Бегство
10 марта 2025 г., 11:57
Фенрис
Фенрис никогда не задерживался на одном месте дольше необходимого. Только когда боль в ногах становилась невыносимой и голова начинала раскалываться от прерывистого беспокойного сна – лишь тогда он позволял себе временное убежище. Такие остановки не приносили покоя, но позволяли перевести дух и наладить кое-какие связи с наемниками. Мало кто мог предложить золото за работу эльфу со странными клеймами на коже, куда чаще его, прикинув двойную выгоду, выдавали охотникам. Боялся ли он? Да. Но с отчаянным предвкушением ждал, когда пущенные по следу работорговцы снова загонят его в угол. В такие моменты Фенрис позволял себе сполна отдаться собственной жгучей ярости: той, что билась в лириумных клеймах под захлебывающиеся крики чужой боли и заливала страх густым багровым отмщением. И когда эта ярость остывала вместе с изувеченными телами охотников, окруженный воцарившийся тишиной Фенрис чувствовал долгожданное мгновение покоя. Но после неизбежно приходила тоска: у него отняли прошлое, свободу и выбор. Единственное, что проклятой магии не удалось вырвать из глубины его нутра – ярость и жажду отмщения. И все начиналось заново: убежать, затаиться, запутать следы, убить. Убежать, затаиться, запутать следы, убить. Убежать… Он оставил Тевинтер в надежде стать свободным, но с каждым удаляющимся шагом только острее ощущал натяжение цепи на шее.Андерс
Недремлющее море - не озеро Каленхад, хотя Андерс был готов и в него сигануть с пристани. Но до крайней точки отчаяния не дошло: сговорчивость капитана судна до Киркволла и готовность не замечать очевидного за уплаченным золотом стали истинной удачей. Андерс с вызовом усмехнулся собственным мыслям: если все-таки поймают – вернут Стражам. Придется рассчитывать только на чужое снисхождение и свою обворожительную улыбку. С ее помощью он снова выпросит милосердие, пообещает быть паинькой… А потом обязательно попытается сбежать еще раз. Маг теснее закутался в плащ с эмблемой грифона и огляделся по сторонам, прикинув, чем можно содрать с одежды знак принадлежности ордену. Все же этот славный символ более был не к месту и предвещал появление новых проблем. Беглый маг Круга, отступник, теперь и дезертир Серых Стражей – неплохой послужной список для обычного мальчишки, посмевшего вообразить себя свободным несмотря на магический дар. Справедливость в очередной раз откликнулся на подобные размышления короткой вспышкой их общего гнева. Тогда Андерс несколько раз глубоко вдохнул горьковатый сырой воздух, медленно выпуская его сквозь сжатые зубы. У сосуществования в едином теле с духом были свои трудности, но маг все равно предпочитал такое положение дел любому другому. Потому что иначе он оставался совсем один. Интересно, что на это скажет Карл? Осудит его? В Круге его всегда ставили Андерсу в пример. Даже Ирвинг удивлялся, как спокойный и послушный Текла связался с ним, мятежным и постоянно доставляющим проблемы. Эти воспоминания, одни из немногих приятных в заточении, сейчас отзывались в Андерсе тоской и болезненной решимостью – храмовникам удалось испортить даже их. Если есть самый маленький шанс успеть, спасти, пока не стало поздно. Если есть возможность помочь таким же узникам Круга… Он будет нести справедливость всем, для кого таковой не нашлось – сам станет ее воплощением. Андерс облокотился затылком о груз за спиной, уставившись взглядом в темное дерево потолка. Вместо сна он вспоминал, как мальчишкой разглядывал каменные своды Цитадели Кинлох, пока они не переставали причудливо рябить и расплываться перед глазами.Хоук
Мор вынудил Хоуков покинуть порог родного дома навсегда. В спешке. Отцовский посох стал единственной памятной вещью, которую Гаррет смог забрать с собой из Лотеринга. Оружие легко легло в руку, было отлично сбалансировано и идеально подошло ему по росту. Гаррет сжал ладонь на гладко отшлифованном дереве, про себя повторяя клятву, данную отцу на смертном одре: Защищать свою семью.***
Посох был спрятан под скрипучими половицами. Малькольм показал этот тайник старшему сыну на его четырнадцатый день рождения, но использовать это оружие разрешил в самом крайнем случае – для защиты матери и близнецов. Гаррет тогда почувствовал себя совсем взрослым, ведь отец доверил эту тайну ему одному. Но не смог удержаться и, поддавшись по-детски радостному порыву, все же похвастался Карверу. В ответ тот не меньше недели ходил мрачный и стремился затеять ссору со старшим братом по любому пустяку. А Бетани, конечно, в очередной раз пыталась их помирить. Вскоре Гаррет украдкой залез в тайник, хотя смог поднять тяжелое оружие только двумя руками. Но даже так он был невероятно горд собой…***
Гаррет до пульсирующей боли сжал древко, оставляя на нем следы от ногтей. Голова Бетани покоилась на коленях Леандры: ее темные вьющиеся волосы слиплись от крови, и дрожащие пальцы матери то и дело запутывались в них. Но та все равно продолжала гладить остывающую дочь по голове, крича в бессильной ярости. Она раз за разом задавала старшему сыну один и тот же вопрос: Почему ты не смог спасти?.. В широко распахнутых янтарных глазах сестры, некогда полных тепла и жизни, теперь Гаррет видел лишь навсегда застывшую пустоту. Они оставили маленькую Бетани одну: в пыли, среди выжженных оскверненных земель, без могилы. Потому что остановиться означало умереть, а живых всегда нужно ценить выше мертвых. Разве ты не поклялся, Хоук?..
