Весна в стенах замка

      Гарри любил Тома сильно и показывал это и перед другими, Том же оставлял всю свою нежность за закрытыми дверями, заставляя даже собственных друзей недопонимать как они, — полные противоположности, — сошлись.       Никто и подумать не мог, что за холодным фасадом старосты школы Том прячет куда больше чувств, эмоций, воспоминаний и боли из-за: приюта, второй мировой войны магглов, магической войны с Грин-Де-Вальдом и не только. Гарри прятал за золотым мальчиком Гриффиндора тоже слишком многое: тоже ужасное детство у магглов, тоже маггловскою мировую войну, тоже войну с Темным Лордом, принадлежность к темным магам и связь с тем же Темным Лордом.       Друг для друга противоположностями они не были.       Скорее, сторонами одной медали?       Ради того чтобы укрыться от других, они часто собирались в Выручай-Комнате и просто сидели молча, касаясь друг друга, иногда целовавшись. И бывало разговаривали о чем-то в самом деле важном.       На зимних каникулах они оба оставались в замке — ни один из них не хотел такого ада, как провести ещё пару недель с магглами, особенно когда в мире шла война.       Правда из-за последней причины в Хогвартсе осталось слишком много магглорожденных и, если первые года учебы помимо них двоих учеников можно было сосчитать по пальцам, то сейчас оставалось больше нескольких десятков.       Обычно на каникулах в более общих местах Том проявлял свои чувства сильнее — чаще был инициатором касаний и даже поцелуев, но из-за кучи учеников сейчас они были вынужденными нежиться на кроватях Выручай-Комнаты.       За частую, несмотря на то, что Том был старостой школы и имел собственную комнату, спали они именно в Выручай-Комнате.       Гарри отчего-то это всегда казалось милым.       В Выручай-Комнате основным начинателем касаний был Том — он будто бы становился кусочком тактильности и нежности стоило им остаться наедине. Это тоже казалось очаровательным.       Тактильный голод Тома доходил до того, что он мог издавать звуки на подобии мурчания от поглаживаний по голове и ластиться к рукам.       Это всегда было для Гарри чем-то интимным, несмотря на иронию того, что по факту до как раз таки интима они ни разу не доходили.       Сегодняшний вечер, — канун Рождества, — исключением в их традиции не стал.       Гриффиндорец сидел облокотившись на бортик кровати, думая о чем-то, периодически пропуская темные пряди Тома сквозь пальцы, сам Том в то время вальяжно развалился наполовину на кровати, наполовину на Гарри и читал книгу о теории беспалочковой трасфигурации оживленных предметов.       Независимо от того, что Дамблдор, профессор по этому предмету, явно недолюбливал Тома, — а значит, автоматом и Гарри, — сам слизеринец трансфигурации обожал. — И как? — Решил поинтересоваться Гарри, намекая на книжку. — Достаточно интересно, — коротко отозвался Том, а после подняв глаза от книги продолжил, — Основная идея заключается в том, что надо во время произношения заклинания сопоставлять физический объем, а также сравнивать биологическую и неподвижную массу существа и объекта. Если разница слишком большая, то трансфигурация банально не выйдет. Хотя, это и так известно по школьным урокам. Разница с беспалочковой заключается в том, что несмотря на то, что это и так сложнее, вычисления должны быть ещё более точными.       Он отложил книгу и затем приподнялся на локтях. — Если судить по тексту, то для более лёгкой подачи сложных трансфигураций, например человека в стол, то вместо устных расчетов во время боя, — так как это займет чересчур много времени, — за основу заклинания берут один конкретный, так называемый, слой человека. При должных тренировках, при трансфигурации, например, кожи в стол, превратиться весь человек, либо же кожа просто примет оттенок стола. В длительных поединках такой способ гораздо практичнее, так как не нужно сопоставлять объём и массу конкретного человека с нужным предметом. В дружеских боях он также более подходящий, ведь при неудачной трансфигурации можно убить человека. — Хотя, такого при заклинаниях с использованием палочки не случится. Я не слишком понял концепцию того, почему трансфигурации без палочки настолько отличается от обычной. — Завершил свою маленькую лекцию Том.       Гарри не слишком понял, как кожа может принять оттенок стола, однако предпочел это проигнорировать. — И конкретика заключается просто на том, что это более точно? — Фыркнул гриффиндорец, — Как-то знаешь, мне кажется в этот текст вместо трансфигурации можно поставить любой предмет...       Том аккуратно прищипил его нос, отчего Гарри недовольно айкнул.       Их новая поза — теперь оба лежали на кровати, — позволяла это сделать слишком удобно и Гарри предпочёл отползти так, чтобы оказаться на краю кровати, параллельно с этим потирая свой нос. — Вообще, — пожал плечами Том, — В каком-то смысле да, акцент на том, что это куда более точно, но в целом тут и обговариваются некоторые отличающийся детали.       Слизеринец перекатился на кровати так, чтобы вновь оказаться ближе к Гарри и притащил с помощью объятий его по ближе к себе, зарываясь носом в растрепанные кудри. — Пока что-то трансфигурация может пойти к черту, — честно сказал он, гладя своего парня по спине. — О, правда? Удивительная картина. Как староста школы может подобное говорить? — Саркастически интересуется гриффиндорец, прижимаясь к телу напротив сильнее. — Личность старосты школы тоже может идти к черту, — медленно выдыхает Том прямо в губы.       Гарри на самом деле удивлен. Том очень уважал свой статус, просто потому что тот давал ему кучу возможностей и подобное из его уст — редкость. — Томми, с тобой все нормально?       И, не дожидаясь ответа, Гарри целует заветные губы, которые находились соблазнительно близко.       Том отрывается первым. — Никаких поцелуев после комендантского часа, мистер Поттер, — тянет он, облизывая собственные губы. — Эээ, это нечестно, Томми, — ужасается в ответ Гарри. — Заткнись, — говорит Том ласковым голосом, — Я хочу дочитать главу книги. — А я хочу поцеловаться со своим парнем, — возражает гриффиндорец, — С книжкой то ты не будешь целоваться. — Откуда ты это знаешь? — Ну а кто целуется с неживыми объектами? — Отвечает вопросом на вопрос Гарри. — С чего ты взял? Я не зря читаю про трансфигурацию человека. — Нет, ты не посмеешь превращать самого себя в книгу и целоваться со своей любой книгой. Иначе, я обижусь и не буду с тобой обниматься месяц.       Том на самом деле смеется, хотя от серьезного тона быстро перестает. — Жестоко, — замечает слизеринец скорее для самого себя, но улыбается — Гарри все ещё крепко прижимается к нему и с большой вероятностью сам не хочет отлипать.       Проводя рукой по чужим непослушным волосам Том слегка притянул Гарри так, чтобы вновь прикоснуться к чужим губам.       В такие моменты он мог сказать, что счастлив. Все было просто прекрасно, несмотря на войну и жизнь в маггловском приюте.