Правильно.

```

Впервые Лололошка встречает его в библиотеке, куда его из-под палки загоняют Ника и Карл. Ло не понимает, какое им дело до его посещаемости, долгов и репутации, но он хватает книжки-тетрадки и идёт, а Джон Дейви Харрис оказывается в самом отдалённом и тихом уголке святыни знаний. Лололошка забредает туда совершенно случайно, но Джон тут же поднимает на него глаза и едва заметно кивает — то ли в приветствии, то ли в немом разрешении составить ему тихую компанию. Лололошке, в общем-то, плевать. Он всё равно остался бы, даже будь Харрис против. Он слышал о нём ненормально много, по университету и кампусу день и ночь шелестят шепотки слухов о ‘том самом парне со второго курса физмата’. Джона многие не любят, но не уважать его знания и труд просто невозможно. Его зовут высокомерным выскочкой и пускают на него слюни, а Лололошка не понимает, как так вышло, что это — их первая встреча. Лололошка не понимает, в какой момент поверх конспектов оказался знакомый, затёртый едва не до дыр блокнот, а вместо скачущих строчек скучных лекций его рука стала неторопливо выводить на бумаге черты чужого лица. Джон Дейви Харрис аномально красив — люди такими не бывают, Ло уверен. Люди не выглядят так в лучах закатного солнца. Не хмурят сосредоточенно брови и не покусывают кончик карандаша, уткнувшись в листы со сложными заданиями. Джон в глазах Лололошки не студент и не просто незнакомый парень, даже не выскочка и не зануда — он нежно любимое творение искусного мастера; неприкосновенная мраморная скульптура, какой подобных больше нигде не сыскать. Харрис так заразительно увлечён работой, что Лололошка увлекается тоже: штрих за штрихом, он бросает на него косые взгляды, невольно ощущая себя преступником — такая ведь наглость воровать подобную красоту, чтобы заточить её в ничтожно коротком отрезке времени. Лололошка моргает. С белоснежного листа на него безмолвно глядит лицо лучшего студента страны. Карандаш с треском ломается в судорожно сжатых пальцах, а Джон — реальный, сидящий напротив, не запертый в ограниченном пространстве скетчбука — вздрагивает от неожиданного звука и поднимает на него голову. Лололошка вскакивает с места, неаккуратно сваливая вещи в рюкзак, и уходит. Теряется в лабиринте пыльных стеллажей и мысленно молит всех известных богов больше никогда не встречаться с этим парнем.

