XASIMA/Подари мне жизнь

Десять лет я защищал его от мира.

Теперь я защищаю мир для них двоих.

И первый враг — мой собственный страх.

9 месяцев спустя.

Сектор обеспечения Города Солнца гудел, как единый, отлаженный механизм. В воздухе витал запах озонированного воздуха, стерильности и едва уловимый для обычных людей аромат — сладковатый, с нотками миндаля и горького шоколада. Запах беременного омеги. На отстроенный остров Хасима в «солнечный город» уже привезли первых маленьких жителей, которые нуждались в защите, уходе, обучении и воспитании. И для того, чтобы их жизнь была безопасной и счастливой, слишком много людей были заняты во всех секторах подземного города. Тэхен, Чимин и Ликси были в первую очередь ответственными за бесперебойную работу искусственного города. Чимин, в белом халате поверх уже тесноватой, но тщательно подобранной униформы, склонился над голографическим интерфейсом. Его пальцы летали по сенсорным панелям, внося коррективы в симуляцию квантовых связей. Его живот, круглый и твердый, аккуратно упирался в край консоли, будто еще один научный прибор, требующий внимания. Он этого внимания не требовал. Вернее, требовал, но только у своего альфы. Намджун стоял у массивной бронированной двери лаборатории. Его поза говорила о готовности… но взгляд, острый и слишком беспокойный, был прикован к одной-единственной точке в центре зала — к Чимину и его сильно округлившемуся животику. Каждые три минуты его смарт-браслет тихо вибрировал, передавая краткий отчет о жизненных показателях омеги и стабильности работы того самого наночипа, вживленного в височную долю Чимина много лет назад. Чип был прорывом, чудом био-кибернетики, но он же был бомбой замедленного действия. И беременность, с ее гормональными бурями и нагрузкой на организм, могла эту бомбу активировать. Десять лет Намджун делал все, чтобы этого не случилось. Но жизнь, та ещё шутница и, как любил шутить Тэхен, — это самый непредсказуемый эксперимент. — Мистер Ким, — голос Намджуна, низкий и напряженный, прозвучал в общем канале связи, — температура в вашем секторе понижена на 1.8 градуса. Рекомендую надеть термо-жилет. Чимин даже не повернулся, только тяжело вздохнул, воздев глаза небу. В наушнике щелкнуло: «Намджун, я провожу исследования и мне не холодно. А жилет мешает наклоняться к микроскопу». — Тогда прошу переместиться в зону B-4. Там оптимальный микроклимат, — не унимался альфа. Из соседнего отсека показалась голова Тэхена. Он давно перестал скрывать улыбку, радуясь за брата, который буквально стал другим человеком рядом с Намджуном. Куда исчез тот маленький, нежный, боязливый омежка Минни, который, казалось, боялся своей тени. Сейчас — это был уверенный в себе, замужний, беременный омега. — Опять наш грозный страж опекает свое сокровище? — констатировал он с усмешкой. — Намджун-щи, расслабьтесь! Ваш омега сегодня уже дважды перезагружал нейросеть и вручную калибровал лазеры. С такой-то нянькой ему вообще ничего не грозит, кроме избыточной заботы! По лаборатории прокатился сдержанный смешок присутствующих. Намджун стиснул челюсть, чувствуя, как горит от смешанного чувства досады и вечного, не проходящего страха. Он видел, как Чимин потер поясницу, совершая почти незаметное движение, и ноги сами понесли его через зал. — Выйди. На пять минут. Сядь. Выпей витаминный коктейль, — слова альфы прозвучали не как просьба, а как сдавленный приказ, окрашенный такой трепетной нежностью, что у Чимина дрогнули уголки губ. — Я в середине процесса, альфа, — мягко ответил он, наконец подняв на мужа большие карие глаза. В них читались усталость, но и непоколебимая решимость. — Чип стабилен. Все показатели в