hold on for dear life / держись изо всех сил

Он помнит, как Метал взмыл в небо, держа Соника в своих механических руках, не в силах вырваться после того, как его уже избили. Он помнит, как за долю секунды принял решение: он без Изумруда, Метал уже был слишком высоко для Хаос Контроля, и он несся к верхним слоям атмосферы с невозможной для сравнения скоростью. Если только… Он мгновенно избавился от колец-ингибиторов. Даже не стал взвешивать риски. Он был так измотан после телепортации на большое расстояние, что, когда прибыл на место, смог лишь послать небольшой всплеск энергии Хаоса, который прошёл по цепям Метала, сбив робота с курса и направив по спирали к земле вместе с Соником. Шэдоу верил, что Соник сможет позаботиться обо всём остальном. И Шэдоу помнит, что был настолько измотан, что не мог удержать Метала. Он потерял сознание. И упал.

***

Шэдоу просыпается в квартире Руж. Формально он считает, что это и его квартира — у него есть своя комната, он платит за аренду, покупает продукты. Но на самом деле это квартира Руж, и он просто живёт там. Интерьер полностью принадлежит ей, квартира находится над её клубом, и повсюду пахнет её любимыми чаями и духами. Шэдоу моргает, прогоняя сонливость, и фокусируется на кобальтово-синих иглах, лежащих рядом с его кроватью. Соник в его комнате. — Я знаю, что ты хочешь умереть, — Соник ощетинивается, как только замечает, что Шэдоу проснулся, — но я правда хочу, чтобы ты не действовал по этому поводу, хорошо? — Я не хочу умирать, — лжёт Шэдоу. Он приподнимается и садится, прислонившись к изголовью. Кто-то нашёл и заменил его кольца-ингибиторы (Соник, если ему не изменяет память), но ему явно нужно больше времени на восстановление — энергия Хаоса, присущая ему и необходимая для способностей, всё ещё сильно истощена. — Зачем ты в моей комнате? Иди домой. — Потому что я спас твою жалкую задницу после того, как ты упал с неба, а Руж и Омеги здесь нет. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — остаётся недосказанным, но Шэдоу почти уверен, что именно поэтому он остался. — Спасибо, — говорит Шэдоу чуть более искренне, чем собирался. — Но иди домой. Я в порядке. — Я знаю, что мы соперники и всё такое, но я немного беспокоюсь о тебе, — говорит Соник, прищурившись. Он протягивает лапу, чтобы положить ее на руку Шэдоу. Шэдоу замирает. Его уши прижимаются к голове. — Убирайся, — почти кричит он, внезапно почувствовав головокружение от неожиданного прикосновения. Хватка была слишком возбуждающей, особенно после того, как он снял кольца-ингибиторы, и прикосновение Соника было похоже на ожог. — Или я уберу тебя сам, чёрт возьми. — Чёрт, ладно! — ворчит Соник, быстро убирая лапу. — Тогда не надо было пытаться помочь. Шэдоу лишь презрительно смотрит на него. Соник встаёт, разминая спину. — Увидимся. Постарайся не упасть с балкона до того, как Руж и Омега вернутся с задания. Он убегает, и когда Шэдоу, спотыкаясь, выходит из своей комнаты, чтобы убедиться, что дверь заперта, он чувствует, что ему не хватает самого важного кусочка какой-то странной головоломки.

