Мартовские космические котики

— Хорошая работа... Целус. — Икс похвалил своего нового знакомого, назвав его новым именем. Он не стал смотреть на бирюзовую планету, показав ей только свою спину. Как же легко было заполучить его доверие, всего лишь назвав его не Усраном, а Целусом. — Целус? — Тихим, восторженным и слегка дрожащим голосом спросил Уран. — Це-е-елус... Икс невольно вздрогнул от переменчивой звуковой гаммы. Уран так радостно смаковал своё новое имя на разные лады, что это запечатлелось в памяти тёмно-синего против его воли. "Це-е-елус..." Во имя Вселенной, этот Уран всё это время был настолько одиноким? Икс видел, что Нептун почти всё время пропадал, а Сатурн общался с седьмым всего лишь пару раз за вечность. Поэтому-то он и выбрал Урана, как самого доверчивого, как того, кем будет легко управлять.

***

Икс не мог заснуть. На своей старой, очень сильно вытянутой орбите, что находилась далеко за поясом Койпера, было темно, тихо и спокойно. Там он мог ложиться когда угодно и где угодно и ему было комфортно. Здесь же... было слишком ярко. Слишком жарко. Слишком душно. Слишком шумно. Солнце излучало слишком много яркого света, от которого болели глаза, даже когда они были закрыты. Икс не помнил, чтобы такое было, когда он был в системе ещё до изгнания. Может, он просто отвык за все те миллиарды лет? Он точно отвык от жары. На орбите Юпитера было минус сто десять градусов... лютая жара. На старой орбите Икса был абсолютный ноль. Минус двести семьдесят три градуса. Перепад в сто шестьдесят три градуса... Икс хрипло вздохнул. Голова раскалывалась. Прямые солнечные лучи жгли поверхность, нагревая её слишком сильно. Спутники и каменистые планеты галдели, летали туда-сюда, создавали звуковой и визуальный шум. Где-то рядом кудахтал Сатурн на противных высоких тонах... Эти перемены должны были быть плавными, но всё случилось за один несчастный день. Тёмно-синий сейчас очень жалел, что занял орбиту Юпитера. — Эмм... Привет, друг. — Икс взглянул в сторону, откуда раздался знакомый голос. Целус зачем-то прилетел сюда, мялся и не знал, что сказать дальше. Хотелось просто прогнать его, но... не хотелось так глупо терять союзника, пусть даже такого неуверенного в себе слабака. — Ты что-то хотел, Целус? — Спросил тёмно-синий, прикрыв один глаз. Он только потом заметил, что его слова прозвучали тихо и с отчётливой сонливостью в голосе. — Да так... Пф. Хотел проверить, как ты тут. Я мешаю тебе? — Нет. Не мешаешь. — Икс, я не уверен, но мне кажется, что тебе лучше перебраться на орбиту подальше от Солнца. Даже мне тут некомфортно. — А? — Спросил Икс. — На чью? — Давай на мою. Если хочешь, я могу поговорить с Нептуном, чтобы он разрешил нам побыть на его орбите. — На твою, — пробубнил новоприбывший. Он чувствовал себя как-то... не как-то. Непривычно. Некомфортно. Немного страшно. Перед глазами как будто пелена, думать было так же трудно, как и заниматься физическим трудом. Разговаривать совсем не хотелось, но приходилось. — Друг? Ты уверен, что ты в порядке? — Не знаю... — Цепляйся за меня, — предложил Целус. — А? — Я говорю, цепляйся за меня. За моё притяжение. — А... ага...

