Formidable

***

      Зал центральной галереи был заполнен большим количеством посетителей: люди, снующие туда-сюда, начали раздражать Вадима. Он закатил глаза, когда в него едва не врезался маленький мальчик, тут же извиняясь и убегая за родителями.       Затем он обернулся: у одной из многочисленных картин стояла его жена. Одетая в струящееся белоснежное платье, она выглядела словно ангел, спустившийся с небес. Вадим наклонил голову, скользя по её фигуре взглядом, не отрываясь – перед ним была сама Дива: пушистые, слегка завитые на концах волосы придавали и без того нежному образу немного воздушности; лодочки на невысоком каблуке издавали соответствующие звук при ходьбе – её изгибы плавно двигались при перемещении.       Мужчина, даже спустя столько лет в браке, всё ещё не до конца верил, что такой идеальной красоты женщина принадлежала ему. Боже, он готов был боготворить её: ни одно явление искусства в этом зале не могло затмить сверкания Ольги в его глазах.       – Любимый, взгляни какое чудо, – едва слышный голос супруги дошел до него; он шагнул ближе, становясь за ней, и руки по привычке обвили тонкую талию женщины.

Юрий Пименов. Лирическое новоселье. 1965

      Перед ними красовалась большая картина: изображение двух возлюбленных, прижатых в нежном поцелуе друг к другу в хаосе переезда, заставило на миг замереть их сердца – оба в это мгновение вспомнили их собственное новоселье, которое так четко было отображенно сейчас на полотне.       – Очень просто, но в то же время идеально, – продолжила Казанцева; спиной она прижалась к теплу супруга, довольно улыбаясь, и едва не замурлыкала под его нежными поглаживаниями.       Но Вадим не смотрел на очередную репрезентацию искусства: его внимание было всецело приковано к любимой женщине. Чувствуя взгляд, она развернулась в его объятиях, заглядывая в глаза. Взгляд светлых, глубоких голубых глаз на долю секунды заставил остановиться его сердце; он улыбнулся, не отрывая от неё своих собственных.       Её зрачки слегка расширились от удивления – таким нежным взглядом Вадим смотрел на неё много раз, но в эту минуту всё было по-другому. Глаза, обрамленные густыми ресницами, пробирались до самой сущности, заглядывали в саму душу.       Вадим улыбнулся, когда воспоминание, словно вспышка, промелькнуло в голове: их первая встреча – та самая, которая оставила на мужчине отпечаток – была отправной точкой, и именно тогда он впервые обратил внимание на её неземной красоты глаза.

***

      Конференц-зал был заполнен преподавателями и представителями администрации. Москвина сидела, откинувшись на кресло, и пыталась спасти себя от удушающей жары; ничего не помогало, и она раздраженно выдохнула, делая глоток охлаждающей воды.       – С минуты на минуту к нам должен присоединиться наш новый коллега, – голос ректора разрушил образовавшуюся тишину. Проректор недовольно закатила глаза – только очередного бездельника ей не хватало для полного счастья.       И словно по звонку в эту минуту дверь распахнулась, и внутрь вошел мужчина средних лет. Москвина впилась в него своим фирменным, слегка осуждающим взглядом, поднимая бровь. Назло, первой, на кого он бросил свой собственный взгляд, была именно она: её глаза пригвоздили его к месту – он застыл, удерживая ладонь на ручке двери, и нахмурился. Их молчаливая борьба была прервана ректором.       – А, вот, собственно, и он! Знакомьтесь – Казанцев Вадим Юрьевич – наш новый проректор по молодежной политике.       Ольга в который раз закатила глаза, отворачиваясь; от чего-то одно только появление этого незнакомого мужчины раздражало её сущность. Она едва слышно цокнула, когда он уселся рядом с ней – на единственное свободное место, но даже этот факт не ослабил нелюбви Ольги.       В скучающем виде все присутствующие продолжили собрание. Вадим то и дело мельком наблюдал за сидящей слева от него женщины. Сердце пропустило удар, когда она обернулась, глядя на него с вопросом; Казанцев сглотнул образовавшийся в горле ком.       Голубые глаза женщины были похожи на бездонное глубокое море, они завораживали своей красотой, отражали искренность и открытость, несмотря на едва полыхающую в них злость.       – Почему вы так смотрите на меня? – тихо шикнула она; её обволакивающий голос заставил задрожать все струны его души.       – Извините, задумался, – пробормотал Казанцев, слегка улыбаясь.       – Думайте, смотря куда-нибудь в другое место.       Никто из них даже не подозревал, что это одна из многих стычек, которые в итоге сведут их вместе раз и навсегда.