```

[Шэрон] ‘несравненный гений’. мальчик родился с красивой мордашкой и рабочими мозгами, и посмотри — всё у него, как на ладони. поэтому он считает себя лучше других. думает, будто все ему должны. везучий ублюдок. Лололошка отбрасывает телефон на пол так шустро, будто тот внезапно отрастил себе зубы и вот-вот собирался отхватить ему пару пальцев, и оставляет сообщения подруги без ответа. Переворачивается на живот и задушенно воет в подушку, почти отчаянно сжимая в кулаках покрывало. Дилан стягивает наушники с головы на шею, мгновенно разворачиваясь в кресле. — Это кошмар, Ди. — Ло приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на него, и Дилан смотрит тоже, понимающе кивая. Из наушников у его шеи вдруг раздаются чужие шипящие голоса, и Ди вскидывает указательный палец, мол, подожди минутку, прежде чем подвинуть по столу микрофон поближе к себе, красноречиво послать кого-то нахуй и весьма нелестно пройтись по чьей-то родословной. Лололошка тихо радуется, что они друзья и соседи, а не тиммейты. Вот он бы точно не хотел услышать однажды что-нибудь подобное. — Так, что за кошмар? — интересуется Дилан будничным тоном, будто бы только что не нанёс кому-то психологическую травму, а Лололошка драматично заламывает брови, честно готовый расплакаться. Он понятия не имеет, что именно чувствует и из-за чего, поэтому только кивает на свой рюкзак, бесхозно брошенный где-то у компьютерного стола. Ло жмурится, когда Дилан дёргает вечно заедающую молнию и безошибочно достаёт на свет божий убитый временем блокнот. Дилан хороший друг, его лучший друг, он и без слов всегда понимает, в чём корень проблемы. Лололошка так сильно его любит. — О. Ты снова начал рисовать? — он неопределённо мычит в ответ, и сердце пропускает парочку ударов под тихий шелест страниц. — А… автопортрет?... Звучит почему-то как приговор. — Очень круто, чувак, но поч… — Это не... Лололошке требуется секунда, чтобы, путаясь в собственных конечностях, подорваться с кровати, выхватить у Дилана из рук несчастный скетчбук и вылететь за дверь с оглушительным хлопком. Следующие сорок минут он проводит в ванной, как одержимый глядя в зеркало и сравнивая отражение с тем, что совсем недавно рисовала его собственная рука. Автопортрет? Нет же! Но тогда почему как две капли воды?... Он, Лололошка, и Джон Дейви Харрис. — Вот же… Лололошка так сильно Дилана ненавидит.

```

Во вторник следующей недели Лололошка теряет веру в богов. Ни на что больше не надеется и ничего не ждёт. Он как раз отсылает Карлу фотоотчёт из того самого укромного уголка библиотеки, радуясь одиночеству, когда Джон Дейви Харрис выходит из-за высокого стеллажа. Весь такой сияющий в белом. Деловой. Лололошке хочется зажмуриться. Джон, замечая его, фыркает и усмехается. На этот раз он в тёмных очках — у самого Ло очень похожие. Если и Харрис носит их, практически не снимая, становится понятно, почему ещё никто не указал на их очевидную внешнюю схожесть. Словно близнецы. Шэрон недавно ни с того, ни с сего особенно грубо назвала Джона утырком и упомянула, что он даже на университетскую доску почёта фотографировался в любимом аксессуаре. Лололошка не то чтобы сильно её слушал, потому что Дилан тогда солился ему в личку на тиммейтов-долбоёбов-говноедов-аути…-пожалуй достаточно, но теперь ему жуть как интересно, что такого сделал Джон Дейви Харрис, кроме того, что родился и вырос таким исключительным. ‘Не такой уж и исключительный’ — думается следом, и хочется снять очки, показать Джону своё лицо тоже. Понаблюдать за реакцией. Он-то, наверное, поймёт сразу. Он-то местная гениальная звёздочка. Но Лололошка только кивает, копируя сценарий их предыдущей встречи, и вдыхает поглубже, когда Харрис вальяжно падает напротив него. Джон вновь с головой погружается в свои задания, а Лололошка вновь упускает момент, в который ручка, что он беспокойно крутит меж пальцев, меняется на карандаш, а рабочая тетрадь — на скетчбук. Ло кажется, что он успел только моргнуть, а чужой взгляд, на этот раз надёжно спрятанный за тёмными линзами, прожигает его кожу с некогда чистой страницы. Будто Джону Дейви Харрису, парню с его лицом, всегда там было место. На кресле напротив в библиотеке. В любимом скетчбуке. В его, Лололошки, мыслях. Он резко захлопывает блокнот. Неосторожно режет подушечку пальца о край листа. Неважно. Нет на это времени. Надо… — Снова убегаешь? — Ло замирает, стоит Харрису вскинуть голову и подать голос. Он подпирает подбородок ладонью, наблюдая за ним из-под очков. Жадно и с интересом. Играется и дразнит. Даже с незнакомцами такой. — Да. Джон провожает его тихим смехом в спину.