***

У Соника есть удивительная способность находить его, куда бы он ни забрался. В теле Шэдоу действительно сосредоточено необычное количество энергии Хаоса, поэтому он считает, что в этом нет ничего странного — даже если он делает это не нарочно, Соник, вероятно, может почувствовать эту энергию. На лугу очень темно, он находится так далеко от городов, что никакой искусственный свет не отравляет небо. Полумесяц и звёзды — единственные источники света сегодня вечером, и именно поэтому Шэдоу вообще сюда пришёл. Смотреть на звезды совсем не то же самое, что жить среди них. Он чувствует перемену в ветре ещё до того, как видит синее размытое пятно, а затем, прищурившись, наблюдает, как тот облетает луг, прежде чем замедлиться и остановиться рядом. — Привет! — здоровается Соник, держа в лапе сорванный с земли цветок, который уже начинает увядать. — Хорошая ночь. — Так и было, — ворчит Шэдоу. Соник не обращает внимания на уловку и плюхается на землю, скрестив ноги. Шэдоу неловко ёрзает. — Почему ты вообще не спишь? — Мне приснился кошмар. Бег помогает. Он говорит это так прямо. Как будто кошмары — это не ад на земле. — А какие кошмары снятся такому герою, как ты? — спрашивает Шэдоу, скрещивая руки на груди. Сонику всегда казалось, что он способен стряхнуть с себя даже самые ужасные приключения, как будто это пустяки — подмигнуть, улыбнуться, хорошо выспаться. Шэдоу не может представить, что он просыпается с криком или вздохом. — Честно говоря, — говорит Соник, внезапно смутившись, — Ты. Падаешь. И Шэдоу действительно не знает, что на это сказать. Он смотрит, едва встречаясь взглядом с изумрудными глазами. Хмурое выражение лица портит его, как шрам. Если бы он мог стареть, то, наверное, уже обзавёлся бы постоянными морщинами. Трудно найти повод для улыбки. — Я имею в виду, только сегодня вечером! — уточняет Соник, защищаясь, и разводит руками. — Ты не единственный, из-за кого мне снятся кошмары. Но именно поэтому я сейчас не сплю. И именно поэтому я должен был найти тебя. Потому что после того трюка, который ты провернул, чтобы спасти меня от Метала… — Я в порядке — — Я знаю, но после этого я всё время думал о том, как ты упал с Ковчега и как я не смог тебя спасти. — Я не хотел, чтобы меня спасали... — Мне все равно! — Кричит Соник. Шэдоу вздрагивает, неожиданная вспышка гнева. — Мне все равно сейчас, и мне было все равно тогда! Меня не волнует, что ты не хотел, чтобы тебя спасали! Я бы сделал это в любом случае, если бы только был достаточно быстр! Я не могу позволить этому случиться снова, ясно?! Шэдоу закрывает глаза. Чувствует, как его обволакивает жар верхних слоёв атмосферы, когда его тело начинает входить в атмосферу. Снова открывает глаза. — Потренируйся со мной, — тихо говорит он, потому что действительно не знает, как ещё с этим справиться. К счастью для него, Соник соглашается.

***

Спарринг с Соником всегда кажется быстрым решением практически любой личной проблемы. Это отдушина. Это механизм преодоления. Это избавляет его от избытка Хаоса в организме, когда больше не с кем сражаться. Омега и Наклз согласны с ним. Руж и Эми называют это «токсичным». А Тейлз говорит: перестань оставлять следы от укусов на моём брате, чудак. (Шэдоу, конечно же, не перестанет этого делать, большое вам спасибо). Забавно, что Соник сначала пытается не раздавить ни одного цветка. Он перепрыгивает через нежные растения с отработанной грацией, и Шэдоу почти наслаждается этим. Почти. Танец оставляет его открытым для атаки, и как бы сильно Шэдоу ни хотел продлить его, он также действительно хочет драться. Поэтому он ударяет своим ботинком в центр спины Соника и самодовольно наблюдает, как синее пятно скользит по траве, сминая множество цветов на своем пути. Соник