***

      – Дорогой? О чём ты задумался? – мягкий голос вырвал его из приятного забытья. Вадим сфокусировался на лице супруги, улыбнувшись, и нежно сжал её изгибы под ладонями.       – Вспомнил нашу первую встречу, – признался он, наблюдая за порозовевшими щеками женщины. – Ты тогда едва убила меня взглядом, а я даже порог не успел переступить. Опасная вы, Ольга Сергеевна.       – Ничего подобного! – смешок вырвался из груди, но она взглянула с нежностью. – Я просто тебя не знала.       – А потом узнала, и твое сердце оттаяло, да? – он слегка подтрунивал над любимой, ухмыляясь.       – Да.       – И ты не жалеешь? – внезапный вопрос заставил опустить голову вниз: волосы опали на лицо, создавая своеобразный занавес.       – Как я могу? – тихо спросила она дрожащим голосом. – Твоя любовь – лучшее, что могло произойти со мной.       Казанцев широко улыбнулся, улавливая смысл слов супруги. Его пальцы по привычке скользнули по её макушки, запутываясь в волосах; он притянул её к себе, ощущая сладкий запах ванили, и прижался ко лбу нежным поцелуем.       Второе воспоминание – момент, когда их отношения двинулись вперед, пронзило сознание стрелой.

***

      Вадим не понимал, в какой момент всё пошло не так. Всегда улыбающаяся, не показывающая расстройств женщина внезапно погасла, словно фитиль свечи на ветру.       Он наблюдал за ней уже две недели, выискивая, что же случилось. На прямые вопросы Ольга отнекивалась, в конце концов, набросившись на Казанцева, срываясь под нахлынувшими эмоциями.       – Какая вам, к черту, разница!? – её крик сотряс воздух, заставив Вадима отшатнуться, словно ему дали пощечину.       – Я хочу помочь, – тихое бормотание сыграло обратный эффект, разозлив её ещё больше. И без того гудевшая голова сейчас готова была разорваться на части.       – А вы у нас что, Мать Тереза в другом обличии? – едко спросила она, складывая руки на груди в защите. Подбородок вздернулся, она желала вновь взять верх, не обращая внимания не ноющую боль в груди от сказанных им с нежностью слов.       – Может быть, – Вадим напрягся, чувствуя повисшую в атмосфере недосказанность.       Её плечи внезапно опустились под тяжестью дум; Ольга отошла к столу, сжимая пальцами предплечья. Такая забота от человека, которого она избегала всеми возможными способами, ударила в грудь, разливая тепло по всему телу.       – Вадим Юрьевич, что вам нужно? – надломленный голос заставил сжаться его сердце. Он подошел ближе, оставляя между ними немного пространства, но так, чтобы женщина ощущала его; их взгляды встретились – её глаза слегка мерцали от непролитых слез.       – Правда.       – У меня проблемы с бывшим мужем, – признание заставило его нахмуриться. – Он.. не оставляет меня в покое. Мы расстались на очень неприятной ноте, – честно сказала она, опустив взгляд в пол.       – Он преследует вас? – жестко спросил Вадим, уже думая над тем, как помочь женщине.       – Хочет вернуться в семью и пытается поймать меня везде. Я устала.       – Я понял. Считайте, что проблема уже исчезла, – уверенность, с которой произнес эти слова мужчина, удивила Москвину. Она совсем не ожидала, что такой человек, как Вадим, протянет ей руку помощи в этой непростой ситуации. Вопрос «Почему?» исчерпал себя, как только Ольга взглянула ему в лицо – полные заботы и нежности глаза смотрели на неё в ответ.       – Что вы собираетесь сделать? – прошептала она, наблюдая за ним, как завороженная.       – Скину его с обрыва, – серьезно произнёс он, хотя в глаза плясались смешинки.       – Было бы хорошо, – в таком же тоне проговорила Ольга, внезапно шагая ближе к нему.       – Не переживайте, уж я то решу что-то с этим.., – он не договорил, не зная, как его воспримет Москвина.       – Говорите, Вадим Юрьевич.       – Вы не хотите знать, какого я о нём мнения, – Казанцев подмигнул ей; смех прокатился по кабинету, немного ослабляя напряжение.       – Да, может быть.. Вы остры на язык.       – Немного не Мать Тереза, но всё же.       – Извините, – она закусила губу, отводя взгляд.       Вадим схватил её ладонь, когда она пыталась отойти назад; он вдруг подумал, что женщина будет не в восторге, но его действия казались слишком правильными в эту трудную минуту.       Их тела прижались друг к другу: Ольга оказалась в кольце уютных объятия, пораженно выдыхая. Тело напряглось под его прикосновениями, но она позволила себе расслабиться, чувствуя легкую возбужденность под кожей.       – Что вы делаете? – мягко прошептала Москвина, улыбаясь. Пальцы Вадима играли с прядями её распущенных волос, пока он сам вдыхал приятный аромат, исходящий от них.       – Не знаю, зависит от ответа, который вы хотите услышать.       Карамельного цвета волосы женщины, переливающиеся тёплым и нежным оттенком, напоминали о сладости одноимённого лакомства. Особенно светлые её пряди придавали волосам глянцевое сияние, от которого Вадим был не в силах оторвать глаза. Запах ванили, смешанный с фруктовым ароматом, заполонил все его существо – он вдруг понял, что не готов отпускать эту женщину.

