Такая разная любовь

Они появляются под покровом ночи, вспугивая первозданную тишину. Далеко не новый, неприметный автомобиль останавливается у дверей дома Железного Пера — главы одного из городков в глухих недрах резервации, обустроенного теми, кто не желает покидать земли предков и отправляться в большой, шумный мир белых людей. Из машины выходит человек. На тихий стук поначалу никто не отзывается, но затем дверь все же распахивается, а в ее проеме появляется мужской силуэт. Звучат слова мольбы — отчаянные, но тихие, словно дуновение ветра. Мужчина кивает, и пришелец достает из автомобиля чье-то то ли безжизненное, то ли бессознательное тело. Хозяин помогает ему вытащить какие-то емкости, трубки от которых к этому телу ведут. Пришелец осторожно заносит свою ношу в дом. Через некоторое время двери распахиваются вновь, и в темноту ночи выбегает мальчишка. Бесшумной пушинкой несется он на другой край поселения. Настойчиво стучит в окно нужного дома и быстро проговаривает выглянувшей старой скво послание. Немного погодя она выходит, тяжело опираясь на палку. Передает мальчишке какую-то сумку. Он почтительно следует за ней, приноравливаясь к медленному ковыляющему шагу. Скво добредает до дома Железного Пера, мальчишка помогает ей подняться по ступенькам. В хорошо освещенной комнате на кровати лежит тело мужчины, изуродованное до неузнаваемости. Странно, что он еще жив. Но грудная клетка приподнимается — едва заметно, неровно. Рядом, на стуле, сгорбившись, сидит другой. У него длинные неопрятные волосы и остановившийся, потухший взгляд потерявшего надежду человека. Когда старуха начинает осматривать лежащего, он недоуменно вскидывает голову. — Зачем? — спрашивает запредельно устало. — Не мучайте его. — А зачем тогда ты привез его сюда? — бесстрастно спрашивает старуха. — Я не… Он приказал мне бежать. Скрыться. Сказал, что здесь меня никто не найдет. Что дадут приют, если скажу, что от него. Хотя бы на время. А сам вот… Я не мог его бросить!!! — внезапно отчаянно восклицает он, из груди его вырывается сдавленное рыдание. — Понимаете?! Не мог! Пусть он бы умер по дороге, пусть умрет здесь, но не в госпитале и не в тюрьме! — Успокойся, воин. Ты свое дело сделал. А теперь дай старой Уокэнда сделать свое. Пойдем, — говорит Железное Перо. — Я… Я не…, — пришелец медлит, будто мысль его и речь продираются сквозь густой мутный туман ядовитых болот. Он хватается за безучастную руку практически мертвеца, стискивает ее затянутыми в перчатки ладонями. — Я, наверное, должен предупредить… Должен. Нас ищут. Могут быть… будут неприятности. Проблемы. Серьезные. Лицо Железного Пера спокойно, но в глубине глаз насмешка. — Думаешь, мы не знаем об этом? Не знаем, кто он и кто ты, Меджедэджик? Черный Ястреб не попросил бы укрыть человека, вся вина которого — ничтожное мошенничество. Я обязан ему жизнью своего сына. За такое мелкими одолжениями не расплачиваются. Идем. Тебе надо отдохнуть. Несколько часов спустя, едва рассветные лучи вызолачивают небо, старый автомобиль покидает городок. Бледнолицые люди на черных блестящих машинах приезжают через две недели. С ними шериф ближайшего к резервации округа. Он с плохо скрываемым раздражением смотрит на невысокого востроносого седоватого человечка, очевидно, главного среди этих людей в так неуместно смотрящихся здесь костюмах. — Ну и где их главный? — спрашивает человечек. — Сейчас узнаем, — неприязненно бурчит шериф. — Оставайтесь на месте. И ныряет в глубину улочек. Вскоре возвращается в сопровождении высокого, все еще мощного старика. Что-то говорит ему по пути, явно извиняясь. В отличие от этих самоуверенных, напыщенных индюков из Вашингтона, считающих себя хозяевами страны и жизни, он прекрасно знает местные обычаи. Знает, что надпись, висящая перед въездом на территорию резервации “Не вторгаться! Нарушители будут застрелены. Выжившие будут застрелены снова!” — не шутка и не пустая угроза. Индейцы все так же ненавидят белых. И являться к ним без предварительного соглашения — проявить крайнее неуважение. А значит, этот Росс, что бы он там не мнил о себе, кем бы ни был — уйдет не солоно хлебавши. — Мистер Эверетт Росс, — говорит шериф старику, представляя визитера. — Бивабикогван, местный вождь. — Я являюсь заместителем командующего Целевой группы Объединенного центра по борьбе с терроризмом, — человечек протягивает вождю руку, но та повисает в воздухе. — Что нужно белым людям на наших землях? — бесстрастно спрашивает