***

Икс зевнул. Теперь, на седьмой орбите, он мог более-менее спокойно отдохнуть от всего того, что на него свалилось. Тут было тихо, темно, прохладно. Не настолько, конечно, как на его старой орбите, но тоже сойдёт. И тут не было гоготания этих назойливых лун. Красота. Только как сказать Урану, чтобы он улетел отсюда куда-нибудь подальше? Было... Было стыдно, что ли. Как Икс мог так оплошать с перегревом? Он и забыл, что к теплу и свету нужно приспосабливаться потихоньку, а не так, как он — "я сварился". И в итоге пришлось лететь сюда на притяжении седьмого. И все это видели... — Тебе нормально? — Спросил бирюзовый. — Лучше, чем было, — тёмно-синий сонно прикрыл глаза. Он уже устроился поудобнее, демонстративно ворочаясь, чтобы Целус понял, что ему как бы тут делать нечего и наконец он куда-то улетел. Лепота. Икс начал засыпать. Теперь здесь был только он и тишина. Что-то схватило его сзади. Икс вздрогнул и пулей вылетел с уютного местечка. Он скинул с себя этого подлеца и ударил его, а потом ещё и камнем ударил, чтобы точно обезвредить. — Ты чего это, Икс? — Целус не понимал, что происходит. — Уходи, я его задержу! — Крикнул Икс. Уран стоял на месте. Тёмно-синий ринулся к нему, чтобы увести, но незнакомец уцепился за него. Икс с испуга начал кружиться вокруг своей оси — этот придурок за ним. Уцепился и не отпускает! Тогда ледяной гигант вскрикнул, схватил подлеца и навалился на него всем своим весом. — Лети! Спасайся! — Икс, это... подушка. Новоприбывший ослабил свою хватку и наконец-то рассмотрел своего врага. Это было что-то прямоугольное, бледно-розовое и мягкое. И оно не шевелилось. — По...душка? — Повторил он. — Ну, да. Я хотел предложить тебе её, чтобы было удобнее спать. Ты что, раньше не видел подушек? — Нет, — Икс вздохнул. Сейчас он понял, что выглядел самым настоящим колуном. — Пока я был в изгнании, у меня были только вакуум и камни. Всё. — Но из камней можно делать разные прикольные штуки, — сказал Целус. — Если их измельчить в пудру, а потом перестроить так, как тебе надо, то получится всё, что угодно. — Спасибо, Целус. Не знал. — Икс ухмыльнулся с того, как глаза бирюзовой планеты снова загорелись радостью. — Так... эмм... тебе объяснить, как пользоваться подушкой? — Валяй. Седьмой расписывал в красках каждое своё действие: как он располагает подушку в невесомости под удобным ему углом, как он ложится на неё и что нужно делать, чтобы она не улетела в далёкий космос и не сгорела в атмосфере. Икс чувствовал себя глупым дикарём. Он смотрел на то, как Целус вальяжно валяется на этой подушке так и эдак и задумывался, кто это всё придумал и зачем. Усложнить жизнь? Спасибо, не надо. И без всяких подушек хорошо, миллиарды лет как-то обходился и всё было замечательно. — Вот, короче очень удобная штука, друг. Она мягкая и её можно обнимать, — подвёл итог Целус. — Агась. Спасибо, Целус, но я пока посплю без этой... подушки. Без обид. — Да... ничего такого, хах. — Внутри седьмого боролись радость и благодарность за хорошее отношение и обида из-за отказа Икса от предложения, что сильно ударило по его самолюбию. Но если подумать, то за всё это время Икс был единственным, кто выслушивал, понимал, хоть как-то уважал. Дал кольцевому новые возможности. Икс сменил ему имя со стрёмного Урана на красивого Целуса и это не могло не остаться без внимания.Да наплевать, что Икс не хочет пользоваться подушкой. К чёрту её.— Эмм... Спасибо тебе. — За что? — Удивился тёмный ледяной гигант. — За то, что ты... За то, что ты добр ко мне. — Целус часто заморгал, поджал губы и отвернулся. Икс не сразу понял, что у кольцевого по щекам текут слёзы. — Эй, ты чего? Ты плачешь, что ли? — Спросил тёмно-синий гигант. — Нет-нет! Я не плачу. Так, что-то в глаз попало, хах, — Целус наспех вытер со своего лица мокрые дорожки и криво улыбнулся. — А остальные не были добры к тебе? — Ох, друг, ты просто не представляешь, — начал бирюзовый. — Я нахожусь в системе с кучей планет, спутников... Но по факту я всё время один. Нептун почти