***

      – Пойдем дальше? – её голос вновь вернул Вадима из раздумий. Он отстранился от неё, по-прежнему крепко сжимая ладонь в руке, и кивнул.       – Пойдем, дорогая.       Они прошли в другой зал, в котором, казалось, было ещё больше картин. Ольга восхищенно вздохнула, пораженная красотой живописи и скульптуры, встретивших их здесь.       Пара дошла до центра, оказываясь у подвешенной к потолку фигуре двух сердец: они были скреплены плотной нитью, пронзающей и плотно прижимающей их друг к другу. Казанцева склонила голову, разглядывая композицию: смешанные чувства заполнили её душу.       – Не могу понять – это красиво или жутко, – бормотание женщины сподвигло его также рассмотреть фигуру.       – Странно, но что-то в этом есть.       Их руки, сцепленные в замок, привлекали внимание больше, чем что-либо в этом помещении. Глаза Вадима скользнули по нежному изгибу тонкой кисти её руки, большим пальцем он растирал круги на теплой коже.       – Давай сфотографируемся? – осторожно спросила Ольга, зная нелюбовь супруга к подобному. Умоляющее лицо и едва надутые губки сделали своё дело, и Вадим, качая головой, улыбнулся.       – Знаешь же, что я тебе не откажу, да?       – Ты очень меня любишь, – со смехом произнесла она, поднимая телефон выше, чтобы сделать своеобразное селфи.       – Очень.       Щелчок и на экране телефона запечатлелись два улыбающихся лица, прижатых друг к другу. Казанцев неотрывно смотрел на держащие телефон руки жены.       Ещё одно воспоминание всплыло в сознании: четкая картина появилась перед глазами, и мужчина ухмыльнулся, вспоминая поворотную ситуацию в их с Ольгой отношениях.

