Все дороги ведут в Рим

      Джаспер вышел на школьную парковку и сразу ощутил густой комок нервного напряжения, исходившего от учеников. Хлопнув дверцей машины, он взглянул на Элис, которая скользнула следом. Ни тени тревоги не омрачала ее кукольное лицо. Это слегка успокоило Джаспера. Промозглый январский ветер играл с ее короткими, иссиня-черными волосами, забрасывая несколько прядей на лоб, из-за чего ее бездонные глаза казались еще больше и выразительнее. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх в слабой попытке улыбнуться. Повернувшись спиной к толпе, Джаспер бережно заправил непослушную прядь ей за ухо. В ответ Элис одарила его легкой, почти невесомой улыбкой, словно хранящей в себе какой-то секрет. Джаспер испытывал необъяснимое тепло от ее присутствия, хотя и знал, что это лишь иллюзия спокойствия перед бурей. Что-то было не так. Несмотря на отсутствие сердцебиения, его «сердце» сжалось от недоброго предчувствия.       Они направились в корпус, где первым уроком у них была химия. Элис вложила свою руку в его ладонь и крепко сжала, словно понимая, что так ему будет легче. Причина всеобщего волнения оставалась для него загадкой. Обрывки разговоров лишь усиливали тревогу Джаспера. Он пытался отвлечься, но неизвестность не отпускала. В последний раз окинув взглядом парковку, он заметил мрачный силуэт мальчишки, наблюдавшего за выездом. Вопреки школьным правилам и здравому смыслу, между его бледными губами тлела сигарета с оранжевым фильтром, выпуская в морозный воздух тонкие струйки дыма. Против воли Джаспер прикрыл глаза, вдыхая терпкий аромат табака. Отвратительный и манящий одновременно, этот запах пробуждал что-то дикое и животное внутри него. С трудом сглотнув яд, он скользнул взглядом по острому кончику носа и четкому контуру подбородка, а затем поспешно отвернулся, прежде чем встретиться с черными глазами, в которых плескалась тьма, более густая, чем та, что он привык видеть в себе.       Элис, легкая и невесомая, словно воздух, была его тихой гаванью. Джаспер же чувствовал себя моряком, потерявшим свой корабль в бушующем океане.       — Убийство? — переспросила Розали слегка надменным тоном, хотя Джаспер знал, что она удивлена.       Эдвард, оторвавшись от Беллы, сидевшей за столом с друзьями и рассеянно ковырявшей вилкой салат, раздраженно дернул губами. Ее разочарование из-за прерванного обеда было почти осязаемым, но убийство в тихом городке — более чем веская причина для всеобщей нервозности. Он отодвинул поднос с отвратительным обедом и посмотрел на снежные сугробы за окном. Возможно, стоит предложить Эммету устроить снежную битву на заднем дворе дома. Эдвард после школы будет со своей девчонкой, так что его можно списать со счетов сразу.       — Я приду. — недовольно ответил ему Эдвард и Джаспер нахально улыбнулся.       — Куда? — спросил Эммет, недоуменно поглядывая на них.       — Хорошая идея, Джас. — его милая Элис нежно улыбнулась и положила ладонь на плечо.       — Может быть, для начала обсудим убийство? — возмущено спросила Розали, недовольная тем, что ее проигнорировали. Она сложила руки на груди и поджала губы. — Элис?       — Ничего не вижу. — с грустью выдохнула Элис.       Отсутствие видений — уже что-то, подумал Джаспер.       — Эдвард? — Розали выжидательно посмотрела на парня.       — Убийцы среди своих не ищите, — иронично бросил Эдвард, получив тычок от Розали, но лишь усмехнулся, глядя на Беллу. В его взгляде, смешивалась щемящая нежность и первобытный голод.       Розали немного успокоилась, но оставалась настороже. Забота о безопасности семьи всегда была для нее превыше всего, иногда доходя до крайностей.       Джаспер еще не успел обдумать вопрос, взглянул на Элис, как она прошептала:       — Я не знаю, Джаспер, но я буду отслеживать.       Она слабо улыбнулась, отодвинула тарелку с нетронутым обедом и начала что-то говорить Розали.       