не разговаривает со мной, с Сатурном говорить не о чем. Из-за него мне прилетело солнечной вспышкой, представляешь?! А от остальной системы я слишком далеко. Им там светло, хорошо, они читают книжки, играют в карты, а я... — голос Целуса дрогнул. — Мне... мне даже поговорить не с кем... Кольцевой шмыгнул "носом". На этот раз он не смог сдержать слёз. Икс смотрел на Целуса, не понимая, что ему делать дальше. Ему остаться здесь или попробовать утешить его? Пфф, что? Зачем? Зачем ему разбираться в чужих чувствах? А если Икс будет бездействовать, Целус может отвернуться от него. Не хотелось, чтобы это случилось... Икс чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было обидно, жалко, и в глаза будто песка насыпали — их впервые за долгое время пощипывало. Он видел в хнычущей планете себя. Своё отражение. Такое же одинокое и жаждущее общения, тепла. Может быть, ещё и мщения. Стало как-то... некомфортно от того, что раньше Икс хотел просто использовать доверчивую планетку в своих целях. — Я понимаю тебя, — наконец сказал Икс и подобрался ближе к Целусу. — Когда я был один, мне тоже было... абсолютно не с кем говорить. Хоть вся система была мне видна, я просто не мог ни до кого докричаться. А был ли смысл? — А нет никакого смысла, — сказал кольцевой осипшим голосом. — Всё равно всем наплевать. Они даже не знают, что я не хочу называться Усраном! Да даже когда называют Ураном, всё равно слышится "Усран"! Это обидно! У всех нормальные имена, а у меня одного какое-то отстойное! И никому не интересно, что творится у меня в душе, когда они меня обзывают! Я же никого не обзывал... так зачем они так со мной... Икс приобнял Целуса. "Зачем они так со мной?" Этот вопрос его тоже интересовал миллиарды лет. Зачем газовые так с ним поступили? Он же не сделал им ничего плохого... Бирюзовый крепко обнял Икса, прижав его к себе. Не хотелось отпускать это диковатое сокровище, что сейчас стояло как истукан. — Мы — изгои, — прерывисто вздохнув, сказал Икс. — Наверное, поэтому всё происходит так. — Ага. Мы изгои, — повторил Целус. — Я думаю, нам следует держаться вместе. — Вместе? — Ага. Икс наконец-то решился на какое-то действие и робко обнял кольцевого в ответ. Повисло неловкое молчание. Новоприбывший ледяной гигант ощутил смущение. А вдруг на них смотрят? На щеках появился жар. Видимо, румянец. Стыдоба, да и только. — Мне кажется, я лучше подушки, — отшутился Икс. — Ты лучше всех, — Кольцевой выбросил эту уже ненужную вещь обратно на свою орбиту. Он слегка переменил своё положение и в этот момент Икс почувствовал на своей щеке горячий и влажный поцелуй. Почти невесомый и лёгкий, длившийся не более доли секунды. Тёмно-синяя планета не могла поверить в то, что случилось. След от поцелуя на холоде быстро остыл и стал морозным, а горячие щёки чувствовали это очень хорошо. Значит, поцелуй был настоящим. Икс обнял Целуса, с силой прижимая к себе, чуть ли не заставив того задыхаться. Бирюзовый, несмотря на неудобства, не хотел выбираться из первых нормальных объятий в его жизни. И тоже почувствовал на своей щеке горячий поцелуй. Более напористый и жадный, но тоже лёгкий и быстрый. Икс не хотел отпускать своё сокровище. Он держал Целуса так, будто тот растворится в вакууме, как только отпрянет от тёмно-синей планеты. Икс не хотел. Не хотел. Слишком долго он провёл без единой души, без какого-либо общения. Он начал раскачиваться из стороны в сторону и почувствовал, как Целус по инерции делает то же самое, подстраиваясь под ритм. — Это танец? — Спросил кольцевой. — Не знаю. Это меня успокаивает, — Новоприбывший гигант закрыл глаза и продолжил совершать маятникообразные движения. — Когда я был один, я иногда так делал. — Да... Одиночество — страшная штука, друг, — Целус вздохнул. Всё же это покачивание действительно успокаивало. И этот близкий контакт, это живое тепло... Планеты продолжали свои странные объятия, не желая прекращать не быть в одиночестве. Они вдвоём задремали. Вдвоём проснулись. Вдвоём поняли, что нравятся друг другу.