просто сказать мне.              – Признаться тебе в своей любви? Рассказать о том, что я чувствую бабочек в животе, когда Пак Сонхва проводит со мной время? О том, как фансервис, над которым ты всегда смеёшься, на самом деле для меня не игра.              Сонхва замирает, услышав слова, произнесённые Хонджуном. Любовь? Он влюблён?              Хонджун отталкивает Сонхва от себя и, спрыгнув с кровати, выходит из комнаты. Надев куртку и ботинки, он покидает квартиру, оставляя Сонхва наедине с собой.              Башмак, услышав звук входной двери, бежит в прихожую, где уже никого нет. Остался лишь второй хозяин, одиноко сидящий на кровати в другой комнате. Башмак прибегает к Сонхва, запрыгивая на развороченную простынь. Осторожно принюхавшись, он пытается рассмотреть его лицо, почувствовав переживания. Громкое мяуканье проносится по всей комнате. Сонхва замечает чёрного кота рядом с собой и нежно поглаживает его шелковую шерсть. Он оглядывает комнату Хонджуна, не в силах сделать ни движения, падает на его подушку, вдыхая аромат мужского запаха, поджимает колени к груди и прикрывает уставшие глаза. Сонхва лежит так около часа, ожидая звука открытия входной двери. Свернувшийся клубочком кот, мирно засыпает в ногах хозяина, не понимая, что происходит. В приглушённом свете, Сонхва открывает глаза, замечая что-то блестящее под стоящим напротив кровати шкафом. Спустя пять минут рассматривания, в попытках понять, что это за вещь, любопытство берёт верх, и он спускается на пол, заглядывая под деревянный шкаф. Протянув руку, Сонхва достаёт из-под него картонную коробку, в которой должна была быть лапша быстрого приготовления. Он достаёт оттуда ещё одну упаковку, и ещё одну…              Всегда, когда Хонджун покупает себе лапшу, он отдаёт коробки в коллекцию Сонхва, потому что часто берёт себе необычные вкусы, которых нет на прилавках обычных магазинов. Под его шкафом оказывается пять пустых картонных упаковок с разными вкусами лапши, которых нет в коллекции Сонхва.              В последнее время, чтобы не встречаться с ним взглядами, не общаться после эфиров, Хонджун не хотел отдавать ему лично новые коллекционные коробки. Хотя он мог их выбрасывать, но всё же, отмывая от остатков острых соусов, прятал упаковки под свой шкаф, в надежде, что когда-нибудь поставит их в коллекцию друга.              Сонхва прижимает к груди упаковку лапши, прокручивая в голове все моменты, когда Хонджун мог делать для него что-то важное. Как, приходя с учёбы, он приносил для Сонхва любимую молочную газировку, требуя за это один щелбан. Помогал отмазывать его от назойливых девушек со школы, которые сталкерили его вплоть до входной двери. Как прикрывал его перед родителями, говоря о том, что Сонхва заболел, хотя просто был в долгом запое. Как всё могло обернуться подобным образом?              Сонхва думал, что это очередная небольшая ссора, и обида продлится совсем недолго. Но Хонджун не возвращается домой уже неделю. Он не отвечает на звонки, на сообщения, а никто из старых знакомых не знает, где он может быть. Только позвонив родителям Хонджуна, Сонхва может узнать, что с ним всё хорошо, но даже они не знают адреса его пребывания. Подписчики ХонХва всерьёз обеспокоены и строят в сети теории о том, почему они оба пропали со всех аккаунтов на такой долгий срок. Сонхва смог лишь выложить пост в свои личные социальные сети с сообщением о том, что сейчас плохо себя чувствует, но даже так, споры среди Подсолнухов не утихают.              Хонджун возвращается домой спустя ещё два дня. Башмак, виляя черным хвостом, радостно приветствует хозяина, потираясь боком о его ногу. Сонхва выходит из своей комнаты, заспанными глазами наблюдает за раздевающимся Хонджуном.              – Где ты был? – Сонхва облокачивается плечом о стену.              – И тут, и там. Не переживай, я пришёл, чтобы забрать свои вещи.              – Хонджун… Тебя не было больше недели, ты не выходил на связь. Почему ты не даёшь даже шанса, чтобы поговорить?              – Нам надо отдохнуть друг от друга. Вся эта ситуация с интернетом душит меня. Я словно нахожусь в клетке, когда общаюсь с тобой.              Хонджун достаёт из-под своего шкафа чёрный чемодан, в который собирается складывать вещи.              – Ты нашёл упаковки для лапши. Рыскал в моей комнате?              – Нет, Хон, я сильно скучал по тебе. Не уходи никуда. Давай признаемся аудитории во лжи и просто удалим аккаунт?              Хонджун открывает свой чемодан и загружает туда вещи, которые лежат на верхних полках шкафа. Он пытается не обращать внимания на слова Сонхва, пока тот предлагает варианты, чтобы всё стало хорошо.              – Хон, ты слышишь меня? Пожалуйста, останься. – Сонхва подбегает к другу, забирает из его рук вещи и хватается за запястья Хонджуна, останавливая его.              – Перестань, Сонхва. Мне действительно будет сложно находиться здесь из-за своих чувств и после произошедшего. Прости меня за тот вечер, я не знаю, что на меня нашло.              – Меня давно не волнует тот вечер, я знаю, что ты бы не причинил мне вреда.              Сонхва не отпускает запястья друга, вцепившись в них мёртвой хваткой. Он продолжает просить Хонджуна остаться и не уходить от него.              – Хватит! Ты знаешь, что это конец учебного года. Я поеду жить к родителям, чтобы не мешать тебе готовиться к выпускным экзаменам. – Хонджун с силой отталкивает от себя Сонхва, тот падает на пол и наблюдает за тем, как вещи попадают в большой чемодан.              Хонджун забирает всё самое необходимое и выходит в прихожую, оставляя Сонхва сидеть на холодном полу. Не понимающий ничего Башмак смотрит на своего уходящего хозяина и жалобно мяукает, пытаясь его остановить. Хонджун надевает свою куртку, обувает ботинки и открывает перед собой входную дверь.              – Хонджун… – доносится из комнаты. На глазах Сонхва появляются бусинки блестящих слёз. Он не поднимается с пола, потому что не хочет видеть спину покидающего дом Хонджуна.              Дверь захлопывается и тяжёлый импульс проходит через тело Сонхва. Слёзы, которые уже невозможно сдержать, начинают стекать по подбородку, капая на холодный линолеум. В полной растерянности, Сонхва встаёт с пола, тая в груди надежду на то, что Хонджун остался в прихожей. Но там никого. Снова один на один со своими мыслями остался в пустой квартире. Внезапный рингтон телефона заставляет Сонхва вздрогнуть. Неизвестный номер телефона, ему хочется сбросить, но по какой-то причине он берёт трубку. «Здравствуйте, вы Сонхва? Меня зовут Уён, ваш друг – Хонджун был у меня всю эту неделю».              Неизвестный мужчина на том конце провода явно обеспокоен всем происходящим. Он сообщает Сонхва обо всём, что случилось на этой неделе: о том, как Хонджун упивался алкоголем, как в опьянении метался ночью по улицам, завывая имя Сонхва, как плакал ночами, обвиняя себя во всём произошедшем. Выслушивая всё это, Сонхва начинает рыдать ещё сильнее. Он не может поверить в то, что его близкому человеку настолько плохо.              – Пожалуйста, скажи, где он сейчас? – человек на том конце сообщает, что Хонджун направляется на вокзал, откуда он поедет в родительский дом, и Сонхва без раздумий одевается, выбегая из квартиры.              Стоя на каменном мосту, Хонджун вглядывается в протекающую под ним речушку. Быстрый поток воды безостановочно бежит вдоль улиц. Хонджун определённо чувствует опустошение в своём сердце, после того, как ушёл из дома. Он облокачивается на перила моста, ветер обдувает его припухшие от слёз глаза и развевает густые волосы.              – Хонджун!              Повернувшись на звук, он видит, как вдали со всех ног бежит Сонхва. Сердце на мгновение сжимается, в голове застывают все мысли.              – Хонджун, придурок, не оставляй меня, я не разрешаю тебе так просто сбегать. – Сонхва подбегает вплотную и, пытаясь отдышаться, бьёт Хонджуна в грудь.              – Зачем ты сюда приехал? Ещё и не оделся, как следует. Ты заболеешь уже завтра. С ума сошел?               Хонджун расстёгивает своё пальто, пряча вспотевшего Сонхва от холода в своих объятиях. Укладывает ладони на его растрёпанные волосы и медленно поглаживает их, зарываясь пальцами.              – Я не представляю, что я буду делать без тебя, Хон. Не бросай меня. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, я не могу просто оставить это, как есть. Я тоже ощущаю к тебе что-то большее, чем просто дружбу.– Сонхва осторожно касается губ Хонджуна своими, оставляя на них нежный поцелуй. Брови друга ползут вверх и он заметно удивляется.              – Сонхва, не надо разбрасываться словами, если ты не уверен. – Хонджун отворачивается от поцелуя, думая, что Сонхва не понимает, что он делает.              – Да, я сомневаюсь в том, что чувствую на самом деле. Я полностью понимаю, что важен для тебя, но ты тоже для меня не чужой. Может мои чувства и отличаются от твоих, но уверен – зарождаются они с особым трепетом. Я не могу обещать тебе многое, потому что считаю, что любовь не появляется настолько стремительно, но я точно знаю, что не хочу тебя отпускать так просто. – На глазах Сонхва снова наворачиваются слёзы. Он впивается вальцами в плечи Хонджуна, не давая ему отступить.              Глядя на довольно несуразное лицо Сонхва, Хонджун тепло улыбается и, подняв руку, даёт ему щелбан.              – Господи, придурок, пошли уже домой. – Хонджун поглаживает Сонхва по голове и тихо смеётся.              – Значит, ты возвращаешься? Ты больше не злишься на меня?              – Я и не злился на тебя, я лишь хотел разобраться в себе, а ты, как обычно, мне этого не дал.              – Меня виноватым хочешь выставить? Я тебе тут душу выкладываю, а ты… Приедем домой, я повторю с тобой тот злосчастный вечер, чтобы ты почувствовал себя на моём месте.              – ЧТО? Блять, Сонхва, ты настоящий кретин, как я мог в тебя влюбиться? – Хонджун испытывает стыд за свои действия, он до сих пор пытается найти силы, чтобы простить себя за всё, что произошло.              – Перестань себя винить, Ким Хонджун, всё хорошо. Я не застыжу тебя за чувства и не стану злиться на то, что уже прошло. Мы с тобой бок о бок почти всю жизнь, ничто не сможет отнять тебя у меня.              Хонджун и Сонхва вместе возвращаются домой и выкладывают обратно вещи из чемодана. Теперь они снова вместе. Сонхва прекрасно понимает, что принимает эту любовь как должное, не задумываясь, сколько усилий и терпения она требует от Хонджуна. Он был сосредоточен на своем канале, на достижении целей, на своих собственных страхах, и часто просто не замечал, как сильно Хонджун его поддерживает и безоговорочно верит в него. Теперь же, когда Сонхва осознаёт всю глубину любви Хонджуна, он начинает исправляться. Понимая, что недостаточно просто сказать «я люблю тебя», он хочет доказать свою любовь, перестроить себя, чтобы стать достойным той любви, которую Хонджун так щедро ему дарит. Сонхва, становится сильной опорой и поддержкой для Хонджуна. Он подбадривает его, вдохновляет, помогает ему воплощать свои мечты в жизнь, оберегая от всего плохого. Сонхва старается чаще говорить Хонджуну о своих чувствах, и о том, как ценит его, как восхищается его талантом, добротой и благодарит за его любовь. Он приносит в его жизнь больше счастья и радости, и они снова вместе смеются, гуляют под звездами, обсуждая новые идеи для аккаунта, и просто проводят время, наслаждаясь компанией друг друга.              В будущем, их любовь – тихая и нежная, словно кофе с молочной газировкой – освежающий и очень сладкий, станет главной частью их жизни. Каждый день они открывают что-то новое друг в друге, и их чувства становятся только крепче. Они продолжают вести свой совместный канал, не притворяясь в своих отношениях. Подсолнухи всегда поддерживают ХонХва и остаются рядом на долгие годы, не пропуская ни одной частицы хейта в их адрес. А любознательный Башмак становится хранителем их домашнего уюта и тепла.