встаёт, отряхивается и с новой силой бросается на Шэдоу. Шэдоу уклоняется от первого летящего в него кулака и ловит второй, как бейсбольный мяч. Он выкручивает Сонику руку и бросает его к деревьям. Соник быстро приходит в себя, его кроссовки скользят по грязи, и он приземляется, вырывая с корнем ещё больше цветов. Лепестки, падающие на землю позади него, освещённые луной и звёздами, делают сцену почти художественной. Шэдоу старается не думать об этом слишком сильно. Соник сворачивается в клубок и бросается на Шэдоу, который делает то же самое в ответ. Они сталкиваются головами, давят ещё больше цветов и продолжают сражаться. Ритм, в который они входят, — это не ритм разрушения, а ритм узнавания. Это легко. Это то, что умеет делать Шэдоу. Это гораздо лучше, чем слушать, как Соник скулит о своей смерти. Утром у него будет болеть всё тело, но он будет в сознании. Он будет нажимать на синяки, когда ему нужно будет сосредоточиться, и изо всех сил стараться не думать о улыбающемся лице, которое их ему нанесло. Или как его сердце готово разорваться, когда Соник прижимает его к земле, ухмыляясь и глядя полуприкрытыми глазами. Или о том, как Сонику снились кошмары. О Шэдоу. О Шэдоу, падающего с КОВЧЕГА. Шэдоу скрежещет зубами, и Соник отшатывается назад, но лишь на мгновение, которого Шэдоу хватает, чтобы выбраться из-под Соника. Он помнит жар. И ничего не помнит после. Он выбивает у Соника почву из-под ног и бьёт его в живот. Соник вскрикивает, пытаясь ответить ударом в голову, от которого Шэдоу уклоняется, а затем ударом в живот, который попадает в цель. У него перехватывает дыхание. Он помнит, что был абсолютно, безоговорочно уверен в том, что заслужил смерть. Шэдоу в отчаянии кричит, призывая Копье Хаоса и оставляя на земле, где только что стоял Соник, борозду. Соник спотыкается на бегу, явно удивлённый таким поворотом событий. Шэдоу телепортируется ближе, снова пугая Соника, прежде чем синий ёж срывается с места и бежит по лугу. В груди Шэдоу нарастает какое-то неконтролируемое, неприятное чувство. Ему нужно избавиться от него. Он помнит ужас от осознания того, что он сделал. Ужас от того, что заставил его сделать Профессор. От того, что заставил его сделать Блэк Дум. Чувство, похожее на ледяной яд в его венах. Как будто внутренности превратились в саранчу. Он помнит ощущение, что его мысли принадлежат кому-то другому. Его тело разваливается на части в атмосфере. Не зная, что реально. Не зная, реален ли он. Он гонится за Соником, и из его пальцев вылетают ещё три Копья Хаоса. Высвобождение энергии почти не помогает справиться с этим чувством. — Эй! Полегче, чувак! Не торопись! — восклицает Соник, но эти слова не доходят до сознания Шэдоу. Он телепортируется перед Соником, останавливая его на месте. У Соника нет времени среагировать, прежде чем Шэдоу сбивает его с ног, и тяжелый удар приходится в грязь рядом с чужой головой, промахнувшись на миллиметр из-за вовремя сделанного уклонения. Там, где приземлился кулак, остается кратер, а маленькие искорки Хаоса рассеиваются в земле. Шэдоу замолкает, его дыхание становится тяжелым. Соник поднимает на него взгляд. Боится. — Успокойся, — осторожно говорит он. — Я пришёл сюда не для того, чтобы мне проломили голову. У Шэдоу перехватывает дыхание. Он хочет закричать Сонику в лицо, но не знает, что бы он закричал, не говоря уже о том, почему. — Мы можем поговорить об этом? — Спрашивает Соник. — Нет. — Я даже не знаю, что я сделал. — Разве? — рычит Шэдоу. Слова начинают сыпаться из него, и с каждым из них голос становится всё громче, пока не разносится эхом по поляне. — Тебе было всё равно, что я не хотел, чтобы меня спасали! Ты бы спас меня, даже если бы я сопротивлялся изо всех сил! Если бы я умолял тебя позволить