Спасение принцессы Киёко!

Небольшой дисклеймер. Данная работа является коллаборацией с другим хэдканонером-писателем. Перед прочтением рекомендуется ознакомиться с первой частью, написанной другим писателем. Однако! Это необязательно. ××× Стоило Кагеяме сделать шаг, как Куроо Тетсуро, ранее стоящий ледяной статуей, сорвался с места так быстро, словно его меч весит с пушинку. Столкновение металла о металл резануло Тсуккишиме по ушам, даже дракон вздрогнул — рыцарю едва удалось заблокировать удар прямо у лица, и его взгляд нужно было видеть. Полный удивления Тобио с трудом оттсекает чужой меч со своего клинка, и без всякого выражения Куроо отскочил назад. — Он под заклинанием, — просто заявляет Кей, прищуриваясь. — Да вы сама очевидность, господин! — возмущается Кагеяма, блокируя следующий удар, но не нападая сам, —Может лучше поможете его снять? — Я не могу, — все также спокойно отвечает, не двигаясь с места. Кагеяма злиться пуще прежнего. — Да вы сама полезность, волшебник Тсукки! Кто вам вообще, — лезвие промелькнуло прямо перед глазами и ему, к великому сожалению, пришлось сосредоточиться на противнике. Тсуккишима усмехается — по делом. Тетсуро — или не совсем он, — легко блокировал любой нападающий удар, уворачивался. Проворный, чтоб его, попался. И не поверишь, что Куроо обычный человек — кошачья гибкость, высокая скорость, чёртова бесшумность и — Кей устало вздыхает, — безумная сила. Неважно, кто стоял за всеми этими заклятиями, проклятиями. Сейчас — Куроо самое главное, последнее препятствие. Этот самый Куроо наклоняет голову по-кошачьи, нападает снова. Кей перехватывает в руке палочку, читает заклинание, промахивается. Все происходит быстро, сумбурно. Голова кружится от какофонии звуков: лязг металла, режущие воздух удары, прошептанные заклинания, звуки электричества, тяжелое дыхание всех трёх парней. Вокруг все отливалось красным: порванные лоскутки красной мантии Куроо, капли крови на камнях, ссадины на всех тут происутвующих, красное свечение. Стоять, красное свечение? Кагеяма отвлекается, блокируя очередной удар Тетсуро клинком. В башне виднелся маленький драконий хвост, а в окне — красные неоны. Тут даже Куроо замер. Маленький дракончик теперь вовсе не дракончик, а взрослый мужчина с бритой головой, крепким телосложением и таким полным смущения, удивления и в то же время уверенности взглядом, что лицо Тсуккишимы искажается в выражении «Во имя Короля Люгуника, что за беспредел?!» — Ох, мой спаситель, — женский голос доносится до Кагеямы, заставляя его вздрогнуть, — Ты правда спас меня? Тсуккишима невесело хмыкает. — Принцесса Киёко! — Тобио склоняется, опустившись на колено, стоит Принцессе показаться из окна башни. За ней выглядевает и тот лысый. — Кто вы, храбрецы? — спрашивает, склонившись с окна. Даже что-то настолько небрежное было сделано ей элегантно. Тсукки, прищурившись, фыркает. — Волшебник Тсуккишима, можно просто Тсукки, и глупый-самоуверенный-принц по имени Кагеяма. И Тсуккишима бы правда договорил бы это самое «Который очаровал мое сердце», но не стал. Слишком много чести. Глупый-самоуверенный-принц Кагеяма бросает на него злой, но от того не менее... Лояльный взгляд. — Но, знаете, я не хочу возвращаться! — Чего? — синхронно спрашивают они, вздернув голову, разинув рот. Только дракон, кажется, был не удивлен. Улыбался во все тридцать три зуба. — Я никогда не располагала милостью ко всем своим, — она задумывается, — королевским обязанностям. У Тсуккишимы, кажется, перегрузка головного мозга. — Прошу вас, доблестные герои, защитите меня и