Как приручить пятого или вражда без ограничений

Феликс сидел за столом и перебирал краешек новой, еще не засранной скатерти. Этот день для него выдался слишком насыщенным, и сейчас у него буквально не было сил на то, чтобы излучать чистейший позитив для всех вокруг. Но при этом он чувствовал себя более чем странно, ведь задумка с розыгрышем уже после ее выполнения казалась ему не тем что стоило воплощать в реальную жизнь. Все-таки они ведь действовали, как и сам 5, а это уже говорит о том, что они сделали что-то не очень хорошее, разве не так? Но от ощущения не правильности поступка его прошлые логические рассуждения про то что Вару давно нужно было хоть как-то проучить с его дурацкими розыгрышами - никуда не испарились что и производило коллапс.. Он слегка нервно прикусил нижнюю губу, пытаясь остановить противоречия, которые развивались в голове. Казалось, что это была неплохая идея, и, честно говоря, он был рад, что все практически сразу согласились на это. Каждый, даже Габри, вложил свою лепту в этот розыгрыш, и в момент подготовки сердце 4 трепетало от всеобщей слаженности. Все-таки такие моменты наступали крайне редко, и наш оптимист искренне верил, что нужно их ценить. Да, они все были клонами одного человека, но при этом каждый из них был слишком не похож на другого, что и создавало очень много разногласий. И даже когда у всех получалось договориться, редко по итогу выходило что-то удачное, из-за чего даже желтому клону трудно было получить реальное удовольствие и сохранить оптимистичный настрой от совместных мероприятий. Брови 4 сложились домиком, но он постарался приободриться и продолжил мягко перебирать ткань в руках. На этот раз все вышло, и это не могло не радовать, однако кое-что все-таки подложило 4-тому ложку дегтя в чашу с медом (как недавно сказал Данте). И хотя многие были довольны произведенным на Вару эффектом, а особенно его отсутствием на ужине с блинами (редкое событие, когда они ели действительно вкусную еду), Феликса ничуть не соблазнял аромат со стороны плиты. Он не отрицал, что сначала и в моменте розыгрыш показался ему хорошей идеей… или, по крайней мере, идеей, которая приведет к добру, ведь Вару должен был осознать, каково это — быть жестоко разыгранным, а значит, прекратить, наконец-то, постоянно делать это со всеми. Но даже несмотря на то, что в итоге план удался, в груди что-то болезненно сжималось, а клон, хоть и слабо улыбался на общую радость, то и дело поглядывал на запертую дверь балкона. Может, это все-таки было чересчур? Стоило только вспомнить затравленный взгляд Вару, когда тот ударил монстра метлой… Феликс очень старался уйти от вины, которая почему-то билась где-то в горле, и вновь прокрутил в голове вечные подколки зеленки про геев, банки с краской, туалет и того же призрака (который, конечно, не удался, но все равно появился в голове) и помотал головой из стороны в сторону, будто бы полностью сбрасывая с себя лишние и, скорее всего, ненужные переживания. — Ну так что, с какой тебе? Недовольный голос, прозвучавший в практической тишине, выдернул желтого клона из раздумий, и он тут же встретился с двумя тонкими зрачками напротив, быстро и слегка нервно улыбнувшись. — А, что?.. Пик, в отсутствие четкого ответа на вопрос, нахмурился сильнее, с недоверием и недовольством прожигая моргающего Феликса взглядом. Его и так не особо прельщало подавать всем подряд блины, и согласился он на подобное с треском и только на сегодняшний вечер. Все-таки настроение у всех было хорошее, даже у него. Куромаку, сидевший с другой стороны стола, быстро нарушил начинающийся нервный тик Фели от такого мощного осуждения и тут же принялся перечислять недавние события с педантичностью, достойной учебника. Оказалось, что клон пропустил пару цитат Данте (что его сильнее огорчило), всеобщее празднование по отмщению, уход Ромео в ванну и, конечно, благосклонное