Джаспер кивнул, задумчиво поджав губы. Ответ Элис прозвучал настолько быстро, что вопрос даже не успел сформироваться. Тяжело вздохнув, он вновь устремил взгляд на белое полотно за окном. Там, черноволосый силуэт вальяжно направлялся к заднему двору, незажженная сигарета зажата меж губ. В мгновение ока Джаспер поднялся, коротко кивнул семье и вышел.       Он шел по коридорам быстро, почти бегом, сдерживая себя лишь усилием воли, чтобы не сорваться на вампирскую скорость. Странная смесь возбуждения от опасности и острого предвкушения почти опьяняла его. Опасность, забытая за долгие годы, щекотала замершее сердце, словно игривое пламя, разогревая вековую тоску.       Эмоции мальчишки за углом, как обычно, представляли собой запутанный клубок, даже для Джаспера. Сначала он не мог понять, что именно испытывал парень: смятение, страх, волнение, злость… и что-то темное, алчное. Чувство обжигало сознание: клыки, рвущие плоть, густая кровь, заливающая лицо и руки. Безжизненное тело оседает на землю, словно сломанная кукла, оставленная после жестокого пира. Вокруг витал запах железа, а тишина, нарушаемая лишь глухими звуками, казалась предвестником чего-то ужасного, готового разразиться в любой момент. В этом мрачном видении Джаспер чувствовал, как тьма, подобно хищнику, подкрадывается к нему, готовая поглотить все на своем пути.       Этот мальчишка — Донован Гельман — одноклассник Джаспера по химии, биологии, тригонометрии и политологии. Он был настолько обособлен от общества, что в соревновании за звание самого нелюдимого не оставил бы вампирам ни единого шанса. Его всегда спокойное лицо и мрачный взгляд создавали ауру недоступности, а губы, плотно сжатые, словно выражали постоянное недовольство. Внутри него бушевали противоречивые чувства, которые сбивали с толку даже Джаспера: страх, гнев, тоска и нечто темное, что пряталось за его холодным обликом. Вампиру оставалось лишь недоумевать, как этот юноша мог одновременно быть так близок и так далек, словно тень, скользящая по краю его сознания.       Выходя из угла, Джаспер засмотрелся на прядь черных волос, упавшую на высокие бледные скулы Донована, и сжал пальцы так крепко, будто это помогло бы ему не запустить руку за ухо и не поправить чужие волосы.       У мальчишки была четко очерченная челюсть и резкие углы, которые придавали его лицу суровость. Он выделялся среди сверстников: с выразительным подбородком, носом с высокой переносицей и проницательным взглядом черных, как смола, глаз. Его язык был острым, а замечания — едкими Джаспер не мог не признать, что Донован обладал особым шармом — это ощущали даже те, кто не понимал его глубины, провожая его взглядами, полными недоумения и восхищения. Ящик с валентинками, переполненный в День всех влюбленных, лишь подтверждал это. Джаспер знал, что вскоре ему снова придется вычищать розовую, надушенную бумагу из ящика. Почему-то он зло ухмыльнулся и подошел ближе.       Гельман молча курил, а дым таял в холодном воздухе. Крепко закутавшись в черную дубленку с ненастоящим мехом на воротнике, он удачно делал вид, что ему не холодно. После рождественских каникул ударил крепкий мороз, но было сухо — снег, выпавший на Новый год, по-прежнему лежал, словно декорация из страшной сказки. Красные кончики ушей выглядывали из-под черных волос. Джаспер сглотнул и неожиданно даже для себя произнес низким голосом:       — Есть еще?       Вампиры вообще-то не курят — смысл, если это не убивает? Он ухмыльнулся и выжидательно посмотрел на парня. Тот не спешил с ответом. Тот все еще смотрел в темный лес, где ели, покрытые снежными шапками, стояли, словно молчаливые свидетели, скрывающие под своей зеленью множество тайн.       — Последняя. — тихим и шершавым от курения голосом ответил Гельман.       Худые пальцы, дрожащие от холода, протянули ему сигарету. На фильтре был след от зубов, и Джаспер почувствовал, как внутренний зверь шевельнулся в нем. Он посмотрел на шею Донована: бледная кожа, под которой четко пульсировала жилка, притягивала взгляд. Вампир наклонился к руке парня, его губы коснулись костяшек, и он заметил, как Гельман слегка вздрогнул.       