Грубые наброски

Уджин предал их. Чан не помнил, как в порыве ярости вышвыривал из квартиры его вещи, как игнорировал запахи, наполненые паникой и болью, как долго держал Минхо в руках, пока тот не заныл от силы его объятий. — Хён, — прохрипел он сорванным от крика голосом, — отпусти меня. Что-то в тоне самого старшего из омег показалось Чану странным. Он вынырнул из забытья, в которое его вогнали гнев и неконтролируемый страх. Минхо вдруг обхватил его лицо руками и оторвал от своей шеи. — Чан-хён, ты со мной? Хватит, пора прийти в себя. — А? Он оглянулся. Они сидели в пустой гостинной. Запах Уджина, который теперь казался ядом, всё ещё окружал их плотным облаком подавляющих альфьих феромонов. Крис поморщился. — Где остальные? — В комнатах, — Минхо настойчиво заглянул ему в глаза, желая убедиться, что Чан не сорвётся снова. «Надо открыть окно». Только вот от одной мысли оторваться от Минхо его воротило. Омега пострадал. Он ранен и нуждается в защите. Чан сжал руки вокруг не сопротивляющегося донсена ещё крепче. Тот охнул. — Ты в порядке? Он ударил тебя? Укусил? Нужно в больницу? Минхо отстранился от прикосновения к лицу. Его глаза были очень опухшими и красными. Губы искусаны, волосы в полном беспорядке, на шее виднелись следы рук, но не было никаких меток. Больше Чан ничего разглядеть не мог. Беспокойство нарастало из-за молчаливости омеги. — М-Минхо? — Спасибо, — глухо отозвался он, — что помог. Чан сглотнул, чтобы попытался вернуть самообладание. Нужно поговорить, потому что что-то явно шло не так. — Это не первый раз? — спросил Крис. — Что именно? — Уджин, — надавил Чан, — напал на тебя не в первый раз? Минхо опустил голову, и всё внутри Чана похолодело. Перед глазами пронеслись все странные моменты, которые он замечал и игнорировал, все признаки надвигающейся катастрофы, которую он мог предотвратить, если бы присмотрелся внимательнее! — Минхо, — как можно мягче позвал Крис. — Что? — грубо отозвался тот, подняв большие глаза. Чан замер под его ледяным взглядом, в котором не было ни капли доверия. «Где же я облажался? Почему всё привело к этому?» — Почему ты мне не сказал? — всё же спросил он, хотя говорить было физически больно. Минхо фыркнул. — Мы не стая, — бросил он и попытался вырваться, видимо, окончательно оправившись от действия чужих феромонов. Чан отпустил его со своих колен, несмотря на внутренний протест, но всё равно не удержался и схватил за запястье. Он знал, что бесполезно пытаться удержать Минхо. Но в то же время отчаянно не хотел его отпускать, хотел исправить то, что натворил. — Отпусти меня, хён, — попросил тот, явно сдерживая агрессию, которая всё равно показывала себя в каждом его жесте, — я могу уйти сам. — Зачем? И куда? — Подальше от альф, которые решили устроить из-за меня драку. — Но… О чём ты говоришь? Чан не знал, что сказать. Минхо кричал и плакал, когда Чан ворвался в ванную, где Уджин собирался… «Нет, не вспоминай!» — Ты ни в чём не виноват, — как можно спокойнее сказал Чан, — я не обвиняю тебя в том, что случилось. «В том, что длилось неделями», — мрачно дополнил он. Вина стала казаться почти невыносимой, но Чан знал, что не имеет права искать себе оправдания. — Попытайся объяснить это менеджеру, — пожал плечами Минхо, — Уджин-хён… Ким Уджин наверняка уже связался с ними. — Мы видели, что произошло. Каждый видел. — И? — Минхо не выглядел впечатлённым. Разочарование ссутулило его плечи и погасило взгляд, — я омега. Он считал, что имеет полное право на меня, на Ликса и Джинни, потому что мы собирались стать стаей, но так и не сделали этого, — Минхо покачал головой, — пожалуй, мне не стоило присоединяться. — Я не твоя стая, — глухо повторил