соглашение Пика передать всем по одной порции блинов (и, на самом деле, еще много разговоров, которые, по мнению Куро, были не столь значимыми для упоминания по второму кругу). — Тебе стоило бы быть повнимательнее, я заметил, что в 9 ситуациях из 10 ты отвлекаешься на незначительные мелочи, — поправив очки, закончил Куро, на что Феликс только смущенно отвел взгляд. — Просто я задумался, не слишком ли жестоко мы подшутили над Вару… Зонтик упер взгляд в стол и дрогнул, будто поставил себя на его место. Куро качнул головой на высказывание, то ли выражая несогласие, то ли нежелание вести диалог об этом в принципе. Пик сложил руки, слегка злорадно усмехнувшись, и явно с удовольствием отметил: — Раньше надо было думать. Поспорить с этим утверждением было нельзя, но Фели все-таки очень хотелось, и он уже почти начал было что-то раздраженно отвечать 8, но тут Данте поднял палец вверх, как всегда прикрыв глаза, и, блаженно улыбаясь, заявил: — Все, что не убивает, делает нас только сильнее! После этой фразы внутри Фели все стало полегче. Он медленно выдохнул и, наконец-то, искренне улыбнулся, повторяя за Данте: — Ты прав, все к лучшему! Более уверенно заявил 4 и, дабы не нервировать Пика, встал за блинчиками сам. Разговоры и смешки за столом продлились еще какое-то время, как, собственно, и попытки Феликса перестать то и дело бессознательно упирать свой взор на дверь балкона, за которой все еще должен был находиться пятый, если, конечно, не умел испаряться по желанию, а тот вроде не умел! 8 ушел первым, и все потянулись за ним, рассасываясь с кухни, на которой остались в уединении только Солнышко и грязные тарелки, которые он торжественно взял на себя. Посуды было много, а рук, что её мыли, всего две. За окном давно стало очень темно, однако Червь не смотрел на время — всё равно его привычную скорость уборки это никак не ускорит, и, более того, уж точно не поможет ему с бессонницей. Обычно, примерно через два часа бессмысленных попыток уснуть, он просто вставал и шёл заниматься чем-нибудь полезнее. Именно поэтому мытьё посуды в столь поздний час было для него скорее привычным ритуалом, нежели поводом злиться на клонов, которые опять не потрудились прибрать за собой хоть малость и скинули дела на него. Мысли куда-то разбегались и собирались вновь на грязной пене на тарелках. Феликсу безумно хотелось уткнуться в неё, как в подушку, и заснуть, но он всё ещё помнил, как часами ворочался в кровати на протяжении, казалось, всей жизни и, как ни прискорбно, понимал, что пена от посуды явно не лучше его кровати, а значит, на сон рассчитывать не приходится. Сзади послышался резкий щелчок открывающейся двери и медленный скрип. Полуприкрытые глаза клона тут же оформились в два круга, и он быстро развернулся, будто бы от скорости этого действия что-то зависело. Вару был там. Только без привычной всем едкой улыбки, и сам он как будто сжался, будто губка, из которой выжали всю воду. — Вару... В моменте Четвёртый запнулся взглядом о клона, и все его фразы, как одна, вылетели из подсознания. Взгляд, который бросил Жёлтый на тролля, не остался без ответа. Зелёный лишь презрительно фыркнул и упёрся локтем в дверь балкона, закрывая её. — Ну что ещё? Поиздеваться решил? На лице Пятого появилась какая-то незнакомая Четвёртому улыбка, и от неожиданности тот застыл, пытаясь перевести эту улыбку в эмоцию. Осознание не заставило Жёлтого долго ждать — в улыбке ему на секунду померещилась боль? Не давая 4 еще больше времени на размышления которые так и мелькали на его лице, зеленый стремительно надвинулся на клона, уперев две руки по бокам, так, чтобы жертва не могла сбежать. — Боже, конечно нет! Зачем мне над тобой издеваться? Это же совсем не по-доброму! Голос Червя слегка дрожал от переполнявших его чувств, и он, совсем забыв о том, что за окном ночь, перешёл на полукрик, стараясь донести до тролля всю серьёзность своих