Затянувшись почти безвкусным табаком, вампир выпустил в небо клуб дыма и осознал, что вдыхать ему нравится больше. Мальчишка пропах этим запахом насквозь. Табак, пепел и трескающееся теплое пламя — запах костров, у которых грелись беглецы и изгои. Но в случае с этим парнем в воздухе витал другой запах, — как будто поджигали ведьм. Так пах Донован Гельман — запах, неприятный зверю, но притягательный для него самого.       Мальчишка притянул сигарету к себе, и Джаспер, с блеском в глазах, следил за тем, как бледные от холода губы соприкасаются в том же месте, где только что соприкасались его собственные. Оставалась примерно еще одна затяжка и Джаспер не отказал себе в ней. В этот раз он не прикоснулся к костяшкам. Вампир вдруг пожалел об этом, слишком ясно представляя, как чувствовалась бы на его губах теплая, мягкая кожа Донована.       Сегодня была среда, а значит, Джасперу предстояло сходить за продуктами. Он избавил Эсми от этой обязанности и отправился в магазин сам. За кассой никого не было. Джаспер уже собирался двинуться дальше, как услышал шаги — кто-то шел со склада. Через мгновение металлические двери распахнулись с характерным щелчком, и на пороге появился Донован, несущий тяжелый ящик. Напряженные мышцы его рук четко проступали под черной футболкой.       Форма у этого магазина была отвратительной — жгуче-оранжевая. Донован, разумеется, ее игнорировал, несмотря на замечания владельца. Со временем директор сдался — Гельман оказался ответственным работником и, в отличие от предшественника, не был вором.       Собрав все продукты из списка, составленного Эсми, Джаспер направился к кассе. Донован, занятый выкладкой товаров, уже несколько раз пересекся с ним взглядом. Теперь он пробивал покупки, отстраненно двигаясь в привычном ритме. Ни одного лишнего слова. Джасперу не нужно было заглядывать в его эмоции, чтобы понять — так он вел себя всегда.       Донован протянул ему бумажный пакет.       — Донован, — тихо позвал Джаспер, словно пробуя имя на вкус. От него пахло табаком, и Джаспер почти облизнулся, поймав себя на этом желании. — Слушай, что нам задали по тригонометрии? Я упустил этот момент.       Донован поднял на него взгляд. Темные глаза прожигали насквозь, но Джаспер не почувствовал ни страха, ни угрозы. Только странное, почти болезненное влечение. Выражение на лице Донована оставалось непроницаемым, словно он был из другого мира.       Джаспер внезапно ощутил странное беспокойство — не потому, что ошибся в вопросе, а потому, что Донован смотрел так, будто видел его насквозь. Будто знал, что он вампир, что он ходил в этот магазин, хоть здесь нет и половины из списка, что он на самом деле знал, что им задали по тригонометрии, что Донован…       — Оставь свою почту. Я скину.       Джаспер аккуратно вывел адрес электронной почты — на этот раз созданный им самим, а не Элис. Его почерк был четким, уверенным, как и его намерение остаться в этом разговоре чуть дольше, чем следовало.       Донован небрежно свернул чек, задумчиво скользнув взглядом по бумаге, прежде чем убрать ее в карман, так и не подняв глаз. Джаспер только улыбнулся и, не спеша, достал пачку сигарет — именно тех, которые курил Донован. Пальцы вампира скользнули по шершавой картонной упаковке, прежде чем он аккуратно положил ее перед парнем, словно оставляя невысказанный вопрос.       Донован заметил этот жест. Его пальцы на мгновение замерли над терминалом, но он не проронил ни слова.       Джаспер чуть наклонился вперед, старый кондиционер в глубине магазина внезапно загудел громче, заглушая все остальные звуки.       — Я буду ждать, — его голос был низким, почти приглушенным, но в нем сквозила настойчивость.       Донован всё-таки взглянул на него, но лишь на секунду, прежде чем снова опустить взгляд к терминалу.       Теперь он точно думал, что Джаспер — ярый любитель тригонометрии.       