Тяжесть последних секунд.

Снова. Они снова должны бегать, пытаться выжить, чинить генераторы. Снова смотреть на знакомые лица убийц, снова смотреть на трупы товарищей. И снова им приходится делить между собой ограниченные припасы. Эллиот спиной касается стены, окончательно падая на землю. Руки его дрожат, в попытке хоть как то себя успокоить он может лишь нервно поглаживать себя. Всë будет хорошо - искренне надеется он. У него нет аптечки, она осталась у трупа Нуба, что умер самым первым, и Эллиот искренне ненавидит себя за свою беспомощность. Он мог хотя бы попытаться.. Его мысли обрываются на полу слове, мешаясь и превращаясь в бесформенный комок рассуждений и переживаний. —Эллиот! — Выкрикивает знакомый голос где то из за угла, но парень может лишь болезненно простонать, давая знать о своëм присутствии. Его ранили. Болезненно и нестерпимо. После смерти Нуба за ним погнались, а страх за остальных выживших был сильнее и он не мог позволить себе привести убийцу к ним. Еще чуть чуть, я смогу поводить убийцу за собой! - единственное о чем думал доставщик. Рывками вдыхая воздух, он слегка ударяется макушкой о стену, зажмуривая глаза. Усталость окутывает его с головой и сил не остается на то, что бы посмотреть кто перед ним. —Эллиот! — к нему подбегает кто то из выживших. Эллиот всë еще не может понять кто это, пока не почувствовал тяжелые руки на своëм теле. Это Гость. Он сначала проверяет пульс, а только потом тяжко вздыхает. —Ты хорошо постарался, приятель. Шедлетский взял на себя смелость прикрыть нас с тобой, и я смог достать для тебя аптечку. — паралельно Эллиот слышит звук открывающейся коробочки медикаментов, звон склянки и шуршание бинтов. —Прошу, снимите этот козырек.. — между каждым словом Эллиот резко вздыхает, чувствуя как понемногу начинает отключаться. Звон в ушах стал не просто сопровождением каждой его мысли, но целым оркестром, заглушающим все возможные звуки извне. Гость быстро стягивает козырек, распуская чужую растрепанную и небрежную укладку длинных, золотистых волос. Ему стоило бы подарить резинку, но ни у кого еë нет, а сам Эллиот потерял еë еще при первой игре. Гость не раз замечал, как Эллиот мучается от них, но отрезать попросту не может. Чтож, его право.. —Потерпи, я подлатаю тебя. — мужчина мельком осматривает все внешние ранки на руках, собираясь расстегнуть парню рубашку и взяться за более серьезные раны на теле. К сожалению их видно даже в полутьме. —И почему ты всë еще продолжаешь обращаться ко мне в уважительной форме? — Гость искренне хочет занять мысли Эллиота о чем либо еще другом, но уж точно не о раунде, убийце и смертях. —Скажите, почему мы снова здесь? — Поникше интересуется Эллиот, к сожалению и счастью приходя в себя. Он думает не о том, и только делает себе хуже. Гость задумывается на пару секунд, а после продолжает расстëгивать чужую алую рубашку, что постепенно впитывала в себя точно такую же алую кровь. Он не знает что ответить. Раньше он мог придумать какую нибудь новую причину, но сейчас.. Он снова сидит перед одним из самых беззащитных игроков смертоносной игры. Перед ним снова тот, кого он стал защищать слишком поздно. Обычно смерть Эллиота приводила к очень тяжелому и изнурительному раунду, и даже чудо-хилл Строителя был не настолько хорош, как теплая пицца Эллиота, кто так бережно готовит еë перед раундом. Он самолично делает каждый кусочек, облегчая всем задачу в раунде. А теперь он снова не может даже руки поднять, что бы помочь Гостю. —Я не знаю. Но я не собираюсь отчаиваться, а уж тем более - бросать тебя здесь. — Он испытывает странное дежавю, однако не хотел бы его испытывать. Эллиот смотрит на него. Уставшие глазки прикрылись, и даже так можно заметить этот блеск. Усталость, страх и обида выливается через мелкие капельки в уголках глаз. Боль - это то, что выливается через его кровь. Гость бережно обрабатывает каждый порез, каждый сантиметр вскрытой кожи. Гость бережно обматывает каждый из них. Ему.. И вправду тяжело. Эллиот первый, кто не смог выдержать всю эту бешеную суматоху, по крайней мере для Гостя Эллиот стал открываться. Мужчина утыкает чужую голову себе в плечо, позволяя парню хоть немного выпустит пар. В него вцепляются слабеющие руки, и Гость чувствует, как дрожит чужое тело. Будь сильным, будь всегда сильным! - и Гость будет сильным, что бы кому то другому не пришлось. Слишком много происходит в их жизни за какие то несколько суток. Холодные капли скатываются по щеке, впитываясь в одежду. Черная майка совсем не может его согреть, а тяжелые руки едва ли касаются его. Лишь осторожное поглаживание по спине и плечу заставляют Эллиота хоть на мгновение вспомнить о реальности. Он правда устал. Жуть как. Быть вечно всегда и везде его изнуряет до истощения. Он не может спасать других как Гость, Шедлетский или Шанс. Не может сбежать как треклятый 007 и не может позаботится о себе так же, как и Строитель. Не может позволить себе умерть хотя бы разочек, как Тутайм, и не может атаковать издалека, как Дускар. Даже Нуб может спрятаться, убежать или защититься. Он остается, был и будет самым беззащитным выжившим. Зачастую о нем не вспоминают, пока не понадобится хилл.. Но не сейчас. Сейчас ему разрешают обнять, прижаться и просто плакать. От усталости, страха, обиды, а еще от осознания, что он может быть не один. Гость осторожно кладет вторую руку ему на плечо, чувствуя как Эллиот успокаивается. Приходит в более-менее норму и перестает плакать. В его сердце что то дрогнуло, стоило ему увидеть этот беспомощный вид Эллиота, и руки сами потянулись успокоить бедняжку. Он.. Молча пообещал Эллиоту впредь защищать его, если не ради команды и себя, то хотя бы ради морального блага самого блондина. Он позволит Эллиоту хотя бы раз морально выгореть и перевести дух. Они.. Обязательно выберутся от сюда. —Я обещаю. — Глухо произносит он, чувствуя как обмякает тело возле него. Эллиот умер. Яд 1х1 добил его раньше, чем аптечка подействовала. Эллиот не захочет вспоминать это, своë небольшое откровение перед Гостем. А сам Гость.. Не будет стараться напоминать. Просто.. Молча кивнет Эллиоту в начале раунда, молча продолжив ходить где то рядом, давая доставщику немного приватности.