What is fire?

Что такое огонь?

      Огонь — нечто, заложенное у каждого в укромном месте сердца, что-то необыденное, напористое и жгучее под ребром, он может разноситься тонкой гарью или вовсе сковывать внутри, оставляя скудный пепел.       Однако для Лио Фотии огонь имел слегка другое представление, похороненное в глубинах его артериальных барьерных сосудов. Промар. Поначалу это казалось странным, до жути странным, у кого-то эта сила расцветала только в середине жизни, а у кого-то вместе с порывами гнева. Довольно сюрреалистично жить свободной и повседневной жизнью, не осознавая, что вдруг, в один момент внутри тебя разгорится это горючее месиво.       Лио не боялся этого, он с самого рождения жил, связанный с пламенем. Пока при спасении Промеполиса, да что уж там, мира, на пару с придурком-пожарным. Промары догорели, всё кончено.

Скучает ли он? Переживает?

Очень.

      Очень-очень скучает. Отдалиться и оставить где-то за границей своего мирка старых товарищей и больше не владеющую им силу Промара было непросто. Мейс и Гуэйра простились с этим, но никто не констатировал факт о том, что они непременно примчат, если с их «боссом» что-то случится.       Кафельной стеной, полной серости, в квартире Фотии ложилось всё разочарование и накопленная злость, вопреки чему он научился это контролировать.       Каждый выдох и вздох мог стать последним, после сотни миссий с новым «домом», пожарной станцией. Но Лио ловил себя на мысли от поры до времени, что ему нравится эта суматоха, и всё не так уж и плохо, как могло быть, как могло быть. Суматоха — которая переливалась в некую молчанку с переглядыванием взглядов Гало и другими сокомандниками.       Он мог смириться с делением квартиры и распределением обязанностей с Тимосом, вечные вопли и болтовню, лившуюся как из крана у синеволосого.       «Все-таки Гало не такой уж идиот», — думал когда-то Фотиа, пока уголки губ расплывались в легкой, неосознанной улыбке. Спустя многих стычек и пережитого было сложно сказать, умел ли он открываться тому, кто изначально подразумевался его врагом.       Нет, не враг и не злодей, Тимос не подходит под это описание. Ему свойственно: «Неустойчивость, излишний драматизм, и все-таки — успешность и умение постоять за себя, борьба за справедливость и горение духа пожарного». Да, это подходит гораздо больше.       Лио соврёт, если скажет, что в Гало не горит огонь гораздо сильнее, чем в нём самом. Каждый раз любуясь глубиной сияющей бирюзой глаз, можно было дотянуться до впадины, которая обрамляла и заклеивала пластырем ноющие раны. Об которые скребётся, как пластинка, напоминание о потере родителей и обманутое юношество.       Может, там осталось место для Фотии? Может, он еще может вылечить их своим погасшим пламенем?       Бесило до скрежета зубов обводить фиалковыми, зоркими глазами вдоль своего бледного тела впадины, понимая, что когда-то в точной средины груди образовалась дыра, дыра, прожжённая последними частицами Промара из-за потраченных сил, находясь в том самом сердце проклятого двигателя Парнаса. И именно эту дыру Тимос закрыл намертво, видимо, оставив место лишь для себя любимого. Не то чтобы Фотиа возражал, наоборот, встречал с распростёртыми объятиями, но не желал признавать это за гранью своих собственных ушей.       Сильные загорелые руки ложились на острые пепельные плечи, словно подстегающий Титаник, на котором, вероятно, лежит спасательный круг, которым еще никто не пользовался, и Гало был бы чересчур опозорен, не воспользовавшись им, скручивая и в который раз спасая жизнь Лио, как и его измученную душу.       Оставляя муторные попытки избежать неловкости, с каждым поцелуем и прижатием теплой щеки в районе ключицы и шеи, слегка задевая носом затылок столь обожаемых зелёных волос. Гало так и не мог понять секрет их объёма, просто вот такой он идиот.       Лио прикрывал судорожные ресницы, прочерчивая ловкой ладонью подтянутые плечи, где-то мимолётом касаясь раскидистых ожогов от плеча до кисти пожарного. Ему всегда было интересно, где он их получил, на какой миссии? Но понимал, что, скорее всего, Гало, как упрямая пружина, не будет поднимать эту тему.       В случае чего Лио просто кивал, понимая без сторонних слов, что будет рациональным решением промолчать и уйти на второй план, ненароком сплетаясь в пучину нежных заверений и томных поцелуев. Разгорая уже несуществующий огонь в его груди. Так вот что такое. Огонь.