Джаспер устроился на массивной ветке ели неподалеку от поляны, где стоял их дом, и с едва заметным злорадством наблюдал, как Эммет азартно вбивал слащавую мордочку Эдварда в глубокий сугроб. Снег искрился на солнце, а холодный воздух наполнял легкие свежестью, принося с собой легкий аромат хвои. Вокруг царила тишина, нарушаемая только смехом и редкими шутливыми выкриками — короткими, как треск льда на солнце.       Джаспер усмехнулся, но тут же ощутил на макушке холод — от его смеха с ветки осыпался снег. Он отряхнулся, чувствуя, как ледяные кристаллы скользят по коже. Особых неудобств это не доставило, но он знал, что Эсми будет недовольна, если они вновь намочат мебель в доме.       Эдвард, заметивший насмешку, решил не оставлять это безнаказанным. Одного движения было достаточно, чтобы согнать Джаспера с ели. Теперь они кружили друг напротив друга, внимательно следя за малейшим движением противника.       — Думаю, это Виктория, — бросил Эдвард, едва увернувшись от захвата. Джаспер резко отступил, подняв в воздух снежную крошку. Они снова закружили, пока Эммет с интересом наблюдал за ними.       — С чего ты решил? Элис что-то видела? — спросил он, легко уходя от атак.       — Нет, — Эдвард поморщился, словно сама мысль о рыжеволосой бестии была ему неприятна. Он попытался перехватить Джаспера, но тот вновь выскользнул. — Но знакомый черт лучше незнакомого.       Джаспер был согласен. Викторию они хотя бы знали и могли предугадать ее шаги. Это было бы куда лучше, чем неизвестная угроза. Да и разбираться с квиллетами не хотелось — те и так ходили нахохлившись, скаля зубы при одном упоминании их имен.       — Разберемся по мере поступления проблем, — ответил он, стараясь успокоить Эдварда. В эмоциях того царил хаос: напряжение, злость, самобичевание. Если он снова предложит поездку на Аляску… Джаспер этого не вынесет. И вовсе не потому, что…       Договорить он не успел — Эммет сбил его с ног, расхохотавшись во весь голос. Джаспер молниеносно вывернулся и скинул брата с себя. В их волосах остались снежные комки. Они точно отхватят от Эсми за порчу дорогой итальянской мебели, но это было неважно. В конце концов, ей нравилось играть роль заботливой матери для трех взбалмошных подростков.       Его задержал мистер Уильямс — преподаватель политологии, бодрый немолодой мужчина с залысиной на темечке. У него была привычка во время жарких споров поправлять очки и активно жестикулировать, порой расплескивая слюну. Джаспер скривился от отвращения, но не мог злиться, ведь мужчина был хорошим человеком, хоть и слегка помешанным на своем предмете. Сегодня он решил, что Джасперу стоит взять факультатив по политологии, ведь у него отличные оценки, и его ждет светлое будущее, если он свяжет свою жизнь с политикой. Вампир держался стойко, но после того, как черная макушка мальчишки скрылась за дверью, он резко прервал монолог учителя, заявив, что хочет поступить на математический факультет. Это было быстрое решение, и он надеялся, что оно никак не отразится на его будущем.       Только выйдя на улицу, он слегка зажмурился от резкого порыва колкого ветра и тут же взглянул в сторону парковочного места, которое облюбовал Донован. Этот парень всегда занимал его, приезжая чуть раньше остальных учеников. Если погода позволяла, он вальяжно облокачивался на свой темно-зеленый чарджер 1974 года и курил, не заботясь о том, что его могли увидеть учителя. Его действительно мало что волновало. В ветреную или дождливую погоду он оставался в салоне, тихо слушая меланхоличную музыку и просматривая записи по предстоящим урокам. Несмотря на его внешность заядлого хулигана, средний балл Донована составлял четыре и восемь — вот у кого было светлое будущее.       Но сейчас Гельман стоял у открытого капота и что-то проверял. К своему стыду, Джаспер не сильно разбирался в машинах, полагаясь больше на Розали и её любовь ковыряться в машинном масле. Не раздумывая, он направился к нему. Гельман что-то посмотрел, подкрутил детали под капотом и, задумчиво прикусив нижнюю губу, взглянул на незаметно подошедшего Джаспера. Последний, не теряя ни секунды, заговорил:       — Нужна помощь?       