Звезда между мирами

После битвы долина выглядела мёртвой. Небо, до этого кипящее бурей, застыло в странной сероватой дымке. Земля, иссечённая и выжженная, не издавала ни звука, ни скрипа. Даже ветер исчез, как будто сам воздух боялся снова коснуться того места, где умер Страж Порога. Аледар сидел у обломка валуна, обхватив голову руками. Свет в его глазах угас, но не до конца — серебро остался тонкой нитью в глубине зрачков. Он чувствовал, как что-то внутри него изменилось бесповоротно. Он не мог это назвать, не мог описать словами. Это было как след от крика в темноте, который никто, кроме него, не услышал. Лириэль стояла рядом, молча держа руку на его плече. Она не произносила заклинаний, не читала предсказаний, не клала амулеты на землю. Она просто была рядом. Эдрик же ходил кругами, обводя периметр бывшего ритуального круга. Его движения были отточены, почти воинственно-методичны, но каждый шаг выдавал напряжение. — Мы не можем оставаться здесь, — наконец сказал он. — Тень ушла, но шрамы остались. И не только на земле. Аледар поднял голову, взгляд его стал яснее. — Куда? — спросил он глухо. — Мы сделали то, зачем пришли. Печать наложена. Зло остановлено. — Нет, — вмешалась Лириэль, медленно. — Мы заткнули один источник, но корень не здесь. Это был... узел. Узел в сплетении старой магии. Я чувствую: таких мест много. Они пробуждаются. — Значит, мы идём дальше, — сказал Аледар. — К следующему узлу. — Нет, — тихо ответила эльфийка. — Мы идём к истоку.

***

Через два дня они покинули долину. Ландшафт менялся: скалистые уступы сменялись лесистыми холмами, потом — долинами с мёртвыми деревьями, выжженными кольцами вокруг давно забытых алтарей. Природа здесь была не убита, но изломана. Словно её сгибали через колено, заставляя жить по иным законам. — Всё идёт из Илу-Тариса, — рассказывала Лириэль у костра. — Древнего города на севере. Когда-то он был сердцем магии. Там был создан Первый Круг, который связал стихии, эхо богов и волю смертных в единое. Аледар смотрел в огонь, слушая. — Но потом что-то случилось? — Не просто "что-то", — Эдрик уселся рядом. — Илу-Тарис пал. Официально — из-за внутренней войны. Но слухи... были иные. Говорили, что там открыли врата в нечто старше богов. В Тень, что не имеет имени. — Почему никто не говорил об этом раньше? — спросил Аледар. — Потому что все, кто знал, либо умер, либо предпочёл молчать. Некоторые знания, Аледар, передаются не словами. А кровью. Лириэль добавила: — Но теперь, когда ты сразил Стража и выжил... ты — часть этого узора. И ты сам станешь вратами, если не найдёшь, как контролировать силу внутри себя. Молчание повисло над костром. Было ясно: отныне обратной дороги не существует.

***

На шестой день пути они вошли в Забвенные Чащи. Местные избегали этого леса: деревья здесь росли неестественно плотно, их ветви скручивались в форме глаз, когтей и лиц. Порой казалось, что лес дышит. — Чаща сама выбирает, кого впустить и кого сжить, — шептала Лириэль. — Это место питается воспоминаниями. И действительно, на второй день блуждания внутри, Аледар начал теряться в образах. Он слышал голоса мёртвых: отца, мать, друзей, погибших в юности. Он видел сцены, которые не происходили в реальности — но которые, казалось, были возможны: его детство без войны, его жизнь с Лириэль, его старость в мире. Он знал, что это — иллюзии. Но чувствовал — слишком правдоподобные. Лишь благодаря Лириэль, державшей его за руку и непрерывно шептавшей его имя, он не утонул в видениях. Эдрик, напротив, шел вперёд уверенно. Он двигался, как человек, не привязанный к прошлому. — Я оставил всё позади давно, — сказал он, когда Аледар спросил. — Мне нечего терять. А это, друг мой, делает меня страшнее любой иллюзии.

***

Через две недели они вышли из Чащи — постаревшие, но не сломленные. И перед ними встали руины Илу-Тариса. Это был не просто город. Это был монумент падению. Башни, изломанные и нависшие над землёй, будто сгорбившиеся старцы. Каналы, в которых больше не текла вода, а лишь шепталась чёрная пыль. И в самом центре — шпиль, окутанный вечной бурей. — Там, — сказала Лириэль, — под шпилем находится Сердце. Оно всё ещё бьётся. Всё ещё шепчет. Если мы не доберёмся до него — Печать не выстоит. Всё начнёт рушиться заново. Аледар сжал рукоять меча. — Тогда мы пойдём. — Путь будет тяжёл. Нас там ждёт то, что даже Стража боялось. — Тогда я посмотрю ему в глаза. Он шагнул вперёд, и Илу-Тарис, город-призрак, раскрыл перед ним свои врата.