мне умереть у тебя на чертовых глазах! Думаешь, осознание этого должно меня как-то утешить?! — Я... уухх... — Ответь мне, чёрт возьми! Думаешь, мне нравится слышать, что мои желания были бы выброшены, как мусор?! — Разве ты не говорил мне всего несколько дней назад, что у тебя нет желания умереть? — МОЖЕТ БЫТЬ, И ТАК! — кричит Шэдоу. Соник съёживается в траве, страх перерастает в панику, которая читается в его глазах. Шэдоу отступает. Он вытаскивает кулак из грязи и садится на корточки, всё ещё частично нависая над Соником. — Поговори со мной. Или я расскажу Руж, — говорит Соник, приподнимаясь на локтях. — Это будет один из нас, нравится тебе это или нет. — Жестоко, — шепчет Шэдоу. — Как насчёт того, чтобы мы оба пошли домой и забыли всё, что я сказал? — Я не могу просто забыть то, что ты только что сказал. — Тогда притворись, что ты этого не слышал. — Шэдоу, — говорит Соник низким и предупреждающим голосом. Он тянется к чужой руке, но тот отшатывается. Такое дружеское прикосновение может обжечь. Он слезает с ног Соника и садится на траву. — Шэдоу, пожалуйста, просто… — запинается Соник. Он прерывисто выдыхает. — Ты хочешь умереть? Шэдоу не отвечает. — Даже если ты захочешь. Даже если ты будешь умолять меня отпустить тебя. Я хочу, чтобы ты жил. Так что здесь есть своего рода конфликт интересов. Соник приподнимается, чтобы сесть, придвигаясь достаточно близко, чтобы его колени почти касались чужих. Все, на что Шэдоу может найти в себе силы, это уставиться на один из сломанных цветов на земле. Соник тянется к тому, что ещё не завяло, и начинает рассеянно обрывать лепестки. — Наверное, это эгоистично с моей стороны, да? — Так и есть, — соглашается Шэдоу. — Может быть, это немного эгоистично, но я горевал о тебе. — Я… — Шэдоу запинается, избегая проницательного взгляда. — Я не могу представить, что ты скорбишь по мне. — Что? Ты шутишь? Конечно, я горевал по тебе. — Я не заслуживаю твоего горя. Я пытался убить тебя и уничтожить всё, что ты любил. — Сейчас это не имеет значения. Шэдоу мрачно смеётся, и Соник вздрагивает от внезапного шума, роняя стебель цветка на землю. — Разве нет? Может, ты и твоя короткая память уже забыли, но мне приходится каждый чёртов день сталкиваться с реальностью того, что я сделал. Я не могу забыть, как бы ни старался. Ты знаешь, почему я работаю на G.U.N.? На организацию, которая убила моего лучшего друга? Не знаешь, да? Уши Соника прижаты к черепу, выражение его морды одновременно оборонительное и обеспокоенное. Шэдоу почти стыдно за то, что он сорвался. Почти. — Нет, — говорит Соник. — Откуда мне знать, если ты никогда мне не говорил? Ты как будто стоишь за пятьюдесятью слоями кирпичной стены, чувак! И каждый раз, когда мне удаётся прорваться сквозь неё, появляется ещё сотня слоёв! Шэдоу даже не утруждает себя оспариванием этого. Его следующие слова полны яда. — Если бы я не работал на них, я бы снова оказался в стазисе. Навсегда. Я согласился стать их оружием, чтобы они сняли эти чёртовы обвинения в терроризме. Впервые в жизни Соник потерял дар речи. — Было бы проще, если бы они просто казнили меня, как Профессора. Я бы в ту же секунду отказался работать на них. Но если они снова поместят меня в стазис, я не знаю, что со мной будет, и мной могут… Манипулировать, как Профессор. Как Блэк Дум. Я понимаю, что хреново это показываю, но я больше не хочу причинять людям боль. — Тебе больше не нужно причинять боль, — выдыхает Соник. Он придвигается чуть ближе. Их колени соприкасаются. Шэдоу напрягается, но не двигается. Прикосновение не обжигает, как он думал, но ощущается как… Статическое электричество. Как искры. — На самом деле, ты очень хорошо справляешься с тем, чтобы не причинять её. Кроме меня, наверное. — Я не слишком сильно