старик. Росс перетаптывается. Ему явно неуютно среди этих дикарей, посреди площади, с которой его, очевидно, никуда приглашать не собираются. Да и есть ли у этих примитивов какой-то аналог офиса шерифа? — Может, пройдем куда-нибудь для беседы? — спрашивает он. — Мы бы не потревожили вас понапрасну, но дело касается национальной безопасности нашей страны. В которой и вы живете, между прочим. Шериф уже не сдерживает гримасу. Какой же дурак этот “заместитель”! Ляпнуть подобное индейцу! — Это вы живете в нашей стране, — предсказуемо отвечает вождь, не двигаясь с места. Он все так же спокоен, но в не по-стариковски непроницаемо черных глазах на кратчайший миг вспыхивает злобная искра. Росса перекашивает, но он понимает — время и место для политической полемики, тем паче с очевидно недружелюбным дикарем, неподходящее. Если бы не все эти тупые законы, делающие резервации государствами в государстве, насколько бы было всем легче! Словно у Америки и без этих островков первобытных существ, безнаказанно привечающих у себя всякое отребье, проблем мало. — Недавно в одном из портовых городов была найдена машина. В ней вещи, принадлежавшие человеку, бежавшему из больницы федеральной тюрьмы. Самостоятельно он сделать этого не мог — не в том состоянии был. Значит, ему кто-то помог. Мы проверили сигналы со спутников — последний раз эта машина была замечена в вашем городе. В связи с чем у меня вопрос — не видел ли здесь кто-нибудь приблизительно пару недель назад двух белых людей на зеленом седане? Вот этом вот, — Росс демонстрирует фотографию. — И если да — как выглядел второй? Он ждет, что старик начнет врать и выкручиваться, но тот неожиданно отвечает: — Да. Здесь были двое бледнолицых. Одного из них я знал когда-то, и потому мы приняли их, оказали посильную помощь. — Кого вы знали? — жадно спрашивает Росс. — Где они сейчас?! — Опаленного огнем. Они отправились дальше, не говоря куда. Лишь попросили указать им путь на запад, через лес. — Рамлоу, — удовлетворенно выдыхает Росс. — И что — этот “опаленный огнем” был в состоянии ехать? — он не скрывает насмешливого недоверия. — Нет. Он умирал. Я предлагал его другу остаться, но тот не захотел. — И вы так просто отпустили умирающего человека, которого, по вашим словам, знали настолько, что не возражали против его присутствия на ваших землях? — презрительно кривит Росс губы. — Я не мог допустить, чтобы на наших землях появился оборотень, — как о чем-то обыденном говорит вождь. Росс пучит глаза. — По местным верованиям, если умирает человек с обезображенным лицом, он становится оборотнем, — нехотя поясняет шериф. — Этот ваш… как его там, я так понял, пострадал при пожаре? — При обрушении дома… при пожаре, да… Не важно, — отмахивается Росс. — А тот, второй? Как он выглядел? — Молодой. С длинными темными волосами. — И все? — Да. — Тоже мне, приметы. Побреется налысо, отрастит бороду и всего делов, — негромко говорит кто-то из сопровождающих. — Или вообще это был рыжий в парике, — подхватывает еще один. Росс цыкает на них, протягивает руку — его помощник передает ему пачку фотографий. — Посмотрите, тут его нет? Вождь внимательно рассматривает фотографии бойцов бывшего Альфа Страйка. — Нет, — отвечает он. И совершенно неожиданно добавляет: — Первого вы можете больше не искать. Он умер. — Откуда вы знаете?! — делает Росс стойку. — Я дал им проводника, показать короткую дорогу до большой воды. Он рассказал. — Я могу с ним поговорить? Вместо ответа вождь манит кого-то из толпы, наблюдающей за происходящим, и что-то говорит подошедшему парню. Тот кивает, уходит и вскоре возвращается с мужчиной средних лет. — Молимо, — обращается к нему вождь. — Расскажи о тех, кого проводил к большой воде. — Мы ехали два дня. Когда солнце село в первый раз, время одного из них закончилось. Мы отнесли его вглубь леса и продолжили путь. У большой воды мы распрощались, и я вернулся. — Эксгумация, — бросает кто-то. — Разумеется. Вы можете показать, где похоронили первого? — с надеждой спрашивает Росс. — Мы оставили его духам леса, чтобы те приняли его к себе, не пуская к живым. — Э-э-э-э-э… — не понимает заместитель. — Зверям они тело оставили, — вновь поясняет шериф. — Дело ваше, но вряд ли вы что-то найдете. Это заповедник, он кишит хищным зверьем — в том числе волками, росомахами и медведями, не считая падальщиков помельче. Как шериф и ожидал, незваные гости уезжают фактически ни с чем. Но через несколько дней являются новые. Эти