мое решение , — умоляет она, и Кагеяма, по его выражению лица, явно не смеет сопротивляться ее выбору. Они синхронно кивают и тупым взглядом наблюдает за сценой, ценой которой можно оплатить все долги самого крупного должника всего Люгуника: Киёко, назвав бывалого дракона «Танакой Рюноскэ», берет его за руки, снова целует так нежно и трепетно, а потом... Они испаряются, улетая в самые далёкие царства, на самом краю света. — Ну-с, — Волшебник и Рыцарь вздрагивают так, что это было почти комично, — А что тут, сообственно, происходит? Лицо Тсуккишимы и Кагеямы надо было видеть — Растрёпанный, истерзанный, «немного» истекающий кровью Куроо Тетсуро, вот на этот раз точно он, стоит между ними так и лыбится так, будто ничего не случилось минуты назад. Руки на талии, подбородок выше, спина прямее — учись, Тобио, — ему хоть бы хны. *** Растёкшийся, подлатавшийся все ещё настоящий, живой Куроо Тетсуро развалился в воде, расставив руки. Уставший, сонный Кагеяма, который тоже был любезно вылечен магией Тсуккишимы, сидел напротив Куроо, рядом с волшебником — тот сьежился, будто вода под сорок градусов по Цельсию — не плюс, а минус. «Слабак» — думает Кагеяма. «Жарко» — думает Тсуккишима. Куроо не думает, Куроо идиот. Если уж рассказывать, то Куроо Тетсуро действительно был под колдовством некого Конохи Акинори, впрочем, как и Принцесса Киёко и Дракон Танака Рюноскэ. Он расколдовался сразу после того, как была расколдована Киёко, и выдержал драматичную паузу, чтобы появится эффектно. Это в его стиле — глупо, опрометчиво. Тетсуро благородно решил извиниться за свои поступки, пусть и виноват в них, формально, не был, отведя юнцов на горячие источники. Ну и как итог: Киёко улетела вместе с Танакой. Спасение удалось. Миссия провалена. Куроо Тетсуро — несуразный молодой человек. И от этих выводов, ни Кагеяме, ни Тсуккишиме лучше на душе не становилось. С очередным до боли блаженныс вздохом, Тетсуро сползает ещё глубже в воду, открывает глаза. Смотрит в ночное небо, а потом, бросив заинтересованный взгляд куда-то вглубь здания, приставленному к этим источникам. И что-то Тобио подсказывало, что ухмылка Куроо ничего хорошего не предвещает. Впрочем, это не их забота. — Я вас ненадолго оставлю, — встаёт Куроо, поправив полотенце на бедрах, — Не скучайте! — И не собирались, — сухо бросает Тсуккишима, настоятельно не желая реагировать на эту ухмылочку, которая не говорила, а кричала: «Ну давай, давай, он весь твой». Куроо удалился и позвал ручкой какого-то «Мэтта», но никто не обратила внимания. Волшебник бросает и тут же отводит взгляд от принца. Вроде бы, вроде бы, все было между ними ясно — Принц выразил свою симпатию с самого начала. Но это... Так сбивало с толку. Кагеяма любопытствующе наклоняет голову, подобно ворону, рассматривает, изучает, а потом тянет руку. Пальцы запутываются в светлом затылке, слегка сжимают мокрые волосы, притягивают на несколько дюймов ближе. Теперь волшебнику взгляд не отвести. Его сообственные пальцы сжимают бортики, их носа соприкасаются, а потом происходит то, что обычно не описывают в сказках: чувственный, глубокий поцелуй. Не исцеляющий, не пробуждающий от вечного сна, не расколдовывающий, но Кею он искренне показался волшебным. Таким хрупким, немного рванным, настоящим и, самое главное, искренним. Когда они отстраняются, никто из них не двигается. Янтарь встречается с синим небом, сверкает в его свете, и более сиять не перестанет. Никогда не знаешь наверняка, какая карта упадет и расскажет о твоей судьбе. И Тсуккишиме впервые нравится не знать все наперед.