зеленой зоне. Ребенок… — он положил руку на живот, — ребенок ведет себя спокойнее своего отца. — Это не смешно, Чимини, — прошептал Намджун, наклонившись так, чтобы их слышал только он. Его огромная ладонь на мгновение легла поверх руки Чимина на животе. Быстрый, отцовский жест. — Я не могу… Я не переживу, если… — Ты переживешь, — Чимин перевернул ладонь и сжал пальцы мужа. — Потому что ничего не случится. Мы прошли через большее. И этот малыш, — он потянул руку Намджуна, чтобы тот почувствовал мощный пинок под ребрами, — он боец. Как его отец. В этот момент к ним подкатил на кресле Тэхен. — Эй, большой босс, мы тут с Чонгуком поспорили. Вы уже имя выбрали? Или кодовое обозначение? «Объект Нам-Минни: Наследник»? Или «Проект «Паникующий Альфа»? Намджун бросил на омегу убийственный взгляд, но Тэхен лишь беззаботно рассмеялся. Все здесь, от лаборантов до охранников его же отряда, давно воспринимали эту ситуацию с доброй иронией. Грозный, непоколебимый командир отряда охраны, герой стольких военных спецопераций, что и не сосчитать, таявший от беспокойства, как лед на солнце, перед своим беременным мужем — это было зрелище, согревавшее души в этом холодном техногенном мире. Девять месяцев этой двойной пытки — ожидания чуда и страха перед катастрофой — прошли в таком же режиме. Намджун дежурил ночами, сверяя данные чипа с медицинскими показателями. Он переоборудовал всю их жилую комнату, застелил полы самым мягким покрытием, изучал труды по омега-перинаталогии, пока Чимин изучал технические отчеты... А потом все случилось. Быстро и… удивительно нормально. Сработала система мониторинга. Намджун, побледневший, но собранный, за десять секунд организовал эвакуацию Чимина в медицинский сектор, и через несколько часов тишину нарушил не сигнал тревоги, а пронзительный и чистый детский крик. Когда альфу впустили в палату, его ноги подкосились. Чимин, бледный, истощенный, но сияющий, лежал на подушках. А на его груди, завернутый в мягкую белую ткань, лежал крошечный комочек. Мальчик. С идеальными маленькими пальчиками, черными волосиками, и маленькими ямочками на щечках, точь-в-точь как у Намджуна. — Смотри, — хрипло прошептал Чимин, откидывая край пеленки, чтобы показать личико. — Твой нос. Твои брови. И… — он встретился взглядом с мужем, в его глазах стояли слезы усталости и безмерного счастья, — и чип... Данные… стабильны. Всё в порядке, альфа. Всё в полном порядке. Намджун опустился на колени у кровати, не в силах вымолвить ни слова. Он протянул дрожащую руку, коснулся щечки сына. Малыш сморщился и зевнул, демонстрируя крошечный розовый ротик. Запах — чистый, молочно-миндальный с нотками горького шоколада, родной — запах их ребенка, альфы, смешался с запахом Чимини. И этот микс ароматов переполнил альфу, смыв годы страха одним мгновением. — Он… прекрасен, — выдавил наконец Намджун, прижимаясь лбом к руке Чимина. — Ты прекрасен. Я… — Ты теперь будешь паниковать из-за двоих, — слабо улыбнулся Чимин, проводя рукой по коротко стриженным волосам альфы. — Готовься. Доктор Хосок уже потирает руки. Но Намджун уже не слышал. Он смотрел на лицо своего сына — свою копию в миниатюре, на которого, он знал, будет смотреть теми же обеспокоенными, безумно любящими глазами. И страх отступил. Осталась только эта хрупкая, нерушимая ответственность. И тихая, оглушительная радость, что самое большое чудо в его жизни было вовсе не технологическим, а вот таким — теплым, тихонько дышащим и беззащитным, уютно устроившимся на груди у своего омеги-папы: «Мы строили стены из титана, боялись ошибок в коде. А наше будущее оказалось теплым и беззащитным, с моими бровями и твоим упрямством, мой маленький омега…»