```

В третий раз Джон находит его сам. Нагло подсаживается к их компании в столовой на большом перерыве, проливая на стол апельсиновый сок и заставляя Шэрон тут же, словно дикую кошку, зашипеть. Она вскакивает с места и ругается, бросая их без объяснений причин, и даже вещи свои забывает. Лололошка долгую секунду ждёт похожей истерики от Дилана, но тот только закатывает глаза и отправляет в рот кусочек куриной отбивной. — Чем ты её так обидел? — негромко спрашивает Ло, подтягивая к себе поближе сумку Шэрон, чтобы случайно не забыть её тоже. Потому что, наверное, он хороший друг. И интересуется по той же причине, а не потому что ему ужасно хочется поговорить с местной знаменитостью хоть о чём-то, кроме своего недавнего ‘побега’. Джон в их первую встречу в библиотеке и сейчас — диаметрально разные люди, словно бы вместе с тёмными очками Харрис правдоподобной маской надевает новую личность. Эта Лололошке не нравится. Вместо ответа на вопрос Джон смеётся, мягко упрекая его в том, что они, вообще-то, так и не познакомились нормально. Немного помолчав, добавляет, что знакомиться надо глаза в глаза. И снимает очки. С себя и Лололошки. Одновременно. Дилан давится злосчастной курицей и закашливается, и Лололошка, мельком заметив искреннее удивление в глазах Харриса, тянется заботливо похлопать друга по спине, но его ладонь перехватывают крепким рукопожатием. — Джон Дейви Харрис. Ло чрезмерно нервно пытается вырвать руку из чужой хватки, но пальцы Джона, подобно тискам, сжимаются всё сильнее, пока он хрипло не представляется в ответ, пусть и уверен, что Харрису и без того давно уже известно его имя. — Одинаковые. — шокированно сипит Дилан, смахивая рефлекторные слёзы с уголков глаз. И вздрагивает, будто резко что-то осознав. Бросает недоверчивый взгляд сначала на Ло, а потом на его рюкзак, откуда сам совсем недавно доставал скетчбук. С… — Это же был!... Наступает очередь Лололошки давиться — на этот раз ничем. Потому что Дилан хороший друг, его лучший друг, он и без слов всегда всё понимает. Ло так сильно его любит-ненавидит. Джон, на скромный вкус Лололошки, приходит в себя слишком быстро, как для человека, сидящего напротив своей точной копии. Держащего её за руку. Кстати об этом… — Эм… — Вот это сюрприз, — Харрис весело щурится, наконец отпуская его ладонь, и откидывается на спинку стула, кажется, совсем не боясь помять свой идеально выглаженный пиджак. — красавчик. Ло думает, что сейчас умрёт. Прямо на месте. — Не припомню, чтобы мне рассказывали о моём близнеце-потеряшке. — Я единственный ребёнок в семье. Не неси чушь. А Джон хохочет, будто ему рассказали самый смешной в мире анекдот. — Об этом, кстати! — он тыкает пальцем в сумочку Шэрон, за которую Ло всё ещё зачем-то держится, удивительно быстро и легко меняя тему разговора. Словно обмена парой фраз ему хватило, чтобы понять и принять, что он существует в одном пространстве со своим двойником, при этом никак не связанным с ним по крови. Словно у него есть этому логичное объяснение. Какое-нибудь тошнотворно-научное, наверняка. Лололошка даже завидует: ему вот неспокойно до сих пор. — Не то чтобы я обязан вас посвящать, но так и быть... Я отшил её подружку. Мою же одногруппницу. Молли. Может, знаете. Лололошка не знает, а Дилану плевать на друзей Шэрон так же, как и на всех остальных, кто не Ло и не Ричи. Иногда это даже приятно. — Так… Дилан замолкает на полуслове и прикусывает язык — Джон с грохотом опускает ладони на стол, заставляя их обоих испуганно подскочить, и приторно-сладко улыбается, удовлетворённый их реакцией. — Приятно было поболтать. — Харрис неспешно встаёт, потягиваясь, как большой ленивый кот, и окидывает их взглядом сверху вниз, подбирая со стола свои очки. Бесит так, что хочется вмазать. — Ещё увидимся, красавчик. — он игриво подмигивает Лололошке и, махнув ладошкой на прощание, убегает, почти мгновенно пропадая из поля зрения. С губ Ло на выдохе срывается истеричный смешок. Дилан смотрит на него ‘дома тебя ждёт серьёзный разговор’ взглядом.

```

Лололошке везёт — от Ди он откупается обещанием готовить вкусняшки всю неделю и пару-тройку раз отмазать его от учёбы, но если бы он знал, что значит Джоновское ‘ещё увидимся’, уверовал бы во всех возможных богов снова, лишь бы только они его уберегли. Харрис везде. Он всегда оказывается там, куда приходит Лололошка, и всегда находит его сам, где бы он ни был. Джон настолько к нему приклеивается, что Шэрон начинает Лололошку избегать и игнорировать. Ло не то чтобы расстраивается, но Дилан говорит ‘невелика потеря’, а Харрис — ‘чтобы где-то пришло, нужно, чтобы где-то ушло’. Лололошка не уверен, что Джон — достойная замена подруги, но всё равно зачем-то соглашается обменяться с ним соцсетями. Не возражает, когда Харрис подсаживается к ним в столовой и в библиотеке. Не выгоняет, увидев его на пороге их блока, а приглашает в комнату, и вечером слёзно извиняется за это перед Диланом и обещает ему испечь печенье и даже поиграть вместе в какой-нибудь хоррор. Продолжает марать страницы скетчбука его лицом. Выносит мозги Дилану разговорами о нём. Дилан слушает и не осуждает, потому что он хороший друг, его лучший друг, он и без слов всё давно понял. Лололошка так сильно его любит. А через месяц с их ‘знакомства’ Джон зовёт его к себе. Ну, точнее пишет среди ночи ‘мне скучно’, а Лололошка незамедлительно отвечает ‘я могу приехать’. Харрис печатает ‘да’, и Ло приходится выбираться из блока через окно и тратить последние сбережения на такси, но у себя дома Джон встречает его уставший и мягкий, мягче даже, чем был в первую их встречу. У себя дома Джон одёргивает неловко подол огромной футболки, выдаёт ему одежду, отправляет в душ, а потом укладывает рядом с собой на кровать и заворачивается в его руки, как в пуховое одеяло. Лололошка не думает, что это значит для них. Тычется холодным носом в его загривок, крепче сжимая объятия, и засыпает. Утром просыпается как обычно. Оказывается, сильно раньше Джона. Харрис трогательно сопит ему в шею, и Лололошка уговаривает себя подняться добрых пятнадцать минут. Осторожно отклеивает от себя чужое тело, только чтобы вскоре вернуться обратно, но уже со скетчбуком. Не может себе позволить не запечатлеть такого Джона. Харрис не просыпается ни через полчаса, ни через час. Дилан пишет, спрашивает, куда он делся, а Шэрон, оказывается, его заблокировала. Лололошка не отвечает и не собирается ни с чем сейчас разбираться — он стоит посреди чужой кухни, залитой утренним светом, и думает, что приготовить на завтрак. Джон выходит из комнаты как раз когда Лололошка перекладывает последний панкейк со сковороды на тарелку. Потерянный и со следом от подушки на щеке. Милый. Ло не успевает толком обернуться и что-то сказать: чужие пальцы сплетаются в крепкий замок у него на животе, а грудь настойчиво жмётся к спине. Тепло. Неловкости нет, стыда тоже. Словно бы так и надо. Всегда должно было быть именно так. Джон вяло шутит что-то про личную горничную, а Лололошка ворчливо гонит его умываться и сам накрывает на стол. Харрис искренне восторгается его готовкой, едва успев попробовать. Доедает панкейк за два укуса и тянется за следующим со словами ‘я бы расцеловал тебя за такие подвиги’. А потом правда целует. Лололошка разбивает пару тарелок неосторожным взмахом руки, зато хватает Джона Дейви Харриса за талию и сцеловывает приторный клубничный джем с его губ.