обидел тебя сегодня вечером, не так ли? Соник грустно улыбается. — Физически? Нет. Но я… — голос Соника срывается, и он с трудом сглатывает. — Было очень неприятно слышать всё это от тебя. — Я не собираюсь убивать себя, если ты этого боишься. — Как бы ни было приятно это слышать, не обижайся, когда я скажу, что в это трудно поверить, — говорит Соник, смеясь, несмотря на ситуацию. — Так что, думаю, я боюсь этого, да. Не думаю, что ты представляешь, что будет со мной, если я тебя потеряю. Мне уже однажды пришлось через это пройти, но тогда я тебя почти не знал! Я знаю, что не смогу пройти через это снова, понимаешь? Ты мне слишком нравишься. Лицо Шэдоу краснеет, но он не смеет надеяться. Надежда — глупое, бесполезное чувство. — Я… Слишком тебе нравлюсь? — Ты, наверное, думаешь, что все тебя ненавидят или что-то в этом роде, но да. Ты мне нравишься. Очень, — продолжает Соник, понизив голос, словно делясь секретом. Шэдоу наклоняется ближе, даже не придавая этому значения. — Уточни, — просит он. Соник смеётся. Это звучит музыкально. — Уточнить? Как? Я сказал то, что имел в виду. — Не смей давать мне надежду, ёж, — настаивает Шэдоу. Он никогда не пытался дать название чувствам, которые испытывает к Сонику, но мысль о том, что Соник может испытывать к нему взаимные чувства, какими бы они ни были, кружит ему голову. — Ну, — говорит Соник, краснея и опуская веки наполовину. — На что ты надеешься? — Я не знаю, — нервно отвечает Шэдоу. Соник наклоняется ближе. — Всё в порядке, — говорит он. — Тебе необязательно знать. На очень долгое мгновение они задерживаются, их лица всего в нескольких дюймах друг от друга. И Шэдоу почти уверен, что он никогда не был так близко к Сонику вне боя. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает Соник, когда долгая пауза заканчивается, и его тёплое дыхание касается губ Шэдоу. И Шэдоу вместо очевидного ответа может лишь сказать: — Я никогда раньше никого не целовал. — О! — восклицает Соник, отстраняясь с извиняющимся взглядом. Он ярко краснеет, как мультяшный персонаж. — Нам не обязательно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление из-за того, что должен поцеловаться в первый раз, пока не готов. Я не обижусь, обещаю! Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, я знаю, что ты легко смущаешься из-за своей социофобии и всего такого, поэтому я… Шэдоу прижимает палец к губам Соника, заставляя его замолчать. Соник косит глазом, с удивлением глядя на палец. — Я не говорил “нет”. Соник хватает Шэдоу за запястье и отводит его руку в сторону, чтобы заговорить. — Ладно, ты также не сказал «да». Я не собираюсь целовать тебя на «может быть», чувак. — Ты только что назвал меня «чувак», когда собирался меня поцеловать? — Нет! — восклицает Соник, и то, как он смущается, выглядит очаровательно. — Я имею в виду, да! Я определённо называл тебя чуваком, но я не собираюсь тебя целовать, потому что ты не сказал «да», и это было бы так по-свински с моей стороны, если бы я поцеловал тебя, когда ты даже не сказал… — Да. Соник трясёт головой, словно пытаясь прийти в себя. — Что-о-о-о? Повтори, пожалуйста? — Я сказал да, тупица. — Да, но, например, ты просто закончил за меня предложение или — — Я говорю ”да"! — К чему?! — Хаос. Ты грёбаный идиот, — рычит Шэдоу. И прежде чем его нервы заставляют остановиться, он запускает пальцы в иглы Соника и грубо притягивает к себе для поцелуя. За исключением того, что Шэдоу никогда раньше этого не делал — поэтому он неуклюже стукается зубами о зубы Соника, их носы неприятно соприкасаются. Но прежде чем он успевает отстраниться, Соник радостно смеется ему в рот и осторожно поправляет их положение, нежно касаясь лапой лица Шэдоу. Губы Соника прижимаются к его губам, как будто им там