***

      Тягучее чувство беспокойства закралось в душу Вадима, сжимая её в тисках. Он шел, слегка раздражаясь собственному состоянию, и был погружен в мысли. Под конец рабочего дня голова была перегружена большим количеством работы, и мужчина устало выдохнул, выходя на улицу.       Вечер пятницы встретил его отчужденностью; холод забрался под теплое пальто, заставив его содрогнуться. Он аккуратно спускался по заледеневшим ступеням лестницы, бурча под нос. Захлопнувшаяся за ним дверь заставила его обернуться: сгорбленная фигура Москвиной показалась в свете фонаря.       Она не обратила на него внимания, погруженная в свои мысли. Каблуки сапог зацокали по плитке, когда Ольга двинулась к ступеням: первые две были удачно пройдены, пока женщина не наступила на лёд, теряя равновесие от скользнувшей по нему обуви.       – Ольга Сергеевна, аккуратно!       Вадим среагировал моментально: он шагнул вперед, ловя её на ходу, но это не слишком помогло. Они скатились вниз, лишь мужчина больно ударился спиной; прижатая к его груди Москвина тяжело дышала, шок отражался на выражении её лица.       – Твою мать, – пробормотал Вадим, морщась от боли.       – Вадим Юрьевич! – испуганный шепот заставил его приоткрыть глаза. – Бога ради, извините.. Я.. Как вы? Больно?       – Пока не решил: спина болит, но грудь приятно сдавлена, – он шутил даже в таком положении – это заставило смущенно улыбнуться и Ольгу. Она приподнялась, отрываясь от его тела, и протянула ему руку. Мужчине пришлось приложить все усилия, чтобы не застонать от сжимающих спину ощущение и горящей разодранной кожи на руках.       – Вы не ударились?       – Не успела, – женщина пробормотала, отряхивая пальто от снега. – Мне очень жаль. Вам не стоило брать на себя весь удар – было бы мне уроком, что надо под ноги смотреть.       – Думаете, я позволил бы вам упасть?       – Вы? – она переспросила, ухмыляясь. Нежность растеклась по всему телу, когда осознание, наконец, дошло до неё. – Вы – никогда.       Вадим не ответил, наблюдая за движением рук Ольги; желание прижать её ладони к себе отдалось физической болью в груди.       Кисть руки женщины выглядела изящной и утончённой, с тонкими пальцами и нежной кожей. Имея плавные линии и изгибы, она создавала впечатление лёгкости и грациозности.       Она подняла голову, ощущая на себе его взгляд, и улыбнулась.       – Что?       – Ничего. Я вас отвезу.       – Нет, Вадим Юрьевич, это лишнее, – Москвина отрицательно покачала головой, краснея. – Я и без этого доставила вам неприятностей на вечер.       – Ольга?       – Да?       – Я отвезу тебя домой.       Женщина сглотнула образовавшийся в горле ком: любовь и забота смешались в его голосе, создавая ощущение всепоглощающей нежности по отношению к ней. Она задрожала, когда он протянул свою руку; спустя пару секунд Москвина вложила свою ладонь в его, сжимая, и он притянул её ближе.       Поцелуем прижался к холодной сухой коже, посылая импульс по всему телу, заставляя сердце биться о ребра. Её собственные глаза заискрились мерцанием – и впервые за долгое время она счастливо улыбнулась, доверяясь этому мужчине.

***

      – Вадим, ты сегодня очень задумчивый, – тонкий голос жены вновь вернул его. – Всё в порядке?       – Всё прекрасно, любимая. Просто вспоминаю наши с тобой моменты, – его рука скользнула к её лицу, заправляя выбившуюся прядь за ухо.       – Тебе не нравится наша прогулка? – брови слегка сдвинулись к переносице, и она вновь едва надула губы.       – Мне нравится любая минута, проведенная с тобой.       Она, до сих пор не привыкшая к такому вниманию, покраснела, пряча лицо у него на шее. Они стояли у стены, в объятиях друг друга, и наблюдали за мимо проходящими людьми.       – Ты всё время смотрел на меня, а не на выставку, – упрек, слетевший с губ, был окутан нежной заботой.       – Дорогая, в комнате, полной искусства, я всегда буду смотреть на одну лишь тебя.       Казанцева задержала дыхание, услышав эти слова. Она прикрыла глаза, не совладая с эмоциями, и теснее прижалась к нему. Его руки в ответ заскользили по тонкому материалу платье, посылая мурашки по всему телу.       – Ты – моё искусство, моя жизнь и любовь, Оля, – тише проговорил он, не желая разрушать такой волшебный момент.       – Вадим.., – женщина, не ожидавшая такого признания, всхлипнула.       Мужчина схватил её за подбородок, поднимая лицо к своему: мягкий поцелуй опустился на её полные персиковые губы, заставляя забыть обо всем. Больше ничего не имело значения: только он и она – видевшие лишь прекрасное друг в друге.