умнее — шериф выступает парламентером с просьбой о встрече. Трое мужчин — белокурый, высокий и мощный; подвижный как ртуть, темноволосый и темноглазый; оглядывающийся с доброжелательным любопытством темнокожий — и женщина с волосами цвета осенней кленовой листвы. Их Бивабикогван принимает уже в просторной деревянной избе, где обычно собирается совет старейшин городка. — Уважаемый вождь, — начинает говорить темноглазый, имя “Бивабикогван” ему очевидно не дается, — недавно у вас тут был один пиздабол со своими прихлебателями. Но из того, что нам стало известно о его разговоре с вами, мой друг, — темноглазый кладет руку на плечо светловолосого, — вбил себе в голову, что тот, что не горелый — его, гм, друг. Вернее, может быть им. Стив, да не сиди ты как символ нации! — сердится он. — Включи живого мальчика! Светловолосый достает из портмоне старую фотографию и протягивает ее вождю. — Посмотрите, пожалуйста, — просит он, — это не тот человек? Бивабикогван берет фотографию, внимательно разглядывает запечатленного на ней молодого парня в сержантской форме времен Второй Мировой войны. Переворачивает, глядит на дату и возвращает владельцу. — Бледнолицые старики сюда не заглядывали. — Он не старик, — торопливо говорит Стив. — Он как я. Сбиваясь, перескакивая с пятое на десятое, он рассказывает свою историю, историю Баки. Темноволосый время от времени встревает, пытаясь пояснить то одно, то другое. Вождь слушает, и по его лицу невозможно что-то понять. — Ну так что? — выдохнув, спрашивает Стив. — Он был здесь? — Нет, — отвечает Бивабикогван. — Баки Барнса здесь не было. Он не лжет. Потому что тот, кто пришел к нему в ночи с мольбой о помощи, давно не был Баки Барнсом, которого помнит этот юнец с количеством лун за плечами, превышающим луны самого Железного Пера. И звал себя совершенно иначе. Звал тем, кем был. Кем стал. Стив сникает. — А левая рука? — внезапно спрашивает женщина с осенними волосами. — Вы не видели ее? Какая она? — Ничего необычного не заметил. И вновь вождь не лжет. Пришелец был в куртке и перчатках. — Хорошо. Спасибо, — убито благодарит Стив. — Еще одно. Ваш проводник… Может он показать, где оставил второго? Возможно, осталось хоть что-то? Я бы похоронил. Темноглазый мученически возводит взгляд к потолку. Женщина с осенними волосами вздыхает, а темнокожий качает головой. Вождь молчит. — Пожалуйста, — просит Стив. — Для меня это очень важно! Вождь все также не произносит ни слова, и тогда Стив просит: — Тони, Сэм, Наташа — оставьте нас. Я настаиваю, — с нажимом говорит он, предвидя возражения. Когда они уходят, он вновь начинает говорить. Он говорит долго, пытаясь убедить этого старого человека из совсем другого мира, которому вряд ли понятны его чувства и его, их история. Наверняка он даже осуждает ее. Но это все, что Стив может сделать. Его речь прерывает мальчишка, заглянувший в избу. Подойдя к вождю, он что-то шепчет ему на ухо и уходит. Железное Перо встает. — Приходи сюда один, Антинэнко. Так скоро, как сможешь. Но чтобы никто о том не знал. Попытаешься обмануть — я пойму и разговора не будет. Как и пути тебе сюда. Мои воины встретят тебя на границе наших земель и проведут ко мне. Он является через несколько дней, под покровом тьмы, как и те, первые. Но в доме Железного Пера пребывает недолго. Выходит и мчится прочь так, словно за ним гонится Вендиго. Америку начинает лихорадить. Ее символ, ее Капитан — пропал. Исчез, будто вновь канул в океанские воды вместе с Валькирией. Его ищут. Конечно же, его ищут. Но все сверхсовременные системы слежения — что Старка, что других умельцев, вся сложная система спутников, опутавших Землю сетью незримых взглядов, оказываются бессильны. *** Если бы какой-нибудь чужак с Большой земли внезапно оказался в глухом городишке одной из резерваций индейцев США, то, вероятно, весьма удивился, увидев троих из его жителей. Одногодки на вид, они не похожи на местных обитателей. И если двоих из них — длинноволосого шатена с огромными опалово-лунными глазами и жгучего брюнета с золотисто-зеленым взглядом и едва заметными шрамами на лице еще можно принять за результат любви коренных жителей Америки и белых людей, то как оказался и что здесь делает третий — с солнечными волосами и аквамариново-голубыми глазами, совершенно непонятно. Но чужаков в городке не бывает. А если и заносит их изредка неведомым ветром, то все равно не встретят они никого из этих троих. Маленькие города надежно хранят свои великие тайны.