самое место. И, возможно, так оно и есть. Шэдоу всегда считал, что поцелуи — это просто какая-то странная земная культура, которую он никогда до конца не поймет. Обмен слюнами определенно звучал не очень приятно, и до сегодняшнего вечера у него не было желания пробовать. Участие в ритуале сближения землян с Соником звучало не так уж плохо, особенно если кобальтовый ежик явно хотел этого от него. Что ж, как оказалось, целоваться довольно приятно. Теперь Шэдоу всё прекрасно понимает. Это приятно. Это… Тепло. В каждой точке соприкосновения их Хаос смешивается — красный и синий сливаются в фиолетовый там, где лапа Шэдоу запуталась в иглах Соника, где лапа Соника держит лицо Шэдоу, и, конечно, там, где их губы встречаются. Их контакт длится всего несколько секунд, прежде чем Шэдоу оказывается подавленным. Он отстраняется и откидывается на спину, его кожу неприятно покалывает там, где скопился избыток Хаоса. Он пытается отдышаться, привести в порядок энергию в своем теле, но Соник смотрит на него таким беспокойным взглядом, что Шэдоу становится не по себе. Хаос — это эмоциональная форма энергии. Контроль над своими эмоциями — ключ к контролю над Хаосом. И вот он — нестабильная батарея этого вещества, настолько нестабильная, что ему нужны кольца-ингибиторы, чтобы функционировать, — полностью теряет контроль над своими эмоциями. Он так перевозбуждён, что ему больно, и он определённо не хочет начинать второй спарринг, чтобы попытаться справиться с этим. Только не после всего этого. Немного Хаоса Соника просочилось в него. Он чувствует, как синяя энергия оседает внутри и рассеивается, становясь единым целым с его собственным Хаосом. О, Гайя. Он так облажался. Почему ему так приятно ощущать, как энергия Соника сливается с его собственной? Но потом становится всё хуже и хуже, потому что он не может контролировать свои чувства, не может контролировать Хаос и... — Шэдоу? — Соник колеблется, как будто хочет подползти ближе, но остаётся на месте. Хорошо. Шэдоу не хочет, чтобы он подходил ближе. — Я в порядке, — почти рефлекторно отвечает Шэдоу. Если он говорит это достаточно часто, все, как правило, перестают его беспокоить, как бы легко ни было понять, что на самом деле он не в порядке. — Ничего страшного, если тебе не понравилось. Нам не обязательно делать это снова. Или говорить об этом. Мы можем просто забыть об этом. — Заткнись, — рычит Шэдоу, хватаясь за голову и сворачиваясь калачиком. — Мне просто нужно успокоиться. — Я знаю, что ты не в порядке, чувак. Я-я сожалею, если это стало причиной. Если я могу помочь, просто… — ЗАТКНИСЬ! УХОДИ! — кричит Шэдоу, но он совсем не это имел в виду. Он хочет, чтобы Соник остался, хочет успокоить свою сенсорную перегрузку, чтобы снова поцеловать его, и ещё раз, и ещё, и ещё… ... И Соник все еще здесь. Почему он все еще здесь? — Почему ты все еще здесь?! Соник почти игриво наклоняет голову и улыбается. — Не хочу оставлять тебя одного, чувак. — Я потрясен. Уходи. — Я вижу. Нет. — Это ты со мной сделал, придурок. Пауза. — Так плохо, да? — смущённо спрашивает он, нервно потирая иглы. Чёрт. Он очарователен. Это не работает. Успокойся. Шэдоу делает глубокие, размеренные вдохи, грубо скребя пальцами по земле, сжимая в горстях траву, землю и раздавленные цветы. Его перчатки нужно будет тщательно выстирать, но это нормально. Ему действительно нужно взбодриться. — Хорошо, — наконец говорит он нарочито ровным голосом. — Было хорошо. Мне понравилось. — О! Это… Это хорошо! Но тогда что с… — Соник неопределённо указывает на всё существование Шэдоу. Шэдоу глубоко вздыхает, как старая душа, которой он и является. — Это было ново и поразительно, когда твой Хаос слился с моим. — Когда мой что? Шэдоу чувствует себя на удивление спокойнее, внезапно