```

— Так… значит, ты рисуешь? — Ага. — Покажешь мне? — Может быть. Позже. Джон закатывает глаза и небольно щипает его за бок. Ло в отместку шлёпает его по бедру. Их смех тонет в новом поцелуе.

```

— Фу. Красноречиво. В этом весь Ди. Лололошка не обижается, он привык. — Он такой… — …Такой же, как и ты? — Я же совсем не про внешность сейчас, Ди! Дилан срать хотел на богатый внутренний мир Джона, о чём ему и говорит. Возможно, излишне прямо. Ло закатывает глаза и машет на него рукой. Ничего он не понимает. — Ну, а что? Ричи тоже не одобряет. — и словно бы в доказательство машет перед ним потухшим экраном телефона. — Ричард не одобряет ничего из того, что мне нравится. — Потому что тебе нравится влипать в проблемы, творить беззаконие и бегать от ментов. — Сука. И не поспоришь же. — Сам такой. Лололошка кидает в него подушкой, чтоб не слишком зазнавался. Дилан показывает ему средний палец. Ловит подушку, опускает её себе на колени и показывает второй. — Ты опять к нему собираешься? Карл мне мозг выносит, что ты ночуешь чёрт знает где. — Да, к нему. И ты знаешь, где я ночую. Дилан мастерски игнорирует завуалированное оскорбление, складывая руки на груди. Лололошка шлёт ему воздушный поцелуй, утрамбовывая в рюкзак, к остальным вещам, ещё и зарядку. — Отпишись, как доедешь. Не то заявлю в полицию, что тебя похитили. Ло салютует ему двумя пальцами от виска и выходит за дверь.