Не зная, куда себя деть — облокотиться на машину или заправить разметавшиеся пряди черных волос за ухо — он сложил руки на груди.       — Если ты разбираешься в машинах лучше меня, то да, мне нужна твоя помощь, — слегка ехидно ответил Гельман, но Джаспер чувствовал его нервозность, смешанную с раздражением.       Это было понятно: стоять на холоде целых десять минут и не добиться результата могло раздосадовать кого угодно. Джаспер ухмыльнулся, совершенно не обиженный колким ответом, и отрицательно покачал головой.       — Я в этом не разбираюсь, но могу подвезти. Или, если у тебя есть трос, подкину до дома. — Джаспер говорил размеренно и четко, чтобы Гельман не догадался, что вампир волновался не меньше него.       Это был их первый полноценный разговор за неполные два года, и Джаспер не хотел испортить всё с самого начала.       Гельман кивнул и, залезая наполовину в салон, на мгновение оголил торс с четкими мускулами, которые кокетливо исчезали в джинсах, сидящих на тазовых косточках и крепко стянутых массивным ремнем. Джаспер застыл, захлебнувшись в собственном яде от увиденного. Гельман открыл багажник и достал оттуда четырехметровый плоский трос. Вампир все еще завороженно смотрел вперед, ощущая, как его внутренний мир наполняется мазохистским удовольствием, когда он снова и снова проигрывал эту сцену в своей голове.       — Подгонишь машину? — спросил парень, приподняв черную бровь с легким налетом насмешки.       В ответ вампир кивнул, собравшись с силами, и, опираясь на нетвердые ноги, медленно направился к своей машине. Он знал, что нервозность никак не отражалась на его лице, но подлое чувство неловкости заставляло его хотеть биться головой об руль.       Мягко вырулив, он остановился перед зеленым чарджером, помог закрепить трос и выслушал объяснение дороги до дома одноклассника. Через пару минут они выехали с парковки. Он заставлял себя не смотреть в зеркало заднего вида, но взгляд сам находил пальцы, уверенно сжимающие руль. Уверенные, сильные, двигающиеся так непринужденно, будто руль был их продолжением. Джаспер знал — если эти пальцы схватят что-то, они не отпустят.       Он вернулся домой позже обычного, и в кармане его телефона зазвонили смс от Элис, в которых она настойчиво спрашивала, где он и когда будет. Джаспер почувствовал, как его охватывает смятение. Почему она не могла этого увидеть? В этот раз он не скрывал своих намерений, но, несмотря на это, его молчание казалось ему единственным верным выходом.       Элис сидела в своей комнате, но, услышав звук приближающейся машины, быстро спустилась в гараж. Она увидела, как Джаспер парковал свою машину рядом с новым хэтчбеком Розали, который она приобрела совсем недавно.       — Где ты был? — сразу спросила Элис, как только Джаспер вышел из машины. В ее голосе звучало беспокойство, и она добавила: — Я ничего не могла увидеть. — воскликнула она.       Это было скорее возмущение на свои способности, чем на него.       — Помогал однокласснику с машиной, — коротко ответил он, стараясь скрыть истинные причины своего отсутствия. Ему не хотелось углубляться в детали, зная, что это может вызвать еще больше вопросов.       Они направились из гаража в главную гостиную, где Эдвард задумчиво перебирал клавиши фортепиано. Белла после уроков отправилась в резервацию, игнорируя предостережения об опасности агрессивных оборотней. Теперь ему приходилось терпеть меланхоличное настроение брата, не имея возможности повлиять на него, ведь Эдвард очень трепетно относился ко всему, что касалось Беллы, даже к таким эмоциям.       — Правда? А кому? — задумчиво спросила Элис, и Джаспер не совсем понял, что она чувствовала.       — Гельман. У нас общая тригонометрия, — ответил он, стараясь не вызвать подозрений своим нежеланием говорить о нем.       — Ой, — расстроенно протянула Элис, и Джаспер заинтересованно посмотрел на нее, ощущая ее легкую печаль. — Карлайл сказал, что его отца подозревают в убийстве, и сегодня его забрали в участок для допроса.       