осознав своё превосходство над Соником. Конечно, Соник не смог бы этого почувствовать, а если бы и смог, то, скорее всего, не понял бы, что именно он чувствует. Несмотря на то, что Соник был невероятно могущественным пользователем Хаоса, его чувствительность к нему была намного слабее, чем у Шэдоу, Наклза или даже Сильвера. Возможно, это было врождённым — возможно, Соник просто не мог чувствовать это с большей точностью, но, если бы Шэдоу пришлось гадать, он бы предположил, что Соник просто слишком отвлекался, чтобы как следует потренироваться. В его голове формируется идея. — Твоя энергия Хаоса, — начинает Шэдоу, гадая, насколько ему нужно упростить объяснение. Соник не глуп, ни в коем случае, но он очень… ... Соник. Соник кивает, показывая, что слушает, его глаза широко раскрыты от любопытства. Шэдоу продолжает: — Я чувствую твою энергию Хаоса. Когда мы… Целовались, — ему немного трудно это сказать, и он ужасно краснеет, когда слово слетает с его губ, — энергия усилилась во всех местах, где мы соприкасались. Она… Слилась. Как смешиваются краски. И на мгновение твоя энергия стала частью моей. — Ого, — выдыхает Соник. — Так обычно происходит, когда люди целуются? — Откуда мне знать? — тут же отвечает Шэдоу. Он не обменивался историями о поцелуях с другими, так что это единственные данные, которые у него есть. — Верно, верно. — Соник лениво потирает щёку, очаровательно склонив голову набок. — Так я теперь вроде как навсегда стал частью тебя? Что это значит… Эй, подожди, что ты делаешь? Прекрати. Если его идея сработает, Шэдоу понадобится более высокая концентрация Хаоса, чем он обычно использует. Он осторожно снимает кольца-ингибиторы и кладёт их на траву рядом с собой. Соник смотрит на это с озабоченным выражением лица. — Я думал, мы закончили спарринг, — говорит он. — Так и есть, — уверяет Шэдоу. Шэдоу знает, что Соник способен почувствовать Изумруды Хаоса даже за много миль от себя. Шэдоу и мечтать не может о такой высокой концентрации Хаоса, как у них, но если он сосредоточится, то всё равно может получиться. — Если ты меня убьешь, мы расстаемся, — нервно шутит Соник. Шэдоу бросает на него недовольный взгляд, но в остальном остаётся сосредоточенным. — Тихо, — угрожающе говорит Шэдоу, — если я потеряю концентрацию, то могу. Непреднамеренно, конечно. — Ха-ха... Конечно... — Соник нервно смеется. Он нетерпеливо ёрзает, выискивая ещё один цветок, чтобы осквернить его, пока Шэдоу накапливает энергию Хаоса в своих лапах. Спокойствие накатывает на него волной, и он удивляется, почему не делал этого раньше. Это вполне могло бы стать простым лекарством от его приступов перевозбуждения. Сосредоточить энергию в одной части тела, проявить её, позволить ей рассеяться в воздухе. Но Шэдоу совершенно не привык использовать Хаос ни для чего, кроме разрушения. Это странно. Это мило. Шэдоу оглядывается на Соника, который ведёт себя так, будто его поймали с поличным, и смущённо отбрасывает цветок. Шэдоу улыбается. Совсем чуть-чуть. — Что ты вообще делаешь? — Спрашивает Соник. — Сейчас увидишь, — отвечает Шэдоу. Он протягивает лапы ладонями вверх. — Возьми меня за лапы. — Правда? — Спрашивает Соник, выглядя так, будто вот-вот лопнет от ликования. Шедоу понимает, что он никогда не оправится от этого до конца своей жизни. Через тысячи лет, когда все, кого он знал, будут мертвы, эта глупая улыбка все еще будет жить в его памяти. — Правда, — подтверждает Шэдоу. Он смотрит, как Соник осторожно кладёт свои лапы на чужие. Шэдоу хватает его и сжимает. И тогда он проявляет Хаос. Он проявляется в виде яркого, почти ослепляющего шара красного света — как будто луг превратился в космическое пространство, а их соединённые лапы — в одинокую звезду. Шар становится