```

Он едва попадает по экрану, чтобы отправить Дилану обещанное под угрозами сообщение, когда телефон из рук выбивают чуть смазанным ударом. Джон жмётся к нему у самой входной двери, не пропуская дальше, тянется отчего-то подрагивающими ладонями к шее и целует-целует-целует. Так, словно наконец-то дорвался. Шепчет в губы хриплое ‘соскучился’ и ластится к рукам, как котёнок. — Три дня всего не виделись, чего ты? Джон на секунду останавливается, стукаясь своим лбом о его, и шумно выдыхает. — А ты не скучал? Вместо ответа Лололошка легонько чмокает его куда-то в уголок губ и оттягивает от себя за волосы, ухмыляясь недовольной хмурости. — Я только с улицы. Мне в душ надо. Джон закатывает глаза, но послушно отступает на пару шагов, забирая у него из рук рюкзак. — Одежда? Ужин? Ло качает головой на оба вопроса, бросая кроссовки на коврике у двери, и мимолётно касается его спины, тут же проскальзывая за дверь ванной. Одежда всё-таки оказывается нужна — Джон бессовестно ворует у него из рюкзака ту, что он привёз, себе, — на себя — и приносит ему взамен что-то из своего шкафа. Лололошка, впрочем, не жалуется, просто непривычно видеть Харриса в чём-то… тёмном, не ослепляющем белизной. — Что будем смотреть? — Джон хлопает по кровати рядом с собой, стаскивая с тумбочки ноутбук, и Лололошка падает к нему едва не с разбега, бездушно сминая идеально расправленное покрывало. Подумать или привычно поспорить над выбором они не успевают — Лололошка оказывается близко-близко, а Джон снова лезет к нему целоваться, забывая и про ноутбук, и про всё на свете сразу. Становится как-то слишком неважно. Потому что губы и руки везде, сердце сбивается с ритма, а дыхание они теперь делят одно на двоих. Харрис вплетается пальцами в чужие волосы и откидывает голову на подушки, растерянно моргая, а Лололошка целует его, как в последний раз: касается губами, задевает зубами, проходится языком; лезет ледяными руками под футболку, пускает мурашки по позвоночнику вниз и сжимает крепкую талию, а Джон красиво выгибается в пояснице ему навстречу и втягивает живот, когда короткие ногти небольно царапают нежную кожу. Он в руках Лололошки ласковый и мягкий. Податливый, как пластилин. Льнёт к прикосновениям, послушно разводит колени и приподнимает бёдра, помогая избавиться от одежды. Позволяет ему больше, чем кому-либо прежде. Потому что вот так, с Лололошкой — хорошо. Так, как надо. Правильно.

```

— А меня нарисуешь? — чуть хрипло спрашивает Джон, перекатываясь к Ло куда-то прямо под бок. Укладывает голову на плечо и ведёт носом по острой линии челюсти. Игриво задевает чувствительный участок кожи зубами. Лололошка лениво щурится, накидывая на него лёгкое одеяло. Приобнимает, невесомо щекочет подушечками пальцев рёбра, а свободной рукой тянется к брошенному у изголовья кровати рюкзаку. — Странно, что ты сам сюда ещё не сунулся. Джон, расслабленный и чуть сонный, беспомощно хмурится, когда Ло протягивает ему свой скетчбук и звонко чмокает в лоб. С шумным вздохом прикрывает глаза, откидываясь на подушки, пока Джон укладывается поудобнее, и зарывается носом в его волосы под знакомый шелест страниц. — Это же… — неуверенно начинает Харрис после нескольких минут тягучего молчания. — Ты. — спокойно заканчивает за него мысль Лололошка. — Всё я? — Джон странно вздрагивает и как-то нервно шуршит тонкими листками. — Ага. — Ты… — М? — …Ты же запал на меня с нашей первой встречи! Лололошка закатывает глаза и щипает его за бок, не в силах выразить своё недовольство иначе. Джон приглушённо смеётся, утыкаясь лбом в его грудь, и оставляет сухой поцелуй где-то в районе солнечного сплетения. И внутри разливается тепло, словно бы действительно солнечное. Им вот так, вдвоём — хорошо. Правильно.

```