То, что ужасает

— Гарри Джеймс Поттер. Гарри тихо ойкнул и втянул голову в плечи. В дверях показалась Гермиона, больше похожая на разъяренную мантикору, нежели на человека. — Во-первых, я осуждаю тебя за отсутствие забавного третьего имени, — она свирепо ворвалась в его кабинет и стукнула ладонями по столу. Звук вышел совсем не по-женскому громкий. — Рона я хотя бы могу пугать полной формой. Рональд Билиус Уизли — а, звучит? — Звучит, но ты и без забавного имени меня пугаешь, — улыбнулся Гарри, поправляя очки. Шутит. Шутит это хорошо, значит, по крайней мере в ближайшие полчаса он лбом второе непростительное не словит. А там кто знает. Зависит от того, что Гарри успел натворить. — А во-вторых, Гарри Джеймс Поттер, — Гермиона стряхнула малейшие намеки на улыбку и наклонилась к нему через весь внушительный дубовый стол. — Почему у главного аврора Британии отчёт не сходится на три с половиной тысячи галлеонов?! Гарри смущённо почесал нос. Да уж, действительно много. — Гермиона, пожалуйста, не волнуйся так, — мягко попытался переубедить он, — тебе нельзя. Гермиона фыркнула и потерла пальцами с аккуратным маникюром глаза. — У меня второй триместр, мне всё можно, — язвительно выдохнула она, но кричать правда перестала и рухнула на кресло для гостей, поддерживая ощутимый животик рукой. — Мерлин, как Джини это выдержала. Как женщины вообще это выдерживают. Гарри туманно передёрнул плечами. После родов своей жены он заработал крепкую фобию беременных волшебниц, и не уволился с поста руководителя отдела авроров только из глубокого уважения и любви к Рону и Гермионе. Гермиона Грейнджер была ночным страхом всех клерков Министерства. Внезапная, как понос, и неотвратимая, как ветрянка после общения с пятнастым ребенком. Она была во всех местах одновременно, видит Мерлин, использовала древнейший темный ритуал «Всевидящего Ока», не иначе. Гарри был готов поклясться, что за те несколько лет, что она была у власти, ни один из служащих даже подумать себе не позволил о халатности или, страшно сказать, взятке. Взгляд ее острых карих глаз бил быстро и на поражение, вызывая муки совести даже у наглухо отбитых бывших УПсов, которых горстями разбросало по Отделам Министерств. Гарри иногда с содроганием думал, что Битвы за Хогвартс можно было бы избежать, закончив войну на том, что Гермиона бы просто посмотрела на Волан-де-Морта своим фирменным осуждающим взглядом. Беременная Гермиона Грейнджер, накаченная гормонами и энергией, как водородная бомба, уничтожила Министерство с первого дня, как об этом стало известно. За эти двадцать недель любой работник любого Отдела сделал больше, чем вся организация за три века в целом. Гарри бы не осудил, если бы на следующий день отдел кадров заверещал о том, что у них из работников осталась только уборщица и тугой на ухо аврор, но, кажется, за это время никто не уволился и даже не умер, что Гермиона считала своим личным успехом. То ли введение четырехдневки так сказалось, то ли боялись кровной расплаты — Гарри так и не понял. В любом случае, было ясно: войны исчезнут со света, если во главе каждого правительства будет сидеть беременная женщина. — Земля вызывает Гарри Поттера, — Гермиона пощелкала пальцами перед его лицом и он вздрогнул, переводя на неё взгляд, — Гарри, где четыре тысячи галлеонов? — Три с половиной, — автоматически поправил он. Гермиона закатила глаза. — Три с половиной. Где три с половиной тысячи галлеонов он в душе не чаял и даже не знал, что они у него когда-то были. Гарри почесал голову. — А этим разве не должен бухгалтер или мой секретарь заниматься? — предположил он. — И почему вообще с этим ко мне приходит сама Министр Магии? — Министр Магии к тебе приходит, потому что ты остальных не послушаешь и в дверях развернешь, — с притворной лаской объяснила Гермиона. — А секретарь твой сбегает в ужасе, стоит мне только показаться на горизонте. Что ты ей про меня рассказываешь такое? — Правду, исключительно правду, — Гарри с улыбкой поднял руки в капитулирующем жесте. — Вывод каждый делает свой. Гермиона фыркнула. — Ага, вывод. — Она тяжело поднялась с кресла и мягко огладила живот, скрытый под просторной юбкой в деловом синем. Гарри до беременности её в таких никогда не видел. — Что бы к концу дня отчёт у меня был на столе. Гарри Поттер был аврором. Он отлавливал мантикору-людоедку на равнинах Индии, подавлял восстание радикальных вампиров в Румынии, штурмовал кукушку оставшихся УПсов, он, в конце концов, был человеком, победившим Волан-де-Морта. И все же он до усрачки, до дрожи в коленках боялся беременную Гермиону. Выбегая на перекур после пустякового задания, он сочувственно хлопал по спине Рона, который дрожащими пальцами пытался выбить искру, чтобы зажечь сигарету. Гарри посмотрел на это несколько секунд, а потом сжалился и дал другу прикурить. Ликвидация артефакта, уничтожившего несколько деревень в один щелчок, казалась для Рона пятнадцатиминутной прогулкой с собакой перед сном. Они стояли посреди магловской улице в глухом городке на отшибе, куда по ошибке аппарировали. — Гарри, это кошмар, — выдохнул он дым в воздух. — Я с драконами столько не мучился, сколько с ней. Гарри понимающе кивал. Он до сих пор с содроганием вспоминал что выписывала Джини в эти страшные девять месяцев. — Недавно, — интонация у Рона