фиолетовым, когда энергия Соника проникает в него. Шэдоу отчаянно хочет раствориться в благоговейном выражении лица Соника, но он беспокоится о том, что произойдёт, если он потеряет концентрацию. — О-о-о-о, — вздыхает Соник, крепче хватаясь за лапы Шэдоу. — И ты можешь просто… Чувствовать это? Всё время? — Более или менее, — пожимает плечами Шэдоу. — Видишь, какая она фиолетовая? Это из-за твоей энергии, которая сливается с моей. Это почти как… Шэдоу колеблется, не уверенный, стоит ли ему произносить эту мысль вслух. Но Соник наклоняет голову, и его ухо с любопытством дёргается. — Как что? — ... Как будто твоя энергия целенаправленно ищет мою. Сомневаюсь, что ты достаточно контролируешь Хаос, чтобы сделать это самостоятельно. — Да, нет, я этого не делаю. Я просто сижу здесь! — восклицает Соник. Хитро улыбаясь, он добавляет: — Значит, ты думаешь, что наши энергии Хаоса нравятся друг другу? Шэдоу закатывает глаза. Он чувствует, как Хаос в их лапах начинает угасать, маленькие искорки разлетаются в воздухе, как светлячки. — Всё не так просто. — Ну же! Дай мне это! — скулит Соник. — Я бы сказал, что это больше похоже на работу магнитов, — говорит Шэдоу, игнорируя просьбу Соника. — Пожалуйста, не надо технических терминов, мне и дома их хватает! — Тогда я избавлю тебя от сложностей. Объясню проще некуда: противоположности притягиваются. Соник краснеет, а затем ухмыляется, этот ублюдок практически хлопает ресницами. — Значит, я тебя привлекаю. Шэдоу старается сохранить каменное выражение лица. — Может быть. — Ладно, давай начистоту, чего ты хочешь от этого? — спрашивает Соник, отпуская лапы Шэдоу, чтобы жестикулировать во время разговора. — От нас. От поцелуя. Предложение притвориться, что ничего не было, всё ещё в силе, или мы можем быть друзьями, или просто подождать и посмотреть? — Я не знаю, — честно отвечает Шэдоу. Он ещё не разобрался во всей этой романтической теме. Он вырос в 1950-х, и на Ковчеге никто никогда не обсуждал это. По умолчанию все были натуралами и цисгендерными, и, насколько Шэдоу было известно, других вариантов не было. Шэдоу быстро адаптировался к новому периоду времени, в котором он жил, но применить это к своим собственным чувствам казалось невозможным. Появилось так много новых слов и обозначений, так много способов описать то, что Шэдоу даже не подозревал, что это нужно описывать. Это было освобождающе, но пугающе. Соник, кажется, слегка сдувается. Что-то задевает струны в сердце Шэдоу — он действительно не хотел его разочаровывать. — Всё в порядке, — говорит Соник, и, несмотря на явное разочарование, его слова искренни. — Тогда подождём и посмотрим? Шэдоу кивает, поднимается на ноги и протягивает Сонику лапу, чтобы помочь встать (хотя Сонику помощь не нужна). — Поживём — увидим, — соглашается он. Соник принимает его лапу, держа её чуть дольше, чем нужно, после того как он встаёт. — Я буду ждать тебя, — говорит Соник, и если это не обещание, то ничто не является обещанием; Соник ужасно терпелив. — Но мне нужно, чтобы ты дал мне обещание. Шэдоу с любопытством склоняет голову набок. — Хм? — Останься в живых. Напряженность в глазах Соника убийственна. Остаться в живых. Мог ли он это обещать? Он молчит достаточно долго, чтобы Соник нахмурился. — Я… Постараюсь, — в конце концов говорит Шэдоу. Это не обещание. — Достаточно близко, — говорит Соник, и его лицо смягчается, очевидно, он доволен ответом. — Скоро увидимся, хорошо? Это еще одно обещание, пусть и случайное. — Хорошо, — соглашается Шэдоу. Соник нежно и быстро целует Шэдоу в щёку и уносится в ночь, оставляя его одного на частично выкорчеванном лугу. Остаться в живых. Думаю, я смогу это сделать, — размышляет Шэдоу. В конце концов, остаётся только ждать и смотреть, что из этого выйдет.