То что будет

Всё началось полтора года назад с банальной слабости, которую Кайл рационально списал на переработки. Привычка отмахиваться и игнорировать дискомфорт, даже когда он начал замечать выпирающие рёбра. Прошло время, и он привык. Думал, что привык. До первого приступа. Кашель разрывал ему горло, казалось, что он вот-вот выплюнет лёгкие вместе с кровью. На языке остался противный металлический привкус. Тогда что-то щёлкнуло, и тревога начала медленно сжирать изнутри. Он оказался неплохим актёром, когда Виктория строго посмотрела на него и спросила, когда он в последний раз ел. Кайл улыбнулся, выдал едкую отговорку и поправил слишком большую футболку. Потому что всё было нормально. Вика поджала губы, молча сверля его тяжёлым взглядом. Они оба знали, что Кайл врёт. И она всё равно узнает. Конечно, нормально. — язвительно подумал он, стоя напротив раковины и наблюдая, как вода уносит капли крови. Ещё через месяц он согнулся пополам от приступа кашля во время семейного ужина. Элисон в ужасе уставилась на красные капли на полу. Она ругалась, тащила Кайла в больницу, её дрожащие пальцы больно впивались в его руку. Кайл ненавидел белые стены. Его тошнило от запаха лекарств. Он не знал, как сестре удалось организовать приём у врача всего за неделю — возможно, она подключила Викторию. Теперь она тоже знала. — уныло пронеслось у меня в голове. Прошло семь дней. Элисон, кажется, поставила перед собой цель довести его до нервного тика, решив, что он умирает. Ага, конечно. Подхватил какую-то заразу, отлежится пару дней и пройдёт. Нет, не пройдёт. Как выяснилось позже. Он сидел перед Морганом спустя неделю после сдачи анализов. Мужчина натянуто улыбнулся, показал результаты анализов, рассказал о методах лечения. Однако прогнозы были неутешительными. Он выдержал паузу, поправил очки на переносице неловким движением. — Если бы вы пришли раньше, мистер Роббинс, лечение обошлось бы вам гораздо дешевле, — с тяжёлым вздохом сказал он, протягивая рекомендации. Кайл молча кивнул. Он уже знал достаточно: два года относительных страданий, если не откинет копыта раньше без надлежащего лечения. Прелестно. Он бы сказал — восхитительно. В горле встал противный ком. Кайл не хотел об этом думать, но Элисон уже знала. Она плакала. Он не знал, как её утешить. Они просто сидели молча. К Он ненавидел это ужасное чувство вины. Единственная причина не умирать была А ведь ещё нужно было сказать Адаму. Мысль вспыхнула, обжигая. Кайл бросил взгляд на экран телефона: 20 октября. — Через неделю, значит, — прошептал он. Губы растянулись в кислой ухмылке. Как символично. Адам точно будет долго смеяться. Это не шутка — Я умираю, — просто сказал Кайл, разрушая иллюзию покоя. В его голосе не было ни паники, ни страха. Адам тихо выдохнул и сделал глоток из бутылки. Виски обожгло ему горло, и он усмехнулся. — Правда, что ли? А как же твои пророчества о том, что я умру раньше от передозировки алкоголем и кофеином? — деловито поинтересовался он, выгнув бровь. — Я умираю. Мне осталось два года, Адам, — сухо сказал Кайл. Адам усмехнулся. — Повтори. Тишина. Ожидание привычного едкого замечания, колкого взгляда, но их не последовало. И Адам вдруг понял. Нет, он не шутит. — Кайл… — Повисло молчание. Что он должен сказать? Что люди говорят в таких ситуациях? «Ты справишься»? Или «всё будет хорошо»? Его губы невольно растянулись в кислой ухмылке. Никто из них не верил в эту сладкую ложь. Тишина давила, и ему захотелось встать и уйти, как он всегда делал. Но он остался. Адам отпил виски и протянул бутылку Кайлу. — Это лечится. — Не вопрос, а утверждение. За которое Адам цеплялся. Он понимал, что это иррационально. Возможно, позже он напьётся в одиночестве и больше никогда не увидит это непроницаемое, спокойное выражение лица. — Да. — Короткий ответ. Почему-то это не помогло. Он знал, что Кайл будет тянуть всё на себе до последнего. Бесит. Ужасно бесит. Какофония эмоций