Джаспер приподнял брови, стараясь изобразить удивление, хотя в груди неприятно сжалось. Ему не нравилось, как легко имя Донована всплыло в разговоре, как естественно Элис сочувствовала ему — так же, как сочувствовала многим, кто, по ее мнению, не заслуживал страданий. Она любила людей искренне, почти безоговорочно, разве что Карлайл мог сравниться с ней в этом. И сейчас он чувствовал ее неподдельную жалость к парню, которому никто не спешил прийти на помощь.       — Люди порой так нелогичны. Погибший был его другом, зачем ему его убивать? — спросила она в пустоту, и Джаспер почувствовал, как в воздухе повисло напряжение.       Ни он, ни Эдвард не могли ответить на этот вопрос честно, и это лишь усиливало тревогу.       Они оба знали, на что способны друзья, возлюбленные и родственники. У каждого была своя причина, но в основе всегда лежало одно — стремление причинить боль. Кто-то делал это ради мести, кто-то из-за наследства, ревности или злости. А кто-то — из-за любви, слишком сильной, удушающей, будь то любовь к другому или к тому, кто осмелился любить.       Джаспер боялся такой любви. Он боялся потерять голову и стать кем-то другим, утратить устоявшиеся принципы и собственные мысли, потерять себя, собранного по кусочкам с огромным трудом. Он боялся утонуть в чувствах к Доновану Гельману, и поэтому продолжал держаться за Элис, которая помогла ему выбраться из тьмы. Он был безумно благодарен ей за это.       А Донован… он будет только его, в черной вампирской душонке, в ее остатках, полностью занятых человеческим мальчишкой.       Джаспер стоял на границе леса, окутанный вечерним мраком. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и далеким воем ветра. Под тусклым светом единственной лампочки, которая едва освещала Донована, он наблюдал, как тот копошился в машине. В этом полумраке Джаспер ощущал себя частью леса, его теней и шепотов, словно он был одним из тех, кто прячется в темноте, наблюдая за тем, что происходило на свету. Лес вокруг него казался живым, полным скрытых угроз, а пустошь, простирающаяся за пределами света, манила его своей бескрайностью. Он знал, что в этом мрачном мире, где царила тьма, его истинная природа могла проснуться в любой момент, и он не мог предсказать, что произойдет, если она вырвется на свободу.       Отсутствие книжных магазинов и магазинов рукоделия не сильно влияло на экономическую активность Форкса и не беспокоило Джаспера, пока Элис не зажглась новой идеей в ночь с субботы на воскресенье. Она начала упрашивать его съездить в Порт-Анджелес за недостающими материалами. Джаспер был не против этой поездки — это отличная возможность побыть одному. Никто не мог отрицать, что самым асоциальным в их семье был он.       Сейчас Джаспер шел за консультантом, который показывал, где находятся книги по шитью. Казалось бы, за тридцать лет увлечения Элис должна была собрать всю возможную литературу, но вот он снова здесь, и его взгляд невольно скользнул по фигуре Донована.       Тот что-то искал, держа в руках тяжелый том, и выглядел сосредоточенным. Его эмоции были ровными, спокойными, но Джасперу казалось, что они, словно опавшие листья, скрывали под собой нечто мрачное.       В груди неприятно сжалось. Что, если за этой невозмутимой маской скрывалось что-то куда более темное?       — Здравствуй, Донован, — мягко проговорил вампир, довольный неожиданной, но приятной встречей с парнем.       Тот вздрогнул и чуть не выронил книгу из рук. Джаспер подавил смешок и, скользнув взглядом по обложке, прочитал вслух:       — «Инженерный расчет в Mathcad»… — он с любопытством приподнял бровь. — Собираешься стать инженером?       Донован спрятал книгу подмышку и развернулся к нему. Джаспер невольно чуть отступил, отмечая про себя, что парень был его роста. Растрепанные волосы небрежно щекотали его лоб, придавая немного сонный и домашний вид. Джаспер поймал себя на мысли, что хотел бы видеть это каждое утро.       Он чуть сузил глаза, внимательно изучая его лицо, словно видел впервые. Всегда бледные губы, сейчас налитые кровью, манили к долгому, чувственному поцелую. Нижняя губа была чуть полнее, а верхнюю четко очерчивала арка купидона.       