Чан. Это был факт, который не менялся с момента их дебюта. Он планировал постепенно стать ближе с каждым участником и дать им пространство, хотел, чтобы каждый осознанно пришёл к нему и попросил /укус/. Но, видимо, Уджин решил, что это его шанс выиграть в гонке за лидерство, несмотря на то, что он никогда не бросал вызов Чану в открытую. В голове всё перемешалось. Эмоции закипали и не давали мыслить здраво. Чан не мог отпустить Минхо. Чан жаждал защитить его, бороться за него до конца. — Да. Мы не стая. Крис взорвался. — Но я правда хочу ею стать! — он втянул воздух сквозь зубы, глядя прямо на Минхо, — я хочу защищать вас! Хочу, чтобы вы приходили ко мне, если что-то происходит! — он не заметил, как на глаза навернулись слёзы, — прости, — сдавленно прошептал он, — прости меня. Я должен был заметить, что Уджин… Должен был сказать тебе… Минхо вздохнул. — Должен был, — сказал он, — но ничего уже не изменить. Чан мотнул головой. — Он навредил тебе. Я не оставлю это просто так. Верно. Он сделает всё, чтобы компания сама захотела его вышвырнуть, и тогда путь в индустрию будет Уджину закрыт. Чан обезопасит своих мемберов, которые не знали, что могут попросить защиты. — Минхо, прошу, послушай меня, — он разжал хватку на чужом запястье и присел ближе, — я серьёзен. Я выбрал каждого из вас и надеялся создать настоящую стаю. Но даже без связи я не собирался давать кого-то из вас в обиду, потому что я ваш лидер, — он выдохнул, когда глаза Минхо расширились, — никогда больше не делай так, — мягко продолжил он, — приходи ко мне, если тебе причиняют боль. Я обязательно выслушаю, я никогда не оставлю тебя в одиночестве. «Никого из вас». Плечи Минхо расслабились. Он весь словно поник, обдумывая сказанное. — Ким Уджин говорил, что ты передумал. И что я тебе не нужен, потому что не подчиняюсь, как остальные омеги. Чан моргнул. — Ты сравнивал себя с Феликсом? — И с Чанбином. И с… — он покачал головой и сдался, — с каждым. Я знаю, что отличаюсь. К тому же я слишком старый в сравнении с нулевым лайном. — Это не помеха, — объяснил ему Чан, как маленькому, — и слова его — неправда. Ты мне нравишься так же, как и каждый из вас. Минхо молчал, глядя в стену. Затем он придвинулся и положил голову Чану на плечо. — Меня раздражает, что мы могли давно всё это решить, — проворчал он, — я тянул два года… — С преддебюта? — удивился Чан. Он не мог поверить в то, что уже тогда нравился Минхо. — Почему ты удивлён? — хмыкнул тот, — твой запах довольно хорош. Чан хихикнул. — Лишь запах? — Нет. Минхо не продолжил, и Чан решил не давить. Он размышлял о случившемся, чувствуя, что должен сделать что-то ещё. — Минхо? — М? — Примешь мою метку? — Чан ощутил всплеск яркого запаха омеги и инстинктивно наклонил голову навстречу ему. — Ты предлагаешь мне стать своей парой? — осторожно уточнил Минхо. — Уже сейчас? — Да. Что-то не так? — Ты пять минут назад не знал, что я чувствую к тебе… Ты уверен? Уязвимость Минхо выглядела в глазах Чана просто очаровательно. Он сгрёб его в осторожные объятия и прижался сухим поцелуем в нос, затем в губы. Минхо замер, но через мгновение высокое мурлыканье заполнило его грудь. В воздухе ощущался вкус удовлетворения и тревога наконец начала отступать. «Какой я глупый». Чан задыхался от интенсивности чувств, захвативших его. Ему следовало поговорить с Минхо очень, очень давно. «Что ж, я должен исправиться». Он с сожалением оторвался от чужих губ и прижался лбом ко лбу Минхо. — Я позову остальных, — твёрдо сказал он, — и предложу каждому из них то же самое. И так затянули слишком надолго. «Сегодня мы станем стаей». На лице Минхо появилась маленькая сладкая улыбка. — Как скажешь, альфа.