давит, кажется, его сейчас стошнит. Он ненавидел себя за это. Палата и холодные руки Адам сидел на неудобном стуле рядом с кроватью, на которой мирно спал Кайл. С прошлого раза ничего не изменилось. Роббинс выглядел худым, слишком худым. Адам протянул руку и обхватил тонкое запястье, покрытое сеткой старых шрамов. Так странно видеть его таким. Не то чтобы Кайл был образцом эмоциональности — многие позавидовали бы его сдержанности, — но за эти годы Адам научился замечать мелкие, едва заметные жесты. Кайл давно стал для него открытой книгой. Книгой, с которой он не мог расстаться. Губы дрогнули в подобии усмешки. В голове всплыла картина: он, пьяный, заваливается к нему в квартиру, толком ничего не объясняя. Да Кайл и не спрашивал. Просто 27 октября стало традицией. Адам нахмурился, устало прикрыв глаза. Он ненавидел это чувство обречённости, эту глухую усталость. Нужно было всё-таки принести виски. Он снова взглянул на силуэт под простынёй. Худой. Бледный. Неправильный. Адам помнил остров и Кайла того времени — он думал, что хуже быть не может. Ошибся. Роббинс словно таял, с каждым визитом становясь всё прозрачнее. Адам боялся однажды прийти и увидеть пустую кровать. Он прислушался к тихому писку аппаратов, к размеренному дыханию Кайла. Пальцы скользнули по его костлявой руке. Кожа была сухой и холодной. Адам сжал её, переплетая их пальцы. — Не смей бросать меня… — голос сорвался на хрип. — Слышишь? Только попробуй сдохнуть раньше меня — я тебя с того света достану. Кайл молчал. Адам поджал губы, вспоминая их последнюю встречу. Их последнее свидание 27 октября. Кайл был спокоен. — Я умираю, — сказал он тогда. Адам засмеялся. Бросил что-то язвительное, пьяно улыбнулся, ожидая в ответ недовольное бормотание. Или хотя бы саркастический комментарий. Но Кайл не шутил. Он молчал. И это было не смешно. Адам разжал пальцы, в груди закипала глухая злость — на себя, на Кайла, на этот чёртов мир. Вальс — Ты выглядишь так, будто ешь картон, — протянул Адам, прислонившись к подоконнику. — Честно? На вкус примерно так же. Адам хмыкнул, разглядывая его несколько секунд, а потом вдруг кивнул сам себе. — Вставай. — Что? — Вставай, не возникай. Кайл подозрительно сузил глаза, отложив тарелку. — Если ты сейчас заявишь что-то вроде «ты ведёшь себя как старик» и потащишь меня на прогулку, я откажусь. — Ого, какие догадки. Но нет. — Адам шагнул вперёд, а затем, прежде чем Кайл успел отпрянуть, крепко схватил его за руку и заставил подняться. — Адам… — Танцевать будем. Кайл уставился на него, как на сумасшедшего. — Что? — Ты всё понял, не прикидывайся идиотом. — Ты вообще в своём уме? Адам ухмыльнулся. — То есть ты можешь танцевать вальс на кухне, а я нет? Кайл закатил глаза. — Господи. Ты сейчас невероятно нелеп. И вообще, когда это было? — На нашу третью встречу. — Адам пожал плечами и добавил: Ну, я стараюсь, но тебе не переплюнуть меня в нелепости. Кайл вздохнул, но не отстранился, когда Адам положил его руку себе на плечо, а свою — ему на пояс. — Ладно. Но если ты наступишь мне на ногу, я тебе это припомню. — Да-да, не мечтай. Они начали двигаться. Медленно, неуклюже, в рваном ритме, который сложно было назвать вальсом, но и не совсем хаосом. Адам повёл Кайла вперёд, и тот машинально подчинился. Они просто раскачивались из стороны в сторону, время от времени кружась. — Ладно, на удивление не так уж плохо, — протянул Кайл. — Естественно. Я что, похож на идиота? — Иногда создаётся другое впечатление. Адам фыркнул, но не ответил. Несколько шагов. Поворот. — Кстати, раз уж ты сам это предложил, то если кто-то узнает, то инициатива была не моей, — лениво напомнил Кайл. — Чёрт. — То есть если кто-то спросит… — Мы просто сидели. — Абсолютно. Тишина. Никакой неловкости. — Спасибо, — неожиданно сказал Кайл. Адам закатил глаза. — Всё, прекрати, если ты сейчас скажешь что-нибудь милое, я тебя брошу. Кайл усмехнулся, но не отпустил. — Пожалуй, я рискну.