походила на рассказ выжившего в ужасной аварии, — я украл ей шашлык. Она хотела краденый. Я ничего не мог поделать… Гарри еле сдержался от того, чтобы хихикнуть. Раскаяние на лице Рона было достойно написания книги в духе «Моя история» и выступлений за огромные деньги, чтобы перед доверчивыми домохозяйками расходиться в рассказах о том, как ему удалось выжить. — А она накричала на меня, что я отвратительно поступил, ограбив бедного шаурмечного, — он страдальчески вздохнул. — И притащила меня к нему, чтобы я извинился и заплатил. Я так последний раз себя чувствовал, когда мама ругала меня за проделки близнецов. Как будто мне снова одиннадцать. — Ну вот, с ней не заржавеешь, старик, — хмыкнул Гарри и толкнул его в плечо. Рон зашипел. — Я старше тебя всего на пару месяцев! — но тут же довольно ухмыльнулся. — Мелюзга. — Я то в качестве отца поопытней тебя буду, — похвастался Гарри. Мысль о маленьком Джеймсе невольно расцвела улыбкой на губах. — Да? — Рон фыркнул. — Ну поделись опытом, что делать, если твоя жена во сне зачитывает пособие для беременных. — Это же Гермиона, — Гарри покачал головой. — Если не пособие для беременных, то трактат о небесной механике. Тут меньшее из зол. Да и вы друг друга стоите: ты во сне на парселтанге базаришь. Рон пожал плечами. Тут спорить не с чем. — Да, сейчас непростой период, но главное — мы вместе, и скоро всё станет легче. В итоге мы оба, да ещё и с нашей Розой, будем чувствовать себя прекрасно, — убеждённо выдохнул дым Рон и потушил сигарету об асфальт. — Ага, а потом ещё год минимум подрываться по ночам, не дай Мерлин послеродовая депрессия, — принялся загибать пальцы Гарри, — диета для кормящей матери, потом кризис трёх лет. — Не знаю, хорошо или плохо, что я обо всем это прекрасно осведомлен, — Рон саркастически хмыкнул. — Миона мне в день, когда сделала тест, закатила многочасовую лекцию по теме, переспрашивала, уверен ли я, каждые полчаса и заставила посмотреть около двадцати магловских документалок про беременность. Я теперь круче любой акушерки. Гарри легко мог представить Гермиону в красках описывающую весь процесс с биологической точки зрения. Несчастные акушеры Святого Мунго, наверное, натренировались притворяться глухонемыми, когда видели её. — Да ладно, брат, все будет хорошо, — успокаивающе бросил Гарри и потушил сигарету. Рон согласно кивнул. Как-то так вышло, что будущие родители совсем не волновались за ребёнка, хотя ни один из них безответственным в этом вопросе не был (спасибо долгим просветительским лекциям Гермионы). Гарри вспоминал, как на третьем триместре Джини совсем ушла в себя, стала отстранённой и неразговорчивой, подолгу сидела у окна и гладила живот, глядя на сад. Гарри продолжал говорить с ней, рассказывать о своем дне и о том, что они делали, но Джинни только отстранённо кивала, пустым взглядом скользя по его лицу. Ребенок стал центром её вселенной. Спустя месяц после родов она, правда, оттаяла и стала той же задиристой рыжей девчонкой Уизли, и Гарри выдохнул с облегчением. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы не отличилась. Даже на сороковой неделе беременности, когда ложные схватки настораживали все больше, она штудировала переговорную Министерства, пытаясь выбить разрешение для образовательного обмена Хогвартс-Ильверморни у президента МАКУСА. Сыграла теория Гарри о том, что все правители мира должны быть беременными женщинами: американское Министерство, чьей главой была женщина, с рекордной скоростью и точностью обработали тонну документов и прогнозов. Сделку, которые не могли закрыть несколько лет, решили ударом двух элегантных рук всего за пару дней. Гермиона бурлила жизнью, к ней опасно было подойти, чтобы не обжечься. Гарри готов был поклясться, что она выпрыгнет из родильной палаты как только ребенок окажется у акушерки, и, схватив свёрток с младенцем, побежит на работу. Когда наконец наступили слегка запоздавшие роды, неприкаянным мужиком в коридоре родительного отделения оказался Гарри. Рона уволокли на парные роды, Гарри только и успел, что пожелать удачи и бросить испуганный взгляд на прощание. Вот и сейчас он рассекал шагами гранитные плиты пола, тревожно считая про себя. Ничего же не могло случиться? Ничего. Магическая медицина на уровне. Гермиона сама у кого хочешь роды примет. Были бы отклонения, было бы видно на обследовании. Да? Да. Вот и что он тогда волнуется. Гарри сел на лавку для ожидающих. Думал закурить, но здесь нельзя было. Поднялся. Прошел от коридора и обратно. Снова сел. Нет, это невозможно. Вдруг дверь распахнулась и на него вылетел разгоряченный Рон, синий, как смоква. Гарри схватил его за плечи. Шальной взгляд скользнул по его лицу, не видя, а потом Рон вскрикнул и бросился ему на шею. — Я папа! — заорал он Гарри прямо в ухо. — Я папа Розы! Полуглухой Гарри Поттер засмеялся и стиснул в объятьях своего друга. — Как Гермиона? — встревоженно спросил он, стоило Рону на секунду отлипнуть. — Замечательно. Было очень тяжело, но она справилась, — Рон рассеянно улыбнулся. — Её сейчас нельзя видеть, попросили через пару часов прийти. Но она просила передать, что ты придурок и чтобы ты не волновался. Гарри рассыпался в смехе. Гермиона Грейнджер продолжит терроризировать Министерство с новым упорством. Во благо лучшего мира для них и их детей.