Гельман чуть наклонил голову, разглядывая его, и медленно ответил:       — Пока просто смотрю варианты.       В голосе скользнула неуверенность, а щеки окрасил легкий румянец.       Джаспер заставил себя отвести взгляд, опасаясь, что ведет себя слишком нагло. Он попытался осторожно прощупать его эмоции и вернуть его привычную умиротворенность — и наткнулся на странную пустоту.       — А ты решил стать модельером? — вдруг спросил Донован с едва заметной усмешкой, и Джаспер нутром почувствовал — он подшучивал.       Опустив взгляд на книгу в руках, вампир напряженно улыбнулся:       — Это для Элис, — быстро пояснил он. Почему-то не хотелось говорить о ней в этот момент. — Думаю попробовать себя в математике. — добавил он, решив придерживаться легенды, сказанной мистеру Уильямсу.       Последние пятьдесят лет Джаспер придерживался гуманитарного направления, закончив всевозможные вузы по истории, литературе и социологии, но теперь чувствовал, что пришло время перемен.       — Уже выбрал университет? — спросил Донован, и вампир с удивлением заметил, что тот искренне интересовался и ждал ответа, его глаза светились любопытством.       — В самом деле, нет, — неловко усмехнулся Джаспер, подавив желание растрепать волосы на затылке. Какая же это дурная привычка! — А ты… возможно, что-то из плюща?       Гельман был способным мальчишкой, и Джаспер был уверен, что тот найдет себе место в одном из лучших университетов.       Донован фыркнул, отвернулся к стеллажу и тихо сказал:       — Это слишком далеко.       — Думаю, твой отец не будет против, если ты будешь приезжать на каникулы, — подбадривающе улыбнулся Хейл и попытался заглянуть в глаза парня, но тот старательно их отводил.       — Дело не только в расстоянии, Джаспер.       Вампир застыл.       Неожиданность, с которой парень произнес его имя, выбила его из равновесия. Это было неправильно. Это было слишком приятно. Голос Донована стал ниже, мягче, словно пробираясь под кожу, обволакивая изнутри.       Джаспер не мог чувствовать тепло, но в этот момент ему показалось, что он все-таки способен.       Он едва заметно сглотнул. Возможно, он и обманывался, но, имея свыше ста лет, Джаспер позволил себе побыть слепым к собственным желаниям.       — Я знаю пару университетов с хорошими программами, могу дать тебе их адреса.       — Хорошо, — коротко кивнул Донован и замялся, словно что-то обдумывая.       Разговор начал угасать. Возникла легкая неловкость. Джаспер чувствовал, что ему следует сказать что-то еще, но что?       Джаспер посмотрел на часы и, увидев, что время близилось к бранчу, улыбнулся, обрадовавшись появившейся возможности.       — Ты не голоден? — спросил он, стараясь сделать голос более непринужденным. — Рядом есть кафе.       Гельман хмыкнул, словно что-то обдумывая, и кивнул.       Джаспер не мог отрицать, что был рад этому ответу больше, чем чему-либо еще.       Стоило задуматься, почему Элис отправила его именно в этот магазин, именно в этот день. Впрочем, воспоминания о безмятежной беседе и обещание Донована написать позже отодвинули этот вопрос на второй план.       Сейчас его интересовало другое.       Почему он не мог повлиять на эмоции Донована?       Эмоции Донована были для Джаспера загадкой. Они были словно неживыми, плоскими, как на старой фотографии, а иногда и вовсе исчезали, оставляя лишь пустую оболочку. Мысль обратиться к Эдварду была соблазнительной, но слишком опасной. Эдвард сразу бы почувствовал его отношение к Доновану, и тогда…       Попросить об этом Элис? Это было бы все равно, что признаться в своей неспособности контролировать себя.       Но что, если причина, по которой он не чувствовал Донована, та же самая, по которой Элис не могла его видеть?       Если так, то… Возможно, мысли о Гельмане тоже были для нее закрыты. Это было бы идеально.       Но оставался Эдвард, который читал чужие мысли, как свои собственные. Что, если тот уже догадывался?       Эта мысль не давала ему покоя.