слов. — Ой, да нууу... Змей же, наоборот, наклонился к самому уху птенчика, будто бы хотел сообщить самый главный в его жизни секрет, и произнёс твёрдо и насмешливо: — То есть ваш пранк и твои вечные оры «Вару тооо! Вару сё! И просто ВАРУ!» Он недобро усмехнулся, изображая Феликса, тут же переходя на октаву выше. — Это всё несомненно по-доброму..! — саркастично бросил он. Фраза была похожа на нож — он проткнул Феликсу лёгкие, заставив того коротко и отчаянно вздохнуть. Грязные руки прижались к груди, а близость тролля только сильнее давила и заставляла действовать быстрее, от чего на следующем вздохе он попытался поспорить. — Но... я всего лишь пытаюсь сделать так, чтобы ты не издевался над всеми! Губы тролля скривились — не было у него после этого шоу настроения на шутки-прибаутки. Он резко схватил Фелю за подбородок и сжал. Из всей личности Пятого сейчас сквозили яд и ярость. Можно было бы даже решить, что это не наш привычный тролль, а скорее Пик в его обличье. Завитушки на очках Вальта, на которые непрерывно смотрел Феликс, начали крутиться быстрее и быстрее, будто бы вторя его резким словам. — Да-да, и ради этого ты, мой солнечный, способен орать на кого угодно? Да ты просто тот ещё эгоист, который хочет любой ценой добиться того, чтобы все были дОбрЯшкамИ! И насрать тебе на чужие обстоятельства или мнение! Ха, да ты даже хуже меня..! — прошипел клон и, отдёрнув руку, без оглядки на Четвёртого начал уходить куда-то во тьму коридора. У нашего оптимиста подкосились ноги, будто бы его проткнуло насквозь каждое слово Пятого, а из рта так и норовили вырваться глупые оправдания. Но тот их проглотил вместе со слюной и, неожиданно резко потянувшись вперёд, хватая за руку Зелёного, остановил его. Конечно, ему стало страшно, но он не привык сдаваться так просто. Тем более после таких заявлений и обвинений в его душе вспыхнуло привычное пламя раздражения, которое прибавило ему сил. Тролль, даже не оборачиваясь, попытался стряхнуть надоедливого Червя, но тот держался крепко и без промедления ответил: — Да! ..Я ору... — слегка пристыжено и уже тише сказал он, поморщившись от формулировки. — И не отрицаю, что это плохо! Но если бы я этого не делал, кто бы меня вообще послушал? Точно уж не ты! С вызовом в голосе закончил наш вечный оптимист, внимательно и прожигающе вглядываясь в кудрявую макушку. — Тьфу... ты даже никогда не пробовал со мной договориться, Фе... Фраза была сказана настолько тихо, что даже в тишине ночи Четвёртый не мог расслышать её окончание. И сначала он вовсе не поверил в сказанное. Ощущение было, что ему это просто померещилось. Не мог же Вару и впрямь, стоя тут, еле слышным, обиженным шёпотом заявлять такое? «Солнышко», как назвал Четвёртого Вару в порыве злости, расслабил руку, не подозревая, какую ошибку совершает, ведь уже через секунду рука Зелёного была успешно вырвана, и тот, так и не обернувшись, скрылся в темноте коридора. Наверное, можно было ещё за ним побежать и остановить, расспросить про это... А может, просто окликнуть. Но Феля так и продолжил стоять на кухне, как истукан, и пялиться то в коридор, то на свою, ещё ясно ощущавшую уличный холод, руку, которой он только что удерживал клона... И только спустя ещё целую вечность, а может, всего лишь пару секунд, он неуверенно сдвинулся с места по направлению к оставшейся посуде... Ночь обещала быть долгой и, очевидно, бессонной, ведь в Четвёртом зародилось множество сомнений за эту стычку. Посуду он мыл до боли в пальцах, а губы его слегка сжимались и приоткрывались в процессе, будто в намерении что-то сказать. После часа труда он наконец домыл всё на кухне и тщательно вытер руки. Только это не спасло его от призрачного холода на руке и ощущения утраты чего-то важного. А возможно, холодела не только рука, а что-то иное — в груди или горле. Точного места Феликс вычислить так и не смог. И той ночью так и не заснул.